Представители неоконсерватизм: Лекция 4. Консерватизм и неоконсерватизм

Содержание

Основания неоконсерватизма — Тетради по консерватизму

Александр Владимирович Павлов
НИУ «Высшая школа экономики»
Россия

Статья посвящена истории возникновения и эволюции американского неоконсерватизма как интеллектуального и политического движения. Освещаются следующие вопросы: какова причина появления неоконсерватизма; как он трансформировался за последние годы; кого можно и кого нельзя причислять к этому движению; в чем заключаются причины его успеха. Автор считает, что рост влияния неоконсерватизма на политический процесс в США во многом зависел от его прагматизма и гибкости. Кроме того, в соответствии с признаниями самих неоконсерваторов, автор отмечает, что влияние неоконсерватизма на внешнюю политику США сильно преувеличено и не в последнюю очередь благодаря СМИ. Именно медиа создали «демонический образ» неоконсерватизма. Некоторые политики принимали решения (например, об интервенции в Ирак) в духе неоконсервативных убеждений не потому, что испытывали влияние неоконсерваторов, но потому, что независимо пришли к этим взглядам. В статье констатируется, чем неоконсерватизм отличается от других разновидностей нового американского консерватизма. Автор кратко рассматривает несколько точек зрения на проблему истоков неоконсерватизма и, предлагая собственное видение истории этого течения, концентрирует внимание на трех истоках неоконсервативной идеи — на взглядах Ирвинга Кристола, на политической философии Лео Штрауса и на практической деятельности сенатора Генри Джексона. Автор доказывает, что изначально неоконсерватизм не был однородным. Так, главный представитель движения — Ирвинг Кристол — не уделял внимания вопросам внешней политики и лишь значительно позднее включил этот пункт повестки дня в свою программу; за внешнюю политику изначально отвечали представители другого крыла неоконсерватизма — редакторы и авторы журнала “Commentary”.

Полный текст: читать

Ключевые слова: американский консерватизм, неоконсерватизм, Ирвинг Кристол, Лео Штраус, Генри Джексон, American Conservatism, Neoconservatism, Irving Kristol, Leo Strauss, Henry M. Jackson

Список литературы

1. Гольдман С. Лео Штраус: ястреб или голубь? URL: http://gefter.ru/archive/14071

2. Жижек С. Ирак: история про чайник. М.: Праксис, 2004.

3. Кристол И. Неоконсервативное убеждение // Логос. 2004. № 45.

4. Кристол И. Основные элементы консервативной коалиции // США: консервативная волна. М.: Прогресс, 1984.

5. Кристол И. Порнография, непристойность и аргументы в пользу цензуры // Кристол И. К итогам ХХ века: Размышления о современной цивилизации (Статьи 1970-х — 1990-х годов). М.: ИНИОН РАН, 2014.

6. Кристол И. Признания подлинного, возможно, единственного неоконсерватора, считающего себя таковым // США: консервативная волна. М.: Прогресс, 1984.

7. Муравчик Д. Прошлое, настоящее и будущее неоконсерватизма. Ч. 1. URL: http://www.russ. ru/pole/Proshloe-nastoyaschee-i-buduschee-neokonservatizma.-CHast-1

8. Неоконсервативная сеть // США: консервативная волна. М.: Прогресс, 1984.

9. Павлов А.В. Лео Штраус: искусство писать и искусство читать // Социологическое обозрение. 2012. Т. 10. № 3.

10. Павлов А.В. Пол Готфрид — историк, ревизионист, палеокон // Готфрид П. Странная смерть марксизма. М.: ИРиСЭН, 2009.

11. Павлов А.В. Прагматичные наследники политической философии Лео Штрауса // История философии. М.: ИФ РАН, 2008. Вып. 13.

12. Павлов А.В. У истоков американского консерватизма: Роберт Нисбет // Политическая концептология. 2011. № 4.

13. Павлов А.В. Уильям Фрэнк Бакли-младший и возникновение американского консерватизма // Полис. 2008. № 3.

14. Фукуяма Ф. Америка на распутье. М.: АСТ, 2007.

15. Штраус Л. Германский нигилизм // Историкофилософский ежегодник. М.: ИФ РАН, 2013. Вып. 6.

16. Штраус Л. Преследование и искусство письма // Социологическое обозрение. 2012. Т. 10. № 3.

17. Bloom A. An Outline of Gulliver’s Travels // Ancients and Moderns: Essays on Tradition of Political Philosophy in Honor of Leo Strauss / Ed. by Josef Cropsey. New York: Basic Books, 1964.

18. Boot M. Myths about Neoconservatism // The Neocon Reader / Edited by Irvin Stelzer. New-York: Grove Press, 2004.

19. Drury S. Leo Strauss and the American Right. New-York: St. Martin Pres, 1999.

20. Goldman S. Leo Strauss: Hawk or Dove? URL:http:// http://www.theamericanconservative.com/articles/leo-strauss-hawk-or-dove

21. Gottfried P.E. Leo Strauss and the Conservative Movement: A Critical Appraisal. Cambridge: Cambridge University Press, 2012.

22. Howse R. Leo Strauss: Man of Peace. Cambridge: Cambridge University Press, 2014.

23. Kaufman R.G. Henry M. Jackson: A Life in Politics. Washington: University of Washington Press, 2000.

24. Kirkpatrick G. Neoconservatism as a Response to the Counter-Culture // The Neocon Reader / Edited by Irvin Stelzer. New York: Grove Press, 2004.

25. Muravchik J. Neoconservative Cabal // The Neocon Reader / Ed. by Irvin Stelzer. New-York: Grove Press, 2004. P. 243-257.

26. Smith S.B. Reading Leo Strauss: Politics, Philoshopy, Judaism. Chicago; London: The University of Chicago Press, 2006.

27. Tarcov N. Will the Real Leo Strauss Please Stand Up? // American Interest. 2006. Vol. 2. № 1.

28. The Neocon Reader / Edited by Irvin Stelzer. New York: Grove Press, 2004.

29. Weinstein K.R. Philosophic Roots, the Role of Leo Strauss, and the War in Iraq // The Neocon Reader / Edited by Irvin Stelzer. New-York: Grove Press, 2004.

DOI: http://dx.doi.org/10.24030/2409-2517-2016-1-101-116

Для цитирования: Павлов А.В. Основания неоконсерватизма. Тетради по консерватизму. 2016;3(1):101-116. DOI:10.24030/2409-2517-2016-1-101-116

For citation: Pavlov A.V. Origins of Neoconservatism. Almanac “Essays on Conservatism”. 2016;3(1):101-116. (In Russ.) DOI:10.24030/2409-2517-2016-1-101-116

Блеск и нищета неоконсерватизма — Россия в глобальной политике

Эта статья была написана
летом 2005 года и задумывалась как попытка разобраться, что
представляет собой нынешняя американская власть, самая, пожалуй,
идеологизированная за всю историю Соединенных Штатов. Насколько она
отражает состояние общества и как влияет на него? Наконец, что
ждать миру от неоконсервативной Америки начала XXI века?

 

Когда материал уже был
почти готов к печати, случилось событие, позволившее протестировать
постулаты, которые с такой страстью отстаивают президент Буш и его
ближайшие соратники. Ураган «Катрина», обрушившийся на несколько
южных штатов США и едва не стерший с лица земли Новый Орлеан, нанес
республиканской администрации куда больший урон, чем атака
террористов в сентябре 2001-го или неудача с демократизацией
Большого Ближнего Востока. Стихия продемонстрировала
неэффективность государства и выявила целый ряд шокирующих черт

«национального характера». Автор сознательно не стала вносить
коррективы в основной текст, добавив лишь своего рода эпилог. Как
представляется, это позволило лучше разглядеть противоречия
современной ситуации в Соединенных Штатах.

 

КОНСЕРВАТИЗМ –
ПРОГРЕССИВНОЕ КРЕДО

 

«Подъем нашего движения превратил нас в агентов
Реформы», – провозгласил Карл Роув, выступая в июне перед членами
Консервативной партии Нью-Йорка (одна из общественных организаций
консервативной направленности). Речь Роува, ближайшего соратника
президента и архитектора его побед на выборах, звучала как
программа Белого дома на ближайшие годы – с последствиями на
десятилетия.

Джордж Буш настолько
«консолидировал» власть, что его российский коллега и друг Владимир
Путин может ему только завидовать. В течение четырех последних
десятилетий консервативное движение в Америке постепенно набирало

обороты, питаясь от энергии и роста активности своих религиозных и
светских приверженцев. Сегодня Республиканская партия США
контролирует исполнительную и законодательную ветви власти, а также
вот-вот получит контроль над судебной. Консерватизм является
доминирующей философией в Белом доме, Сенате, Палате
представителей, администрациях губернаторов и законодательных
органах штатов. БОльшая часть американского общества разделяет
консервативные моральные и политические ценности, и центр тяжести
общественного мнения явственно сдвигается вправо. В чем же состоит
«Реформа»? И как она соотносится с американской политической
традицией и самоидентификацией нации?

 

Карл Роув констатировал:
за последние десятилетия консерваторы прошли путь от
немногочисленной принципиальной оппозиции до «широкого,
всеобъемлющего движения – оптимистичного, уверенного в себе,
устремленного вперед и доминирующего». Республиканцы смогли

предложить обновленную национальную идею: вдохновляющее видение и
идеологию, великие задачи и достойные пути их решения.
Консервативный истеблишмент сочетает интеллектуальную мощь
исследовательских институтов, интересы бизнеса (от глобальных
корпораций до фермерских хозяйств), симпатизирующие прессу и
телевидение, мощный слой религиозного населения, светских
приверженцев традиционализма и множество групп интересов.
Современная мировая ситуация также играет на руку консерваторам:
борьба с терроризмом представляет собой благодатное поле для
применения консервативных идей. Они настолько широко и глубоко
проникли в общество, что даже победа Джона Керри на последних
президентских выборах не изменила бы эту тенденцию. Сторонники
таких идей убеждены: консерватизм сегодня – это прогрессивное
кредо. Быть консерватором – не значит цепляться за прошлое, это
значит изменять будущее. 

 

Как случилось, что консервативная идеология до

такой степени овладела обществом и политическим истеблишментом? В
живом и непредвзятом портрете нового лица американского
консерватизма The Right Nation («Правая нация») Джон Миклтвейт и
Адриан Вулдридж доказывают: как любой успешный продукт,
консерватизм ответил на спрос, который не был удовлетворен другими
предложениями. На стороне консерватизма, утверждают авторы, история
и социология. Соединенные Штаты всегда были консервативной страной,
«заквашенной на религии», увлеченной «романом с бизнесом» и
«враждебной государству».

Америка – самая
религиозная нация в развитом мире. В 2002 году 59 % американских
респондентов ответили, что «религия играет очень важную роль» в их
жизни (в сравнении с 27 % в Италии и 12 % во Франции). Половина
американских семей регулярно произносят молитву перед едой, а 69 %
американцев верят в существование
Дьявола. 

 

Американское общество допускает более высокий
уровень экономического неравенства: в 2002-м одна из шести

американских семей имела доход меньше, чем 35 % от среднего; в
Великобритании – одна из двадцати, и это самый высокий показатель в
Европе. Америка – единственная западная демократия, где государство
не обеспечивает полноценного медицинского страхования. В судебной
практике США процент вынесенных приговоров о лишении свободы в пять
раз выше, чем в Великобритании, стране, которая славится самыми
жесткими вердиктами в Европе. Мало кто из американцев станет
спорить с тем, что государство (имеется в виду система
государственных институтов) должно быть «таким маленьким, чтобы его
можно было утопить в ванне» (боевой клич, авторство которого
принадлежит Гроверу Норквисту – активисту-консерватору и президенту
антиналогового лобби Americans for Tax Reform). Конечно, не
обходится и без противоречий: наперекор рецептам традиционного
консерватизма сегодняшняя администрация, по словам республиканского
сенатора Джона Маккейна, тратит деньги, «как пьяный
матрос».

Категорически против
абортов, за ношение оружия, за смертную казнь, за регулярное
посещение церкви, против налогов и высоких государственных
расходов, за «победу в Ираке», против ООН, «потому что это цирк», –
вот набор убеждений среднего американского гражданина. Приверженцы
консервативных взглядов, населяющие в основном центр и юг страны,
не отягощают свои размышления нюансами, не сомневаются в своей
правоте и мобилизуются на выборы, совсем как российские коммунисты
и пенсионеры, – так они обеспечили победу Джорджу
Бушу. 

 

Однако консерватизм далеко не всегда был
тождествен Республиканской партии, «народным» ценностям и – в
географическом отношении – центральной части Америки. Республиканец
Герберт Гувер, президент США в 1929–1933 годах, настойчиво
открещивался от ярлыка консерватора и называл себя «истинным
либералом». В 50–60-е прошлого века Республиканской партией
руководили аристократичные представители Северо-Востока Нельсон
Рокфеллер и сенатор Прескотт Буш – дед действующего президента, а
Юг тем временем голосовал за демократов. Затем республиканец Ричард
Никсон провозгласил себя президентом «безмолвного большинства». В
продолжение заложенного Никсоном популизма патриций Джордж Буш-отец
предстал в 1988 году перед публикой в облике защитника
всеамериканских ценностей. В 2000-м Джордж Буш-младший, получивший
образование в храмах либеральной мысли – Йельском и Гарвардском
университетах, сыграл роль малограмотного техасца, наделенного
здравым ковбойским смыслом в пику интеллектуальным проискам
утонченных демократов. Гениальная находка состояла в том, что
команда Буша раньше других уловила смещение акцентов – ценностных,
идеологических и географических. Кандидат в президенты обзавелся
приземленным южным произношением, ковбойской шляпой и нефтяным
бизнесом. Широко разрекламированная история о том, как он нашел
веру и завязал с алкоголем, превратила «заново рожденного
христианина» Джорджа Буша в лидера, за которым были готовы
следовать массы американцев. 

 

МЕНЬШЕ ГОСУДАРСТВА, БОЛЬШЕ БОГА

Консерваторы не собираются
почивать на лаврах. Они имеют четкий план действий, воплотить
который в жизнь помогут позитивный инерционный момент одержанных
побед и категорическая уверенность в своей правоте. Помимо
исторических и социологических предпосылок, консерваторы весьма
дисциплинированны, исполнены религиозного рвения, свойственного
новообращенным, и уверены, что «Бог на нашей стороне». Как
средневековые рыцари, они идут «вперед без страха и упрека», и это
умножает их шансы на успех. 

 

В уже упоминавшемся программном выступлении
Карл Роув ссылается на английского мыслителя XVIII века, идеолога
консерватизма Эдмунда Бёрка. Сущность консерватизма, по Бёрку и
Роуву, состоит в применении вечных, непреходящих принципов к
изменяющимся обстоятельствам. План реформ администрации
Буша-младшего соответствует такому пониманию консерватизма:
утвердить фундаментальные принципы американского общества в новой –
внутренней и внешней – реальности.

Внутреннее реформирование,
согласно планам администрации, коснется и идеологической основы
общества, и его институтов. Причем моральные ценности играют
ведущую роль, и в этом заключается кардинальное отличие
американских правых от правых политических партий в других странах,
определяемых классовыми признаками и экономическими критериями.
Ибо, согласно консервативному мировоззрению, моральные идеалы
составляют фундамент общества и служат гарантией продолжения его
существования. «Американский идеал свободы, общественное благо
зависят от характера человека – его честности, толерантности по
отношению к другим, способности руководствоваться совестью в
собственной жизни», – говорил президент Буш, вступая в должность в
январе 2005 года. Список фундаментальных ценностей, поддерживающих
моральное здоровье общества и порядок в нем, составляют религиозные
постулаты, непреложная важность человеческой жизни, институты семьи
и общины. 

 

Джордж Буш взялся за поистине историческую
миссию –  создание обновленного типа
американского гражданина, то есть более индивидуалистичного,
самостоятельного и независимого от государства, с крепким моральным
стрежнем, который и должен будет служить ему опорой в новой, более
автономной жизни. В двух словах формулу реформ можно определить
так: меньше государства, больше Бога. Там, где раньше человек мог
полагаться на государство, теперь он должен рассчитывать на самого
себя и на Всевышнего. «Самоуправление опирается на управление
собой» – вот новый девиз, предложенный президентом
народу.

Видение администрации
диктует решения, которые изменят не только технические параметры,
но и сам дух социально-политической системы. Президент Буш ставит
целью построить «общество собственников» (ownership society): «Мы
расширим возможности владения собственным жильем и бизнесом,
пенсионными накоплениями, пользования услугами медицинского
страхования, подготавливая наших людей к испытаниям жизни в
свободном обществе» (курсив мой. – В.К.). Администрация выстраивает
такую логическую цепочку: больше свободы – шире личный выбор –
большее процветание. Эта линия воплощается на практике в сокращении
налогов, проведенном в 2003 году, текущих реформах социального
обеспечения и медицинского страхования, по ходу которых
ответственность за накопления должна постепенно переходить от
государства к гражданину. 

 

ВЕРА И НЕНАВИСТЬ

Сдвиг в сторону
консервативных ценностей спровоцировал усиление двух явлений
американской жизни. Во-первых, он сопровождается явственным
сближением религии с политикой: социально-политические вопросы
сегодня неизбежно приобретают религиозную составляющую, а вопросы,
связанные с религией, становятся политическими. Консерваторы
убеждены: верные ответы на вопросы государственного управления
могут быть найдены только в мудрости религиозной традиции и
моральных ценностей, и, значит, государство должно
руководствоваться ими в выработке политики. Непосредственная
реализация такой линии может состоять в распространении в
государственных учреждениях средств наглядной агитации с десятью
заповедями, финансировании религиозного обучения из бюджета,
утверждении в должности более консервативных судей для работы в
окружных судах. 

 

Во-вторых, эмоциональный элемент, внесенный
религией, повышает накал и идеологизированность политических
дебатов: партийная борьба идет не на жизнь, а на смерть. Религия,
как пишет Самьюэл Хантингтон, разделяет людей еще более резко, чем
этническая принадлежность, – это самое личное и дорогое, что есть у
человека и за что он готов бороться, не щадя сил. Политические
скандалы следуют один за другим, к тому же они усугубляются за счет
стилистики американских новостных каналов, которые подают
информацию в формате яркого шоу. Одновременно республиканцы приняли
на вооружение и успешно осуществляют на практике политику
«разорения левых»: идет целенаправленное ослабление политического
влияния демократических групп интересов, которые извлекают
материальную и политическую выгоду из удачно пролоббированных
государственных инициатив.

Но движение к
консерватизму имеет и другие последствия. С одной стороны,
политическое мужество, решительность действий и неукротимая вера в
свою правоту, присущие администрации Джорджа Буша, способны решить
назревающие внутренние и внешние проблемы, прежде чем те
превратились в полноценные кризисы. Так, банкротство системы
социального обеспечения наступит, согласно прогнозам, только через
10–12 лет, и президент Буш вполне мог бы оставить эту большую
головную боль своим преемникам. Возможно, что сегодняшняя трагедия
в Ираке будет оправдана установлением стабильного умеренного
мусульманского государства лет через 30–40. Может быть,
администрации действительно удастся изменить политический ландшафт
на Ближнем Востоке. Президент Буш не боится тратить политический
капитал и не оглядывается на падающий рейтинг. Он берется за
решение сложнейших задач, и его политическая отвага и дерзость дают
ему шанс на успех. 

 

С другой стороны, те же самые дерзость в
целеполагании и решительность в средствах провоцируют кризисы и
напряжение как внутри страны, так и на международной арене.
Внутренним последствием консервативной эволюции является то, что,
распространяясь на общество, страстные политические и религиозные
противоречия усиливают напряженность по традиционным линиям
раскола. Америка – это и самое современное, и самое традиционное
общество в мире. Новое утверждение консервативных ценностей
происходит на фоне неограниченного рыночного капитализма,
глобализации экономики, современной массовой культуры и прибытия
новых потоков эмигрантов, которые, вместо того чтобы
«переплавляться» в американцев, теперь «разбавляют» американские
ценности своими. 

 

Насколько болезненно эти процессы
воспринимаются консерваторами, видно по тому, как пишет о них один
из самых влиятельных идеологов движения Самьюэл Хантингтон. Он
глубоко озабочен поддержанием единства и мощи страны как общества,
основанного на свободе, равенстве, законе и индивидуальных правах.
Все общества, доказывает он, сталкиваются с угрозами своему
существованию и в конечном счете становятся их жертвой. Тем не
менее некоторые из них способны отсрочить упадок, препятствуя и
успешно противодействуя процессам разложения, при этом обновляя
свою жизнеспособность и самоидентификацию. «Я считаю, что Америка
может это сделать и американцы должны заново обратиться к
англо-протестантским культуре, традициям и ценностям, которые на
протяжении трех с половиной веков разделялись американцами всех
рас, народностей и религий и были источниками их свободы, единства,
мощи, процветания и морального лидерства, как силы добра в мире», –
пишет Хантингтон в своей книге «Кто мы? Вызовы американской
национальной идентичности» (Who Are We? The Challenges to America’s
National Identity).

Именно о таком стремлении
консерваторов предупреждает Анатоль Ливен в критическом
исследовании «Америка: права или нет. Анатомия американского
национализма» (America: Right or Wrong. An Anatomy of American
Nationalism): «Отношения между традиционным белым протестантским
ядром, с одной стороны, и миром, генерируемым потоком
экономических, демографических, социальных и культурных перемен, –
с другой, может сравниться с генезисом урагана». Heartland, самое
сердце страны, «наполнено горечью и озлоблено». Перемены,
врывающиеся в Америку извне, ставят под угрозу все, во что она
верила, и она занимает оборонительную позицию. А как известно,
Америка, чувствующая себя в опасности, опасна для других: она очень
быстро спускает курок, как Джон Уэйн в американских вестернах.
Глубокий пессимизм и ощущение поражения на личном, социальном и
религиозном уровнях устремляются к легкому выходу – в национализм.
Ненависть, питающая национализм и питающаяся от него, направляется
на объекты внутри американского общества. Так, радикальные
консерваторы ненавидели Билла Клинтона: не за то, что он сделал, а
за то, что он такой, какой есть – представитель многорасовой,
плюралистической и модернистской культуры и элиты, которую они
одновременно ненавидят и боятся. Еще легче ненависть находит
объекты вовне. 

 

ОБЛАЧЕННЫЕ В МАНТИЮ ИДЕАЛИЗМА

Утверждение традиционных
идеалов во внутренних делах сопровождается аналогичным процессом во
внешней политике. «Жизненные интересы Америки и наши глубочайшие
верования совпадают», – говорил президент Буш, вступая в должность.
Администрация видит свою миссию в обеспечении поддержки
демократических движений и институтов в каждой стране, имея в виду
конечную цель – покончить с тиранией в мире. Это касается всех
регионов мира, и в особенности Ближнего Востока. На образном языке
Карла Роува это звучит так: «Мы облекаемся в мантию
идеализма».

 

Традицию идеализма во внешней политике заложил
президент США (1913–1921) Вудро Вильсон: он вывел Америку из
добровольной изоляции, используя в качестве рычага идеал
распространения свободы и демократии в мире. Вильсон был первым
среди американских руководителей, кто – в противовес силовому
прагматизму – ввел во внешнюю политику принцип оценки государств по
этическим критериям, применимым к людям. Роль Америки в мире носила
мессианский характер. Распространять принципы свободы и демократии
– в этой миссии, согласно Вильсону, и состоял национальный интерес
государства. Вступив в Первую мировую войну, «Америка реализовала
безмерную привилегию воплощения своей судьбы и спасения
мира».

Политический гений
Вильсона заключался в том, что он нашел кнопку, на которую нужно
было нажать, чтобы вовлечь самодостаточных американцев с островным
менталитетом в международные дела. Эта кнопка называется «ощущение
исключительности». Вильсону удалось уловить движущие силы
американской мотивации, важнейшая из которых – это то, что
Соединенные Штаты видели себя особой, избранной, предназначенной к
великим свершениям нацией: «Американцы могут подняться на великие
свершения только ради цели, которая совпадала бы с их видением
своей страны как исключительной», – пишет Генри Киссинджер. В этом
состоит «особый путь» по-американски. Вильсон затронул души
американцев аргументами, которые были для них настолько возвышенны
и понятны, насколько они были лицемерны и непостижимы для
иностранных лидеров. 

 

Примечательным образом
сдвиг в сторону консерватизма привел республиканцев к традиционной
внешнеполитической линии демократов. Администрация даже предпочла
поменять «ястребиный» термин neo-cons («неоконсерваторы») на
одухотворенный и альтруистичный «вильсонианцы». Однако на идеализме
сходство между Вильсоном и Бушем, пожалуй, и заканчивается.
Важнейшим наследием Вудро Вильсона стала международная система
отношений, действующая по сегодняшний день: он был вдохновителем и
архитектором Лиги Наций, которую позднее сменила ООН. Та самая,
которую последовательно и методично демонтирует президент Буш. В
своем презрении к международным организациям и договорам Джордж Буш
гораздо ближе к предшественнику и идеологическому врагу Вильсона –
президенту Теодору Рузвельту (годы правления 1901–1909), для
которого силовые методы были лучшим средством проведения внешней
политики. 

 

Еще один «идеалист», чью традицию президент Буш
считает за честь продолжать, – это Рональд Рейган. Рейган был
практически несведущ в истории, а то немногое, что знал, подгонял
под свои непоколебимые предубеждения. Библейскими понятиями, по
мнению Киссинджера, тот оперировал как действующими
внешнеполитическими моделями: битва с Советским Союзом для него
была равнозначна Армагеддону. Однако так же, как и Вильсон, Рейган
обладал уникальным интуитивным контактом с движущими силами
американской мотивации. И точно так же он применил «моральный код
американца» как буквальное руководство в решении внешнеполитических
вопросов.

 

Вильсон и Рейган были проповедниками от
политики, проповедником является и Буш, использующий понятия добра
и зла как точки отсчета при оценке политических реалий и
наполняющий речи религиозной риторикой. Поистине прав Генри
Киссинджер: «Американский путь в международной политике
характеризуется триумфом веры над опытом».

Американское общество
разделяет эту веру. Рядовой американец, потомок иммигрантов,
приехавших за свободой, имеет возможность наблюдать, как выходцы из
самых разных культур, оказываясь в Америке, принимают стандарты и
ценности американской цивилизации. Бывший торговый представитель
США Клайд Престовиц говорил, что у современных американцев
существует «слепая вера в то, что каждое человеческое существо
является потенциальным американцем и что его национальные и
культурные реальности – это несчастная, но поправимая
случайность».

 

НЕИЗБЕЖНАЯ
СИЛА…

 

Что несет миру более
консервативная Америка?

По мере смещения в сторону
консерватизма Америка становится в мире не только «необходимой
силой» (по словам Мадлен Олбрайт), но и неизбежной
силой.

Вследствие кристаллизации своих ценностей и
идеалов консервативная Америка ощущает себя все более
исключительной. Она еще больше вдохновлена своей традиционной
миссией распространения свободы и демократии в мире. Она менее
терпелива и более категорична с теми, кто ее ценностей не
принимает, и легче прибегает к использованию силы. Она менее
расположена делиться властью с кем бы то ни было. Она не считает
необходимым связывать себя международными соглашениями и легче идет
на односторонние действия. Абсолютизм ценностей, ощущение
исключительности и миссионерский дух всегда были отличительной
чертой Америки во внешних делах, но религиозный порыв добавил им
новой энергии. 

 

Непонимание между Америкой и остальным миром
усиливается. Правый консерватизм содержит как раз то, чем Америка
отличается от других обществ. Составные элементы левых кругов –
профсоюзы, интеллигенция, госслужащие – имеют свои российские и
европейские эквиваленты, поэтому их ценности и ход мыслей в России
и Европе понятны. Агрессивные противники абортов, защитники ношения
оружия, радикальные религиозные слои, противники государства,
стремящиеся «утопить его в ванне», – явления исключительно
американские. Для россиянина или европейца – почти
инопланетные. 

 

Аналогичные проблемы с пониманием испытывает и
президент Буш: «Я поражен тем, что существует такое глубокое
непонимание нашей страны, что люди нас ненавидят. Я, как и
большинство американцев, просто не могу поверить в это, потому что
знаю, насколько мы хорошие люди». Американские лидеры и эксперты и
раньше смотрели на реальность через призму американских реалий и
ценностей, но категоричность, идеологизированность и радикализм
нового консерватизма окончательно лишают Америку шансов увидеть
действительность такой, какая она есть. Мейнстримом теперь стала
идеология узкой группы единомышленников, не допускающая иных
мнений. Психолог Ирвинг Джанис еще в 1972 году назвал этот феномен
groupthink (групповое мышление), его особенность заключается в том,
что члены идеологически сплоченной группы подгоняют свои мысли и
выводы к тому, что принято считать консенсусом. Термин groupthink«
использовала Комиссия 9/11», характеризуя причины ошибочных решений
американской администрации. Подобный подход влияет на объективность
точки зрения даже высокообразованных и хорошо информированных
людей. Администрация просто не слышит плохих новостей, не
вписывающихся в ее видение
истины. 

 

Увлеченные идеей свободы, пассионарии от
демократии абсолютно искренне верили в то, что свержения Саддама
Хусейна достаточно для установления в Ираке нового порядка.
Стратеги Пентагона и Белого дома приписывали иракскому народу свою
логику и ожидали от него типичного американского поведения. Не
вникая в особенности каждого конкретного случая, Америка при оценке
собеседника или ситуации применяет своеобразную систему координат,
осями которой являются «демократия», «свобода», «права человека»,
«законность». Такая характеристика объекта, как «друг» – «враг»,
определяется его расположением в этой системе.

Однако американский
идеализм имеет свои пределы: он используется в основном на уровне
политического дискурса. На практическом уровне, при воплощении
идеалов в жизнь, в действие вступает столь же американский
прагматизм. Лозунг «с нами или против нас» применяется в публичной
риторике, а на практике он заменяется конкретными интересами и
подходом в стиле Realpolitik. Активный торг с «мятежниками» в Ираке
может вестись даже под лозунгом «с террористами переговоров не
ведем». Это не беспринципность. Это – защита национальных
интересов, верности которым президент Соединенных Штатов клялся на
Библии. 

 

…И КАК С НЕЙ ЖИТЬ?

Для начала неплохо было бы
осознать, с чем имеем дело. Под осознанием имеется в виду
абстрагирование от своей культуры и системы ценностей,
проникновение в американский мозг и постижение того, как он
функционирует. Если удастся избежать ошибки непонимания, то
половина проблем может быть снята. 

Необходимо также смириться с тем, что новый
консерватизм – это надолго. Циклическое колебание между
демократической и республиканской системами происходит регулярно, и
цикл продолжается несколько десятилетий. На синусоиде колебаний
Америка все еще поднимается к высшей точке волны
консерватизма. 

 

Поскольку принципиальность США в продвижении
демократических идеалов может стать разве что более твердой, то
стоит отключить эмоции, чтобы не разражаться праведным гневом при
каждой американской инвективе. Мазохистское удовольствие в их
муссировании, равно как и реакции в стиле «сам дурак», могут на
короткое время утешить чье-то национальное эго, но пользы не
приносят никакой. Более того, они контрпродуктивны, потому что
уводят от реальности в иллюзии. 

 

Не надо ждать подарков от Америки, и не надо ей
их делать. Благородство и щедрость не входят в систему
внешнеполитических ценностей Соединенных Штатов, они непонятны, и
благодарности за них не бывает. Эти черты лучше оставить для
внутреннего потребления – россияне смогут их оценить. А в
направлении Америки – прагматизм и трезвый
расчет. 

 

Программой-максимум для России было бы как
формулирование такой же мощной национальной идеи с универсальным
(или хотя бы в масштабах континента) применением, так и продвижение
ее аналогичными идеологическими
методами. 

 

ЭПИЛОГ

 

И вот пронесся ураган. Оставим за скобками
многочисленные практические проблемы, связанные с тем, что
государственные службы Соединенных Штатов не сработали так, как
должны бы, а система делегирования полномочий дала серьезный сбой.
Особенно с учетом того, что Новый Орлеан вообще-то десятилетиями
готовился к подобного рода катастрофе: существовали различные планы
действий, которые по какой-то причине не были
реализованы.

Намного важнее, что под вопрос поставлены
базовые установки, составляющие основу консервативной
идеологии.

 

Во-первых, традиционное республиканское
убеждение, что государство должно в минимальной степени вмешиваться
в жизнь граждан. В первый день после урагана один из ведущих
телеканала Fox News, главного рупора консерваторов, пожимал
плечами: жителей предупреждали о мощном урагане, была объявлена
обязательная эвакуация. Те, кто не внял здравому смыслу и не уехал,
пусть пеняют на себя. Но фоне ужасающей телевизионной картинки,
поступавшей из пострадавшей местности и свидетельствовавшей о
полной беспомощности горожан, это выглядело неприкрытым
цинизмом. 

Во-вторых, представление о консолидации
общества. Новый Орлеан – один из самых бедных городов Америки, он
занимает первые строчки по преступности. Большинство населения –
чернокожие и бедные (причем важнее как раз не расовая, а именно
экономическая подоплека). Произойди стихийное бедствие в крупном
городе, таком, как Нью-Йорк, где много людей, имеющих в обществе
вес, на них немедленно обратили бы гораздо больше
внимания.

 

В-третьих, убеждение о том, что американцы,
говоря словами Джорджа Буша, «настолько хорошие люди», что прежде
всего руководствуются соображениями морали и христианских
ценностей. Мародерство, насилие, саботаж спасательных работ –
ничего подобного тому, что творилось в Новом Орлеане, не
наблюдалось после цунами в «нецивилизованных», с американской точки
зрения, Индонезии, Таиланде или на
Шри-Ланке.

 

В-четвертых. На что, собственно, нацелена
беспрецедентная американская мощь? Подразделения Вооруженных сил
США, которые за восемь часов могут подготовить высадку в любой
точке мира, в собственный штат начали прибывать только через три
дня, да и то малыми группами.

 

Серьезных симптомов того, что внутри
американской системы существуют кризисные явления, хватало и до сих
пор. Это и проблемы с крупнейшими корпорациями (Enron, WorldCom),
которые систематически фальсифицировали отчетность, и
неспособность, несмотря на многочисленные сигналы, предотвратить
трагедию 11 сентября 2001 года, и конфуз с обоснованием иракской
войны (оружия массового уничтожения там не оказалось), и вопиющая
некомпетентность, проявленная при планировании послевоенного
урегулирования в Ираке, и, наконец, беспрецедентный скандал с
поведением «высоконравственных» американцев в багдадской тюрьме
Абу-Грейб… 

«Катрина» стала еще одним примером сбоев в
американской системе. Однако в этот раз яркость визуальной
«картинки», количество (сотни тысяч) пострадавших «простых
американцев» и место трагедии – собственная страна! – заставили
нацию почувствовать свою уязвимость и некомпетентность системы
гораздо острее, чем абстрактное ОМУ или далекий Ирак. Достаточно ли
американской нации этой новой трагедии, чтобы задаться глубокими
фундаментальными вопросами о своей сущности, своем пути и методах
достижения целей? Сентябрь-2001 открыл возможность для пересмотра
ценностей, и в течение еще нескольких месяцев после атак на
Всемирный торговый центр и Пентагон в воздухе, казалось, висели эти
вопросы. Но они рассеялись. Использует ли нация новый шанс в
сентябре 2005-го? Или потребуется гораздо более трагическая и
разрушительная катастрофа? К сожалению, традиционный американский
абсолютизм и категоричность, усиливаемые религиозной энергией,
сегодня демонстрируют скорее упрямое утверждение собственной
правоты, а не готовность к конструктивному сомнению.

РСМД :: Аналитические статьи

Все темыАТРБезопасностьВнешняя политика РоссииГлобальное управлениеМир через 100 летМногополярный мирОбразование и наукаОбщество и культураТехнологииЭкологияЭкономикаЭнергетика

Все регионыАнтарктикаАрктикаАфрикаБалканыБлижний ВостокВосточная Азия и АТРЕвропаКавказЛатино-Карибская АмерикаОкеания и АвстралияПостсоветское пространствоРоссияСеверная АмерикаЦентральная АзияЮго-Восточная АзияЮжная Азия

Все проектыБудущее Большой ЕвропыВекторы развития европейской части постсоветского пространства: вызовы для РоссииВосточная Азия: приоритеты внешней политики РоссииГлобализация 2.0: новые подходы к преподаванию и исследованиямГлобальная наукаГородские завтраки РСМДГуманитарное измерение российско-европейских отношений: проблемы и перспективы развития науки, образования и культурыЕвразийская экономическая интеграция: эффективные модели взаимодействия экспертовЕжегодник СИПРИ 2011Зеленая повестка: политическое измерениеЗимняя школа РСМД «Миграция в глобальном мире»Искусство дипломатии и политический опыт: преемственность поколенийИсламский фактор в современной мировой политикеКонкурс «Глобальные перспективы»Конкурс молодых журналистов-международниковКонкурс онлайн-курсов по международным отношениямЛекции в Музее современной истории РоссииЛетняя школа «Дорожная карта международного сотрудничества в Арктике»Летняя школа «Интерактивные ресурсы для публичной и корпоративной дипломатии»Летняя школа «Молодежный саммит АТЭС: цели, приоритеты и перспективы»Летняя школа в Екатеринбурге «Ситуация в Центральной Азии: безопасность, экономика, человеческое развитие»Летняя школа ЕЭК и РСМД «Евразийская экономическая интеграция: приоритеты, перспективы, инструменты»Международное измерение информационной безопасностиМеждународное научно-техническое сотрудничество РоссииМеждународное сотрудничество в АрктикеМеждународные и социальные последствия использования технологий искусственного интеллектаМеждународные миграционные процессы: тренды, вызовы, перспективы Монография «Великая конвергенция: Азия, Запад и логика единого мира» Монография «Дилеммы Британии: российский взгляд»Новая Восточная Европа: анализ ситуации и стратегическое позиционирование России в регионах ЦВЕ, Балтии и на европейском фланге постсоветского пространстваНовая повестка российско-британских отношенийНовая повестка российско-французских отношенийОбразовательная и научная миграция в РоссиюОрганизация международной экспертизы проектов для РНФПовышение эффективности участия России в «Группе восьми», «Группе двадцати» и БРИКСПолитическая и экономическая динамика стран Центральной АзииПолитические риски для российских проектов в области мирного атомаПроблемы формирования нового мирового порядкаПрогнозирование динамики международной средыПути преодоления проблем российско-грузинских отношенийРазвитие механизмов и инструментов научной дипломатии в РоссииРазработка рекомендаций по интернационализации высшего образования России в целях повышения его качества и конкурентоспособности на период 2013–2017 гг.Российская стратегия на Африканском континентеРоссийско-американский диалог в области кибербезопасностиРоссийско-германский диалог по международным отношениям (GRID)Россия — США — Китай: протекционизм, вопросы безопасности и конкуренция в сфере высоких технологийРоссия и АТР: концептуальные основы политики в области безопасности и развитияРоссия и Вьетнам: пределы и возможности двусторонних отношенийРоссия и Греция: перспективы и возможности двусторонних отношенийРоссия и Евроатлантическое сообществоРоссия и ЕС: возможности партнерства и построение сети экспертно-аналитических центровРоссия и Индия: к новой повестке двусторонних отношенийРоссия и Иран: становление стратегического сотрудничестваРоссия и Италия: двустороннее сотрудничество и региональный контекстРоссия и Италия: Средиземноморские диалогиРоссия и Китай: партнерство в контексте вызовов безопасности и развития в АТРРоссия и Мексика: новые двусторонние отношенияРоссия и Пакистан: подходы к безопасности в регионе Персидского заливаРоссия и Республика Корея: перспективы двусторонних отношенийРоссия и США: диалог о проблемах двусторонних отношений, региональных и глобальных вызовахРоссия и Турция: партнерство в контексте вызовов безопасности и развития в Западной АзииРоссия и Япония: пути решения проблем двусторонних отношенийСанкции против России: направления эскалации и политика противодействияСборник «Украинский кризис через призму международных отношений»Система безопасности на Ближнем ВостокеСправочник «Военно-политические исследования в России»Справочник «Международные исследования в России. 1000 экспертов и 100 организаций»Справочник «Международные исследования в России»Справочник «Миграционное поле России»Стратегическая стабильность и снижение риска ядерной угрозыТезисы о внешней политике России (2012–2018 гг.)тесттТрехтомная хрестоматия «Современная наука о международных отношениях за рубежом»Трехтомный сборник «Внешняя политика России: 2000–2020»Хельсинки +40Хрестоматии «Арктический регион: проблемы международных отношений»Хрестоматия «Миграция в России. 2000–2012»Хрестоматия «Мир через 100 лет»Хрестоматия «Россия в глобальном мире: 2000-2011»Хрестоматия «Теория международных отношений: современные тенденции»Хрестоматия «Эволюция постсоветского пространства: прошлое, настоящее, будущее»Электронная интернационализация российских университетовЮжная Азия: возможности и вызовы для России

Все страныАвстралияАвстрияАзербайджанАландские острова, ФинляндияАлбанияАлжирАмериканские Виргинские острова, СШААмериканское Самоа, СШААнгильяАнголаАндорраАнтигуа и БарбудаАргентинаАрменияАрубаАфганистанБагамыБангладешБарбадосБахрейнБеларусьБелизБельгияБенинБермуды, БритБолгарияБоливияБонайреБосния и ГерцеговинаБотсванаБразилияБританские Виргинские острова, Брит.БрунейБуркина-ФасоБурундиБутанВануатуВатиканВенгрияВенесуэлаВиргинские острова, СШАВосточный ТиморВьетнамГабонГаитиГайанаГамбияГанаГваделупаГватемалаГвиана, ФранцияГвинеяГвинея-БисауГерманияГернси, Брит.ГибралтарГондурасГондурасГонконгГренадаГренландияГрецияГрузияГуам, СШАДанияДжерсиДжибутиДоминикаДоминиканская РеспубликаЕгипетЗамбияЗападная СахараЗимбабвеИзраильИндияИндонезияИорданияИракИран, Исламская РеспубликаИрландияИсландияИспанияИталияЙеменКабо-ВердеКазахстанКаймановы острова, Брит.КамбоджаКамерунКанадаКатарКенияКипрКиргизияКирибатиКитайКНДРКНРКокосовые острова, АвстралияКолумбияКоморыКонгоКонго, Демократическая РеспубликаКоста-РикаКот-д’ИвуарКубаКувейтКюрасаоЛаосЛатвияЛесотоЛиберияЛиванЛивияЛитваЛихтенштейнЛюксембургМаврикийМавританияМадагаскарМайоттаМакаоМакедонияМалавиМалайзияМалиМальдивыМальтаМароккоМартиникаМаршалловы островаМексикаМикронезияМозамбикМолдавияМонакоМонголияМонтсерратМьянмаНамибияНауруНепалНигерНигерияНидерландыНикарагуаНиуэ, Новая ЗеландияНовая ЗеландияНовая КаледонияНорвегияОбъединенные Арабские ЭмиратыОманОстров МэнОстров Норфолк, АвстралияОстров Рождества, АвстралияОстрова КайманОстрова КукаОстрова ПиткэрнПакистанПалауПалестинаПанамаПапуа-Новая ГвинеяПарагвайПеруПольшаПортугалияПуэрто-РикоРеспублика КореяРеюньонРоссияРуандаРумынияСальвадорСамоаСан-МариноСан-Томе и ПринсипиСаудовская АравияСвазилендСеверные Марианские острова, СШАСейшелыСен-Бартелеми, ФранцияСен-Мартен, ФранцияСен-Пьер и Микелон, ФранцияСенегалСент-Винсент и ГренадиныСент-Китс и НевисСент-ЛюсияСербияСингапурСинт-МартенСирияСловакияСловенияСоединенное КоролевствоСоединенные ШтатыСоломоновы островаСомалиСуданСуринамСьерра-ЛеонеТаджикистанТаиландТайвань (Китай)Танзания, Объединенная РеспубликаТеркс и КайкосТогоТокелауТонгаТринидад и ТобагоТувалуТунисТуркменияТурцияУгандаУзбекистанУкраинаУоллис и ФутунаУругвайФарерские островаФедеративные Штаты МикронезииФиджиФилиппиныФинляндияФолклендские островаФранцияФранцузская ГвианаФранцузская ПолинезияХорватияЦентральноафриканская РеспубликаЧадЧерногорияЧешская РеспубликаЧилиШвейцарияШвецияШпицбергенШри-ЛанкаЭквадорЭкваториальная ГвинеяЭль-СальвадорЭритреяЭстонияЭфиопияЮжная АфрикаЮжная ОсетияЮжный СуданЯмайкаЯпония

от Рассела Кирка до неоконсерваторов


скачать Автор: Торопов Е. А. — подписаться на статьи автора
Журнал: Философия и общество. Выпуск №3(92)/2019 — подписаться на статьи журнала

DOI: https://doi.org/10.30884/jfio/2019.03.05

В статье прослеживаются зарождение американского консерватизма, его отличия от западноевропейского варианта консервативной мысли и дальнейшая его эволюция, приведшая к распаду данной идеологии на различные ветви, такие как традиционализм, палеоконсерватизм, неоконсерватизм, либертарианство. Рассматриваются политические, исторические, культурные и экономические аспекты различных ответвлений американского консерватизма в контексте американской и мировой политической жизни XX–XXI вв. Автор предлагает свой прогноз будущего американского консерватизма и либертарианства в контексте американской политики.

Ключевые слова: американский консерватизм, Рассел Кирк, палеоконсерваторы, неоконсерваторы, традиционалистский консерватизм, правое либертарианство, минархизм, анархо-капитализм.

The article traces the genesis of American conservatism, its differences from the Western European conservative thought and its subsequent evolution, which resulted in the disintegration of this ideology into various branches, such as traditionalism, paleoconservatism, neoconservatism, and libertarianism. The political, historical, cultural and economic aspects of different varieties
of American conservatism are explored in the context of American and world political life in the 20th – 21st centuries. The author offers his forecast about the future of American conservatism and libertarianism in the context of American politics.

Keywords: American conservatism, Russell Kirk, paleoconservators, neoconservators, traditionalistic conservatism, right libertarianism, minarchism, anarcho-capitalism.

Торопов Егор Андреевич, аспирант кафедры философии политики и права философского факультета МГУ имени М. В. Ломоносова more

Введение

Актуальность настоящего исследования определяется тем, что, во-первых, в настоящее время сама идеология современного американского консерватизма претерпевает глубокую трансформацию, – впрочем, далеко не первую за свои 60 лет существования. Для понимания истоков данной идеологии и происходящих в ней изменений представляется необходимым изучить идеи ее создателя в их первоначальном и оригинальном варианте середины XX в. – политическую философию консерватизма Рассела Кирка. Во-вто-рых, актуальность данному исследованию придает тот факт, что сама фигура Кирка и его работы – при всей масштабности личности и значимости его трудов для философии американского консерватизма в частности и политической жизни в США в целом – все еще остаются неисследованными в современной российской философско-политической и политологической мысли. Личность и политические идеи Р. Кирка остаются практически вне современного научно-политического дискурса – и это при всей остроте проблемы исследования американской философско-политической мысли. Свидетельством этому является отсутствие перевода на русский язык его работ, равно как и научно-политической рефлексии его идейного наследия.

Степень разработанности проблемы. Проблематика философии американского консерватизма, в частности, консерватизма Рассела Кирка, хорошо разработана в англоязычной литературе. Помимо самого Кирка, следует отметить работы историка Джорджа Нэша, Артура Шлезингера – младшего, Ли Эдвардса, Патрика Бьюкенена, Уильяма Бакли, Ирвинга Кристола и многих других, которые не только исследовали проблематику американского консерватизма, но и сами принимали активное участие в ее формировании и продвижении на политической арене США. На русском языке отсутствуют монографии и диссертации, непосредственно посвященные политической мысли Рассела Кирка. Тем не менее отдельные аспекты его научно-политического творчества раскрываются в ряде публикаций: это статьи А. Н. Богланова, В. В. Согрина, К. С. Гаджиева, О. А. Хариной, А. Н. Комарова, В. Р. Золотых, А. А. Самсонова. Все вышеназванные российские исследователи не изучали концепцию Кирка во всей ее целостности, а лишь затрагивали отдельные положения его работ, рассматривая ключевую для американской политико-философской мысли фигуру через призму консерватизма вообще либо в сравнении с другими представителями интеллектуально-политического ландшафта США. Этот факт делает работу по данной тематике новой, актуальной и своевременной для современного российского политико-философского сообщества, поскольку является первой попыткой на русском языке осветить творчество, влияние и наследие Рассела Кирка в Соединенных Штатах, ввести в российский научный оборот идеи крупнейшего политического философа, который возродил, обосновал и сформулировал основные положения консервативного направления в американской политической философии.

Цель работы – проанализировать концепцию американского консерватизма Рассела Кирка и ее влияние на дальнейшее развитие консервативной политической мысли в США, а также описать положения, сходства, различия разных ответвлений американского консерватизма и дать прогноз его дальнейшего развития.

Объектом исследования являются учение Р. Кирка в его целостности и дальнейшее развитие американского консерватизма в политико-историческом контексте США.

Предметом исследования является концепция американского консерватизма Кирка, а также то влияние, которое она оказала и оказывает по сей день на политико-историческую жизнь в Соединенных Штатах.

Зарождение и общая характеристика американского консерватизма

Американский консерватизм – одна из двух ведущих идеологий в политической философии США (наряду с либерализмом), которая была впервые сформулирована в важнейшей классической работе Рассела Кирка «Сознание консерватора» (1953).

Консервативная идея в Соединенных Штатах существовала и до середины XX в., по сути – с момента основания США как госу-дарства. Однако американский консерватизм существенно отличался от европейского, и эти различия в значительной мере сохраняются по сей день. Российский историк А. Н. Комаров, суммируя их, пишет: «Если в Европе возникновение консерватизма было связано с идеей неприятия феодальной аристократией Великой французской буржуазной революции и противостояния с буржуазией, то в США первоначальные истоки консерватизма были связаны с умеренно-консервативной трактовкой рядом американских политиков идеологии Просвещения. А. Гамильтон, Дж. Адамс и др., придерживаясь принципов разделения властей, американской Конституции 1787 г., правового государства и гражданского общества, общественного договора и неотъемлемых прав индивида, в то же время высказывали ряд консервативных идей, к которым можно отнести теорию фракций и фракционной вражды, идею “выборной монархии” на длительный срок, приоритетности права на частную собственность среди всех неотъемлемых прав индивида и т. д.» [Комаров 2015: 20].

Начиная с традиционалистского направления в американском консерватизме, к которому и принадлежит концепция Р. Кирка, и заканчивая современными либертарианским, неоконсервативным и палеоконсервативным направлениями, «консерватизм» как термин в американской политической философии существовал с начала XX в.; его представители эпизодически находились у власти в США, а их явная радикализация и резкое противопоставление себя либеральному флангу американского политического ландшафта связаны со столь же радикальной реформистской политикой президента США Ф. Д. Рузвельта и его «Новым курсом».

А. Н. Комаров справедливо утверждает: «Американский консерватизм развивался в рамках либерализма до второй половины XX в., а политики, сегодня рассматриваемые как консерваторы, считали себя либералами» [Там же]. В виде оформленной политико-философской системы консерватизм зародился в США не так давно, с публикацией в 1953 г. книги Р. Кирка «Консервативное сознание». Среди других видных представителей и идеологов зарождающегося влиятельного направления политической мысли – Уильям Бакли, основатель одного из ведущих в США изданий «National Review»; Патрик Бьюкенен, один из ведущих представителей палеоконсерватизма; Уильям Кристол, идеолог неоконсерватизма, основатель и редактор журнала «The Weekly Standard»; американский сенатор Барри Голдуотер, испытавший в свое время глубокое влияние Р. Кирка и впоследствии фактически объединивший консерватизм и либертарианство в своей книге-манифесте «Совесть консерватора» [см.: Goldwater 1960].

По словам известного американского ученого-политолога Адама Вольфсона, истоки идей консерватизма в целом и его различных ответвлений прослеживаются у мыслителей, живших до создания Расселом Кирком оформленной идеологии консерватизма. Традиционалисты, и в первую очередь сам Кирк, опираются на идеи Эдмунда Бёрка, либертарианцы черпают свой «экономикоцентризм» в работах Адама Смита, Милтона Фридмана и Фридриха фон Хайека, тогда как многие неоконсерваторы считают своим «прародителем» Алексиса де Токвиля [см.: Wolfson 2004].

Буквально за мгновение по историческим меркам – всего за несколько лет – консервативная идеология сумела прочно обосноваться как в политической философии, так и на политической арене США. В то же время уже в конце 50-х гг. выявились первые расхождения между различными представителями американского консерватизма, что привело к формированию различных течений и ответвлений в философии американского консерватизма.

Со временем ответвлений от традиционалистского направления Кирка становилось все больше, что и предопределило все разнообразие консервативного направления в политической философии США: консерваторами называют сами себя, помимо традиционалистов, и неоконсерваторы, и палеоконсерваторы, и либертарианцы.

В сугубо политическом контексте американский консерватизм выступает за ограничение роли правительства (в особенности федерального) в жизни граждан, фритредерство и свободные рыночные отношения, снижение налогов и уменьшение государственных предписаний и регулирований для частных предприятий; поддерживает христианские и традиционные семейные ценности, моральный абсолютизм.

Однако в политико-философских позициях проявляется все разнообразие консервативного движения в США: если в экономике все его представители – традиционалисты, либертарианцы, нео- и палеоконсерваторы – поддерживают ограничение роли государства в жизни граждан, снижение налогов и уменьшение предписаний и регулирований для частных предприятий, то вопросу морали, религии и семейных ценностей либертарианцы традиционно уделяют меньше внимания, считая их личным делом каждого и делая упор на свободных рыночных отношениях, фритредерстве, индивидуализме, личной свободе и неограниченной иммиграции. Палеоконсерваторы, в свою очередь, выступают за ограничение иммиграции, придерживаются экономического национализма, выступают в защиту национальных производителей путем поднятия пошлин, являясь, по сути, антифритредерами, что нехарактерно для других течений консерватизма. Неоконсерваторы (неоконы) в вопросах внешней политики выступают за экспансионизм и отстаивание идеалов демократии по всему миру, что не очень согласуется с позициями традиционалистов, либертарианцев и тем более палеоконсерваторов, являющихся открытыми изоляционистами.

Идеология американского консерватизма на политической арене США во всех ее ответвлениях и разновидностях представлена Республиканской партией – одной из двух ведущих партий на американской политической арене, которая в данный момент, в 2019 г., контролирует верхнюю палату законодательной ветви власти (Сенат), а также исполнительную и судебную ветви власти в США.

Американский консерватизм в интерпретации Р. Кирка

Предваряя изложение десяти основных принципов консерватизма, Кирк предупреждает, что консерватизм – не религия и не идеология в чистом смысле этого слова. «Консерватизм не имеет своего аналога Священного Писания либо “Капитала” Маркса, где бы излагались догматические положения» [Kirk 1953: 26]. Более того, консерватизм, по убеждению и утверждению Кирка, – это отрицание идеологии. «Это состояние разума, тип характера, определенный взгляд на общественное устройство» [Ibid.: 27]. В некоторой степени мыслитель соглашается с мнением о консерваторе как о том, кто определяет себя как консерватора. Он также отмечает, что консерватизм в целом является достаточно разнообразным движением и допускает вариации взглядов на различные вопросы, что одновременно и является доказательством антиидеологичности консерватизма.

Основополагающие принципы американского консерватизма Р. Кирк выводит из трудов мыслителей, писателей и политиков консервативного толка XVIII–XX вв.: 1) вера в существование трансцендентного морального порядка, управляющего разумом и обществом; 2) приверженность обычаям, конвенциям и идее преемственности; 3) вера в принцип предписания; 4) принцип осторожности в общественной жизни; 5) уважение ко всему разнообразию существующих общественно-политических строев; 6) признание несовершенства человеческой природы; 7) убежденность в тесной взаимосвязи свободы и частной собственности; 8) добровольность любых сообществ и объединений; 9) важность осторожных ограничений власти и человеческих стремлений; 10) признание необходимости постепенных, осторожных, обдуманных перемен и реформ [см.: Kirk 1953].

Р. Кирк допускает, что отклонения от ключевых идей консервативной политической философии, изложенных выше, случались, равно как и дополнения к ним. Однако подавляющее большинство консерваторов последних трех веков с удивительным, как обращает внимание мыслитель, постоянством придерживались этих принципов. И здесь Кирк подчеркивает всю антиидеологическую направленность своих воззрений, придавая первичное значение в современной политике морально-мировоззренческим вопросам: «Великая линия демаркации в современной политике – вовсе не разделение между либерализмом и тоталитаризмом. На одной стороне – те, кто признает вечный моральный порядок в универсуме, неизменность человеческой природы и высшие обязанности в отношении духовного. На другой – те, кто считают, что временный, сегодняшний порядок – единственный порядок, и единственные нужды – материальные, и что можно делать с “человеческим” все, что заблагорассудится» [Idem 1993: 539].

Традиционалистское понимание консерватизма

Американский консерватизм в трактовке Р. Кирка вскоре получил название традиционалистского. Весь проект Кирка был не столько о политике и конкретных решениях насущных, повседневных вопросов внешней и внутренней политики, сколько о философском и культурном определении того, что значит быть консерватором и мыслить консервативно.

Сам Р. Кирк и его единомышленники не стремились занять политические должности или как-то участвовать в реальной политической жизни. В «Сознании консерватора» Кирк особо подчеркивает, что «политические проблемы в конечном счете являются религиозными и моральными проблемами» [Kirk 1953: 7]. В своих работах мыслитель отводит центральное место традиции, понимая под этим трансцендентные принципы и ценности, религию; и не рассматривает геополитические и экономические вопросы, характерные для последующих ответвлений консерватизма, говоря лишь о необходимости ограничения вмешательства государства в жизнь граждан.

Отсутствие конкретной политической повестки дня явилось одним из основных факторов относительно быстрого, менее чем за десятилетие, схода с политической арены американского консерватизма в трактовке Р. Кирка. Тем не менее трудно переоценить то влияние, которое его концепция оказала на возрождение и последующее бурное развитие консервативного направления в политической философии США. Работы Кирка, практически не затрагивая повседневные, насущные политические вопросы, заложили, однако, философский и культурный фундамент под все последующие ответвления американского консерватизма и оказали влияние на всех последующих консервативных политических деятелей. Достаточно сказать, что нынешний вице-президент США Майкл Пенс, считая Р. Кирка тем, кто оказал исключительное влияние на его собственную политическую философию и консервативную мысль [см.: Lobianco 2015], говорит, что «за последние 25 лет не уезжал в отпуск без книги Рассела Кирка под рукой» [Ibid.]. Действительно, под многими политическими позициями консерватизма в США без труда прослеживается фундамент, заложенный и систематизированный родоначальником американского консерватизма: «Кирк пытался инициировать поворот среди американских консерваторов от буржуазной философии Локка к аристократической бёркианской» [Wolfson 2004: 217].

Еще один фактор повлиял на быстрый сход концепции Кирка с политической арены. Это опора данной концепции на наследие Э. Бёрка, придавшая американскому консерватизму интеллектуальный вес, респектабельность и впервые оформившая консервативное движение в политической философии США. Именно эта опора и сыграла злую шутку с традиционалистским движением в консерватизме. Р. Кирк пытался придать американскому консерватизму дух аристократизма, свойственный скорее английской политико-философской мысли, нежели американской. Уже А. де Токвиль отмечал, что элита аристократического происхождения в США была «весьма слабой еще в момент своего зарождения» [Токвиль 2000: 60]. Именно поэтому его концепция не обрела широкой популярности среди населения США, чья культура по большей части оказалась чуждой аристократизму и традиционализму Бёрка (но подспудное влияние ее тем не менее четко прослеживается и не подлежит сомнению).

Палеоконсерватизм как преемник традиционализма

Палеоконсервативное ответвление консерватизма возникло в начале 1980-х гг. на базе Рокфордского института, а также журнала «Chronicles». Среди наиболее известных представителей палеоконсерватизма – редактор «Chronicles» Томас Флеминг и профессор Пол Готфрид. Палеоконсерватизм и палеоконсерваторы были практически неизвестны широкой публике вплоть до начала 90-х гг., когда ведущий представитель этого направления на политической арене Патрик Бьюкенен начал кампанию за номинацию на пост президента США от Республиканской партии против действующего президента-республиканца Джорджа Буша – старшего в 1992 г. и cенатора Роберта Доула в 1996 г. В 2000 г. Бьюкенен вышел из Республиканской партии и боролся за пост президента как кандидат от Реформистской партии.

Палеоконы – по крайней мере, основатели этого движения – считают себя правопреемниками традиционного американского консерватизма, как утверждает Чилтон Уолтерманн, главный редактор «Chronicles». Любопытно, что сам Рассел Кирк уже в возрасте 74 лет возглавлял президентскую кампанию П. Бьюкенена 1992 г. в своем родном штате Мичиган. В политических баталиях палеоконсерваторы отстаивают важность традиций, защищают религиозную, региональную, национальную и западную идентичность [см.: Williamson 2011].

Британский исследователь международных отношений Майкл Фоли пишет: «Палеоконсерваторы настаивают на ограничении иммиграции, свертывании программ мультикультурализма, децентрализации федеральной власти, экономическом национализме и изоляционизме во внешней политике, реваншистских взглядах на социальный порядок и необходимость восстановления старых линий разграничений, в особенности в том, что касается гендера, этничности, расы» [Foley 2007: 39].

Исходя из вышесказанного, палеоконы являются открытыми антифритредерами и протекционистами, и в этом они расходятся не только с либертарианцами, но и с неоконсерваторами. В вопросах внешней политики изоляционизм палеоконов ожидаемо ставит их во враждебную позицию по отношению к неоконсерваторам, но сближает с либертарианцами, которые также придерживаются принципа невмешательства в дела других стран.

Что касается взглядов палеоконсерваторов на социальную организацию общества, Т. Флеминг, редактор одного из ведущих изданий палеоконсерваторов «Chronicles: A Magazine of American Culture», искал в эволюционной теории, социобиологии и антропологии основы для обновленного американского консерватизма. П. Готфрид, другой влиятельный теоретик палеоконсерватизма и автор небезызвестной полемической работы «Странная смерть марксизма» [см.: Готфрид 2009], пытался опереться на философские идеи Карла Шмитта, написав монографию, посвященную данному мыслителю [см.: Gottfried 1990].

Раскрывая идею палеоконсерватизма, ее уникальность, Готфрид в своей работе «Консервативное движение» писал, что палео-консерваторы «поднимают такие проблемы, которые левые и неоконсерваторы считают решенными, к примеру, вопрос о стремлении к политическому и социальному равенству, мышление в категориях прав человека, генетические основы интеллекта. Во всех этих нападках на либеральных и неоконсервативных “священных коров” палеоконсерваторы вскрывают изобилие иконоборчества, что редко можно встретить на послевоенном правом фланге. Их дух является гораздо более ницшеанским, чем неотомистским, и, подобно Ницше, они атакуют идолов демократии, движимые презрением к тому, что, как они считают, дегуманизирует» [Idem 1988: 19].

Правое либертарианство и консерватизм

Либертарианство само по себе является неоднородным движением. Оно делится на правое и левое. Первое представлено такими движениями, как минархизм (государство – «ночной сторож») и анархо-капитализм (по возможности полное отсутствие государства и замещение его функций рыночными отношениями). Правое либертарианство придает определяющее значение неприкосновенности частной собственности, личной свободе выбора во всех сферах жизни (до тех пор, пока действия индивида не затрагивают другого) и отсутствию вмешательства государства в рыночные отношения. Левое же, напротив, стремится уничтожить капитализм и частную собственность в пользу кооперативного владения, рассматривая последнюю как барьер к подлинной свободе [см.: Carlson 2012]. К американскому консерватизму можно отнести только либертарианство правого толка (далее – либертарианство), которое и будет проанализировано.

«В отличие от палеоконсерватизма и традиционализма, либертарианство чувствует себя как дома в сегодняшнем мире», – говорит А. Вольфсон [Wolfson 2004: 220]. Авторами, оказавшими влияние на формирование либертарианства, являются А. Смит, Дж. С. Милль, представители австрийской школы экономики, прежде всего Л. фон Мизес и Ф. фон Хайек, а также американский экономист М. Фридман. Либертарианцы сосредоточены на вопросах максимального расширения экономической свободы и праве индивидуального выбора во всех сферах жизни, выступают за свободные рыночные отношения и свободную конкуренцию, являются противниками регулирования экономики со стороны государства. Либертарианцы являются противниками почти всех попыток госу-дарства регулировать общественные вопросы, будь то вопросы эко-номики, социальной сферы или морали.

Из либертарианства отдельно выделяется анархо-капитализм, не признающий государство как таковое. Привычные функции государства исполняются частными организациями, конкурирующими на свободном рынке. Ведущие представители этого направления – М. Ротбард, Д. Фридман, М. Хьюмер. Ротбард в одном из интервью сказал, что капитализм – это наиболее полное выражение анархизма, а анархизм – наиболее полное выражение капитализма. Более того, он считает, что государство как таковое и принципы справедливости взаимоисключают друг друга [Ротбард 2010].

Нигде влияние либертарианства не прослеживается сильнее, чем в консервативной оппозиции Большому правительству. Ф. фон Хайек в своей знаменитой работе «Дорога к рабству», впервые опубликованной в 1944 г., предупреждал: «Мы последовательно отказались от экономической свободы, без которой свобода личная и политическая в прошлом никогда не существовала. И хотя величайшие политические мыслители XIX в. – де Токвиль и лорд Актон – совершенно недвусмысленно утверждали, что социализм означает рабство, мы медленно, но верно продвигались в направлении к социализму» [Хайек 2005: 40]. В предисловии к переизданию той же книги в 1976 г. он утверждал, что расширение государства всеобщего благосостояния в США и Западной Европе приведет к утрате личной и политической свободы индивида.

Следует отметить, что представители традиционалистского направления консерватизма также смотрят на концепцию государства всеобщего благосостояния со скептицизмом, однако традиционалисты исходят из своего стремления сохранить старый уклад жизни малых городов. Либертарианцы, представленные сегодня как в политике (целый ряд активно действующих политиков-республиканцев открыто называют себя либертарианцами), так и крупными «мозговыми центрами» – Фонд экономического образования (Foundation for Economic Education), Институт Катона (The Cato Institute), фонд «Наследие» (The Heritage Foundation), Институт американского предпринимательства (The American Enterprise Institute), – сосредоточены на вопросах экономической эффективности, личной свободы и этики.

Традиционализм и либертарианство поразительно сходны в одном: представители обоих течений консерватизма считают, что политика как таковая является вторичной. Традиционалисты делают акцент, как уже было замечено выше, на культурно-исторических вопросах, а либертарианцы – на экономической проблематике. Этого нельзя сказать о неоконсерваторах, о которых и пойдет речь далее.

Неоконсерватизм и неоконсерваторы

Возникновение американского неоконсерватизма неразрывно связано с кризисом идеи «Великого общества», а также в целом не самой удачной как внутренней, так и внешней политикой президентов-демократов Дж. Кеннеди и Л. Джонсона с 1961 по 1969 г. Первоначально в большинстве своем неоконсерваторы принадлежали к левому, либеральному флангу, но позже разочаровались в левых взглядах.

На заре своего формирования неоконсерватизм не был однородным явлением. Почти сразу он раскололся на два основных течения, окончательно сформировавшихся в 1970-е гг. Первое стремилось к пересмотру итогов политики «Великого общества», проводимой президентом Л. Джонсоном в середине 1960-х гг., а также критиковало саму концепцию государства всеобщего благосостояния. Второе подвергало критике внешнюю политику США, будучи обескураженным поражением Америки во Вьетнаме, и стремилось к разрешению мировых проблем и победе над коммунизмом. Окончательное уничтожение самой коммунистической идеологии признавалось моральным долгом Соединенных Штатов, а стратегия сдерживания, по мнению американских неоконсерваторов, показала свою неэффективность и должна была быть отброшена.

В числе основных и наиболее известных представителей неоконсерватизма можно вспомнить такие имена, как И. Кристол и его сын У. Кристол, Д. Киркпатрик, Д. Мойнихен, Н. Подгорец, Л. Штраус.

Неоконсерваторы являются сторонниками проактивной роли Америки на международной политической арене и необходимости вмешательства во внутриполитические дела других государств, исходя из того, что любые угрозы мировому демократическому порядку по принципу домино непременно затронут сами США.

Как отмечалось выше, одним из главных элементов традиционалистского консерватизма является принципиальная антиидеологичность и неприязнь к различного рода абстрактным теориям и схемам организации идеального общественного устройства. И здесь выявляется принципиальное расхождение между традиционалистами и неоконсерваторами. Один из основателей неоконсерватизма И. Кристол считал, что неидеологическая политика, политика без идеологии, является совершенно безоружной, и выступал за реидеологизацию государственной политики, в первую очередь – внешней.

Главной своей целью на международной арене неоконсерваторы считают демократизацию всего мира, будучи убежденными в приоритете задачи распространения демократических ценностей над отстаиванием национальных интересов Соединенных Штатов.

Еще в 1980-е гг. сам Р. Кирк подвергал критике такую позицию неоконсерваторов. Он полагал, что понятие «демократия» в наши дни становится слишком абстрактным, подменяет реальную легитимность, основанную на существовании конституционного порядка, справедливости, свободы и парламентского представительства.

Р. Кирк считал ошибочным убеждение неоконов в необходимости искусственного воспроизведения во всех государствах земного шара американской демократии, полагая, что демократия может возникнуть только естественным путем, как результат общественного согласия. А погоня за идеалом некоего абстрактного демократического общества только приведет к всепоглощающей унификации и подгонке культуры и политики под некий единый стандарт, что напрямую угрожает человеческой свободе [Kirk 1993: 22]. «Ожидать, что весь мир должен и обязан принять специфические американские политические институты, которые даже внутри страны далеко не всегда функционируют эффективно, – значит позволить себе впасть в опаснейшее из заблуждений. Это наивное убеждение привело к войне в Индокитае – убеждение, что мы сможем сделать из Вьетнама “демократию”, которой Юго-Восточная Азия никогда не знала» [Idem 1988: 130].

Стремление неоконов к демократизации всего мира Кирк расценивал как попытку разрушить уникальное разнообразие мира, без которого существование порядка становится невозможным. Вместо безрассудной демократизации всего и вся он призывал свою страну к «национальной скромности». Мыслитель был противником стремления неоконов навязать всем государствам единую политическую систему и образ жизни, полагая, что разнообразие политических систем и культур лучше их единообразия и унификации. Обязанность Америки во внешних делах – не стремиться к тотальной демократизации всех государств мира, но являть собой «образец скромного, мирного, процветающего государства, свободной и справедливой республики, добродетельной и постоянной» [Kirk 1953: 425].

Р. Кирк критически относился к морализаторству неоконов, к их демократической риторике. Любопытно, что мыслитель признавал огромную, даже определяющую роль морали, религии и ценностей в американском обществе, но отнюдь не являлся сторонником морализаторско-идеологизационного запала неоконов, подчеркивая, что идеология как таковая является проявлением политического фанатизма. Более того, идеология является суррогатом подлинной политической мысли. Идеологи, согласно Кирку, – те, кто стремится к созданию идеального общества не на основе традиций, преемственности и разумных, постепенных реформ, но на основе неких абстрактных, оторванных и от реальной жизни, и от традиций схем. Идеологи и их адепты, полагает Кирк, враждебны к таким определяющим для истинных консерваторов ценностям, как свобода, неприкосновенность частной собственности, устойчивый порядок, традиции, постепенность и обдуманность общественных преобразований, ограничение власти и деспотизма. Консерватизм не является идеологией и, более того, антиидеологичен по своей сути. Истинным консерватизмом прежде всего являются «состояние разума, тип характера, определенный взгляд на общественное устройство» [Ibid.: 27].

Р. Кирк полагает, что «политическое благоразумие» (political prudence), основанное на осторожности и рассудительности, должно вытеснить идеологию. Настоящие консерваторы не строят иллюзий о совершенстве человеческой природы и не верят в многочисленные абстрактные схемы превращения земного общества в рай. Разумной же целью государства, согласно истинным консерваторам, является поддержание мира и общественного компромисса; они понимают, что опасно ломать и пытаться радикально преобразовать устоявшиеся общественные институты. Кирк также подмечает, что благоразумные политики, в отличие от идеологов-доктринеров, всегда готовы к конструктивному взаимодействию с оппозиционными силами для выработки компромисса.

В своих речах и публикациях интеллектуалы и политики-неоконсерваторы используют подчеркнуто морализаторскую риторику, деля мир на черное и белое, добро и зло. Такой взгляд на мир резко противопоставляет неоконов традиционалистам во главе с Р. Кирком, писавшим о недопустимости отождествления политических, экономических, социальных, культурных стандартов различных обществ с ценностями какого-либо отдельно взятого общества.

Неоконы не признают склонности человека к насилию и уповают на образование, право, радикальное изменение окружающей среды и даже самой природы человека как средства создания идеального общества и лишенного недостатков и ограничений, богоподобного человека. Морализаторская же риторика неоконов в значительной мере обусловлена как их верой в принципиальную достижимость совершенного, идеального, лишенного недостатков человека, так и их уверенностью в том, что Америка являет собой идеал общественного устройства, и, следовательно, в необходимости демократизации всех государств по образцу США.

Таким образом, сегодняшние американские неоконсерваторы по своим взглядам и убеждениям далеко отошли от традиционных консерваторов и совершенно несхожи с ними. Неоконы, на первый взгляд исповедуя некоторые принципы традиционного консерватизма, наполняют их, однако, своим, противоречащим духу традиционалистского консерватизма содержанием.

Авторский прогноз развития партий и идеологий в США

На мой взгляд, американский консерватизм, как он понимается последние 60 лет, вырождается, превращаясь в нативистский. Свидетельством этому являются процессы, происходящие в Республиканской партии, где в середине 2010-х гг. чуть ли не определяющее влияние получили представители так называемых новых правых (или «альт-правых»), которые, в свою очередь, вытеснили «Движение чаепития» (Tea Party), возникшее в 2009 г. «Движение чаепития», появившееся как ответ на левую, интервенционалистскую политику Барака Обамы, продвигало либертарианские идеи экономической свободы, минимального вмешательства государства в жизнь граждан и рыночные отношения. Движение добилось крупного успеха на выборах в Палату представителей в 2010 г. и вернуло контроль над Палатой Республиканской партии.

Новые правые в своих политических позициях схожи с палео-консерваторами, рассмотренными нами выше. Они придерживаются популистских, протекционистских взглядов в вопросах международной торговли, а также усилившейся морализаторско-традициона-листской и антииммигрантской риторики в социальных вопросах при одновременном снижении внимания к проблемам экономической свободы и уменьшению влияния государства, в особенности федерального правительства, на жизнь граждан. Протекционизм, ориентация на работников исчезающих вследствие научно-техни-ческого прогресса профессий (шахтеры, специалисты ряда отраслей традиционной промышленности и другие) и почти полное игнорирование вопросов экономической свободы и фритредерства являются характерными чертами сегодняшней Республиканской партии президента Дональда Трампа, который, к слову, был поддержан и ведущим представителем палеоконсерваторов на политической арене П. Бьюкененом, о котором мы упоминали ранее.

Интересно, что и Демократическая партия, подобно Республиканской, трансформировалась из центристской в ультралевую, а ее идеологическими лидерами, если даже и не политическими, являются сенаторы Берни Сандерс и Элизабет Уоррен, ультралевые политические позиции которых, будучи относительно маргинальными не далее как в 2015 г., превратились в общепартийные в 2016– 2019 гг. в немалой степени вследствие участия Б. Сандерса в праймериз Демократической партии перед выборами президента 2016 г. и его повторного участия в тех же праймериз-2020, теперь уже наряду с Э. Уоррен (к слову, их политические позиции сегодня приняты подавляющим большинством их же конкурентов в праймериз демократов). Сандерс, как и Уоррен – возможные будущие президенты США, в случае его либо ее победы сначала в праймериз Демократической партии, а затем – над Трампом, вероятным номинантом от Республиканской партии, на президентских выборах.

Удивительно, но позиции Б. Сандерса и Д. Трампа, президента, избранного новыми правыми, поразительно схожи во многих вопросах, таких как протекционизм, антиглобализм, антииммигрантская риторика (с целью защиты местной рабочей силы от понижения доходов, как это декларируется Сандерсом) и защита представителей исчезающих профессий в целом.

В ближайшие десятилетия нас ждут объединение избирателей Сандерса и Трампа с образованием единой политической силы и одновременное усиление Либертарианской партии (или схожей с ней партии классического либерализма) с переходом в нее внепартийных граждан, а также центристов – бывших членов Демократической и Республиканской партий. Либертарианская партия (классического либерализма), придерживающаяся позиций свободной международной торговли, экономической и личной свободы, уменьшения бюрократического аппарата и роли государства в целом, превратится во вторую основную партию, наряду с новообразованной «партией Сандерса – Трампа».

Интересно, что либертарианская идеология близка к идеологии классического либерализма, но без консервативной окраски. Современный американский консерватизм, первоначально унаследовав идеологию классического либерализма, переродился в последние годы в обозначенный выше нативистский консерватизм, впрочем, также имеющий свои исторические корни, например, в нативистской американской партии Know Nothing («Ничего не знаю»), существовавшей с 1845 по 1860 г., с политическими позициями, схожими с позициями новых правых.

Подводя итоги, кратко упомянем о причинах такого перерождения консерватизма. На наш взгляд, основания этого перерождения заложены в самой попытке скрещивания классического либерализма и консерватизма, предпринятой еще Р. Кирком, который, в свою очередь, ориентировался на Э. Бёрка. Попытка перенести английский консерватизм на американскую почву не увенчалась успехом, как было отмечено в главе о традиционалистском понимании консерватизма. Но традиционализм Кирка не исчез бесследно, оставив свое имя идеологии Республиканской партии, а следовательно – сторонникам классического либерализма, придерживающимся принципов личной и экономической свободы, отчаянно нуждавшимся в придании респектабельности своим взглядам для успешного противостояния ультралевой идеологии и политике президента Франклина Рузвельта в 1930–1940-х гг.

Как отмечалось в разделе о палеоконсерваторах, Р. Кирк уже в возрасте 74 лет возглавлял президентскую кампанию П. Бьюкенена 1992 г. в штате Мичиган. Сам же Бьюкенен, в свою очередь, на выборах президента в 2016 г. поддержал Д. Трампа, продолжая выступать в его поддержку и сегодня. Прослеживается очевидная идейная политико-историческая цепочка от Кирка к Трампу, при всей поразительности и неожиданности такой «наследственности» от основателя американского консерватизма, учитывая их личностную и интеллектуальную несхожесть.

Едва ли Р. Кирк и Д. Трамп имели интеллектуальные и личные взаимоотношения при жизни Кирка. На момент кончины последнего Трампу было 47 лет, и такие отношения физически вполне могли состояться, учитывая, что нынешний президент уже в то время высказывался по общественно-политическим вопросам. Дело, скорее, в искажении американского консерватизма Кирка уже независимо от него самого в ходе историко-политической эволюции данной идеологии на политико-интеллектуальной арене США и ее дальнейшем смешении с ее же ответвлениями, и прежде всего – с палеоконсерватизмом.

Эволюция консервативной идеи Р. Кирка на американской почве вылилась в своеобразный симбиоз западноевропейского консерватизма Э. Бёрка, классического либерализма образца Дж. Локка, А. Смита и Дж. Милля (ныне переходящего в либертарианство – обновленный классический либерализм), палеоконсерватизма и на-тивизма, имеющего, как отмечено выше, исторические корни в США середины XIX в. в виде партии Know Nothing.

Симбиоз консерватизма и классического либерализма, немалого достигнув на политической арене в лице Республиканской партии, регулярно побеждающей на выборах всех уровней, не может быть вечным. Он подходит к своему логическому завершению, с разделением в ближайшем будущем (политическим и идеологическим) на нативистский консерватизм, с возможным объединением с протекционистской «партией Сандерса – Трампа» в одну политическую силу, и классический либерализм, или либертарианство, что является более распространенным названием идеологии и принципов классического либерализма в наши дни.

Будущая либерально-либертарианская партия включит в себя и сторонников практического анархо-капитализма, желающих участвовать в политической борьбе за уменьшение роли государства во всех аспектах личной и общественной жизни, с перспективой естественного, плавного, но полного исчезновения государства как такового в пользу рыночных сил и принципа добровольности любых взаимодействий и объединений.

Литература

Готфрид П. Странная смерть марксизма. М., 2009.

Комаров А. Н. Сходство и различие канадского, американского и европейского вариантов консерватизма // Вестник РУДН. Серия «Всеобщая история». 2015. № 1. С. 17–33.

Ротбард М. Власть и рынок: Государство и экономика. Челябинск, 2010.

Токвиль А. де. Демократия в Америке. М., 2000.         

Хайек Ф. Дорога к рабству. М., 2005.

Carlson J. D. Libertarianism. London, 2012.

Goldwater B. The Conscience of a Conservative. Shepardsville, KY : Victor Publishing Co., 1960.

Gottfried P. The Conservative Movement. New York, 1988.

Gottfried P. Carl Schmitt: Politics and Theory. New York, 1990.

Foley M. American Credo: The Place of Ideas in US Politics. New York, 2007.

Kirk R. The Conservative Mind. New York, 1953.

Kirk R. The Neoconservatives: An Endangered Species. New York, 1988.

Kirk R. The Politics of Prudence. New York, 1993.

Lobianco T. Pence’s Key Influence: Conservative Thinker Russell Kirk // The Indianapolis Star. 2015. January 5.

Williamson C. What is Paleoconservatism? Man, Know Thyself! // Сhronicles. 2011.

Wolfson A. Conservatives and Neoconservatives // The Neocon Reader / ed. by I. Stelzer. New York, 2004.


Размещено в разделах

Неоконсерватизм в США

или от Платона, Макиавелли и Троцкого до «Второго Пришествия»

«Я думал еще, что государственная этика, доведенная
до ее логического пароксизма, — как кульминационный пункт какого-то коллективного
бреда, -неизбежно приводит почти к уголовной концепции власти, и в такие периоды
истории власть действительно принадлежит невежественным преступникам и фанатикам,
тиранам и сумасшедшим…»

Гайто Газданов. Возвращение Будды.

В своей работе «Об исправлении имен» Евгений Шифферс
писал, ссылаясь на конфуцианские источники, о том, что ложные именования искривляют
порядок вещей и ведут к катастрофам исторического масштаба. Особенно это касается
таких фундаментальных понятий социума как «церковь», «армия»,
«правительство» .

В ХХ веке подмена понятий — благодаря развитию средств массовой
информации — стала могущественным инструментом в руках групп, стремящихся к
господству не только в отдельно взятых геополитических регионах, но и во всем
мире. Нам ли русским не помнить о лозунгах «свободы, равенства, братства
и счастья всех народов», или забудут ли немцы о том, чем обернулись для
них призывы к созданию «свободной, процетающей Германии»? Но сейчас
речь не о нас и не о немцах, поскольку не мы и не они ныне пытаемся устанавливать
правила мирового порядка.

Для любого человека, следящего за международной политикой, ясно,
что эти правила сейчас пытаются устанавливать США, во главе которых стоят люди,
принадлежащие к консервативной партии и именуемые в политических и академических
кругах «неоконсерваторами».

Разница между ними и традиционными консерватарами столь большая,
что такой реакционный представитель партии «слонов» как Пат Бьюкенен1,
отличающийся повышенным политическим нюхом и прямотой воззрений и высказываний,
забил тревогу, обвиняя неоконов в отходе от фендаментальных принципов консерватизма
и в предательстве интересов страны и Конституции2.

Для понимания того, что такое неоконсерватизм, я пыталась как
анализировать действия неоконов, так и рассматривать идеологическую платформу
этих действий, обращаясь к источникам неоконсервативных концепций.

Свод этих источников огромен. Он включает академические труды,
аналитические обзоры и рекомендации, сделанные по заказу правительства или предназначенные
для представления высшим эшелонам власти, публикации в специальных изданиях,
устные и печатные материалы, адресованные широкой публике.

Всю эту библиотеку можно — с допустимой долей приблизительности
— разделить на две группы. К первой относятся источники для «узкого круга
посвященных и понимающих», а ко второй то, что предназначается для массового
потребления.

Это разделение не случайно, но вытекает из генезиса и природы
неоконсерватизма. Одним из главных идеологических его основоположников является
политический философ Лео Штраус3, которого некоторые критики называют «фашистским
крестным отцом неоконов»4. Немецкий еврей, антилиберал, поклонник Макиавелли,
сионист, он в 1937 году эмигрировал в США, где стал основателем «Штраусеанства»
— довольно эклектической, но и оригинальной школы политической философской мысли,
опирающейся, в частности, на идею Западной цивилизации как единства «Афин»
и «Иерусалима» — Мышления и Откровения.

Весьма ценным элементом штраусианства для неоконов стало, противопоставление
«элитарного круга» («философов») и «глупых популистских
масс». Эту идею Штраус трансформировал, конечно, из платонизма. Править
массами должна «элита». Она возвышается над массами по самому своему
определению, но это и делает ее уязвимой «колонной», объектом преследований
масс. Для того, чтобы защититься от масс и править ими, «элите» необходимо
держать в секрете или вуалировать подлинные мотивы и цели своих действий, используя
для масс язык «благородной лжи» («noble lies»)5.

Довольно большой процент штраусеанцев, (многие из них либо учились
у Штрауса в Чикагском Университете, где он преподавал 20 лет, либо слушали лекции
его ученика Аллана Блума) заняли ключевые посты в нынешней администрации Белого
Дома. Вот далеко не полный список этих людей: Пол Вульфовиц6, Абрам Шульский7,
Джон Вальтерс8, Леон Касс9, Кларенс Томас10, Джон Ашкрофт11 . Еще больший процент
учеников Штрауса стали влиятельными лоббистами и пропагандистами неоконсервативных
идей на различных социальных уровнях. Самой мощной такой фигурой является, бесспорно,
редактор Weekly Standard Вильям (Бил) Кристол12, сын одного из «крестных
отцов» неоконсерватизма Ирвинга Кристола13 .

Штраусианцы этого круга действительно являют собой нечто вроде
элитарного клуба и каждый год 4 июля примерно 60 из них собираются на тайный
пикник в каких-нибудь окрестностях Вашингтона14.

Если Штраус, возможно сам того не желая, стал как бы «рамой»,
остовом живописного полотна, на котором с конца 60-х годов начали развиваться
закулисные неоконсервативные действа с участием его учеников и продолжателей,
то «мясом», ударной силой явились идеи, казалось бы, совершенно из
«другой оперы». Чтобы понять эти идеи и то, как они задействовали
неоконсерватизм, необходимо немного углубиться в историю.

Многие ныне известные идеологи или идейные праотцы неоконсерватизма,
как и Штраус, эмигрировали в США из Восточной Европы, спасаясь от бедности или
от антисемитских преследований. В годы Великой Депрессии они стали радикальными
социалистами, трэдюнионистами и троцкистами. Среди троцкистов следует особо
упомянуть приверженцев известного американского теоретика троцкизма, лидера
Независимой Лиги Социалистов и редактора журнала New International Макса Шахтмана15.
В этот круг входили, например, уже упоминаемый Пол Волфовиц, известный политолог
и бывший посол США в ООН Джоан Киркпатрик16 ,заместитель министра обороны США
при Рейгане Ричард Перл17.

После того, как Сталин незадолго до своей смерти начал открыто
преследовать евреев, все эти радикалы стали активными антикоммунистами, выступающими
против всяких контактов с Советским Союзом и за борьбу с ним.

Крестными отцами неоконсерватизма в том виде, в котором он существет
сейчас, стали Ирвинг Кристол18 и Роман Подгорец19, сформировавшие свои взгляды
на страницах журнала Commentary в 50-е и 60-е годы. Интересно проследить
интеллектуальную эволюцию этого издания. В 50-х и начале

60-х годов представители зарождавшегося неоконсерватизма были
социалистами и ярыми антикоммунистами, поборниками движения за гражданские права
и сторонниками Мартина Лютера Кинга. Разочаровавшись в концепции «Великого
Общества»20, проводимой в жизнь администрацией Линдона Джонсона21, а также
в контр-культуре 60-х и в растущием антиамериканизме среди «беби-бумеров»,
в антивоенном движении и в Новой Левой22, они все больше и больше забирали вправо.
В политологических кругах широко известно определение неоконсерватизма, данное
Ирвингом Кристолом: «Неоконсерватор — это либерал, измордованный реальностью»23.
В итоге этого поправения неоконсерваторы стали ярыми проводниками идей жесткого
милитаризма во внешней политике и силового насаждения идеалов «западной
демократии» во всем мире.

По сути дела, они так и остались троцкистами, только Троцкий призывал
к перманентной социалистической революции и насаждению социализма и коммунизма,
а неоконы — к тоже перманентному и насильственному насаждению социальной системы,
хотя и другой.

После Семидневной Войны 1967 года неоконы остро осознали уязвимость
Израиля. Именно тогда они начали активно пропагандировать идею того, что Израиль
является «единственным оплотом демократии на Ближнем Востоке» и что
это самый главный союзник США в регионе, следовательно помощь Израилю должна
быть возведена в ранг особо важных государственных приоритетов. В это же самое
время ненависть неоконов к СССР активизировалась и приобрела новый разворот
— ведь СССР открыто поддерживал арабские страны и ПЛО в их борьбе против Израиля
и выступал против сионизма с международных трибун. Среди всего прочего, неоконы
тогда очень способствовали тому, что в СССР началось движение евреев за возвращение
на «историческую родину», но это отдельная тема.

К семидесятым годам сфера выступлений неоконов расширилась и кроме
журнала Commentary они начали выступать со страниц таких изданий как
The New Republic, The Public Interest, The American Spectator, The Weekly
Standard
. В 1982 году стала выходить газета Washington Times,
основанная лидером Церкви Юнификации (Unification Church) Сонг Муном24. Эта
газета, наряду с телевизионным каналом «Фокс 5» (Channel Fox 5), стала
основным рупором для обращения неоконов к «массам».

В 70-е- начале 80-х годов годы их ряды пополнились из числа ренегатов
от Демократической партии, таких как Джоан Киркпатрик, ставшей Советником Рейгана
по Международной политике и Представителем США в ООН. Штраусианка и бывшая троцкистка,
госпожа Киркпатрик была автором Доктрины, названной ее именем, которая сводилась
к следующему: социальные революции в странах Третьего Мира являются нелигитимными,
и следовательно, лефтистские правительства («leftists governments»)
там должны быть ликвидированы любой ценой, даже ценой их заменены диктаторскими
режимами правого толка, поскольку эти режимы будут сдерживать экспансию Советского
Союза . В рамках этой доктрины госпожа Киркпатрик убедила администрацию Рейгана
активно поддержать таких диктаторов как Август Пиночет в Чили и Фернандо Маркос
на Филиппинах. В то время расхождения между традиционными консерваторами и неоконами
уже обнаружились. Первые считали, что США прежде всего должны поддерживать дружественные
им режимы и уважать идеалы демократического самоопределения наций. Неоконы верили,
что дружественные режимы необходимо любой ценой создавать самим, меняя режимы
существующие. Они теоретизировали о перманентных вооруженных интервенциях троцкистского
типа с целью устранения неугодных политических систем и насаждения послушных
США правительств.

Они также призывали руководство страны к локальным атакам стратегических
объектов «врага» с воздуха. Примером служил Израиль, который, не дожидаясь
агрессивных акций со стороны Ливии и Ирака, «привентивно» разбомбил
их ядерные лаборатории в 80-м году. Неоконы пытались уверить Белый дом, что,
как Израиль, США должны действовать в своих «национальных интересах»,
не принимая во внимание международные нормы и законодательства. Со временем
эта идея была изложена ими в виде конкретной программы действий, которая материализовалась
в политике администрации Буша Младшего. Позже я вернусь к тому, что неоконы
понимают под «национальными интересами» и какую программу действий
они предложили.

Однако Рейган по этому пути не пошел, ограничившись быстрыми воздушными
налетами по уничтожению террористических лефтистских группировок на Гренаде
и в Ливии, и посылкой небольшого десанта по борьбе с сандинистами в Центральной
Америке.

Апофеозом правления Рейгана стал развал Советского Союза — «победа
над Империей Зла», широко приписываемая в США жесткой политике Рейгана
в отношении СССР. Многие листья лавров от символического венка этой победы неоконы
приписывают себе.

После развала СССР и шока от начала первой Чеченской кампании
американцы с изумлением обнаружили, что «угроза с Востока», которой
их десятилетиями до смерти запугивали правительства и СМИ, оказалась мифической
и что армия бывшего СССР недееспособна ни в техническом, ни в моральном отношении.
Казалось бы, что времена неоконов уходят в прошлое и что можно расслабиться,
перестать бояться атомной атаки из-за океана и сконцентрировать внимание на
внутренних проблемах — образовании, здравоохранениии, создании рабочих мест,
борьбе с наркоманией и с бедностью и пр. Собственно, именно в этом направлении
двинулись было администрации Буша Старшего и Клинтона, вызвав в неоконах разочарование
и недовольство граничащее с яростью.

Буша они, в частности, обвинили в том, что он, остановив агрессию
Ирака против Кувейта, оставил у власти Садама Хуссейна и не инсталировал в Ираке
благоприятный для США и Израиля режим, а также в недостаточной поддержке Израиля.
Что касается Клинтона, то он был просто морально стерт в порошок и здесь нет
нужды повторять все те обвинения, которые выдвигались и выдвигаются неоконами
против него. Даже когда Клинтон, убежденный своим госсекретарем Мадлен Албрайт,
активно лоббирумой албанскими экстремистами, согласился на бомбардировки Югославии,
неоконы сочли этот шаг черезчур «мягким» и требовали введения в Югославию
наземных сухопутных войск с целью проведения крупномасштабной военной операции
по «установлению демократии» на территории бывшей Югославии.

Вернемся же, однако во времена окончания правления администрации
Роналда Рэйгана.

Советского Союза не более не существует. Но остается огромный
враждебный арабский мир, окружающий Израиль, не дающий ему расширяться и угрожающий
его существованию. Для неоконов, основной идеологический костяк которых составляют
этнические евреи, причем многие из них являются открытыми приверженцами идей
сионизма, это очень важно. Но для большинства американцев это не имеет значения
— Израиль очень далеко и им не понять, почему эта страна должна быть самым большим
реципиентом американской военной и финансовой помощи и почему США должны поддерживать
любые акции Израиля против соседей и палестинцев.

Осложняли ситуацию еще и поднявшие голову «народные правые
движения». На начало 90-х годов приходится подъем активности разных экстремистских
общественных милитаризированных объединений ультра-правого толка — всемозможных
«народных милиций» («People Militia»), а также таких уж
совсем фишиствующих экстремистских организаций, как Aryan Nation, Christian
Identity, National Alliance, разнообразных «выживальщиков» (Survivalists),
вооружанных обрезами, и многих других. Главное, что объединяет все эти организации
— религиозный фундаментализм, преклонение перед Конституцией и убежденность
в том, что страной завладело «всемирное сионистское правительство»,
которое действует не в интересах американского народа, но в интересах Израиля
и транснациональных корпораций, попирая принципы Конституции и превращая народ
в «зомбированную массу, ведомую сионистами».

Эти группы не только проводили массовые митинги и распространяли
антисемитскую литературу, свод которой простирался от «Протоколов Сионских
Мудрецов» и «Мирового Еврейства» Генри Форда — до пособий по
партизанской борьбе с федеральными властями (как знаменитые «Дневники Тернера»25),
но и устраивали боевые учения, а также время от времени проводили теракты против
федералов, самым большим из которых была акция Тима Маквейна (Timothy McVeigh),
подорвавшего здание федерального правительства в Оклахоме в 1995 году.

Силовые конфронтации федералов с «правофланговыми патриотами»
не давали желанных результатов, вызывая лишь широкий общественный резонанс и
крики о попрании правительством конституционных свобод, как это случилось после
правительственного рейда на ранч ультра-правого сепаратиста Рэнди Вивера (Randy
Weaver) в Айдахо в августе 1991 года, когда федералы убили жену и сына Вивера.
Кроме того, подобные события привлекали внимание масс к ультра-правым организациям
и к их идеям.

Стремительно развивался интернет, на котором как грибы повырастали
сайты различных экстремистских «народных объединений». В такой обстановке
к задаче неоконов убедить американцев, в том, что их интересы совпадают с интересами
Израиля и что они должны с радостью относиться к тому, что часть их налогов
ежегодно уходит на безвозмездную помощь этой далекой стране, прибавилась задача
угашения пыла радикальных «патриотов».

Здесь неоконам особенно пригодилась доктрина эзотерической «благородной
лжи» Лео Штрауса, и вялая война за отождествление в умах американцев интересов
США с интересами Израиля приобретает воистину всенародный масштаб. Эта борьба
ведется на всех фронтах — начиная с религии и кончая социальными и образовательными
институтами. Остановимся немного на религии.

Америка — официально христианская страна. Американское общество
было построено на религиозных принципах. Когда Отцы-Основатели обдумывали и
писали Конституцию, они исходили из постулата, что лишь Господь благ, в то время
как люди подвержены искушениям и грехам. Поэтому основной целью Конституции
стало как можно большее ограничение возможного произвола отдельного человека
или группы людей. Все остальные цели Конституции расходится именно от этой центрирующей
точки и обосновывались «Божественным Законом».

В США два основных религиозных направление — баптизм и прочие
протестантские церкви и течения (56% населения) и римский католицизм (28%)26.
Для успешной манипуляции сознанием среднего американца и поворачивания этого
сознания в «нужном» направлении неоконам было необходимо решить задачу
внедрения в религиозные институты идеи того, что иудаизм сионистского толка
не противостоит христианству, а является его дополнением и что одна из основных
задач христианина состоит в помощи и поддержке Израиля.

Римско-Католическая церковь изначально не представлялясь пригодной
почвой для восприятия и адаптации такого рода идей.

В середине 90-х годов по стране как по команде прокатилась кампания,
активно раздуваемая в средствах массовой информации, по дискредитации католицизма.
Вдруг как с неба свалилась масса людей, обвиняющих католических священников
в сексуальных преступлениях, в суды посыпались иски от пострадавших, сотни священников
покинули свои приходы, некоторые получили сроки тюремного заключения, несколько
священннослужителей покончили с собой, приходы выплатили колоссальные компенсации
пострадавшим, многие из диосисов вынуждены были подать прошение о банкротстве
и закрыться. Сейчас не важно, имели ли под собой почву все те обвинения, скорее
всего, что если не все, то многие из них ее имели. Важно то, что кампания по
дискредитации Католической Церкви была слишком слаженной и хорошо организованной,
чтобы не заподозрить в ней намеренной и кому-то выгодной акции. Голос католиков,
протестующих против преследований палестинцев и поддержки США политики Израиля,
перестал иметь значение. Католическая церковь лишилась морального авторитета
и потеряла многих своих прихожан.

С протестантами было по другому. В протестантизме, в частности,
в его фундаменталистском ответвлении, неоконы обрели благодатную почву для распространения
своих идей. Не поклоняясь Богородице и отрицая святость и таинства, фундаменталистские
протестанты основной упор в своих религиозных отправлениях делают не на Новый,
но на Ветхий Завет. Бывая в их церквах и молельных домах, я всегда поражалась
тому, как много внимания там уделяется ветхозаветной метафизике и как редко
там удавалось услышать хоть какое-то упоминание об Иисусе Христе и о Новом Завете.
Найти общие точки соприкосновения между иудаизмом сионистского толка и фундаментальным
протестантизмом неоконсервативным стратегам было несложно.

Тем более, что всевозможные теле или радио-евангелисты уже вовсю
обогащались, играя на страхах людей не только перед грядущими в посмертном существовании
наказаниями, но и карами, которые должны обрушиться на людей при жизни.

Я честно признаюсь, что не представляю, почему из всех механизмов
религиозного запугивания они выбрали ими сконструированную модель «второго
пришествия» и повлияли ли на выбор этой модели неоконы или нет. Я просто
не знаю этого. Но я знаю то, что согласно основателю Христианской Коалиции,
Пат Робертсону27, Джерри Фалвеллу28, Хилтону Саттону29 и многим другим теле
и радио проповедникам, толкователям Апокалипсиса, пасторам и богословам, Второе
Пришествие Иисуса Христа произойдет «скоро», оно произойдет в Израиле,
и долг каждого христианина способствовать тому, чтобы евреи получили назад свою
«богоданную» и «обетованную» землю и чтобы они процветали
на этой земле. Любой ценой. Не любящий Израиль ( и не посылающий деньги на его
процветание), будет вечно гореть в аду.

Вот как Рат Робертсон убеждает своих телезрителей, радиослушателей
и читателей (слог его не очень хорош и я не стала, переводя, его улучшать):

«…почему Америка защищает Израиль? Потому мы верим
в Библию — в иудео-христианство, и мы верим, что Бог дал эту землю сынам Израилевым.
Он не дал ее Палестине, он не дал ее так называемым палестинцам. Он не дал ее
саудавцам или сирийцам. Он дал ее сынам Авраама, Исаака и Якова через Джошуа.
Бог сказал: «Ступите на эту землю и завоюйте ее и я дам ее вам. Мы говорим
сейчас о том, что произошло 3000 лет назад. Тогда это была земля Израиля. И
она им принадлежит. И Бог не позволит никому у них ее отобрать»30.

Согласно Робертсону, земля, причитающаяся Израилю, находится в
границах 905 года до Рождества Христова31. Если люди этого не поймут и не станут
способствовать возвращению Израилем своих исконных земель, им грозят страшные
кары:

«…мы станем свидетелями того, как гнев Господен падет
на нашу страну. И гнев этот будет настолько ужасен, что ураганы покажутся пикниками
в воскресной школе
«32

Разумеется, аудитория подобных проповедей не представляет большинство
американцев, но она достаточно значительна. Интересно, что Пат Робертсон связан
дружескими узами с известным неоконовским аналитиком и стратегом Майклом Лидиным33,
оказавшим большое влияние на Буша и его администрацию и написавшим в своей книге
о Макиавелли о том, что настоящий лидер на должен бояться вступать в «обитель
зла» для достижения «благородных целей» 34.

Никто иной как Джордж Буш-Младший после своего «возвращения
к Богу» из запойного мрака, когда он в 40 лет стал «Заново Рожденным
христианином» (Born Again Christian), свято уверовал в скорое второе пришествие
Миссии на Землю Обетованную и в свою миссию способствовать тому, чтобы «все
сыны Израилевы» обосновались на «богоданной земле» и чтобы придя
на эту землю, Миссия застал бы их в благоденствии и процветании. Не случайно
Буш считается «самым дружественным к Израилю президентом США»35.

Примерно с середины 90-х годов Христианская Коалиция и некоторые
лидеры различных ответвлений христианского фундаментализма начали активную противоисламскую
и противоарабскую пропаганду. На это, в частности, обращает внимание «Анонимный
автор» нашумевшей книги «Imperial Hubris», вышедшей весной 2004
года и ставшей бестселлером36. Автор книги высшего ранга сотрудник ЦРУ с более
чем 25-летнем стажем работы. Последние 10 лет он занимался исламским терроризмом,
в частности Аль Кайдой. В своей книге он привел ряд высказваний теле и радиопроповедников,
взятых наугад. Самым мягким из этих высказываний, пожалуй, являются слова того
же Пата Робертсона о том, что «Ислам — это сатанизм». По мысли высокопоставленного
сотрудника ЦРУ, подобного рода пропаганда, оскорбляющая чувства мусульман, способствует
тому, что мусульмане всего мира чувствуют, что самое главное, что есть в их
жизни — их вера в Аллаха — находится под угрозой со стороны новых крусейдеров
с Запада и что они вынуждены защищаться, вступая в ряды участников Джихада.

При всем моем уважении к Майку Шуеру (Mike Scheuer), ибо, как
выяснилось, так зовут автора книги, мне странно, что в своем изумлении перед
кажущейся бессмысленностью и провокативностью нападок на Ислам, он не видит,
что именно в провокации и заключается цель подобных нападок.

Как можно убедить американцев в необходимости «Войны с Террором»
(The War on Terror — так официальная пропаганда называет долгосрочные войны
на Ближнем Востоке), если не с помощью растущих антиамериканских проявлений
со стороны представителей мусульманского мира? Как можно скрутить руки всем
«ультра-правым патриотам», как правило христианским фундаменталистам,
кричащим о засилии в стране сионизма, если не переключить их внимание с сионизма
на ислам?

В этом смысле 11 сентября было воистину королевским подарком неоконсерваторам.
И именно 11 сентября можно считать датой их немыслимого ранее возвышения.

В годы президенства Клинтона неоконы оттачивали свою иделогию
и подготавливали политические программы для будущего Кабинета Президента США.
Кроме того, они психологически готовили свою аудиторию к кампании на Ближнем
Востоке. Газета Вашингтон Таймс регулярно печатала страшильные статьи о разработках
Ираком ядерного, биологического и бактериологического оружия и о связях Ирака
с мусульманскими террористами. Некоторые из этих статей иногда перепечатывались
прессой, читаемой более широкой аудиторией или служили материалом для ссылок37.

Но во времена Клинтона страна весьма расслабилась в условиях процветающей
экономики и мало кто из серьезных людей обращал внимание на такие «нонсенсы»
как выступления проповедников или пламенные статьи в The New Republic,
тем более на статьи в Вашингтон Таймс, или на то, что там болтали своим студентам
профессора Чикагского или Иельского Университетов. К тому же основную «публичную»
часть клинтоновского президенства составляли отвлекающие от серьезных мыслей
скандальные истории о связях Клинтона с женщинами, а американская публика, как
всякая публика, скандалы любит.

Сейчас, когда каждый день погибают десятки невинных людей, смешно
и грустно вспоминать, как все были захвачены историей с Моникой Левниски.

Я думаю, что неоконам было не столь важно, кто именно победит
на выборах в 2000 году — Буш/Чейни или Гор/Либерман (в конце концов Либерман
ведь тоже неокон), но Буш/Чейни был для них более предпочтительным вариантом,
поскольку с ними бы пришла проверенная команда из окружения Буша-Старшего, некоторые
члены которой были сами неоконсерваторами, другие были им идейно близки, а третьи,
включая самого Буша-«джуниора» или бесхребетного Колина Пауэла38 были
вполне управляемы. То, в чем не удалось убедить Буша-Старшего, неоконы надеялись
внушить его сыну39.

Основные положения неоконсервативной программы были изложены в
статье, Вильяма Кристола (William Kristol) и Роберта Кагана ( Robert Kagan)
в июльско-августовском номере журнала Foreign Affairs за 1996 год. Конечно,
этот текст был предназначен для «избранных» (простой народ не читает
Foreign Affairs ), но именно его идеи заложили основы популистской пропаганды
и стали «крышей» внешней политики нынешней администрации США. Суть
их была выражена в следующем.

США призваны осуществлять «Гуманную глобальную гегемонию«
(Benevolent global hegemony) во всем мире в силу изначального и абсолютного
превосходства своих моральных, культурных, социальных и политических ценностей.

Эта гегемония должна устанавливаться как с помощью международных
институтов ( например, Международого Валютного Фонда и Всемирного банка), так
и с помощью наращивания военного потенциала, укрепления военного превосходства
и прямых военных вмешательств.

Авторы статьи предлагают следующие «Три Императива»
(«THREE IMPERATIVES»):

* Мощное увеличение военного бюджета.

* Пропаганду патриотизма и милитаристских ценностей среди гражданского
населения, «единение народа и армии», рекрутирование в ее ряды как
можно больше добровольцев

* «Моральная ясность» (moral clarity) (! — В.Г.) действий
— не дожидаясь враждебных акций со стороны врагов, активно внедрять во всем
мире демократию, рыночную экономику и уважение к свободе40.

Третий пункт программы, написан явно под влиянием доктрины «благородной
лжи» Лео Штрауса. «Моральная ясность» звучит красиво, хотя и
не очень понятно для непосвященного. Но по сути, это не слишком сложно понять:
предлагается когда-то отвергнутая Рейганом и Бушем тактика «привентивных
войн».

В начале этой статьи я упомянула о понятии «национальных
интересов», часто употребляемом неоконами еще со времен их перехода из
лефтистско-троцкистко-социалистического лагеря в республиканский. Традиционно
под «национальными интересами» представители обоих партий понимали
жизненные интересы США, прежде всего связанные с обороноспособностью, со способностью
себя защитить. Какое-то время неоконы не особенно афишировали, как «национальные
интересы» понимают они. Сейчас, когда власть в стране
фактически перешла в их руки, неоконы стали высказываться более откровенно.
В журнале The Weekly Standard, на который Вице-Президент США Дик Чейни41
подписал свой офис сразу же по занятии своей должности и номера которого каждую
неделю ложаться на столы его сотрудников, тот же Вильям Кристол пишет так:

«.. «национальные интересы» для великой державы
не являются геополитическим понятием — за исключением довольно прозаических
вещей вроде торговли или проблем охраны окружающей среды. Лишь маленькие нации
справедливо полагают, что их интересы замыкаются в их границах, так что их международная
политика почти всегда является охранительной. Интересы больших наций гораздо
шире. Большие нации, чья идентичность построена на идеологии, как в случае с
почившим в бозе Советским Союзом и как с ныне здравствующими Соединенными Штатами,
неизбежно имеют идеологические интересы в дополнении к более материалистическим
заботам. За исключением чрезвычайных ситуаций, США всегда будут чувствовать
себя обязанными поелику возможно защищать демократические режимы от недемократических
сил как внешних, так и внутренних. Именно поэтому в наших национальных интересах
была защита Франции и Великобритании во время Второй Мировой Войны. Именно поэтому
мы чувствуем необходимость защищать сегодня Израиль, чье существование находится
под угрозой. Никаких сложных геополитических обоснований наших национальных
интересов здесь не нужно.»
42

Итак, «национальные интересы» США состоят в защите Израиля.
В массмидии неоконы пока еще с такими заявлениями не выступают (американцы еще
не совсем готовы к таким откровениям), но показательно, что это уже не просто
проговаривается на элитарных встречах единомышленников, но и публикуется, хотя
и не широко.

Я думаю, что признание Вильямом Кристолом того факта, что идентичность
нынешних США «построена на идеологии», произошло у него непроизвольно
и необдуманно. Критики неоконсерватизма, которые после прихода к власти бушевской
команды, начали внимательно следить за публикациями неоконов, бурно прореагировали
на явное игнорирование основ Конституции ведущим идеологом неоконсерваторов.
Например, уже упомянутый Пат Бьюкенен разразился гневными статьями, в которых,
в частности, клеймит неоконов за попрание Конституции43. Но момент, когда все
это можно было еще остановить, прошел, академическая критика неоконам не опасна,
а для народа они находят и найдут нужный язык.

Одной из основных черт «благородной лжи» неоконов является
техника «аналогий». При этом неважно, сколь абсурдны эти «аналогии»:
«массы» обычно потребляют информацию, не давая себе труда ее анализировать.
В приведенном выше отрывке проводится аналогия между помощью захваченной нацистами
Европе во время Второй Мировой Войны и защитой Израиля. До вторжения в Ирак
неоконы сравнивали правительство Садама Хуссейна с режимом Гитлера, а предвоенный
Ирак с Третьим Рейхом, утверждая на всех углах, что если Ирак «не остановить
немедленно», то начнется Четвертая Вторая Мировой Война.

Второй такой чертой является техника повторения одной и той же
лжи. Это не новая техника — еще Макиавелли, которого многие неоконы с легкой
руки Лео Штрауса адаптировали в своих концептуальных построениях, писал, что
если одну и ту же ложь повторять постоянно, то рано или поздно массы ей поверят.
Так произошло с ложью насчет «оружия массового уничтожения» в Ираке
и о связях Садама с террористической организацией «Аль Кайда». Когда
же эта ложь оказалась разоблаченной, неоконы быстро переорентировались и стали
декларировать, что истинной целью войны была помощь иракскому народу, страдающему
от тирании, и в построении демократии в Ираке.

Третья черта — стигматизация каждого, несогласного с проводимой
политикой, объявление его «врагом народа»: «Кто не с нами тот
против нас», — заявил в 2001 году президент Буш, повторив это высказывание
вслед за Сталиным. Наряду с клеймом «врага народа» арсенал неоконских
эпитетов непременно включает ярлык «антисемита». Любая критика политики
Израиля немедленно именуется «антисемитизмом». Когда Представитель
от Вирджинии Джим Моран44 сказал, что война в Ираке была продиктована не соображениями
государственной безопасности и не жаждой добраться до иракской нефти, но интересами
Израиля, он был яростно и публично отшельмован неоконами как «злостный
антисемит»45. Под эту же категорию сейчас попал неунимающийся Пат Бьюкенен,
который в своей последней книге (сноска уже давалась) детально описывает как
и каким образом интересы Израиля подменили интересы США . Клеймо «антисемита»
получил даже герой Войны во Вьетнаме, бывший Глава Центрального Командования
ВВС США генерал Антони Зинни46, когда он осмелился критиковать «банду Волфовица».

Когда критика Израиля исходит от еврев, то такие люди немедленно
получают ярлык «ненавидящего себя еврея» (self-hated Jew), как это
произошло, например, с известным тележурналистом Майком Волласом47 или с известным
политическим обозревателем Ричардом Коэном48.

Эти приемы не являются изобретением неоконов, они хорошо известны
специалистам в области манипуляции общественным сознанием. Новым является лишь
то, что они реинкарнировались в момент, когда в мире осталась единственная сверхдержава,
обладающая самым мощным и совершенным оружием массового уничтожения и что во
главе этой сверхдержавы встали люди, ведомые не здравым смыслом и не пониманием
социально-исторических и культурных релий, но утопической идеологией. Не только
потому, что их идеология «плохая», но потому, что всякая идеология
по природе своей утопична.

________________________________________________________________

Возвращаясь к проблеме «искажения имен». Когда-то Орвел
в своем футуристическом и страшном романе «1984» описал эту ситуацию.
Например, пожарники там — это не люди, тущащие пожары, но их воспламеняющие.
Америка ХХI века, как это ни прискорбно, все более и более напоминает общество,
описанное Орвелом. Армия — это не сила, защищающая народ от агрессии, но агрессивное
оружие в руках людей, одержимых идеей перестроить мир согласно их политическим
концепциям. Христианская церковь — это не церковь, проповедующая учение Христа,
но институт по идеологической защите находящегося Бог знает где государства,
преследующего своих же граждан за переход в христианство, если эти граждане
являются этническими евреями. Правительство — это не институт, действующий в
интересах народа своей страны, но объединенная утопией группа людей, стремящихся
удовлетворить интересы другой группы людей, руководящих другой страной. Как
когда-то написал Олег Генисаретский, «…стерегущий — вор, священник —
клеветник, а плеть — покоя мастерица…».

Я, конечно, утрирую, но не слишком, и, надеюсь, читатель меня
простит.

«Искажение имен» ведет к катастрофам — считали конфуцианцы.
История СССР показала, как это верно. Лет 15 тому назад известный философ и
востоковед Владимир Малявин сказал, что единственный «положительный»
опыт СССР состоит в том, что его история показала: невозможно построить общество,
основываясь на идеологии, на «программе». У истории свои законы и
она движется в угодном ей направлении, даже если это движение насильственно
прервать, она все равно выйдет на известный ей курс.

Несмотря на то, что основной костяк неоконов составляют умнейшие
люди, интеллектуалы, обладающие колоссальными знаниями в области политической
науки, они не поняли, в чем состоит исторический пример «построения нового
общества» в Советском Союзе и экспортирования этой социальной модели за
пределы страны. Я не пророк и не хочу делать политические прогнозы насчет того,
победят ли они в своей войне за установление нового мирового порядка, но мне
кажется, что в исторической перспективе для неоконов такие прогнозы не могут
быть оптимистичными.

Пост Скриптум

Ужа дописав и отправив эту статью, я открыла утреннюю газету и
поняла, что мой прогноз был в правильном направлении. Понятно, что с войной
в Ираке у неоконов все пошло не так, они в своих теориях представили. Народ
Ирака, вместо того, чтобы радостно приветствовать победителей и предоставлять
им право и возможность решать свою судьбу, оказывает жестокое сопротивление.
Идет настоящая партизанская война. И даже пентагоновские розовые рапорты не
могут скрасить общего ощущения того, что США втянулись в очень долгую, мучительную
и тоскливую заварушку.

Неоконы занервничали. Уже подготавливаются человеческие жертвоприношения.
Первым, наверное, падет Министр Обороны Доналд Рамсфилд. В сегодняшнем номере
Вашингтон Пост появилась нервозная статья неоконовского гуру Вильяма Кристола.
Кристол обвиняет Рамсфилда в том, что тот послал в Ирак недостаточное количество
войск и что эти войска не не экипированы должным образом (конечно, против автоматов
Калашникова и самодельных взрывчаток, всей посланной в Ирак американское военной
техники недостаточно!). Всегда на вид мягкий, интеллигентный и улыбчивый Кристол
в первом же абзаце своей статьи дает жесткую директиву Белому Дому:

«Президент Буш… решил пока что оставить своего Министра
Обороны на его посту, наверное, не желая ничего менять до того, как в Ираке
пройдут 13 января выборы. Но нет никакого сомнения в том, что Дон Рамсфилд —
это не тот Минист Обороны, которого Буш хочет иметь в течение своего второго
президентского срока».

(William Kristol. The Defense Secretary We Have. — Washington
Times, December 15, 2004, p. A33)

Список примечаний

1 Patrick Joseph Buchanan (родился в 1938 г.) Республиканец, известный
тележурналист и политический комментатор, в 2000 баллотировался в президенты
США от Партии Реформистов. Был «спичрайтером» у Ричарда Никсона и
Джералда Форда. Работал в Администрации Роналда Рэйгана. Часто печатается в
журнале «Американский Консерватор» (The American Conservative). Автор
несколько книг, в которых выражает свои политические и религиозные взгляды.

2 Patrick J. Buchanan. Whose War? A neoconservative clique seeks
to ensnare our country in a series of wars that are not in America’s interest.
— The American Conservative, March 24, 2003; Where the Right Went Wrong: How
Neoconservatives Subverted the Reagan Revolution and Hijacked the Bush Presidency,
— Thomas Dunne Books, 2004;

3 Leo Strauss (1899-1973).

4 Jeffrey Steinberg — Profile: Leo Strauss, Fascist Godfather
of the Neo-Cons — Executive Intelligence Review, March 21, 2003.

5Leo Strauss — On Tyranny: An Interpretation of Xenophon’s Hiero

6 Paul Dundes Wolfowitz (родился в 1943г). Заместитель Министра
Обороны США. Оказал сильное влияние на решение Буша оккупировать Ирак. См. Stephen
F. Hayes and D.A.H. Hirshey. 2005. The Brain: Paul Wolfowitz and the Making
of the Bush Doctrine, HarperCollins

7Abram N. Shulsky — Глава Комитета по Специальному Планированию.
Как и Волфовиц, оказал большое идеологическое влияние на Буша-Младшего и на
его решение начать войну в Ираке. При администрации Рейгана он был Помошником
Министра Обороны США, позже работал в РАНД вместе с Люисом Либби, который теперь
является главой Отдела Кадров Ричарда Чейни и прочится на место Кондолисы Райс.

8 John P. Walters — Глава Национального Комитета по борьбе с наркоманией
(Office of National Drug Control Policy) Белого Дома. Он также является президентом
могущественной организации Новое Гражданство (New Citizen Project), основной
целью которой является усиление роли религии в общественной жизни.

9 Leon R. Kass. Профессор политической философии Чикагского Университета,
видный член American Enterprise Institute, председатель Президентского Совета
по Биотехнике в администрации Буша.

10 Clarence Thomas (родился в 1948 г.), Верховный Судья США. Один
из самых консервативных Верховных Судей. Очень религиозный. Перешел из католичества
в епископалы. Известен право-радикальными интерпретациями Конституции.

11 John Ashcroft (Родился в 1942 г.), Генеральный Прокурор Верховного
Суда США. По занятии должности, распорядился частично прикрыть полуобнаженные
статуи Свободы и Справедливости в здании Верховного суда.

12 William «Bill» Kristol (родился в 1952 г.). Сын Ирвинга
Кристола (См. 13). Известный политический комментатор и автор аналитических
«колонок» в прессе. Ярый сторонник безаговорочной поддержки Соединенными
Штатами Израиля, необходимости широкого присутствия военных и дипломатических
сил США на Ближнем Востоке. Начиная с 1991 года он последовательно агитировал
правительство и общественность за вторжение в Ирак и отстранение Садама Хуссейна
от власти. Занимал важные посты в правительстве Рейгана и Буша-Старшего. Глава
организации «Проект Республиканского будущего» (Project for the Republican
Future), основанной в 1993 году и сформулирующей ряд ключевых положений политики
нынешней администрации Булого Дома.

13 Irving Kristol (родился в 1920 г), бывший троцкист, член Четвертого
Интернационала 1940 года, видный деятель еврейских и сионистских организаций,
ведущий сотрудник American Enterprise Institute for Public Policy Research,
бывший редактор журнала Commentary, глава Отдела Международной Политики журнала
The National Interest.

14 Philosophers and kings. A strange waltz involving George Bush,
ancient Greece and a dead German thinker, — Economist, Jun. 19, 2003

15 Max Shachtman (1904-1972). Известный американский теоретик
троцкизма. Был членом Компартии США. После того, как вышел из Компартии стал
лидером Рабочей Парии Социалистов (Socialist Workers Party), называющей себя
сталинистско-марксистско-ленинской партией, и редактором политического журнала
«Новый Интернационал» (New International)

В 1958 г. Партия Шахтмана слилась с Социалистической Партией (Socialist
Party). Программа «Великого Общества» Линдона Джонсона была отчасти
разработана под влиянием идей Шахтмана. В начале 70-х Социалистическая Партия
начала праветь и стала называться Социал-Демократами США (Social Democrats,
USA). После смерти Шахтмана в 1972 г. многие его последователи сделали политические
карьеры. Поддерживали одновременно про-тредюнионистские инициативы и экспансионистскую
политику. Сыграли большую роль в организации и финансировании Солидарности в
Польше. Разочарование в «миролюбивой» политике Джима Картера привело
многих шахтматинцев в круг, поддерживающий Роналда Рейгана.

16 Jeane Jordan Kirkpatrick (родилась в 1924 г). В молодости была
членом молодежного крыла Социалистической Партии Шахтмана. Училась марксизму
В Колумбийском Университете у Франца Ньюмана (Franz Neumann). В 70-е годы была
активным демократом. В 1985 году официально перешла в Республиканскую партию.
Была Послом ООН и Советником по Международной Политике в кабинете Рейгана. Сейчас
преподает в Джорджтауновском Университете. Член American Enterprise Institute.
В 1993 году основала неоконсервативную организацию Empower America.

17 Richard Norman Perle (родился в 1941 г.). Бывший Советник Министра
Обороны США (вышел в отставку в феврале 2004 г.), бывший советник Израильской
партии Ликуд (Likud), представитель «мыслящей элиты» неоконов, известный
в политических кругах как «Черный Принц» (The Prince of Darkness),
член American Enterprise Institute и the Project for the New American Century,
близкий друг Вольфовица, активно лобирует Израиль, был замешан в нескольких
скандалах, связанных с получением денег от Израиля, член Президиума Совета Jewish
Institute for National Security Affairs (JINSA), активно выступает в прессе,
на радио, телевидении и по университетам.

18 См. Сноску 13.

19 Norman Podhoretz. Бывший редактор журнала Commentary, видный
деятель Американского Еврейского Комитета (American Jewish Committee (AJC)),
основатель милитаристского антикоммунистического лобби, названного Чрезвычайным
Комитетом (Committee on the Present Danger), среди членов которых можно назвать
сенатора Джозефа Либермана, а также многих представителей могущественного Американо-Израильского
Общественнго Комитета (American-Israel Public Affairs Committee)

20 Great Society было серией социальных реформ, имеющих целью
«покончить с бедностью и расизмом»

21 Lyndon Baines Johnson (1908-1973). После убийства Президента
Джона Кеннеди занял его мест, поскольку был Вице-Президентом. Осуществлял ряд
социальных программ. Не был враждебен к Советскому Союзу достаточно, чтобы удовлетворить
бубущих неоконов. Этим, а также своими социальными программами, вызвал их враждебность.

22 New Left — Возникшее в начале 60-х студенческое движение, состоящее
из леваков, потрясенных разоблачениями культа Личности Сталина и вторжением
СССР в Венгрию и призывавших к преодолению общественных «отчуждения»
и «авторитаризма»

23 Irving Kristol. Reflections of a NeoConservative, Basic Books,
New York, 1983

24 Sun Myung Moon (родился в 1920 г). Очень противоречивая фигура.
Глава культа. Объявил себя воплощением Мессии. Сидел в тюрьме за налоговые махинации,
но благодаря своим влиятельным друзьям-республиканцам быстро вышел на свободу
и продолжал свою деятельность. С неоконами его объединяет стремление к утверждению
главенства религии в общественной жизни, а разъединяет убеждение в том, что
«евреи распяли Христа» и «должны покаяться».

25 The Turner Diaries — роман, написанный лидером группы «Национальное
Согласие» (National Alliance) Вильямом Пирсом (William Pierce) под псевдонимом
Эндрю Макдоналд (Andrew Macdonald). Автор призывает к уничтожению всех неевропейцев,
в первую очередь евреев и латиноамериканцев. В книге описывается война «патриотов»
с федеральным правительством и даются детальные рецепты этой войны. Эта была
настояльная книга Тима Маквэя, который подорвал здание федерального правительства
в Оклахоме.

26 Данные за 1996 год

27 Pat Robertson (родился в 1930 году). Телеевангелист, основатель
Христанской Коалиции (Christian Coalition), консервативной группы, включающей
в себя Христианских фундаметалистов и фундаменталистов, представляющих Евангелистов,
Пятидесятников, Римских Католиков и ряда главенствующих протестантских церквей.
Всего организация насчитывает 1,200,000 зарегистрированных членов. Робертсон
является владельцем телевизионногот концерна The Christian Broadcasting Network
(CBN) Inc., а также основателем и членом нескольких влиятельных неоконсервативных
организаций, в том числе Регентского Университета (Regent University). В 1992
г. Робертсон был назван журналом Ньюсвик в списке 100 самых значительных представителей
Америанской интеллектуальной элиты. В 2002 году Пат Робертсон был награжден
Израильским Орденом Дружбы Народов (The State of Israel Friendship Award).

28 Jerry Falwell (родился в 1933 г). Фундаментальный баптист,
пастор, телеевангелист, основатель организации «Моральное Большинство»
(Moral Majority), которая слилась с Христианской Коалицией (Christian Coalition,
см. 23). Активно выступает против возвращения Израилем незаконно захваченных
палестинских территорий освобождения незаконных поселений и за территориальное
расширение Израиля.

29 Hilton Sutton. Известен как трактователь библейских пророчеств.

30 http://www.pat-robertson.com/teaching/TeachingonIsraelTerritory.asp

31 См. 24

32 http://www.patrobertson.com/Teaching/TeachingonRoadMap.asp

33 Michael A. Ledeen. Эксперт в международной политике, оказавший
влияние на введение войск США в Ирак. Член American Enterprise Institute.

34 «Для достижения наиболее благородных целей настоящий лидер
может «вступить в обитель зла». Именно это ледянящее душу осознание
делает Макиавелли столь пугающим и притягивающим. Именно поэтому мы так тянемся
к нему…» — Michael A. Ledeen . — Machiavelli on Modern Leadership: Why
Machiavelli’s Iron Rules Are as Timely and Important Today as Five Centuries
Ago. (Truman Talley Books, St. Martin’s Griffin, N.Y. 1999.) стр.39

35 http://www.jnewswire.com/library/article.php?articleid=348
Свою «миссию свыше» Буш, разумеется, не ограничивает Израилем, но
распространяет ее на все человечество. «Бог вас любит, — сказал он 2 марта
2004 года во время публичного выступления в Калифорнии, — «и я люблю вас.
И вы можете расчитывать на нас обоих».

36 Anonymous — Imperial Hubris Why the West Is Losing the War
on Terror — Brassey’s, Inc 2004

37 Позже некоторые газеты, в частности The New York Times, принесли
читателю извинение за перепечатку непроверенных материалов или за ссылки на
них.

38 Colin L. Powell (родился в 1937 г.). Госсекретарь США. Герой
войны во Вьетнаме. Традиционный республиканец. Из-за трений с ближайшим окружением
Буша подал в отставку.

39 Позже в передаче «Meet the Press» на вопрос журналиста,
был ли отец против войны с Ираком, Буш ответил: «У меня есть более высокий
Отец и я действую по Его воле».

40 Toward a Neo-Reaganite Foreign Policy by William Kristol and
Robert Kagan, — Foreign Affairs, July/August 1996

41 Richard Bruce Cheney ( родился в 1941 г.). Вице-Президент США.
Политик и бизнесмен член неоконсервативной организации American Enterprise Institute

42 Irving Kristol The Neoconservative Persuasion — The Weekly
Standard, August 25, 2003.

43 Бьюкенен задает вопрос: «Где в Конституции сказано, что
мы должны расправляться с диктаторскими режимами?» — Patrick J. Buchanan.
No End to War. The Frum-Perle Prescription Would Ensnare America in Endless
Conflict. — American Conservative March 1, 2004

44 James Patrick Moran Jr. (родился в 1945 г.) Демократ, член
Палаты Представителей.

45 См. Например угрожающую статью Nolan Finley — Democrats must
deal with their anti-Semite or risk losing votes. — The Detroit News, Sunday,
March 16, 2003. Или вот такой сайт «Патриоты за Буша»: http://www.patriotsforbush.com/archives/000323.html.

46 Anthony Zinni (родился в 1947 г.) Генерал Морской Пехоты, бывший
Официальный Полномочный по переговорам с Израилем и Палестинским Представительством.

47 Mike Wallace (родился в 1918 г.) Выдающийся тележурналист,
один из ведущих популярной программы «60 минут». Ненавидим неоконами
за критику политики Израиля в отношении палестинцев.

48 Richard Cohen. Талантливый и остроумный журналист, регулярно
печатающийся в газете Вашингтон Пост. Неизлечимо болен. Взгляды очень противоречивые,
но когда Коэн чувсвует, что он в чем-то ошибается, он не боится публично признать
свою ошибку. Так он извинился перед читателями за то, что поддержал войну в
Ираке и агитировал за нее. Несколько раз выступал с критикой Израиля.

Приложение

1. Некоторые влиятельные неоконы

Пол Вулфовиц (Paul Wolfowitz) См. сноску 6 и текст. Был соавтором
знаменитого Проекта «Руководство по Оборонной Стратегии» (Defense
Planning Guidance)1992 года, в котором развивалась идея привентивных ударов
против стран, подозреваемых в разработке оружия массового уничтожения. После
11 Сентября 2001 года ему удалось претворить в жизнь свои идеи.

Дик Чейни (Dick Cheney) См. Сноску 39. Давний друг Вульфовица.
Сильно замешан в финансовом скандал с компанией Halliburton. Вместе с Вульфовицем
был соавтором «Руководства по Оборонной Стратегии» (Defense Planning
Guidance). Одна из дочерей Чейни открытая лесбиянка, что как неокона ставит
его в неловкое положение.

Доналд Рамсфилд (Donald Henry Rumsfeld, родился в 1932 г.). Министр
Обороны США. Один из основателей «Проекта Нового Века Америки» (Project
for the New American Century), 2000 года, в котором оттачивалась идея вторжения
в Ирак.

Люис Либби (I. Lewis «Scooter» Libby, Jr., родился в
1950 г.). Глава Отдела Кадров офиса Вице-Президента Дика Чейни и его Помошник
по Национальной Безопасности.

Дуглас Фиет (Douglas Feith). При Рейгане был уволен с должности
помошника заместителя Министра Обороны по Национальной Безопасности. Ныне является
Заместитель Министра Обороны. Видный сионист, горячий сторонник развития тесных
контактов между США и Израилем, член правления Еврейского Института Национальной
Безопасности (Jewish Institute for National Security Affairs). Активно поддерживает
Израильскую партию Ликуд (Likud ). В 1997 г. Он и его отец торжественно чествовались
на церемонии по случаю столетнего юбилея Американской Сионистской организации
(Zionist Organization of America (ZOA) ) за их «служение Израилю и еврейскому
народу».

Ларри Франклин (Larry Franklin). Полковник Военно-Воздушных Сил
США. Работал аналитиком у Вольфовица и Дугласа Феита. В августе 2004 года был
обвинен в военном шпионаже в пользу Израиля. И он сам, и его начальство, и Израиль
отрицают эти обвинения. В настоящее время находится под следствием.

Дэвид Фрум (David Frum, родился в 1960 г.). Журналист, политолог,
бывший «спичрайтер» Буша-Младшего, автор ряда про-бушевских и про-неоконсервативных
книг: An End to Evil: How to Win the War on Terro,- 2003r; The Right Man: The
Surprise Presidency of George W. Bush, 2003; What’s Right : The New Conservative
Majority and the Remaking of America, 1997

Дэвид Хорвиц (David Horowitz, родился в 1937 г.). Известный еврейский
активист, в молодости был видным деятелем «Новой Левой», сталинистом,
но после речи Хрущева в 1956 году на ХХ Съезде КПСС, порвал с «Новой Левой»
и стал активным марксистом. Работал в Фонде Мира Бертрана Расселла (Bertrand
Russell Peace Foundation). Автор многих книг о марксистской интерпретации истории.
Помогал Черным Пантерам, но после убийства его друга Бетти Ван Паттер, в котором
подозревались Черные Пантеры, порвал с ними. Резко «переместился вправо»,
о чем манифистировал в своей нашумевшей в 1979 году статье «Кардинальное
Разочарование» ( A Radical’s Disenchantment», The Nation, December
8, 1979). Редактор Front Page Magazine

Джоан Киркпатрик. См. сноску 17 и текст статьи.

Ирвинг Кристол См. сноску 12 и текст

Вилльям («Бил») Кристол См. сноску 29 и текст

Ричард Перл (Richard Perle). См. сноску 18 и текст. Был соавтором
написанного в 1996 году для Премьер-Министра Израиля Бенджамина Натанияху (Benjamin
Netanyahu) Меморандума «Новая Тактика: Новая Стратегия по Безопасности
Региона» (A Clean Break: A New Strategy for Securing the Realm). В этом
Меморандуме, в частности разрабатывалась «стратегия «творческого разрушения»
(creative destruction strategy) на Ближнем Востоке, начиная с Ирака».

Майкл Лидин (Michael A. Ledeen) См. Сноску 30 и 31 и текст. В
2002 году в обращении к Еврейскому Институту Национальной Безопасности (Jewish
Institute for National Security Affairs) Лидин сказал: «Эпоха дипломатии
закончилась. Наступило время свободного Ирана, свободной Сирии и Свободного
Лебанона». Ирак был не перечислен, поскольку его уже «освободили».

Элиот Абрамс (Elliott Abrams, родился в 1948 г.). Член Администрации
Буша, Директор Отдела Совета Национальной Безопасности по Ближнему Востоку и
Северной Африке (National Security Council for Near East and North African Affairs).
Был сильно замешан в скандал «Иран-Контра», признал себя виновным
в утаивании информации перед Конгрессом. Женат на дочери Нормана Подгореца (Norman
Podhoretz). В 1997 году опубликовал книгу Faith or Fear, в которой предупреждал
американских евреев, в том что ассимиляция грозит потерей их этнической идентичности.

Макс Бут (Max Boot). Милитаристски ориентированный мыслитель,
известный пропагандист военных вторжений, автор статей в The Los Angeles Times,
The Wall Street Journal, Christian Science Monitor. Автор недавней книги «Жестокие
войны за мир: маленькие войны и подъем американского могущества» (The Savage
Wars of Peace: Small Wars and the Rise of American Power» (2002) ).

Роберт Каган (Robert Kagan). Начальник отдела Госдепартамента.
Один из учредителей Project for the New American Century (PNAC). Член Совета
по международным Связям (Council on Foreign Relations). Его жена является Советником
по Национальной Безопасности Дика Чейни. Автор книги . «Рай и Могущество:
Америка и Европа в Новом Мировом Устройстве». (Of Paradies and Power: America
and Europe in the New World Order).

Томас Доннелли (Thomas Donnelly). Член American Enterprise Institute
(PNAC). Ведущий автор коллективной монографии Rebuilding America’s Defenses:
Strategy, Forces and Resources for a New Century , опубликованной PNAC в сентябре
2000.

Карл Ров (Karl Christian Rove , родился в 1950 г.), Старший Советник
Президента Буша, называемый президентом «гениальным мальчиком», влиятельный
политический стратег Белого Дома, в политических гругах считается «макевилианцем».
Известен несдержанностью и любовью к ненормативной лексике — из его недавних
высказываний: «We will fuck him like he’s never been fucked before.»
Бывший посол США Джозеф Вилсон (Joseph C. Wilson), который написал книгу о том,
как правительство подтасовывало факты о покупке Ираном ядерного оружия у Нигерии,
считает, что это именно Ров «помог» закончить карьеру его жены в ЦРУ,
назвав ее имя и род занятий репортеру.

Джордж Буш (George Walker Bush, родился в 1946 г.). Президент
США. Стране известнен своими нелепыми и безграмотными высказываниями, получившими
называние «бушизмов» и расходящимися на интернете. Одно из моих любимейших
высказываний Буша: «Я не могу представить, чтобы человек вроде Усамы Бин
Ладана мог оценить радость Хануки». Не имея твердых политических убеждений
или знаний в какой бы то ни было области, находится под влиянием неоконсерваторов
в уверенности, что его действиями «руководит Бог». Согласно ряду биографических
панегириков, а также своим собственным признаниям, каждый день молится и спрашивает
у Бога совета: «Молитва поддерживает меня потому что я молюсь каждый день.
Я молюсь, и это меня ведет, и это мне дает мудрость и силу» (официальный
сайт Джорджа Буша — www.georgewbush.com)

2. Некоторые влиятельные неоконсервативные организации и органы
массовой информации

American Enterprise Institute. Основан в 1943 году для поддержания
«демократических правительств, частного предпринимательства, жизненно-важных
политических и культурных социальных институтов, действенной международной политики
и национальной обороны». Примерно с начала 80-х годов стал оплотом неоконсерватизма.

Bradley Foundation. Богатейшая неоконсервативная организация,
один из основных центров оттачивания и распространения неоконсервативных идей.

Журнал Commentary. Влиятельный неоконсервативный журнал

Heritage Foundation. Организация, считающаяся самой влиятельной
цитаделью неоконсервативной политологии. В 80-х и начале 90-х годов ХХ века
эта организация широко проповедовала «Доктрину Рейгана»

Jamestown Institute. Неоконсервативная организация, создавшая
Американский Комитет по Достижению Мира в Чечне (American Committee for Peace
in Chechnya (ACPC)).

Editing John M. Olin Foundation. Эта организация в 2001 году выдала
$20,482,961 на нужды ряда неоконсервативных социальных институтов.

Policy Review. Один из ведущих неоконсервативных журналов, основанных
Heritage Foundation и являющейся рупором идей этой организации.

Project for the New American Century (PNAC). Эта организация возникла
в 1997 году. Официальная цель — «Установление глобального лидерства Америки
во всем мире», включая лидерство в вооружениях, экономике, космосе и «кибернетическом
пространстве» (cyberspace). Глава организации — Виллиям (Бил) Кристол,
редактор журнала Weekly Standard. В числе членов организации — Доналд Рамсфилд,
Пол Волфовиц. Джэп Буш (брат нынешнего президента, губернатор Флориды), Ричард
Перл, Дик Чейни, Люис Либби, Вильям Бэннет.

Smith-Richardson Foundation. Богатейший неоконсервативный фонд,
оказавшийся замешанным в скандал «Иран-Контра» и вышедший сухим из
воды.

The Weekly Standard. Неоконсервативный журнал, существующий с
1995 года. Владелец Rupert Murdoch’s News Corporation. Главные редакторы Вильям
( Бил) Кристол и Фрэд Барнс. Офис Дика Чейни получает 30 копий журнала в месяц
для распространения среди сотрудников президентского Кабинета.

The Washington Times. См. сноску 21. Стиль этой газеты очень напоминает
«Журналистику в Теннесси» Марка Твена. Человек, читающий Вашингтон
Таймс, уверен, что в Ираке нашли оружие массового уничтожения и что это Садам
устроил 11 сентября, а также в том, что фразу «Быть или не быть» произнес
Томас Джефферсон. Оригинал этого материала опубликован на «Правая.ру».

НОВЫЙ РИМ В НОВОМ МИРЕ: К ВОПРОСУ О РОЛИ США В КОНСТРУИРОВАНИИ НОВОГО МИРОПОРЯДКА | Ивонина

1. Global Leadership. N.Y., 2004. 256 p.

2. Brzezinski, Zbigniew; Scowcroft, Brent; Ignatius, David. America and the World: Conversations on the Future of American Foreign Policy. N.Y.: Basic Books, 2008. 304 p.

3. Chace, James. Avoiding Empire // The National Interest, No. 69, Fall 2002, pp. 19-25.

4. Drezner, Daniel. The New “New World Order” // Foreign Affairs, Vol. 86, No.2, March-April 2007, pp. 34-46.

5. Glennon, Michael J. Why the Security Council Failed? // Foreign Affair, May-June 2003.

6. Hassner, Pierre. Defi nitions, Doctrines and Divergences // The National Interest, Fall 2002, pp. 30-34.

7. Hendrickson, David C. Toward Universal Empire. The Dangerous Quest for Absolute Security // The World Policy Journal, Vol. 19, No.3, Fall 2002, pp. 9-36.

8. Ikenberry, John. America’s Imperial Ambition // Foreign Affairs, Vol. 81, No. 5, September-October 2002.

9. Krauthammer, Charles. The Unipolar Moment Revisited // National Interest, Winter 2003, pp. 5-17.

10. Kupchan, Charles A. Misreading September 11th // The National Interest, Fall 2002, pp. 26-29.

11. Nye, Joseph. U.S.Power and Strategy after Iraq // Foreign Affairs, Vol. 82, No. 4, July-August 2003.

12. Slaughter, Anne-Marie. Security, Solidarity and Sovereignty: The Grand Themes of UN Reform // American Journal of International Law, Vol. 99, July 2005, pp. 619-631.

13. Кейган Р. О рае и силе: Америка и Европа в новом мировом порядке. – М.:РОССПЭН, 2004. 160 c.

14. Кеннеди П. Взлет и падение великих держав. М., 2000.

15. Киссинджер Г. Нужна ли Америке внешняя политика? К дипломатии ХХI века. М., 2002. 352 с.

16. Фукуяма Ф. Конец истории и последний человек. М.: Изд-во АСТ, 2004.

17. Хобсбаум Э. Эпоха крайностей: Короткий двадцатый век (1914-1991). М.: Издательство Независимая Газета, 2004. 632 с.

МЕРИТОКРАТИЯ — информация на портале Энциклопедия Всемирная история

Фор­ма прав­ле­ния, в ос­но­ву ко­то­рой по­ло­жен прин­цип ин­ди­ви­ду­аль­ной за­слу­ги.

При та­кой фор­ме вла­сти к управ­ле­нию об­ще­ст­вом при­хо­дят наи­бо­лее дос­той­ные, ком­пе­тент­ные, та­лант­ли­вые лю­ди из разл. со­ци­аль­ных сло­ёв. Тер­мин вве­дён англ. со­цио­ло­гом М. Ян­гом в кн. «Воз­вы­ше­ние ме­ри­то­кра­тии, 1870–2033» («The rise of the me­ritocracy, 1870–2033», 1958; рус. пер. в кн.: «Уто­пия и уто­пи­че­ское мыш­ле­ние», 1991), ко­то­рый ви­дел на­зна­че­ние М. в ин­тел­лек­туа­ли­за­ции об­ществ. жиз­ни за счёт улуч­ше­ния сис­те­мы об­ра­зо­ва­ния и фор­ми­ро­ва­ния выс­ше­го клас­са из об­ра­зо­ван­ных и ода­рён­ных лич­но­стей. В кон­цеп­ции Ян­га и боль­шин­ст­ва его по­сле­до­ва­те­лей М. пред­ста­ёт как со­ци­аль­ная уто­пия (не все­гда по­зи­тив­ная).

В ос­но­ве идеи М. ле­жит клас­сич. прин­цип ли­бе­ра­лиз­ма – ра­вен­ст­во воз­мож­но­стей. В раз­ви­той Д. Бел­лом и др. тео­рии по­стин­ду­ст­ри­аль­но­го об­ще­ст­ва дви­жу­щей си­лой его счи­та­ют­ся ин­тел­лек­туа­лы, учё­ные-спе­циа­ли­сты, про­фес­сио­на­лы, ко­то­рые долж­ны вы­тес­нить бю­ро­кра­тию как пра­вя­щую со­ци­аль­ную стра­ту. В про­ти­во­по­лож­ность преж­ним ти­пам об­ществ, где со­ци­аль­ная стра­ти­фи­ка­ция строи­лась на ос­но­ве «прин­ци­па при­пи­сы­ва­ния» – об­ла­да­ния вла­стью в ре­зуль­та­те про­ис­хо­ж­де­ния, на­сле­до­ва­ния, на­зна­че­ния на долж­ность, в по­ст­ин­ду­ст­ри­аль­ном об­ще­ст­ве дей­ст­ву­ет прин­цип «дос­ти­же­ния» – об­ла­да­ние вла­стью бла­го­да­ря лич­ным дос­то­ин­ст­вам, вы­со­ко­му уров­ню об­ра­зо­ва­ния и ком­пе­тен­ции. Ме­ри­то­кра­тич. фор­му прав­ле­ния под­дер­жи­ва­ли мн. пред­ста­ви­те­ли не­о­кон­сер­ва­тиз­ма (З. Бже­зин­ский и др.). Кон­цеп­ция М. под­вер­га­лась кри­ти­ке за от­сут­ст­вие кри­те­ри­ев и ме­то­ди­ки от­бо­ра лю­дей, дос­той­ных пред­став­лять выс­ший класс об­ще­ст­ва. Пе­ре­ро­ж­де­ние М. в эли­тар­ную фор­му прав­ле­ния мо­жет при­вес­ти к воз­ник­но­ве­нию но­во­го со­ци­аль­но­го не­ра­вен­ст­ва в об­ще­ст­ве. Амер. со­ци­аль­ный пси­хо­лог Р. Херн­стейн в ра­бо­те «IQ в ме­ри­то­кра­тии» («IQ in the merito­cracy», 1973) по­ка­зал со­ци­аль­ную опас­ность раз­де­ле­ния лю­дей на ос­но­ва­нии ко­эф­фи­ци­ен­та ин­тел­лек­та (IQ). Франц. ма­те­ма­тик А. Гро­тен­дик под­твер­дил этот вы­вод на при­ме­ре эво­лю­ции эли­тар­ной груп­пы ма­те­ма­ти­ков, при­вед­шей к раз­де­ле­нию и жё­ст­ко­му гос­под­ству од­ной час­ти груп­пы над дру­гой.

Автор статьи: В. Н. Фо­ми­на.

© Большая Российская Энциклопедия (БРЭ)

Литература
  • Гро­тен­дик А. Уро­жаи и по­се­вы. Раз­мыш­ле­ния о про­шлом ма­те­ма­ти­ка. Ижевск, 1999
  • Белл Д. Гря­ду­щее по­стин­ду­ст­ри­аль­ное об­ще­ст­во. М., 2004

Неоконсерватизм — Энциклопедия Нового Света

Консерватизм Серия ,
часть серии Политика
Школы
Культурный консерватизм
Либеральный консерватизм
Социальный консерватизм
Национальный консерватизм
Неоконсерватизм
Палеоконсерватизм
Либертарианский консерватизм
Идеи
Экономия бюджета
Частная собственность
Верховенство закона
Социальный заказ
Традиционное общество
Организации
Консервативные партии
Международный демократический союз
Европейские демократы
Национальные варианты
Австралия
Канада
Колумбия
Германия
США
Политический портал

Неоконсерватизм — это политическая философия, возникшая в Соединенных Штатах в результате отказа от социального либерализма, морального релятивизма и контркультуры новых левых в 1960-х годах.Это повлияло на президентские администрации Рональда Рейгана и Джорджа Буша, что стало отражением перестройки в американской политике и перехода некоторых либералов на правую сторону политического спектра; отсюда и термин, относящийся к этим «новым» консерваторам. [1] Неоконсерватизм подчеркивает внешнюю политику как высшую ответственность правительства, утверждая, что роль Америки как единственной сверхдержавы в мире необходима для установления и поддержания глобального порядка. [2]

Термин неоконсерватор первоначально использовался как критика либералов, которые «переместились вправо». [3] [4]

Майкл Харрингтон, демократический социалист, придумал использование неоконсерватора в статье журнала Dissent , посвященной политике социального обеспечения, за 1973 год. [5] По словам либерального редактора Э. Дж. Дионна, зарождающиеся неоконсерваторы руководствовались «представлением о том, что либерализм» потерпел неудачу, и «больше не знали, о чем говорим. [1]

Первым крупным неоконсерватором, принявшим этот термин, был Ирвинг Кристол в своей статье 1979 года «Признания истинного, самопровозглашенного« неоконсерватора »». 1950-е годы, когда он стал соучредителем и редактором журнала Encounter . [6] . Другим источником был Норман Подгорец, редактор журнала Commentary с 1960 по 1995 год. К 1982 году Подгорец называл себя неоконсерватором в журнале New Статья в журнале York Times Magazine , озаглавленная «Неоконсерваторы обеспокоены внешней политикой Рейгана». [7] [8]

Известными неоконсервативными периодическими изданиями являются Комментарий и The Weekly Standard . Неоконсерваторы связаны с внешнеполитическими инициативами таких аналитических центров, как Американский институт предпринимательства (AEI), Проект нового американского века (PNAC) и Еврейский институт по делам национальной безопасности (JINSA).

Неоконсерваторы преобладали в решении президента Джорджа Буша вторгнуться в Ирак в 2003 году.Поскольку непопулярная война в Ираке длилась пять лет, многие наблюдатели пришли к выводу, что предположения неоконсерваторов о предполагаемых благоприятных результатах американского вторжения в ближневосточном регионе были вопиюще ошибочными.

История и происхождение

Левое прошлое неоконсерваторов

Автор Майкл Линд утверждает, что «организация, а также идеология неоконсервативного движения имеют леволиберальное происхождение». [9] Он проводит черту от левоцентристского антикоммунистического Конгресса за свободу культуры, основанного в 1950 году, до Комитета по текущей опасности (1950–1953, затем вновь основанный в 1976 году) и до Проекта за New American Century (1997), и добавляет, что «европейские социал-демократические модели вдохновили квинтэссенцию неоконсервативного института — Национальный фонд демократии» (основан в 1983 году).

Стремление неоконсерваторов распространять демократию за границей сравнивают с троцкистской теорией перманентной революции. Линд утверждает, что на неоконсерваторов влияют мысли бывших троцкистов, таких как Джеймс Бернхэм и Макс Шахтман, которые утверждали, что «в Соединенных Штатах и ​​подобных обществах доминирует декадентский постбуржуазный« новый класс »». Он видит неоконсервативную концепцию. о «глобальной демократической революции» как проистекающей из троцкистского Четвертого Интернационала «перманентной революции».Он также указывает на то, что он считает марксистским происхождением «экономической детерминистской идеи о том, что либеральная демократия является эпифеноменом капитализма», которую он описывает как «марксизм с предпринимателями, заменяющими пролетариев как героических субъектов истории». ведущие неоконсерваторы ссылаются на Джеймса Бернхэма как на сильнейшего. [10]

Критики Линда утверждают, что нет никакой теоретической связи между перманентной революцией Троцкого , и идеей глобальной демократической революции , вместо этого, имеет вильсоновские корни. [11] Хотя и вильсонизм, и теория перманентной революции предлагались как стратегии для слаборазвитых частей мира, Вильсон предлагал капиталистические решения, а Троцкий защищал социалистические решения.

Великая депрессия и Вторая мировая война

«Новые» консерваторы изначально подходили к этой точке зрения от левых политических сил. Предшественниками неоконсерватизма часто были либералы или социалисты, которые решительно поддерживали дело союзников во Второй мировой войне и находились под влиянием идей Нового курса эпохи Великой депрессии, тред-юнионизма и троцкизма, особенно тех, кто следовал политическим идеям Макс Шахтман.Ряд будущих неоконсерваторов, таких как Джин Киркпатрик, в молодости были шахтманитами; некоторые позже были связаны с социал-демократами США.

Некоторые интеллектуалы Нью-Йорка середины двадцатого века были предками неоконсерватизма. Самым известным был литературный критик Лайонел Триллинг, который писал: «В Соединенных Штатах в настоящее время либерализм является не только доминирующей, но даже единственной интеллектуальной традицией». Именно этот либеральный жизненно важный центр , термин, введенный историком и либеральным теоретиком Артуром М.Шлезингер-младший, что неоконсерваторы будут рассматривать как угрозу со стороны экстремизма новых левых. Но большинство жизненно важных центристских либералов оставались связанными с Демократической партией, сохраняли левоцентристские точки зрения и выступали против республиканских политиков, таких как Ричард Никсон, которые первыми привлекли поддержку неоконсерваторов.

Изначально неоконсерваторы меньше интересовались внешней политикой, чем внутренней политикой. Журнал Ирвинга Кристола, The Public Interest, сосредоточился на том, как государственное планирование в либеральном государстве привело к непреднамеренным пагубным последствиям.Журнал Нормана Подгорецца « Комментарий», , ранее бывший журналом левых либералов, был больше ориентирован на культуру, критикуя эксцессы в движениях за равенство чернокожих и права женщин, а также в академических левых. В течение 1950-х и начала 1960-х будущие неоконсерваторы были социалистами или либералами, решительно поддерживающими Американское движение за гражданские права, интеграцию и Мартина Лютера Кинга младшего. [12] [13]

Неоконсерваторы, возникшие из антисталинистские левые 1950-х годов выступали против антикапитализма «Новых левых» 1960-х годов.Они нарушили либеральный консенсус в первые годы после Второй мировой войны во внешней политике и выступили против разрядки с Советским Союзом в конце 1960-х и 1970-х годах.

Сенатор Генри М. Джексон, влиятельный предшественник неоконсерваторов.

Отход от Новых левых и Великого общества

Изначально взгляды Новых левых были популярны среди детей жестких коммунистов, часто еврейских иммигрантов, находящихся на грани нищеты. Неоконсерваторам перестала нравиться контркультура бэби-бумеров 1960-х годов и то, что они считали антиамериканизмом в невмешательстве движения против войны во Вьетнаме.

По мере того, как радикализация новых левых подталкивала этих интеллектуалов дальше вправо, они двигались в сторону более агрессивного милитаризма, разочаровываясь в внутренних программах Великого общества президента Линдона Б. Джонсона. Ученые в этих кругах, многие из которых остаются демократами, отвергли дрейф Демократической партии влево по вопросам обороны в 1970-х годах, особенно после выдвижения Джорджа Макговерна на пост президента в 1972 году. Влиятельный бестселлер 1970 года The Real Majority будущего телевизионного комментатора и неоконсерватора Бена Ваттенберг заявил, что «реальное большинство» электората поддерживает экономический либерализм, но поддерживает социальный консерватизм, и предупредил демократов, что принятие либеральных позиций по определенным социальным вопросам и вопросам преступности может иметь катастрофические последствия. [14]

Многие поддерживали сенатора-демократа Генри М. «Совка» Джексона, насмешливо известного как «сенатор от Боинга», во время его президентских кампаний в 1972 и 1976 годах. Среди тех, кто работал на Джексона, были будущие неоконсерваторы Пол Вулфовиц, Дуг Фейт, Ричард Перл и Феликс Рохатин. В конце 1970-х годов поддержка неоконсерваторов перешла к Рональду Рейгану и республиканцам, которые обещали противостоять советскому экспансионизму .

Майкл Линд, самопровозглашенный бывший неоконсерватор, объяснил: [9]

Неоконсерватизм… возник в 1970-х годах как движение антисоветских либералов и социал-демократов в традициях Трумэна, Кеннеди, Джонсона, Хамфри и Генри («Совок») Джексона, многие из которых предпочитали называть себя «палеолибералами».«[После окончания холодной войны]… многие« палеолибералы »вернулись в демократический центр…. Сегодняшние неоконсерваторы — это уменьшившийся остаток первоначальной широкой коалиции неоконсерваторов. Тем не менее, истоки их левой идеологии все еще очевидны. Тот факт, что большинство молодых неоконсерваторов никогда не были левыми, не имеет значения; они интеллектуальные (и, в случае Уильяма Кристола и Джона Подгорец, буквальные) наследники бывших левых старшего поколения.

В своей полуавтобиографической книге Неоконсерватизм: автобиография идеи Ирвинг Кристол цитирует ряд факторов, повлиявших на его собственное мышление, включая не только Макса Шахтмана и Лео Штрауса, но и скептически настроенного либерального литературного критика Лайонела Триллинга.Влияние Лео Штрауса и его учеников на неоконсерватизм вызвало некоторые споры, при этом Линд утверждает: [15]

Для неоконсерваторов религия — инструмент нравственности. Религия становится тем, что Платон называл благородной ложью . Это миф, который философская элита рассказывает большинству общества, чтобы обеспечить социальный порядок…. Будучи своего рода скрытным элитарным подходом, штрауссианство действительно похоже на марксизм. Эти экс-марксисты, а в некоторых случаях экс-либеральные штрауссианцы, могли рассматривать себя как своего рода ленинскую группу, знаете ли, у которой есть это скрытое видение, которое они хотят использовать для осуществления изменений в истории, скрывая при этом некоторые ее части от людей. не в состоянии понять это.

1980-е годы

В 1970-е годы политолог Джин Киркпатрик критиковала Демократическую партию, к которой она принадлежала. Она выступила против выдвижения антивоенного Джорджа Макговерна в 1972 году и обвинила администрацию Джимми Картера (1977–1981) в применении двойных стандартов в области прав человека, терпимости к нарушениям в коммунистических государствах и прекращении поддержки антикоммунистических автократов. Она присоединилась к успешной президентской кампании Рональда Рейгана в 1980 году в качестве его советника по внешней политике.Она была послом США в ООН с 1981 по 1985 год.

В этот период Соединенные Штаты увеличили свою поддержку антикоммунистических правительств, даже зайдя так далеко, что поддержали некоторые из тех, кто нарушал права человека, в рамках своей общей жесткой линии против коммунизма. По мере того как шли 80-е, молодые неоконсерваторы второго поколения, такие как Эллиот Абрамс, настаивали на четкой политике поддержки демократии против диктаторов как левого, так и правого толка. Эти дебаты привели к сдвигу в политике в 1986 году, когда администрация Рейгана призвала президента Филиппин Фердинанда Маркоса уйти в отставку на фоне беспорядков из-за фальсификации выборов.Абрамс также поддержал чилийский плебисцит 1988 года, который привел к восстановлению демократического правления и, в конечном итоге, отстранению Аугусто Пиночета от должности. Через Национальный фонд демократии, возглавляемый другим неоконсерватором, Карлом Гершманом, средства были направлены антипиночетской оппозиции, чтобы обеспечить справедливые выборы.

1990-е годы

В 1990-е годы неоконсерваторы снова оказались на оппозиционной стороне внешнеполитического истеблишмента, оба находились под управлением республиканской администрации президента Джорджа Х.У. Буша и его преемника-демократа президента Билла Клинтона. Многие критики утверждали, что неоконсерваторы потеряли raison d’etre и влияние после распада Советского Союза. [16] Другие утверждают, что они потеряли свой статус из-за их связи с делом Иран-контрас во время администрации Рейгана.

Писатели-неоконсерваторы критиковали внешнюю политику Джорджа Буша и Билла Клинтона после окончания холодной войны, которую они критиковали за сокращение военных расходов и отсутствие чувства идеализма в продвижении американских интересов.Они обвинили эти администрации в отсутствии моральной ясности и убежденности в одностороннем преследовании международных стратегических интересов Америки.

Движение было вызвано решением Джорджа Буша и председателя Объединенного комитета начальников штабов генерала Колина Пауэлла оставить Саддама Хусейна у власти после первой войны в Персидском заливе в 1991 году. Некоторые неоконсерваторы считали эту политику и решение не поддерживать группы коренных диссидентов, такие как курды и шииты, оказавшие сопротивление Хусейну в 1991–1992 годах как предательство демократических принципов.

По иронии судьбы, некоторые из тех же объектов критики позже стали яростными защитниками неоконсервативной политики. В 1992 году, имея в виду первую войну в Персидском заливе, тогдашний министр обороны США и будущий вице-президент Дик Чейни сказал:

Думаю, если бы мы пошли туда, у меня все еще были бы силы в Багдаде сегодня. Мы будем управлять страной. Мы не смогли бы всех вытащить и всех привести домой…. И у меня возникает вопрос, сколько дополнительных американских потерь стоит Саддама [Хусейна]? И ответ не так уж и много.Так что, я думаю, мы сделали это правильно, как когда мы решили изгнать его из Кувейта, так и когда президент принял решение, что мы достигли наших целей, и мы не собирались увязать в проблемах попыток захватить и управлять Ираком.

За несколько лет войны в Ираке в Персидском заливе многие неоконсерваторы настаивали на свержении Саддама Хусейна. 19 февраля 1998 г. появилось открытое письмо президенту Клинтону, подписанное десятками экспертов, многие из которых отождествляли себя с неоконсерватизмом, а позже и с соответствующими группами, такими как PNAC, с призывом к решительным действиям по отстранению Саддама от власти. [17]

Неоконсерваторы также были членами синей команды, которая выступала за конфронтационную политику в отношении Китайской Народной Республики и сильную военную и дипломатическую поддержку Тайваню.

В конце 1990-х Ирвинг Кристол и другие авторы неоконсервативных журналов начали рекламировать антидарвинистские взгляды в поддержку разумного замысла. Поскольку эти неоконсерваторы в основном имели светское происхождение, некоторые комментаторы предположили, что это — наряду с поддержкой религии в целом — могло быть благородной ложью, направленной на защиту общественной морали или даже тактическую политику, чтобы привлечь религиозных сторонников. [18]

2000-е годы

Администрация Джорджа Буша-младшего

Кампания Буша и ранняя администрация Буша не продемонстрировали решительной поддержки неоконсервативных принципов. В качестве кандидата Буш выступал за сдержанную внешнюю политику, заявляя о своем несогласии с идеей национального строительства [19] , и ранняя внешнеполитическая конфронтация с Китаем проходила без резкости, предложенной некоторыми неоконсерваторами. [20] .Также в начале администрации некоторые неоконсерваторы критиковали администрацию Буша как недостаточно поддерживающую Израиль и предполагали, что внешняя политика Буша существенно не отличается от политики президента Клинтона. [21]

Политика Буша резко изменилась сразу после терактов 11 сентября 2001 года. По словам обозревателя Джерарда Бейкера, [22]

Невероятно, но приход Джорджа Буша в Белый дом и 11 сентября 2001 года катапультировали [неоконсерватизм] в общественное сознание.Когда г-н Буш привел свой самый упрощенный принцип — что США должны стремиться продвигать либеральную демократию во всем мире — в качестве ключевого аргумента в пользу вторжения в Ирак, неоконсерватизм внезапно появился повсюду. Для его многочисленных критиков это была единая идеология, оправдывающая военный авантюризм, санкционировавшая пытки и пропагандирующая агрессивный сионизм.

Буш изложил свое видение будущего в своей речи о положении в Союзе в январе 2002 года после терактов 11 сентября 2001 года. В речи, написанной неоконсерватором Дэвидом Фрамом, Ирак, Иран и Северная Корея были названы положениями, которые «составляют ось зла» и «представляют серьезную и растущую опасность.» Буш высказал предположение о возможности превентивной войны: «Я не буду ждать событий, пока накапливаются опасности. Я не буду стоять в стороне, поскольку опасность приближается все ближе и ближе. Соединенные Штаты Америки не позволят самым опасным режимам мира угрожать нам. самое разрушительное оружие в мире «. [23] [24]

Доктрина Буша

Доктрина Буша превентивной войны была прямо указана в тексте Совета национальной безопасности «Стратегия национальной безопасности Соединенных Штатов», опубликованном 20 сентября 2002 года.«Мы должны сдерживать угрозу и защищаться от нее до того, как она возникнет… даже если остается неуверенность относительно времени и места нападения врага…. Соединенные Штаты, если необходимо, будут действовать упреждающе». [25] Политические аналитики отметили, что Доктрина Буша, изложенная в документе NSC 2002 года, сильно напоминала рекомендации, первоначально представленные в спорном проекте Руководства по оборонному планированию, написанном в 1992 году Полом Вулфовицем при первой администрации Буша. [26]

Доктрина Буша была встречена с одобрением многими неоконсерваторами.Когда его спросили, согласен ли он с доктриной Буша, Макс Бут ответил, что согласен, и что «я думаю, что [Буш] совершенно прав, говоря, что мы не можем сидеть сложа руки и ждать следующего террористического удара по Манхэттену. Мы должны уйти. и остановить террористов за границей. Мы должны сыграть роль глобального полицейского… Но я также считаю, что мы должны пойти дальше ». [27] Обсуждая значение Доктрины Буша, писатель-неоконсерватор Уильям Кристол заявил: «В мире царит беспорядок. И, я думаю, большая заслуга Буша в том, что он серьезно отнесся к этому….Опасность не в том, что мы сделаем слишком много. Опасность заключается в том, что мы сделаем слишком мало ». [28]

Доктрина Буша применялась во время интервенции в Афганистане и во время второй войны в Ираке. В качестве единственной оставшейся сверхдержавы в мире после распада Советского Союза Американская внешняя политика в эпоху Буша стала попыткой продвигать демократию через распространение американской политической и военной мощи на такие регионы, как Ближний Восток. Хотя вторжение в Ирак и отстранение Саддама Хусейна от власти оказалось относительно легким, создание институтов демократии и функционирующего демократического государства оказалось намного труднее.Реконструкция проводилась под управлением Министерства обороны, которое больше ассоциировалось с неоконсерваторами, а не с Государственным департаментом, и было объектом большой внутренней, а также внешней критики за свои неудачи. Критики обвиняли Соединенные Штаты в том, что они проводят политику империи.

Эволюция неоконсервативных взглядов

Использование и общие представления

Термин «неоконсерватор» использовался раньше, и его значение со временем изменилось. В статье The Contemporary Review (Лондон) в 1883 году Генри Данкли использовал этот термин для описания фракций внутри Консервативной партии; Джеймс Брайс снова использует его в своей книге Modern Democracies (1921) для описания британской политической истории 1880-х годов.Немецкие авторитарные деятели Карл Шмитт, который стал профессором Берлинского университета в 1933 году, в том же году, когда он вступил в нацистскую партию (НСДАП), и Артур Меллер ван ден Брук были названы «неоконсерваторами». [29] В «Будущем демократических ценностей» в журнале Partisan Review (июль-август 1943 г.) Дуайт Макдональд жаловался на «неоконсерваторов нашего времени, [которые] отвергают положения о материализме, природе человека, и прогресс ». Он привел в пример Жака Барзена, который «пытался объединить прогрессивные ценности и консервативные концепции.»

В начале 1970-х годов демократический социалист Майкл Харрингтон использовал этот термин в его современном значении. Он охарактеризовал неоконсерваторов как бывших левых, которых он высмеивал как «социалистов для Никсона», которые значительно сдвинулись вправо. Эти люди, как правило, оставались сторонниками социал-демократии, но отличились союзом с администрацией Никсона во внешней политике, особенно своей поддержкой войны во Вьетнаме и противодействием Советскому Союзу. Они по-прежнему поддерживали государство всеобщего благосостояния , , но не обязательно в его современной форме.

Ирвинг Кристол заметил, что неоконсерватор — это «либерал, одержимый реальностью», тот, кто стал более консервативным, увидев результаты либеральной политики. Кристол также заявляет о трех отличительных аспектах неоконсерватизма от предыдущих форм консерватизма: дальновидный подход, основанный на их либеральном наследии, а не на реакционном и суровом подходе предыдущих консерваторов; мелиоративный подход, предлагающий альтернативные реформы, а не просто атаку на социальные либеральные реформы; очень серьезно относиться к философским или идеологическим идеям. [30]

Политический философ Лео Штраус (1899–1973) был важным интеллектуальным предшественником неоконсервативизма. В частности, Штраус оказал влияние на Аллана Блума, автора бестселлера 1987 года « Закрытие американского разума».

Использование за пределами США

В других либеральных демократиях значение неоконсерватизма тесно связано с его значением в Соединенных Штатах. Неоконсерваторы в этих странах, как правило, поддерживают вторжение в Ирак в 2003 году и другие подобные действия.С. внешняя политика, при этом отличаясь больше внутренней политикой. Примеры:

  • Канада, см .: Неоконсерватизм в Канаде.
  • Япония, см .: Неоконсерватизм в Японии.
  • Великобритания, см. Неоконсерватизм (значения).

В странах, не являющихся либеральными демократиями, этот термин имеет совершенно другое значение:

  • Китай и Иран, см. Неоконсерватизм (значения).

Взгляды неоконсерваторов на внешнюю политику

Основная теория международных отношений

Неореализм
Либерализм
Неолиберализм
Теория зависимости
Критическая теория
  • Конструктивизм
  • Функционализм
Неофункционализм

Исторически неоконсерваторы поддерживали воинствующий антикоммунизм, [31] терпели большие расходы на социальное обеспечение, чем это иногда было приемлемо для либертарианцев и палеоконсерваторов, и сочувствовали нетрадиционной внешней политике, которая была менее почтительной по сравнению с традиционными концепциями дипломатии и дипломатии. международное право и менее склонен к компромиссу в принципах, даже если это означает односторонние действия.

Движение начало уделять внимание иностранным вопросам в середине 1970-х годов. Однако впервые он проявился в конце 1960-х годов как попытка противостоять радикальным культурным изменениям, происходящим в Соединенных Штатах. Ирвинг Кристол писал: «Если есть что-то, в чем неоконсерваторы единодушны, так это их неприязнь к контркультуре». [32] Норман Подгорец соглашается: «Отвращение к контркультуре привело к большему числу обращенных в неоконсерватизм, чем какой-либо другой фактор. [33] Ира Чернус утверждает, что глубочайшим корнем неоконсервативного движения является его страх, что контркультура подорвет авторитет традиционных ценностей и моральных норм. Поскольку неоконсерваторы считают, что человеческая природа от природы корыстна, они считают, что Общество без общепринятых ценностей, основанных на религии или древних традициях, закончится войной всех против всех . Они также считают, что самая важная социальная ценность — это сила, особенно способность контролировать естественные импульсы.Они полагают, что единственная альтернатива — это слабость, которая позволит импульсам бунтовать и привести к социальному хаосу. [34]

По словам Питера Штейнфельса, историка движения, «акцент неоконсерваторов на внешней политике возник после того, как Новые левые и контркультура распались, как убедительные препятствия для неоконсерватизма … Существенным источником их беспокойства является не военного, не геополитического или вообще за границей; он носит внутренний, культурный и идеологический характер «. [35] Неоконсервативная внешняя политика соответствует их внутренней политике.Они настаивают на том, что вооруженные силы США должны быть достаточно сильными, чтобы контролировать мир, иначе мир погрузится в хаос.

Полагая, что Америка должна «экспортировать демократию», то есть распространять свои идеалы правительства, экономики и культуры за рубежом, они стали отвергать зависимость США от международных организаций и договоров для достижения этих целей. По сравнению с другими консерваторами США, неоконсерваторы занимают более идеалистическую позицию во внешней политике; меньше придерживаться социального консерватизма; менее привержены политике минимального правительства; и в прошлом больше поддерживали государство всеобщего благосостояния.

Агрессивная поддержка демократии и государственного строительства дополнительно оправдывается убеждением, что в долгосрочной перспективе это уменьшит экстремизм, который является питательной средой для исламского терроризма. Неоконсерваторы вместе со многими другими политическими теоретиками утверждали, что демократические режимы с меньшей вероятностью спровоцируют войну, чем страны с авторитарной формой правления. Кроме того, они утверждают, что отсутствие свобод, экономических возможностей и отсутствия светского общего образования в авторитарных режимах способствует радикализму и экстремизму.Следовательно, неоконсерваторы выступают за распространение демократии в регионах мира, где она в настоящее время не преобладает, особенно в арабских странах Ближнего Востока, коммунистическом Китае и Северной Корее и Иране.

Неоконсерваторы верят в способность Соединенных Штатов установить демократию после конфликта, ссылаясь на денацификацию Германии и установление демократического правительства в Японии после Второй мировой войны. Эта идея лежала в основе политики США в Ираке после свержения режима Саддама Хусейна, когда У.С. организовал выборы как можно скорее. Неоконсерваторы также приписывают принцип защиты демократий от агрессии.

Отличия от других консерваторов

Большинство неоконсерваторов являются членами Республиканской партии. Они находились в избирательном союзе с другими консерваторами и работали в тех же президентских администрациях. Хотя они часто игнорируют идеологические различия в союзе против тех, кто находится слева от них, неоконсерваторы отличаются от традиционных или палеоконсерваторов. В частности, они не согласны с нативизмом, протекционизмом и невмешательством во внешней политике, идеологиями, уходящими корнями в американскую историю и примером которых является бывший республиканский палеоконсерватор Пэт Бьюкенен. По сравнению с традиционным консерватизмом и либертарианством, которые могут быть невмешательскими, неоконсерватизм делает упор на обороноспособность, бросая вызов режимам, враждебным ценностям и интересам Соединенных Штатов, и настаивая на политике свободного рынка за рубежом. Неоконсерваторы также верят в теорию демократического мира — утверждение, что демократии никогда или почти никогда не воюют друг с другом.

Неоконсерваторы не согласны с политическим реализмом во внешней политике, часто ассоциируемым с Ричардом Никсоном и Генри Киссинджером. Хотя республиканцы и антикоммунисты, Никсон и Киссинджер практиковали более традиционный баланс сил realpolitic, , прагматично соглашаясь с диктаторами и добиваясь мира путем переговоров, дипломатии и контроля над вооружениями. Они преследовали разрядки с Советским Союзом, а не отката, и установили отношения с Коммунистической Китайской Народной Республикой.

Критика термина

неоконсерватор

Некоторые из идентифицированных как неоконсерваторы отвергают этот термин, утверждая, что ему не хватает последовательного определения или что он был последовательным только в контексте холодной войны.

Консервативный писатель Дэвид Горовиц утверждает, что растущее использование термина неоконсерватор с начала войны в Ираке в 2003 году сделало его неуместным:

Неоконсерватизм — это термин, который почти исключительно используется врагами американского освобождения Ирака.В США нет «неоконсервативного» движения. Когда он был, он состоял из бывших демократов, которые поддерживали государство всеобщего благосостояния, но поддерживали политику Рональда Рейгана в отношении «холодной войны» против советского блока. Сегодня «неоконсерватизм» определяет тех, кто верит в агрессивную политику против радикального ислама и глобальных террористов. [36]

Термин мог потерять значение из-за чрезмерного и непоследовательного использования. Например, Дик Чейни и Дональд Рамсфельд были определены как ведущие неоконсерваторы, несмотря на то, что они всю жизнь были консервативными республиканцами (хотя Чейни поддерживал идеи Ирвинга Кристола).

Некоторые критики отвергают идею о существовании неоконсервативного движения, отдельного от традиционного американского консерватизма. Традиционные консерваторы скептически относятся к современному использованию этого термина и не любят, когда его связывают с его стереотипами или предполагаемыми программами. Обозреватель Дэвид Харшани писал: «В наши дни кажется, что даже умеренная поддержка военных действий против диктаторов и террористов делает вас неоконсерватором». [37] Джона Голдберг отверг этот ярлык как банальный и чрезмерно используемый, заявив: «Во мне нет ничего« ​​нео »: я никогда не был никем иным, как консерватором.»

Антисемитизм

Некоторые неоконсерваторы считают, что критика неоконсерватизма выражается в антисемитских стереотипах, и что этот термин был принят левыми политическими силами, чтобы заклеймить поддержку Израиля. В Хроника высшего образования Роберт Дж. Либер предупредил, что критика войны в Ираке 2003 года породила [38]

теория заговора, призванная объяснить, как [американская] внешняя политика … была захвачена зловещей и до сих пор малоизвестной кликой.Небольшая группа неоконсервативных (читай, еврейских) интеллектуалов защиты … воспользовалась 9/11, чтобы передать свои идеи [Бушу] … Получив таким образом полномочия, этот неоконсервативный заговор, «продукт влиятельной еврейско-американской фракции троцкистского движения 30-40-х годов» ([Майкл] Линд) … разжег войну с Ираком … на службе израильского правительства Ликуда ( Патрик Дж. Бьюкенен и [Эрик Альтерман].

Дэвид Брукс высмеивал «фантазии» «полнолуния, зацикленные на… своего рода идишской Трехсторонней комиссии», верования, которые «стали общеизвестными…».По правде говоря, люди, которых называют неоконсерваторами (con — это сокращение от «консервативный», а neo — от «еврейского»), путешествуют в самых разных кругах… » [40]

Во-первых, «неоконсерватор» — это кодовое слово для евреев. Как антисемиты поступили с магнатами крупного бизнеса в девятнадцатом веке и коммунистическими лидерами в двадцатом, уловка здесь состоит в том, чтобы взять всех, кто вовлечен в какой-либо аспект общественной жизни, и выделить тех, кто является евреем.Подразумевается, что это движение, возглавляемое евреями, осуществляется не в интересах всего, в данном случае американского народа, а в интересах евреев, и в данном случае Израиля.

Обвинения в антисемитизме противоречивы. Как и в случае оспариваемой концепции нового антисемитизма , некоторые комментаторы утверждают, что отождествление поддержки Израиля с еврейским народом само по себе является антисемитским. Например, Норман Финкельштейн говорит, что было бы антисемитом «как идентифицировать, так и не отождествлять Израиль с евреями.» [41]

Критика

Термин неоконсерватор может использоваться уничижительно самопровозглашенными палеоконсерваторами, демократами и либертарианцами как левого, так и правого толка.

Критики не согласны с поддержкой агрессивной внешней политики неоконсерваторами. Критики слева не согласны с тем, что они называют односторонним подходом и отсутствием интереса к международному консенсусу через такие организации, как Организация Объединенных Наций. [42] [43] [44] Неоконсерваторы в ответ описывают свою общую точку зрения как веру в то, что национальная безопасность лучше всего достигается путем продвижения свободы и демократии за рубежом посредством поддержки демократических движений, иностранной помощи и в других странах. отдельные случаи военного вмешательства.Это отход от традиционной консервативной тенденции поддерживать дружественные режимы в вопросах торговли и антикоммунизма даже за счет подрыва существующих демократических систем. Автор Пол Берман в своей книге Террор и либерализм описывает это так: «Свобода для других означает безопасность для нас самих. Давайте будем за свободу для других».

Империализм и секретность

Джон Макгоуэн, профессор гуманитарных наук Университета Северной Каролины, после обширного обзора неоконсервативной литературы и теории заявляет, что неоконсерваторы пытаются построить американскую империю, которую считают преемницей Британской империи, с целью увековечить мирный мир. Американа.Поскольку американское общество в целом считает империализм неприемлемым, неоконсерваторы открыто не формулируют свои идеи и цели в публичном дискурсе. Макгоуэн заявляет, [2]

Откровенные неоконсерваторы, такие как Роберт Каплан и Найл Фергюсон, признают, что они предлагают империализм как альтернативу либеральному интернационализму. Однако и Каплан, и Фергюсон также понимают, что империализм настолько противоречит американской либеральной традиции, что должен…. оставаться внешней политикой, которая не осмеливается назвать свое имя … В то время как Фергюсон, британец, сетует на то, что американцы не могут просто открыто взять на себя бремя белого человека, Каплан-американец говорит нам, что «только скрытность и тревожное предвидение» могут Соединенные Штаты продолжают следовать «имперской реальности, [которая] уже доминирует в нашей внешней политике», но должна быть отвергнута в свете «наших антиимперских традиций и … того факта, что империализм делегитимизируется в публичном дискурсе» … Администрация Буша, оправдывая все свои действия призывом к «национальной безопасности», держала в секрете как можно больше этих действий и пренебрегала всеми ограничениями исполнительной власти другими ветвями власти или международным правом.

Конфликт с либертарианскими консерваторами

Существует также конфликт между неоконсерваторами и либертарианскими консерваторами. Либертарианские консерваторы идеологически противятся расширению программ федерального правительства и относятся к амбициям неоконсерваторов во внешней политике с явным недоверием. Они рассматривают неоконсервативную пропаганду превентивной войны как морально несправедливую, опасную для сохранения свободного общества и противоречащую принципам Конституции.

Трение с палеоконсерватизмом

Споры по поводу Израиля и государственной политики привели к острому конфликту с «палеоконсерваторами», начиная с 1980-х годов. Название движения («старый консерватор») было воспринято как упрек стороне нео . Палеоконсерваторы видят неоконсерваторов в качестве «милитаристских социал-демократов» и нарушителей, которые отклоняются от традиционной консервативной программы по таким разнообразным вопросам, как федерализм, иммиграция, внешняя политика, государство всеобщего благосостояния, аборты, феминизм и гомосексуальность.Все это приводит к спорам о том, что считать консерватизмом.

Палеоконсерваторы утверждают, что неоконсерваторы являются незаконным дополнением к консервативному движению. Пэт Бьюкенен называет неоконсерватизм «глобалистской, интервенционистской идеологией открытых границ». [45] Открытый раскол часто восходит к спору 1981 года по поводу назначения Рональдом Рейганом Мела Брэдфорда, южанина, руководителем Национального фонда гуманитарных наук. Брэдфорд ушел после того, как неоконсерваторы пожаловались, что он критиковал Авраама Линкольна; палеоконсерваторы поддержали Брэдфорда.

Связанные публикации и учреждения

Учреждения

  • Американский институт предпринимательства
  • Фонд Брэдли
  • Фонд защиты демократий
  • Общество Генри Джексона
  • Гудзоновский институт
  • Еврейский институт по делам национальной безопасности
  • Комитет по связям с общественностью Америки и Израиля
  • Проект для нового американского века

Публикации

Журналы с неоконсерваторами
  • Первая страница журнала
  • Национальный интерес
  • Национальный обзор
  • Обзор политики
  • Общественные интересы

См. Также

Банкноты

  1. 1.0 1,1 E.J. Дионн. Почему американцы ненавидят политику. (Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 1991), 55-61
  2. 2,0 2,1 Дж. Макгоуэн. «Неоконсерватизм», 124-133 в Американский либерализм: интерпретация нашего времени. (Чапел-Хилл: University of North Carolina Press, 2007. ISBN 0807831719)
  3. 3,0 3,1 Джона Голдберг, Неоконсервативное изобретение National Review , 20 мая 2003 г., дата обращения 30 марта 2008 г.
  4. ↑ Майкл Кинсли, Беззастенчивый поворот неоконсерваторов The Washington Post , 2005-04-17, B07.дата обращения 30 марта 2008 г.
  5. ↑ Майкл Харрингтон, «Государство всеобщего благосостояния и его неоконсервативные критики». Dissent 20 (осень 1973 г.), цитируется по: Морис Иссерман. Другой американец: жизнь Майкла Харрингтона. (Нью-Йорк: PublicAffairs, ISBN 1891620304)… перепечатано как глава в книге Харрингтона 1976 года Сумерки капитализма , 165-272. Ранее в 1973 году он набросал некоторые из тех же идей в кратком докладе на симпозиуме по вопросам благосостояния, спонсируемом Комментарий , «Никсон, Великое общество и будущее социальной политики», Комментарий 55 (май 1973) : 39
  6. ↑ Ирвинг Кристол. Неоконсерватизм: автобиография идеи. (Иван Р. Ди, 1999)
  7. ↑ Mark Gerson, Norman’s Conquest Policy Review (осень 1995 г.), дата доступа 31 марта 2008 г.
  8. ↑ Норман Подгорец, Неоконсервативные страдания из-за внешней политики Рейгана Журнал New York Times , 1982-05-02, дата обращения 30 марта 2008 г.
  9. 9,0 9,1 Майкл Линд, 23 февраля 2004 г. Трагедия ошибок The Nation дата обращения 30 марта 2008 г.
  10. ↑ Джошуа Муравчик, «Отступники», Комментарий , 1 октября 2002 г.
  11. ↑ Муравчик, «Неоконсервативная клика», Комментарий , сентябрь 2003 г.
  12. ↑ Джеймс Нюхтерлейн, «Конец неоконсерватизма», [1] First Things 63 (май 1996 г.): 14-15, дата обращения 31 марта 2008 г. «Неоконсерваторы расходились с традиционными консерваторами по ряду вопросов, из которых три наиболее важными, на мой взгляд, были Новый курс, гражданские права и природа коммунистической угрозы … Что касается гражданских прав, то все неоконсерваторы были горячими сторонниками Мартина Лютера Кинга-младшего и законов о гражданских правах 1964 и 1965 годов ( sic), в то время как журнал National Review с подозрением относился к Кингу и выступал против федерального законодательства, запрещающего расовую дискриминацию.
  13. ↑ Марк Герсон, Комментарий к наследию Подгорец, Norman’s Conquest, Policy Review (осень 1995) Гуверовский институт . accessdate 31-03-2008 «Подгорец был либералом в том смысле, что он поддерживал Новый курс и гражданские права».
  14. ↑ Роберт Мейсон. Ричард Никсон и поиски нового большинства. (UNC Press, 2004. 0807829056), 81-88. [2]
  15. Сила кошмаров , серия 2.
  16. ↑ Мартин Жак, будущее Америки — управление упадком империи.2006-11-16. [3] The Guardian дата обращения 31 января 2008 г.
  17. ↑ Стивен Соларз и др. «Открытое письмо президенту», 19 февраля 1998 г., на сайте IrakWatch.org . По состоянию на 16 сентября 2006 г.
  18. ↑ Рональд Бейли, «Происхождение истинного». [4] Почему неоконсерваторы сомневаются в Дарвине? Причина]] , (июль 1997 г.) дата обращения 2008-03-31
  19. ↑ Буш начинает строительство нации. http://www.thebostonchannel.com/helenthomas/2117601/detail.html] WCVB TV 16 апреля 2003 г.
  20. ↑ Уэс Вернон, Инцидент с самолетом в Китае вызвал переизбрание сенаторов, заботящихся о безопасности
  21. ↑ Буш обвиняется в принятии политики Клинтона в отношении Израиля. The Daily Telegraph 26 июня 2001 г., дата обращения 30 марта 2008 г.
  22. ↑ Джерард Бейкер, Неоконсерваторы разгромлены. Но не все ошибаются The Times, uk , 2007-04-13
  23. ↑ «Речь президента о государственном союзе». Пресс-релиз Белого дома , 29 января 2002 г.
  24. ↑ «Разоблачающие мемуары спичрайтера Буша — месть ботаника». The New York Observer , 19 января 2003 г.
  25. ↑ Стратегия национальной безопасности США Совет национальной безопасности 20 сентября 2002 г.
  26. ↑ «Эволюция доктрины Буша», в «Война за закрытыми дверями».» Frontline , PBS . 20 февраля 2003 г.
  27. ↑ «Доктрина Буша». Think Tank , PBS. 11 июля 2002 г.
  28. ↑ «Оценка доктрины Буша» в «Война за закрытыми дверями». Frontline , PBS . 20 февраля 2003 г.
  29. ↑ Фриц Стерн. Пять известных мне германий. (Фаррар Штраус и Жиру, 2006 г.), 72
  30. ↑ Ирвинг Кристол, «Американский консерватизм 1945–1995». Общественные интересы (осень 1995 г.).
  31. ↑ Джошуа Муравчик, «Смогут ли неоконсерваторы вернуть себе ритм?» The Washington Post , 19 ноября 2006 г. [5] дата обращения 19 ноября 2006 г.
  32. ↑ Kristol, Что такое неоконсерватор? , 87
  33. ↑ Норман Подгорец. Норман Подгорец Читатель. (Нью-Йорк: Free Press, 2004), 275.
  34. ↑ Чернус, глава 1.
  35. ↑ Стейнфельс, 69.
  36. ↑ Дэвид Горовиц, [6] FrontPageMagazine , 4/7/2004, получено 9 октября 2008 г.
  37. ↑ Дэвид Харсани, Остерегайтесь неоконсерваторов FrontPage Magazine , 13 августа 2002 г., дата обращения 31 августа 2008 г.
  38. ↑ Роберт Дж. Либер, Теория заговора левых неоконов Хроника высшего образования , 29 апреля 2003 г., дата обращения 31 марта 2008 г.
  39. ↑ Дэвид Брукс. «Кабала неоконсерваторов и другие фантазии». в Ирвине Стельцере, изд. Читатель NeoCon. (Grove, 2004. ISBN 0802141935)
  40. ↑ Барри Рубин, Письмо из Вашингтона о антисемитизме, 2003-04-06.дата обращения 31 марта 2008 г.
  41. ↑ Норман Финкельштейн. Beyond Chutzpah: О злоупотреблении антисемитизмом и злоупотреблении историей. (Калифорнийский университет Press, 2005), 82.
  42. ↑ Майкл Кинсли, Непреклонный поворот неоконсерваторов, The Washington Post , 2005-04-17, B07. дата обращения 25 декабря 2006 г. Кинсли цитирует Рича Лоури, которого он описывает как «консерватора не-нео-разновидности», критикующего неоконсерваторы за «мессианское видение» и «чрезмерный оптимизм»; Кинсли противопоставляет нынешнюю неоконсервативную внешнюю политику более раннему неоконсервативному «прагматизму» Джин Киркпатрик.
  43. ↑ Мартин Жак, «Неоконсервативная революция», The Guardian.uk , 31 марта 2005 г. Доступно в Интернете 25 декабря 2006 г. (Цитировано для «односторонности».)
  44. ↑ Родриг Тремблей, «Неоконсервативная повестка дня: гуманизм против империализма», представленный на конференции на ежегодном собрании Американской гуманистической ассоциации в Лас-Вегасе, 9 мая 2004 г. Доступно онлайн 25 декабря 2006 г. на сайте Mouvement laïque québécois .
  45. ↑ Джей Толсон, «Новая американская империя?» Американцы стойко отвращаются к установке флага на чужой земле.Это отношение меняется? « U.S. News and World Report , 13 января 2003 г. 2003 г.

Список литературы

  • Остер, Лоуренс. «Белый Кит Бьюкенена», FrontPageMag, , 19 марта 2004 г.
  • Battle, Джойс, изд. «Рукопожатие с Саддамом Хусейном: США склоняются в сторону Ирака, 1980–1984», Архив национальной безопасности , Электронный справочник № 82, 25 февраля 2003 г.
  • Бьюкенен, Патрик Дж. «Чья война», Американский консерватор, , 24 марта 2003 г.
  • Буш, Джордж У., Герхард Шредер и др., «Стенограмма: Круглый стол Буша, Шредера с немецкими профессионалами», The Washington Post , 23 февраля 2005 г.
  • Чернус Ира. Монстры, которых нужно уничтожить: неоконсервативная война с террором и грехом. Боулдер: Парадигма, 2006. ISBN 1594512760.
  • Дин, Джон. Хуже Уотергейта: Тайное президентство Джорджа Буша. Little, Brown, 2004. ISBN 031600023X. Критический анализ неоконсерватизма в администрации Джорджа У.Куст.
  • Dionne, E.J. Почему американцы ненавидят политику. Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 1991. ISBN 0671682555.
  • Финкельштейн, Норман. Beyond Chutzpah: О злоупотреблении антисемитизмом и злоупотреблении историей, 2-е изд. Калифорнийский университет Press, [2005] 2008. ISBN: 0520249895
  • Фрум, Дэвид. «Непатриотичные консерваторы», National Review , 7 апреля 2003 г.
  • Gerson, Mark, ed. Важнейший читатель-неоконсерватор. Perseus, 1997. ISBN 0201154889.
  • Герсон, Марк. «Norman’s Conquest: A Commentary on the Podhoretz Legacy», Policy Review 74 (осень 1995 г.).
  • Грей, Джон. Black Mass. Allen Lane, 2007. ISBN 9780713999150.
  • Хэнсон, Джим Упадок американской империи. Praeger, 1993. ISBN 0275944808.
  • Халпер, Стефан и Джонатан Кларк. Америка одна: неоконсерваторы и мировой порядок. Издательство Кембриджского университета, 2004.ISBN 0521838347.
  • Иссерман, Морис. Другой американец: жизнь Майкла Харрингтона. Нью-Йорк: PublicAffairs, ISBN 1891620304
  • Каган, Роберт и др., Настоящие опасности: кризис и возможности в американской внешней и оборонной политике. Книги встреч, 2000. ISBN 1893554163.
  • Кристол, Ирвинг. Неоконсерватизм: автобиография идеи: избранные очерки 1949–1995. Нью-Йорк: Свободная пресса, 1995. ISBN 0028740211. Перепечатано как Неоконсерватизм: автобиография идеи. Нью-Йорк: Иван Р. Ди, 1999. ISBN 1566632285.
  • Кристол, Ирвинг. «Что такое неоконсерватор?», Newsweek , 19 января 1976 г.,
  • Ласн, Калле. «Почему никто не говорит, что они евреи?», Adbusters , март / апрель 2004 г.
  • Линдберг, Том. «Либеральное наследие неоконсерватизма», Policy Review 127 (2004): 3-22.
  • Мейсон, Роберт. Ричард Никсон и поиски нового большинства. UNC Press, 2004. 0807829056
  • Манн, Джеймс. Восстание вулканцев: история военного кабинета Буша. Viking, 2004. ISBN 0670032999.
  • Мануэль, Сэм. «Ненависть к евреям, травля красных: суть утверждений о заговоре« неоконсерваторов »», The Militant (США), 28 июня 2004 г.
  • Макгоуэн, Джон. «Неоконсерватизм», 124-133 в Американский либерализм: интерпретация нашего времени. (Чапел-Хилл: University of North Carolina Press, 2007. ISBN 0807831719.
  • Муравчик, Джошуа. «Отступники», Комментарий , 1 октября 2002 г.Библиографическая информация доступна в Интернете, сама статья — нет.
  • Муравчик, Джошуа. «Неоконсервативная клика», Комментарий , сентябрь 2003 г. Библиографическая информация доступна в Интернете, а сама статья — нет.
  • Прюэр, Джозеф. США приносят Китаю извинения за инцидент с самолетом-шпионом, 11 апреля 2001 г. Воспроизведено на sinomania.com .
  • Подорец, Норман. Норман Подгорец Читатель. Нью-Йорк: Free Press, 2004. ISBN 0743236610.
  • Roucaute Yves. Le Neoconservatisme est un humanisme. Париж: Press Universitaires de France, 2005. ISBN 2130550169.
  • Roucaute Yves. La Puissance de la Liberté. Париж: Университеты Франции, 2004. ISBN 213054293X.
  • Рупперт, Майкл С. Переход через Рубикон: Упадок Американской Империи в конце эпохи нефти. Новое общество, 2004. ISBN 0865715408.
  • Ryn, Claes G., Америка добродетельная: кризис демократии и поиски империи. Транзакция, 2003. ISBN 0765802198.
  • Stelzer, Irwin, ed. Неоконсерватизм. Atlantic Books, 2004. ISBN 9781843543510
  • Смит, Грант Ф. Смертельная догма: как неоконсерваторы нарушили закон, чтобы обмануть Америку. Институт исследований, 2006. ISBN 0976443740.
  • Solarz, Stephen, et al. «Открытое письмо президенту», 19 февраля 1998 г., на сайте IrakWatch.org .
  • Штейнфельс, Питер. Неоконсерваторы: люди, которые меняют политику Америки. Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 1979. ISBN 0671226657.
  • Штерн, Фриц. Пять известных мне германий. Фаррар Штраус и Жиру, 2006.
  • Штраус, Лев. Естественное право и история. University of Chicago Press, 1999. ISBN 0226776948.
  • Штраус, Лев. Возрождение классического политического рационализма. University of Chicago Press, 1989. ISBN 0226777154.
  • Толсон, Джей. «Новая американская империя? Американцы испытывают стойкое отвращение к установке флага на чужой земле.Это отношение меняется? , « U.S. News and World Report , 13 января 2003 г.
  • Уилсон, Джозеф. Политика истины. Carroll & Graf, 2004. ISBN 078671378X.
  • Вудворд, Боб. План атаки. Саймон и Шустер, 2004. ISBN 074325547X.

Кредиты

Энциклопедия Нового Света писатели и редакторы переписали и завершили статью Википедия в соответствии со стандартами New World Encyclopedia .Эта статья соответствует условиям лицензии Creative Commons CC-by-sa 3.0 (CC-by-sa), которая может использоваться и распространяться с указанием авторства. Кредит предоставляется в соответствии с условиями этой лицензии, которая может ссылаться как на участников Энциклопедии Нового Света, участников, так и на самоотверженных добровольцев Фонда Викимедиа. Чтобы процитировать эту статью, щелкните здесь, чтобы просмотреть список допустимых форматов цитирования. История более ранних публикаций википедистов доступна исследователям здесь:

История этой статьи с момента ее импорта в Энциклопедия Нового Света :

Примечание. Некоторые ограничения могут применяться к использованию отдельных изображений, на которые распространяется отдельная лицензия.

Подумайте еще раз: неоконсерваторы — внешняя политика

«Администрация Буша проводит неоконсервативную внешнюю политику »

Если бы это было правдой! Влияние неоконсервативного движения (с которым меня часто связывают) предположительно исходит от его агентов, встроенных в правительство США. Обычные подозреваемые — Пол Вулфовиц, заместитель министра обороны; Дуглас Фейт, заместитель министра обороны по вопросам политики; Льюис «Скутер» Либби, руководитель аппарата вице-президента; Эллиот Абрамс, сотрудник Совета национальной безопасности по делам Ближнего Востока, Юго-Западной Азии и Северной Африки; и Ричард Перл, член Совета по оборонной политике.Каждый из этих политиков открыто выступал за агрессивные и, при необходимости, односторонние действия Соединенных Штатов по продвижению демократии, прав человека и свободных рынков, а также за поддержание превосходства США во всем мире.

Хотя этот список кажется впечатляющим, он также показывает, что у неоконсерваторов нет представителей на высшем уровне администрации. Президент Джордж Буш, вице-президент Дик Чейни, министр обороны Дональд Рамсфельд, госсекретарь Колин Пауэлл и советник по национальной безопасности Кондолиза Райс: среди них нет неоконсерваторов.Пауэлла лучше всего назвать либеральным интернационалистом; другие — традиционные консерваторы национальных интересов, которые во время президентской кампании Буша 2000 года высмеивали администрацию Клинтона за ее внимание к национальному строительству и правам человека. Большинство из них весьма скептически относились к интервенциям на Балканах, за которые выступали неоконсерваторы.

Утверждение о том, что фракция неоконсерваторов одержала верх в Белом доме, имеет внешнее правдоподобие, потому что администрация Буша свергнула Саддама Хусейна и поддержала продвижение демократии на Ближнем Востоке — обе политики, давно поддерживаемые неоконсерваторами (хотя и не только неоконсерваторами), и противодействовали им. самопровозглашенными «реалистами», которые прежде всего верят в обеспечение стабильности.Но администрация приняла эту политику не из-за влияния неоконсерваторов, а из-за удара четырех самолетов, захваченных 11 сентября 2001 года. После самого ужасного террористического нападения в истории США Буш понял, что Соединенные Штаты больше не могут позволить себе нападение. «Скромная» внешняя политика. Амбициозная Стратегия национальной безопасности, опубликованная администрацией в сентябре 2002 года, с ее призывом к главенству США, продвижению демократии и энергичным действиям, в случае необходимости превентивным, чтобы остановить терроризм и распространение оружия, была типично неоконсервативным документом.

И все же торжество неоконсерватизма вряд ли было постоянным или полным. Администрация до сих пор не использовала аргументы неоконсерваторов в пользу смены режима в Северной Корее и Иране. Буш остыл на разговорах об «оси зла» и начал переговоры с режимом в Северной Корее. Президент также установил более дружеские отношения с коммунистическим Китаем, чем хотелось бы многим неоконсерваторам, и предпринял громкие усилия по продвижению «дорожной карты» для урегулирования израильско-палестинского конфликта, который, как (правильно) большинство неоконсерваторов, ни к чему не приведет.

«Неоконы — это либералы, которых ограбила реальность »

Больше не соответствует действительности. Первоначальные неоконсерваторы, такие как Ирвинг Кристол, который незабываемо определил неоконсерваторов как либералов, которых «ограбила реальность», были (и остаются) за социальные пособия, расовое равенство и многие другие либеральные принципы. Но их толкали вправо из-за эксцессов конца 1960-х — начала 1970-х годов, когда в Соединенных Штатах росла преступность, Советский Союз набирал силу в холодной войне, а доминирующее крыло Демократической партии не желало принимать жесткие меры. либо проблема.

Некоторые неоконсерваторы, такие как философ Сидней Хук или сам Кристол, когда-то были марксистами или троцкистами. Большинство из них, как и бывший посол ООН Джин Киркпатрик, были просто ястребами-демократами, разочаровавшимися в своей партии, когда она продолжала движение влево в 1970-х годах. Многие неоконсерваторы, такие как Ричард Перл, первоначально сплотились вокруг Генри «Скупа» Джексона, сенатора-демократа, который возглавлял оппозицию политике разрядки напряженности в отношениях с Советским Союзом Никсона-Форда. После выборов 1980 года У.Президент США Рональд Рейган стал новым знаменосцем неоконсерватора.

Некоторые неоконсерваторы, такие как Перл, все еще идентифицируют себя как демократы, а ряд «неолибералов» в Демократической партии (например, сенатор Джозеф Либерман и бывший посол ООН Ричард Холбрук) придерживаются довольно неоконсервативных взглядов на внешнюю политику. Но большинство неоконсерваторов перешло в Республиканскую партию. По многим вопросам они практически неотличимы от других консерваторов; их основные разногласия — с либертарианцами, которые демонизируют «большое правительство» и проповедуют беспощадную мораль.

Большинство молодых членов неоконсервативного движения, включая некоторых потомков первого поколения, таких как Уильям Кристол, редактор Weekly Standard , и Роберт Каган, старший научный сотрудник Фонда Карнеги за международный мир, никогда не проходили через левую позицию. phase, что делает префикс «neo» технически не точным. Подобно «либеральному», «консервативному» и другим идеологическим ярлыкам, «неоконсерватор» отошел от своего первоначального определения. Теперь это стало универсальным термином оскорбления для всех, кого считают ястребами, поэтому многие из тех, кто так описан, избегают этого ярлыка.Вулфовиц предпочитает называть себя «республиканцем из Scoop Jackson».

«Неоконсерваторы — это евреи, которые служат интересам Израиля »

Злой миф. С разной степенью деликатности все, от крайних кандидатов в президенты США Линдона Ларуша и Патрика Бьюкенена до европейских новостных агентств, таких как BBC и Le Monde , использовали неоконсерватор как синоним еврея, уделяя особое внимание Ричарду Перлу, Полу Вулфовицу, Элиоту Коэну. , и другие с очевидными еврейскими именами.Пытаясь возродить старую утку о двойной лояльности, они ссылаются на связи между некоторыми неоконсерваторами и партией «Ликуд», чтобы доказать, что неоконсерваторы хотели вторгнуться в Ирак, потому что они выполняли приказы Израиля.

Да, неоконсерваторы имеют связи с партией Ликуд, но у них также есть связи с британскими тори и другими консервативными партиями по всему миру, точно так же, как некоторые в Демократической партии имеют связи с левой Лейбористской партией Великобритании и лейбористами. Вечеринка в Израиле. Эти связи отражают идеологическую, а не этническую близость.И хотя многие неоконсерваторы — евреи, многие — нет. Бывший наркобарон Билл Беннетт, бывший директор ЦРУ Джеймс Вулси, преподобный Ричард Джон Нойхаус, социолог Джеймс К. Уилсон, теолог Майкл Новак и Джин Киркпатрик не совсем синагоги. Тем не менее, они так же привержены защите Израиля, как и еврейские неоконсерваторы, — приверженность, основанная не на общей религии или этнической принадлежности, а на общих либерально-демократических ценностях. Израиль завоевал поддержку большинства американцев всех вероисповеданий, потому что это единственная демократия на Ближнем Востоке, а также потому, что его враги (Хезболла, Хамас, Иран и Сирия) также объявляют себя врагами Соединенных Штатов.

Обвинение в том, что неоконсерваторы озабочены прежде всего благополучием Израиля, явно ложно. В 1980-х они были ведущими сторонниками демократизации в таких несопоставимых местах, как Никарагуа, Польша и Южная Корея. В 1990-х они были самыми ярыми сторонниками интервенции в Боснию и Косово — миссий, направленных на спасение мусульман, а не евреев. Сегодня неоконсерваторы агитируют за демократию в Китае (даже если Израиль продал оружие Пекину!) И против жестокого обращения с христианами в Судане.Их отстаивание демократии в Ираке и Афганистане полностью согласуется с этим долгим послужным списком. Если бы неоконсерваторы были агентами «Ликуда», они бы выступали за вторжение не в Ирак или Афганистан, а в Иран, который Израиль считает самой большой угрозой своей безопасности.

«Неоконы — хорошо финансируемая и организованная клика »

Вряд ли. Писатели, с подозрением относящиеся к неоконсерваторам, нарисовали сложные схемы для отображения влияния неоконсерваторов, показывая связи между журналистами (такими как Чарльз Краутхаммер и Уильям Кристол), аналитическими центрами (Американский институт предпринимательства и Проект нового американского века) и фондами ( Брэдли, Джон М.Олин и Смит Ричардсон). Да, неоконсерваторы имеют некоторую поддержку в СМИ и некоммерческих организациях. Но давайте будем серьезными: «Проект для нового американского века», ведущий аналитический центр неоконсерваторов по вопросам внешней политики, насчитывает пять сотрудников. Его ресурсы бледнеют рядом с ресурсами Brookings Institution, Heritage Foundation и Cato Institute, трех крупнейших вашингтонских аналитических центров, ни один из которых не симпатизирует неоконсервативному видению внешней политики. Фонды Брэдли, Джона М. Олина и Смита Ричардсона дали немного денег неоконсерваторам (включая меня), но их совокупные гранты (68 миллионов долларов в год) составляют менее десятой части тех, которые выдаются всего тремя либеральными фондами — Ford, Рокфеллер и Макартур (833 миллиона долларов в год).А финансирование неоконсервативных движений скоро сократится, потому что Олин уходит из бизнеса. Ведущие неоконсервативные журналы, Weekly Standard , Public Interest и Commentary , имеют меньшие тиражи, чем National Review , Nation или New Republic , не говоря уже о . New Yorker или Time .

Извините, любители заговоров. Неоконсерваторы были относительно влиятельными благодаря силе своих аргументов, а не своим связям.

«Неоконсерваторы — идеалисты Вильсона »

Верно, с важной квалификацией. Ярлык «Вильсона» случайно навешивается на всех, кто считает, что внешняя политика США должна руководствоваться продвижением американских идеалов, а не только защитой узко определенных стратегических и экономических интересов, как полагают сторонники реальной политики.

Но не все вильсонианцы одинаковы. Либеральные «мягкие вильсонианцы», такие как бывший У.Президент США Джимми Картер и ранее сам президент США Вудро Вильсон разделяют веру в то, что многосторонние организации, такие как Лига Наций или Организация Объединенных Наций, должны быть основными площадками, через которые Соединенные Штаты продвигают свои идеалы, и что международное право должно быть главным инструментом политики США. Они готовы применить силу, но желательно только тогда, когда (как в Гаити или Косово) вмешательство не запятнано каким-либо намеком на национальные интересы.

Неоконсерваторы не очень уважают самого Вильсона, которого считают безнадежно наивным.Напротив, они — «жесткие вильсонианцы», которые верят не в бумажки, а в силу, особенно в силу США. Их герои — Теодор Рузвельт, Франклин Рузвельт, Гарри Трумэн и Рональд Рейган — все президенты США, успешно овладевшие властью на службе высшей цели. Неоконсерваторы считают, что Соединенные Штаты должны применять силу, когда это необходимо, для защиты своих идеалов, а также своих интересов, не только из чистого гуманизма, но и потому, что распространение либеральной демократии улучшает U.С. безопасности, в то время как преступления против человечности неизбежно делают мир более опасным местом.

«Неоконы нацелены на Северную Корею и Иран Далее »

Верно. Самая большая опасность для Соединенных Штатов сегодня — это возможность того, что какое-нибудь государство-изгой разработает ядерное оружие, а затем поделится им с террористическими группировками. Наиболее вероятными виновниками являются Иран и Северная Корея. Ни тот, ни другой не захотят отказываться от своего ядерного арсенала; Ни один договор не может быть более надежным, чем Рамочное соглашение 1994 года, которое нарушила Северная Корея.Неоконсерваторы считают, что единственный способ обеспечить безопасность США — это свергнуть тиранические режимы в Пхеньяне и Тегеране.

Однако эта цель не означает, что неоконсерваторы агитируют за превентивную войну. Они не исключают применения силы в случае необходимости. Но их предпочтительное решение — использовать политическое, дипломатическое, экономическое и военное давление, за исключением реальной войны, для свержения этих диктаторов — та же стратегия, которую Соединенные Штаты использовали с Советским Союзом во время холодной войны. Народы Ирана и Северной Кореи хотят быть свободными; Соединенные Штаты должны помогать им всеми возможными средствами, ничего не делая для поддержки их угнетателей.Смена режима может показаться радикальной политикой, но на самом деле это лучший способ предотвратить ядерный кризис, который может привести к войне. Бесконечные переговоры с этими правительствами — излюбленная стратегия прагматиков и умеренных, которые называют себя — скорее всего, приведут к тому кризису, который они призваны предотвратить.

«Неоконсерваторы выступают против многосторонности »

Ложь. У неоконсерваторов нет проблем с альянсами. Они опасаются предоставлять многосторонним учреждениям (например, ООН) право вето в отношении У.S. действие или присоединение к глубоко несовершенным международным соглашениям (таким как конвенция о противопехотных минах) просто ради многосторонней гармонии. Но это далеко от односторонности, которая, если это что-то значит, подразумевает предпочтение действовать в одиночку.

Безусловно, фракцию внутри Республиканской партии можно было бы правильно охарактеризовать как одностороннюю. Эти традиционные консерваторы считают, что руководящие принципы внешней политики США должны, по формулировке обозревателя Джорджа Уилла, заключаться в следующем: «Сохранить U.С. суверенитет и свобода действий путем маргинализации Организации Объединенных Наций. Резервное военное вмешательство по соображениям национальной безопасности США, а не альтруизма. Избегайте операций по поддержанию мира, которые ставят под угрозу боевые навыки военных. Остерегайтесь политического высокомерия, присущего крайне неконсервативному проекту «национального строительства» ».

Неоконсерваторы, напротив, в первую очередь привержены глобальному лидерству США, и они знают, что цена такого лидерства (включая поддержание мира и государственное строительство) настолько высока, что Соединенным Штатам нужны союзники, чтобы разделить это бремя.По этой причине неоконсерваторы активно выступают за расширение НАТО и отправку ее войск в Афганистан и Ирак. Как и большинство консерваторов, неоконсерваторы с большим подозрением относятся к Организации Объединенных Наций, которая, как они опасаются, вдохновляется антиамериканизмом. Но, в отличие от некоторых правых, они счастливы объединиться с Организацией Объединенных Наций, когда это будет служить интересам США. Некоторые неоконсерваторы (в том числе и я) даже готовы уступить Организации Объединенных Наций некоторую власть в Ираке, чтобы привлечь больше стран в коалицию.

«Неоконы — политические фундаменталисты »

Дайте мне передохнуть. По мнению некоторых из их наиболее яростных критиков, неоконсерваторы смотрят на мир с манихейских позиций. Руководимые духом философа Льва Штрауса и русского революционера Льва Троцкого, неоконсерваторы якобы испытывают презрение к демократическим массам и верят в распространение «благородной лжи», чтобы ввести общественность в заблуждение. «Преувеличенная» угроза, исходящая от Саддама Хусейна, названа их последним обманом.

Это изображение — грубая карикатура на группу, которая считает, что американские ценности стоит защищать дома и за рубежом. Это убеждение фактически принадлежало самому Штраусу. В основном аполитичный профессор классиков Чикагского университета, умерший в 1973 году, Штраус был беженцем из нацистской Германии, который лично видел зло тоталитаризма. Он не предлагал — как утверждают неоконсерваторы, — что немногие привилегированные должны управлять обществом, обманывая всех остальных относительно своих намерений.Он был твердым сторонником демократии в США, которую, как он считал, должна защищать хорошо образованная элита, чтобы она не пошла по пути Веймарской республики. Взгляды Штрауса вдохновили некоторых ранних неоконсерваторов; немногие читают его сегодня, вопреки всем статьям, утверждающим, что (как выразился французский еженедельник Le Nouvel Observateur ) Штраус является «наставником» неоконсерваторов.

Еще более абсурдным является обвинение неоконсерваторов в тайных приверженцах теории перманентной революции Троцкого.Бывший командующий Красной Армией, возможно, и открыл некоторым левым глаза на зло сталинизма в 1930-х годах, но он не был протонеоконом. Он был коммунистом, который даже после изгнания из России оставался приверженным установлению «диктатуры пролетариата». Единственный вид революции, который он поддерживал, — это революция, которая приведет его и его товарищей к власти. Как отметил автор-неоконсерватор Джошуа Муравчик, Троцкий не поддержал бы демократическую освободительную войну в Ираке; его симпатии были бы на стороне Саддама.

«Провал в Ираке дискредитировал неоконсерваторов »

Слишком рано говорить. Формирующееся в СМИ мнение о том, что американская оккупация потерпела неудачу, смехотворно преждевременно. Конечно, было много широко разрекламированных проблем, таких как терроризм, преступность и нехватка электроэнергии. Но также очевиден и значительный прогресс, который менее широко освещается — создание Управляющего совета, выборы городских советов и мэров, появление самых свободных политических партий и средств массовой информации в арабском мире, восстановление разграбленных школ и правительственных зданий, и создание правовой основы для системы свободного предпринимательства.Продолжающиеся потери США прискорбны, но потери пока невелики по стандартам партизанских войн — намного меньше, чем 500 солдат, которых британцы потеряли при подавлении предыдущего мятежа в Ираке в 1920 году. Нет никаких причин, кроме ностальгии по 1960-м годам, ожидать сокращения Вьетнама. Но если оккупация обернется фиаско, как ожидают многочисленные критики, неоконсерваторы станут удобным козлом отпущения.

По большому счету, это несправедливо. Многие из первых проблем оккупации были связаны с неспособностью администрации выделить Ираку достаточные ресурсы.Этот надзор был в значительной степени ошибкой политиков, таких как Рамсфелд, которые по-прежнему скептически относятся к построению нации. Неоконсерваторы настаивают на более энергичных усилиях по построению нации как в Афганистане, так и в Ираке и одновременном расширении действующей армии для обеспечения необходимых войск. К сожалению, администрация практически не прислушалась к этому совету. И когда Белый дом наконец осознал, что необходимо больше тратить на восстановление Ирака и Афганистана, республиканские изоляционисты и фискальные консерваторы в Конгрессе подняли препятствия.Если бы неоконсерваторы контролировали ситуацию, они бы сделали гораздо больше, гораздо раньше, как в Афганистане, так и в Ираке, возможно, предотвратив некоторые из послевоенных проблем. Но справедливо или нет, неоконсерваторы, несомненно, будут нести ответственность за результат в обеих странах; об этом позаботятся их многочисленные враги как слева, так и справа.

Неоконсерватизм в упадке — Центр американского прогресса

2 августа New York Times в колонке под названием «Возрождение неоконсерваторов» Дэвид Брукс утверждает, что «Неоконсерваторы подверглись большой критике во время войны в Ираке, но неоконсерватизм был прежде всего движением внутренней политики.Он продолжает противопоставлять здравый смысл и радость старомодных неоконсерваторов нынешнему урожаю консервативных психов.

Это любопытная точка зрения. В одной из первых колонок Брукса для The Times утверждалось, что любой, кто даже использовал термин «неоконсерватор», прибегал к антисемитским уловкам. Это было тогда, когда Брукс с энтузиазмом относился к вторжению США в Ирак — идее, которая зародилась в различных неоконсервативных органах и организациях, некоторые из которых, казалось, были так же озабочены предполагаемыми угрозами Израилю, как и воображаемым «оружием». массовое уничтожение »или фальшивые связи между Саддамом Хусейном и Усамой бен Ладеном.

Назад к ручьям. Я начал изучать неоконсерваторов более 30 лет назад, когда написал диплом с отличием об их происхождении. Верно, что некоторые неоконсерваторы изначально были вдохновлены, то есть еще до того, как они стали неоконсерваторами, желанием применить исследования социальных наук к внутренним проблемам. В 1965 году эта идея привела к тому, что Дэниел Белл и Ирвинг Кристол основали The Public Interest , ежеквартальное издание о государственной политике, в котором публиковались прекрасные работы.

Но сердце неоконсерваторов явно было не Общественный интерес .Причина, по которой журнал игнорировал внешнюю политику, заключалась не в отсутствии интереса, а, как объяснили его редакторы, в страхе, что журнал «поглотит Вьетнам». Фактически, он был основан до того, как его неоконсервативные предки двинулись вправо; когда они это сделали, его либералы покинули курятник, включая основателя Дэниела Белла, который объяснил, что «дружба важнее идеологии».

Неоконсерватизм берет свое начало в двух событиях: первом была Шестидневная война 1967 года между Израилем и Египтом, а вторым — забастовка учителей в Нью-Йорке 1968 года, в результате которой профсоюз учителей, в основном еврейский, выступил против радикального чернокожего руководства. родительских организаций, стремящихся к усилению местного контроля над школами своих детей.В каждом случае бывшие либералы, которые впоследствии стали неоконсерваторами, оказывались в разладе со все более нелиберальным левым крылом, риторика которого иногда включала антисемитские стереотипы. В то же время эти зарождающиеся неоконсерваторы становились не только более консервативными, но и более ориентированными на еврейские интересы, создавая почву для сильной произраильской тенденции неоконсерватизма.

Не было ничего необычного в том, что евреи пересматривали свои ранее отдаленные отношения с Израилем после Шестидневной войны.В удивительно проницательной, даже пророческой статье, написанной сразу после конфликта, раввин Артур Герцберг, также исследователь еврейской истории, объяснил в Комментарий , что война оставила американских евреев:

с глубокими еврейскими обязательствами, поскольку они никогда раньше не были объединены, и это вызвало такие обязательства у многих евреев, которых раньше они не касались. … Не существует традиционных западных теологических терминов, которыми можно было бы объяснить это, — сказал он, — и большинство современных евреев испытывают эти эмоции, не зная, как их определить.… Израиль может… теперь быть сильным центром эмоциональной лояльности евреев во всем мире и [служить] хранителем чувства еврейской идентичности ».

Более того, было нетрудно обнаружить нападения на евреев в рядах лидеров движения за гражданские права и антивоенных движений, несмотря на их значительное присутствие евреев. В моей истории американского либерализма, The Cause , я глубоко сочувствую тем, кто поддерживал профсоюз учителей и выступал против скатывания антивоенного движения к глупым и нигилистическим идеям возвращения домой насилия во Вьетнаме.Но неоконсерваторы пошли еще дальше — намного дальше.

Вместе с Ирвином Кристолом — вероятно, самым важным руководящим голосом в движении неоконсерваторов — Норман Подгорец, главный редактор Комментария , настаивал на том, что евреи должны смотреть «на предложения и политику с точки зрения еврейских интересов». »И поддерживал Израиль во всех спорах, в которых он когда-либо участвовал, в том числе с Соединенными Штатами. Это был немалый сдвиг для Подгорец, человека, который ранее призывал к «безоговорочному поражению Америки» во Вьетнаме, «а не к бессрочным и неограниченным бомбардировкам американских самолетов каждой страны в этом и без того опустошенном регионе.Он также — во время своего первого визита в Израиль — жаловался, что «несмотря на их действительно выдающиеся достижения, [они] очень непривлекательный народ, израильтяне. Они неоправданно угрюмые и грубые. … Они слишком высокомерны и слишком озабочены, чтобы стать настоящим Нью-Йорком Востока.

Ирвинг Кристол никогда не был так связан с Израилем, как Подгорец. Его гораздо больше интересовало ведение холодной войны за границей и либералов дома. Еще в 1952 году Ирвинг Кристол написал в Комментарий , что «есть одна вещь, которую американский народ знает о сенаторе Маккарти; он, как и они, однозначно антикоммунист.Что касается представителя американского либерализма, они считают, что ничего такого не знают. И с некоторым оправданием ». Сорок один год спустя, после падения Берлинской стены и распада Советского Союза, он написал: «Для меня не существует« после холодной войны ». Моя холодная война не только не закончилась, но и усилилась, поскольку сектор за сектором американской жизни безжалостно коррумпировались либеральными идеалами ».

Эти «войны» сейчас ведутся сыновьями основателей неоконсерватизма, включая сына Ирвинга, Уильяма Кристола, главного интеллектуального сторонника войны в Ираке.(Вот два его взрыва из прошлого: «Мы говорим здесь о шиитах и ​​суннитах так, как будто они никогда не жили вместе. В большинстве арабских стран есть шииты и сунниты, и многие из них прекрасно живут вместе», и « Очень немногие войны в американской истории были подготовлены этим президентом лучше или тщательнее, чем эта ». То же самое, Джон Подгорец, который унаследовал работу своего отца в Комментарий после карьеры, которую финансировали Руперт Мердок и Сон Мён-Мун, где он получил прозвище «Джон П.Нормансон », и в его прозе появилось слово« Podenfreude ».

Основная проблема для выживания и сохранения актуальности неоконсерватизма — это дети, которых он породил. Холодная война ушла так давно, что многие молодые избиратели даже не помнят о ней, а оккупация Израилем Западного берега и Газы оттолкнула многих американских евреев, сделав почти невозможным ее использование в качестве организующего принципа. Но после того, как они безжалостно нападали на либералов за их якобы отсутствие патриотизма, неоконсерваторы должны теперь иметь дело с консервативным движением, которое все чаще возглавляют изоляционистские либеральные ненавистники Sens.Рэнд Пол (R-KY) и Тед Круз (R-TX) — лидеры, которые не особенно заботятся об Израиле, а только об уничтожении либерализма. Последний новообращенный этого нового бренда, бывший член палаты представителей Ньют Гингрич (R-GA), объяснил в интервью The Washington Times , что «в какой-то момент, даже если вы неоконсерватор, вам нужно сделать глубокий вдох, чтобы спросить, не наши стратегии на Ближнем Востоке увенчались успехом. … Мне нравятся Тед Круз и Рэнд Пол, потому что они говорят об этом ». Гингрич был сторонником неоконсерватизма, когда крайне правый израильский партизан Шелдон Адельсон вкладывал миллионы долларов в свою нелепую президентскую кампанию.Может ли быть так — теперь, когда Гингрич будет представлять правую сторону в новом «Перекрестном огне» — он перевернулся, решив встать на сторону людей, которые не хотят участвовать в интервенции США на Ближнем Востоке и в других местах?

Кто знает? В конце концов, это представитель Гингрич. Но несомненно — и в этом Дэвид Брукс прав — это то, что это определенно плохая новость для того, что осталось от неоконсерватизма.

Эрик Альтерман — старший научный сотрудник Центра американского прогресса и выдающийся профессор английского языка и журналистики Бруклинского колледжа CUNY.Он также является обозревателем «Либеральных СМИ» в The Nation. Его последняя книга — Причина: борьба за американский либерализм от Франклина Рузвельта до Барака Обамы , недавно выпущенная в мягкой обложке.

Возвращение неоконсерваторов | Стивен Вертхайм

Брендан Смяловски / AFP / Getty Images

Президент Трамп в окружении государственного секретаря Майка Помпео и советника по национальной безопасности Джона Болтона выступает на пресс-конференции на саммите НАТО, Брюссель, Бельгия, 12 июля 2018 г.

Два года назад, когда Дональд Трамп стал президентом, вы могли подумать, что неоконсерваторы наконец-то были вытеснены на пастбище.В ходе кампании Трамп назвал подписную политику неоконсерваторов войной в Ираке «большой жирной ошибкой» и отверг их мнимую программу превращения наций в либеральные демократии. Он не заплатил политическую цену избирателям, и, вероятно, наоборот, поскольку белые евангелисты, когда-то привлеченные к «повестке дня свободы» Джорджа Буша, устремились к Трампу в рекордных количествах.

Даже с учетом оппортунизма и непоследовательности Трампа его победа на выборах, похоже, нанесла двойной удар по неоконсервативным убеждениям.Это не только сломало власть неоконсерваторов над Республиканской партией, но и тем же самым показало, что у них отсутствует популярный электорат. Вот они, свободно плавающие ученые мужи, одни и разоблаченные — ни интеллектуально не заслуживающие доверия, ни политически репрезентативные.

Почему, учитывая такое развитие событий, республиканские политики в ответ снова обратились к совету неоконсерваторов? Почему, тем более, демократы? И почему большая часть средств массовой информации, борясь с исторически сложившимся уровнем общественного недоверия, принимает неоконсерваторов и неоконсерватизм в качестве основы для анализа внешней политики?

Но именно это и произошло.Сегодня неоконсерваторы снова на высоте в Белом доме, на Капитолийском холме, в самых известных органах общественного мнения. Weekly Standard , возможно, и закрылся, но неоконы, выступающие против Трампа, пользуются все большим влиянием в центре республиканских и демократических партий и в таких публикациях, как The Atlantic и The Washington Post . Тем временем другие — называющие их нео-неоконсерваторами или постнеоконсерваторами — заняты формированием политики в администрации Трампа.Они ушли с Трампом не зря. Отвергая экспорт либеральной демократии и унижая ее у себя дома, Трамп также подтверждает драчливую антипатию американских правых к «глобализму». Он действует так, как многие на небосводе неоконсерваторов давно предпочитают, позиционируя Соединенные Штаты против порочного мира и фетишизируя в ответ грубую силу.

В результате Трамп вынудил неоконсерваторов впервые решить, выступают ли они больше против «тоталитаризма» или «глобализма».«Если антитоталитаристы считают, что Трамп извращает то, что им дорого, антиглобалистские неоконсерваторы нашли в Трампе родственную душу и средство достижения власти. Тем не менее, даже несмотря на то, что они ломаются, неоконсерваторы процветают. Они обошли политическую глушь и перешли в авангард по обе стороны от раскола Трампа. Появляется новая конфигурация правой внешней политики, и неоконсерваторы снова лидируют.

Для доминирующего течения неоконсерватизма, олицетворяемого теми, кто покинул Демократическую партию в 1970-х и 1980-х годах, чтобы продолжать вести холодную войну за Рональдом Рейганом, политическое восхождение Дональда Трампа предоставило уникальную возможность, даже если это не выглядело так. путь сначала.С тех пор как война в Ираке начала терять поддержку американского общества в 2005 году, программа неоконсерваторов становилась все более несостоятельной, не идущей в ногу с миром и, следовательно, опасной, если ее навязывали ей. Отличительной чертой основных неоконсерваторов была их тревога против тоталитаризма, изначально нацеленного на советскую угрозу. Но их антитоталитарный этос мало что мог предложить в посттоталитарный двадцать первый век. После терактов 11 сентября 2001 г. некоторые оплоты неоконсерваторов, такие как редактор Commentary Норман Подгорец и The Weekly Standard Билла Кристола, пытались вызвать «исламофашизм».Идея заключалась в том, что на смену нацистам и Советам пришел тоталитарный враг, за исключением того, что небольшие по численности террористические группы, какими бы опасными и одиозными они ни были, не обладали ни геополитической силой, ни универсалистской идеологией, чтобы поддерживать аналогию, даже среди исламофобов. Именно из-за своих основных интеллектуальных обязательств, а не только из-за своих конкретных провалов в политике, неоконсерваторы потратили годы Обамы на оборону, придираясь к предполагаемой слабости Обамы, но не имея возможности выдвинуть новую собственную программу.

Затем Трамп баллотировался в президенты и дал неоконсерваторам новую миссию по их делу: смена режима дома. Как раз когда неоконсерваторы больше не могли пользоваться поддержкой для уничтожения тоталитарных монстров за границей, Трамп снабдил их еще одним лучшим средством — врагом внутри. «Пришло время для откровенного морального разговора: Трамп — воплощение зла», — заявила в октябре 2016 года обозреватель газеты Washington Post Дженнифер Рубин. Провозгласив Трампа величайшим из злодеев, неоконсерваторы могли бы вернуть себе предпочтительную роль моральных правдивых людей. нация.И как только кандидатура от Демократической партии перешла к Хиллари Клинтон, чья ястребиная репутация несколькими годами ранее заслужила похвалу неоконсервативных аналитических центров Макса Бута и Роберта Кагана, они смогли немного повернуть свою лояльность влево, чтобы поддержать свою приверженность иностранному миру в стиле 1990-х годов. политика, в которой Соединенные Штаты будут превосходными в военном отношении, воинственно либеральными, безусловно произраильскими и дерзко ведущими с фронта. Резко относясь к Обаме, а теперь и к Трампу, Рубин не совсем ошиблась, когда заявила: «Мои взгляды и анализ остаются прежними.

Возможно, более удивительным является то, что демократы и организации анти-Трампового сопротивления приветствовали этих неоконсерваторов в свои ряды. Бут, Кристол, Рубин и бывшие советники Джорджа Буша и сенатора Джона Маккейна ежедневно появляются на MSNBC, чтобы осудить Трампа и трампизм. Дэвид Фрам, придумавший «ось зла» как спичрайтер Джорджа Буша, зарабатывает ретвиты сопротивления, предупреждая об «этом часе либеральной опасности» в The Atlantic . В 2017 году The New York Times нанял Брета Стивенса из The Wall Street Journal , чтобы «расширить диапазон Times дебатов по косвенным вопросам» — любопытное обоснование, учитывая, что Стивенс представлял собой именно тот тип Никогда Трампа. эксперт был отвергнут избирателями Республиканской партии и ничего не сделал, чтобы изменить отсутствие на странице с обзором единственного обозревателя, поддерживающего Трампа.

В Вашингтоне, округ Колумбия, либеральные внешнеполитические деятели отреагировали на президентство Трампа не столько общением с обычными гражданами, сколько переходом на К-стрит, чтобы найти общее дело с неоконсерваторами из своих соседей. Среди прочего, Центр американского прогресса (CAP), ведущий институт политики Клинтона, в настоящее время публикует совместные отчеты с Американским институтом предпринимательства (AEI), ведущим инкубатором неоконсерваторов, который в этом году направил Джона Болтона на должность советника по национальной безопасности. В 2017 году CAP пожертвовала AEI 200000 долларов.Последнее совместное послание аналитических центров защищает «международный порядок, основанный на правилах», от поддерживаемого Россией трансатлантического популизма. Центристские демократы, очевидно, предпочитают игнорировать тот факт, что неоконсерваторы смехотворно обвинили Обаму в отступлении от предполагаемого «порядка» — обвинение, повторенное Кристолом на форуме AEI совсем недавно, в феврале 2018 года. Они могли бы скорее спросить, будут ли эти новообретенные друзья предупреждать о катастрофе дома только до тех пор, пока они не смогут поддержать новую праведную войну за границей. Как недавно написал Кристол в Твиттере: «Разве важной целью внешней политики США на ближайшие пару десятилетий не должна быть смена режима в Китае?»

Конечно, тактические союзы часто необходимы в политике, и любое немедленное уменьшение поддержки Трампа республиканцами может показаться победой демократов, так же как удар беспилотника может показаться стоящим для того, чтобы оставить миру на одного террориста меньше.Но опоры демократов могут заключать любое количество тактических союзов, в том числе с невмешательством как слева, так и справа. Вместо этого они выбрали в суд голосование неоконсерваторов, если оно есть, рискуя вступить в сговор с классом дискредитированных псевдоэкспертов. Еще в марте 2016 года, когда кампания Хиллари Клинтон была нацелена на то, чтобы привлечь республиканцев, один наблюдатель выразил сомнения: «Теперь, когда выяснилось, что у неоконсерваторов нет реальных рядовых членов, и что их фактический электорат почти полностью состоит из горстки людей. доноры, субсидирующие несколько десятков аналитических центров, журналистов и фирменные бланки, зачем демократам их возвращать? » Это понимание могло принести пользу кампании Клинтона, которая потеряла ключевые штаты Пенсильвания, Мичиган и Висконсин, где общины понесли высокие потери в войнах на Ближнем Востоке, подвергшихся критике со стороны Трампа.

Сближение центристских демократов с неоконсерваторами лучше всего объясняется не стратегией против Трампа, а скорее подлинным сходством с их текущими политическими целями и стилем. Неоконсерваторы десятилетиями сводили политику к всеобъемлющему кризису, манихейской борьбе между находящейся под угрозой либеральной демократией и всепроникающей тоталитарной угрозой. Теперь некоторые либералы видят во многом то же самое. Львиное отношение к неоконсерваторам потворствует фантазии этих демократов о том, что респектабельные республиканцы восстанут и сметут Трампа и все, за что он стоит, на свалку истории.Согласно легенде, порядочные граждане отшатнутся от бранных слов Трампа и навсегда изгонят ему подобных — но только если ими руководят те самые власти, к которым эти граждане выказывали глубокое недоверие. «Фактически, нас будут приветствовать как освободителей», — заявил вице-президент Дик Чейни в марте 2003 года, за несколько дней до падения первых бомб. Неоконсерваторы Never Trump придерживаются аналогичного обещания. Вопрос в том, могут ли они предложить Америке больше, чем они предложили Ираку.

Но было бы неправильно сказать, что неоконсерватизм стал просто кредо сопротивления.В то время как Кристолы с Кольцевой дороги спасли свою репутацию, вступив в бой с Трампом, Трамп использовал неоконсервативные идеи и цели, не говоря уже о самих неоконсерваторах, чтобы формировать свою внешнюю политику. Этот результат должен быть менее удивительным, чем может показаться. Все это время неоконсерваторы позиционировали себя не только против тоталитарных держав, но и против глобальных институтов и интересов. «Мировое правительство — ужасная идея», — так в 2003 году Ирвинг Кристол, отец Билла и так называемый крестный отец неоконсерватизма, определил основную веру неоконсерваторов.Ставя американскую мощь выше международных правил и бюрократии, неоконсерваторы исторически нападали на либеральных интернационалистов, а не объединялись с ними. В 1985 году Кристол-старший назвал либеральный интернационализм «одной огромной выдумкой». Он утверждал, что для борьбы с либералами, с их верой в «Организацию Объединенных Наций, НАТО или что-то еще», консерваторы должны утверждать дух «национализма» (к которому он добавил религию и экономический рост). Это мнение проинформировало администрацию Джорджа Буша, в которой Чейни и министр обороны Дональд Рамсфелд, в частности, возвысили одностороннее применение жесткой силы до первого принципа американской политики.

Во время президентской кампании Трампа комментаторы слышали, как он осуждает глобализм, и полагали, что его внешняя политика «Америка прежде всего» будет означать отход от глобального лидерства США. У них были некоторые основания для этой точки зрения: со времен Второй мировой войны правые сторонники невмешательства — иногда их называют палеоконсерваторами — атаковали «глобализм», чтобы доказать, что обширные войны служат интересам других, но не интересам американцев. Комментаторы, однако, упустили тот факт, что глобализм или что-то подобное также является целью интервенционистов-неоконсерваторов, в первую очередь советника по национальной безопасности Болтона, прошедшего обучение в Йельском университете юриста, критикующего ООН, и ветеранов всех республиканских администраций со времен Рейгана.В то время как большинство неоконсерваторов в первую очередь направили свой риторический огонь на злодейские режимы, а во вторую — на глобальные институты, Болтон перевернул эти приоритеты, сделав свою карьеру, выступая против глобализма и неамериканских американцев, которые преклоняются перед ним.

«Если бы я переделывал Совет Безопасности сегодня, — сказал Болтон в 2000 году, — у меня был бы один постоянный член [Соединенные Штаты], потому что это реальное отражение распределения власти в мире». Во время администрации Обамы, когда другие неоконсерваторы предупреждали об отходе Америки от продвижения демократии и управления мировым порядком, Болтон сформулировал свой трактат 2010 года, Как Барак Обама угрожает нашему национальному суверенитету, , вокруг борьбы между «американистами и глобалистами».Болтон умолял страну осознать опасность того, что левые, такие как Обама, пытаются постепенно отдать американский суверенитет международным организациям. (Не то чтобы Болтон считал суверенитет универсальным принципом: в книге 2008 года он высмеивал «прозрачную идею« суверенного равенства », на которую никто за пределами ООН не обращает ни малейшего внимания».) Кассандра, предупреждая, что нападение глобалистов на суверенитет было чем-то, о чем «большинство американцев даже не подозревали.Будь то по убеждениям или из оппортунизма, он объединил усилия с крайне правыми, антииммигрантскими исламофобами, такими как Gatestone Institute, одновременно предлагая комментарии по основным платформам AEI и Fox News . Болтон и тогдашний конгрессмен Майк Помпео также стали постоянными гостями радиопередачи бывшего чиновника Рейгана и попутчика-неоконсерватора Фрэнка Гаффни, который через свой Центр политики безопасности объявил, что американский суверенитет подвергается нападкам со стороны «глобалистов, социалистов и т. Исламисты и другие, которые ищут нашего подчинения », как он недавно охарактеризовал их.И все же группа Гаффни оставалась маргинальной организацией, известной распространением теорий заговора. Как же тогда получить власть? На праймериз 2016 года Гаффни вместе с более традиционными неоконсерваторами, такими как Эллиот Абрамс и Майкл Ледин, решили дать совет сенатору Теду Крузу, который устроил шоу, осуждая неоконсерваторов, которые пошли на наивные авантюры по распространению либеральной демократии. Круз пообещал вместо этого устроить ковровую бомбардировку врагов Америки и выяснить, «может ли песок светиться в темноте». Это было многообещающее сообщение, но для этого требовался другой посланник.

Для Болтона и компании Дональд Трамп стал спасением. Трамп возвел «глобализм» из маргинального оскорбления в центральную часть американской внешней политики и республиканской политики. «Нашим кредо будет американизм, а не глобализм», — заявил Трамп, получив свою кандидатуру. Он дополнил засушливый антизаконизм Болтона набором культурных троп — белый национализм, христианский традиционализм, западная цивилизация — которые говорили с базой Республиканской партии, опасающейся упадка и стремящейся к восстановлению. Здесь Трамп внес заметный вклад в антиглобалистский неоконсерватизм: он превратил Соединенные Штаты в глобальную жертву.

Болтон давно выражал негодование злобным аутсайдерам и ханжеской элите, но Трамп пошел дальше, назвав Соединенные Штаты «страной третьего мира», которую эксплуатируют хитрые иностранцы и поддерживают местные коллаборационисты. Уже павшую Америку нужно было снова сделать великой. Антитоталитарные неоконсерваторы услышали отступничество. Разве Соединенные Штаты уже не велики, теперь и навсегда сияя светом свободы в темном мире? Не Трампу. Поставив Соединенные Штаты позади остальных, Трамп изобразил Америку как униженную, порабощенную обманщицу и дал новое, более динамичное обоснование устаревшей программе неоконсерваторов.Раскройте американскую мощь, пообещал Трамп, чтобы вернуть то, что украли другие. Переверните столы в «порочном» мире, став более порочным, чем остальные. «Насколько я понимаю, — сказал президент, — мы должны бороться с огнем с помощью огня».

Saul Loeb / AFP / Getty Images

Военнослужащие США слушают президента Трампа на авиабазе Аль-Асад, Ирак, 26 декабря 2018 г. критики высмеивают это.Трамп хочет забрать вещи у мира и утвердить господство Америки над ним. Во имя противодействия глобализму Трамп поддерживает одну опору за другой в политической повестке дня неоконсерваторов. Он наращивает и без того высшие вооруженные силы Америки, сумма которых намечена на 2019 год в размере 750 миллиардов долларов. Он противостоит целому ряду противников от Венесуэлы до Ирана и Китая. Он активизировал военные действия в некоторых частях Восточной Европы, Ближнего Востока и Африки, не оставив ни одной из десятков официальных обязательств страны по обеспечению безопасности по всему миру.Он освободил Соединенные Штаты от многосторонних договоренностей, таких как Парижское соглашение по климату, ЮНЕСКО и Совет ООН по правам человека, и выходит из Договора о ракетах средней и меньшей дальности с Россией. И он стойко поддерживал правое правительство Израиля, переместив посольство США в Иерусалим и сократив помощь агентству ООН для палестинских беженцев. Если бы Дик Чейни был президентом, рекорд был бы аналогичным.

Тем не менее, Трамп остается неоднозначным благом для нео-неоконсерватизма, и не только из-за его склонности к хаосу и непоследовательности.Антиглобализм — это позиция, которую разделяют палеоконсерваторы и неоконсерваторы, и Трамп колеблется между двумя вариантами. Во имя противодействия глобализму Трамп может осуществить уход националистов, а также энергичное использование силы «Америка прежде всего». Решение Трампа вывести 2000 американских военнослужащих из Сирии — принятое внезапно, хотя телеграфированное публично в течение нескольких месяцев — имеет смысл с антиглобалистской точки зрения: Соединенные Штаты должны сокрушить своего врага ИГИЛ и затем уйти, а не втягиваться в бессрочную борьбу. , построение нации, миссия мироустройства.

Точно так же Трамп предпринял драматический шаг, встретившись лично с северокорейским лидером Ким Чен Ыном в июне 2018 года, и он по-прежнему выглядит более дружелюбным, чем его советники, в отношении заключения сделок с Северной Кореей. Похоже, он наткнулся на националистическую защиту двусторонних дипломатических переговоров, противоречащую ортодоксальным взглядам неоконсерваторов. Поскольку Трамп не приписывает Америке исключительных моральных достоинств, он не видит уступок во встрече с противником, особенно если он может утверждать, что запугал другую сторону санкциями и угрозами «огня и ярости».«Антиглобализм открывает пространство для мускулистой дипломатии — двусторонней и межличностной, — которую антитоталитаризм закрывает. По этой причине некоторые палеоконсерваторы, такие как Пэт Бьюкенен, приветствовали дипломатическую инициативу Северной Кореи точно так же, как они принимают концепцию «национализма против глобализма», в надежде, что Трамп прислушается к их версии.

Однако до сих пор Трамп стремился поставить Америку над миром, а не отделить ее от других. Антиглобалисты вполне способны проецировать военно-политическую мощь Америки в глобальном масштабе.Они выявляют существующие резервы культурного шовинизма и националистической враждебности, отбрасывая старые доводы в пользу либерального мироустройства. Таким образом, Трамп спас программу неоконсервативной политики и переименовал ее для нового поколения. Унаследованные неоконсерваторы отнюдь не беспринципны в своей оппозиции Трампу, но их бесконечные крестовые походы против тоталитаризма за четверть века после окончания холодной войны все больше напоминают вчерашнее дело.

Другие неоконсерваторы видят в плакате Трампа знамя, за которым они могут встать.Фонд защиты демократий, поддерживающая Твиттер правозащитная группа, которая сорвала ядерную сделку с Ираном, превратилась в ведущий редут дружественных Трампу неоконсерваторов. Ее исполнительный директор Марк Дубовиц недавно высказал мнение, что «демократия стала катастрофой» на Ближнем Востоке, и предложил в качестве пути вперед «инклюзивный авторитаризм», а не то настроение, которое можно было бы ожидать от чисто продемократической группы. Центр политики безопасности Гаффни поддерживает прямую связь с Болтоном, который назначил одного из его сотрудников начальником своего штаба.

В то время как старые неоконсерваторы ходят на воскресных шоу и в официальных газетах, новое поколение оказывает влияние через альтернативные СМИ и партийную политику. В знак будущего амбициозные политики-республиканцы, такие как Помпео и сенатор от Арканзаса Том Коттон, тяготеют к суверенистской и антиглобалистской позиции Трампа. Коттон, когда-то разрекламированный Биллом Кристолом и провозглашенный «последней, лучшей надеждой для ястребов Республиканской партии», в мае выступил с речью, жалуясь на то, что «двухпартийная космополитическая элита … имела тенденцию ставить собственные интересы и интересы иностранцев выше национальных. интерес.Траектория Коттона объяснима: он и другие республиканцы-трамписты, возможно, все еще являются лучшей надеждой ястребов. «Дайте шанс антиглобализму», — пишет Клиффорд Мэй, основатель и президент FDD. У него есть все основания так говорить. Мы узнаем, что принесет этот гордо твердый импульс в оставшиеся годы правления Трампа и после.

Когда левые поворачиваются вправо, они оставляют середину в беспорядке

Но так же, как первоначальные неоконсерваторы вызвали подозрения палеоконсерваторов, которые подозревали их в том, что они являются нарушителями, тайно преданными либеральной ереси, новые неоконсерваторы встречают скептицизм со стороны молодежи. наследники более традиционного консерватизма.Рич Лоури, редактор National Review, обвиняет Weekly Standard в отсутствии связи с республиканской базой. «У широких масс очень мало поддержки национального величия, — говорит он. Другие думают, что «национальное величие» звучит как кодекс для большого правительства.

Тем не менее, большая часть неоконсервативной программы, в ее старых и новых формах, похоже, была присвоена губернатором Джорджем Бушем. Его благодарственная речь на съезде республиканцев перекликалась с темой «национального величия».«И его« сострадательный консерватизм », — говорит Майрон Магнет, советник г-на Буша и редактор The City Journal, -« это разновидность неоконсерватизма, его последний аватар ». Джордж Нэш, историк, подробно написанный о послевоенном американском консерватизме, находит «сострадательный консерватизм Буша более близким к неоконсерватизму», чем к республиканизму в стиле Рейгана: «Его политика в области образования принимает федеральную роль. Речь не идет об упразднении Министерства образования ».

И реформаторский импульс г-на Буша соответствует формуле неоконсерваторов.«Многое из того, что предлагают неоконсерваторы, — это критика политики, которая на практике пошла наперекосяк, — объясняет г-н Нэш. «Они превосходно демонстрируют, что добрые намерения не обязательно приводят к хорошим результатам».

Это определенно имело место в конце 1960-х и 1970-х годах, когда неоконсерватизм заставил либералов пересмотреть свои позиции. Неоконсерваторы ввели в политические дебаты гибкую форму диалектических аргументов, заимствованную из почтенных левых журналов, таких как The New Leader и Partisan Review.Ирвинг Кристол недолго был троцкистом в подростковом возрасте, а г-н Подгорец был учеником Лайонела Триллинга, профессора английского языка из Колумбийского университета, чья книга «Либеральное воображение» (1950) применила диалектический метод к культурным темам, исследуя пути их изучения. какие литературные шедевры развеяли прелести модной левой политики. Триллинг, назвавший себя либералом, призвал к критике нового типа, которая «могла бы найти свою наиболее полезную работу не в подтверждении либерализма в его понимании общей справедливости, а, скорее, в оказании некоторого давления на либеральные идеи и предположения. настоящее время.Это заявление было почти планом или пророчеством неоконсервативной веры.

Не многие политические движения нашли бы вдохновение в сборнике эссе, темы которых включали Генри Джеймса, поэтов-романтиков и Доклад Кинси. Но неоконсерваторы были откровенно интеллектуальными. Долгое время они даже не присоединялись к вечеринке. За исключением президента Рональда Рейгана, их любимыми политиками были демократы времен холодной войны, такие как Генри Джексон, Хьюберт Хамфри и Дэниел Патрик Мойнихан.

«Единственная группа, о которой я могу думать, которая напоминала неоконсерваторов по своей интеллектуальной жизнеспособности и сплоченности, а также по их близости к власти, — это прогрессисты начала 20 века, такие как Герберт Кроли и Уолтер Липпманн», — сказал Фарид. Закария, главный редактор журнала Foreign Affairs и автор недавнего и широко обсуждаемого в The New Yorker эссе о снижении влияния консервативных интеллектуалов. Оба считали, что идеи имеют значение, что важно связывать теорию с практическими проблемами, что социальные науки и история могут пролить свет на государственную политику.«Оба также сформулировали свои идеи в серьезных малотиражных журналах, которые стали, по словам г-на Закария,« путем к власти и славе — Новой республикой для прогрессистов, комментариями и общественными интересами для неоконсерваторов ».

После неоконсерватизма — The New York Times

У меня много связей с различными течениями неоконсервативного движения. Я был учеником протеже Штрауса Аллана Блума, написавшего бестселлер «Закрытие американского разума»; работал в Rand и Wohlstetter по вопросам Персидского залива; а также дважды работал на Вулфовица.Многие люди также истолковали мою книгу «Конец истории и последний человек» (1992) как неоконсервативный трактат, в котором отстаивалась точка зрения о том, что все люди испытывают всеобщую жажду свободы, которая неизбежно приведет их к либеральная демократия, и что мы живем посреди ускоряющегося транснационального движения в пользу этой либеральной демократии. Это неправильное толкование аргумента. «Конец истории» — это, в конце концов, аргумент о модернизации. Изначально универсальным является не стремление к либеральной демократии, а, скорее, желание жить в современном, то есть технологически развитом и процветающем, обществе, которое, если оно удовлетворено, имеет тенденцию выдвигать требования о политическом участии.Либеральная демократия — один из побочных продуктов этого процесса модернизации, то, что становится всеобщим стремлением только в течение исторического времени.

Другими словами, «Конец истории» представил своего рода марксистский аргумент в пользу существования длительного процесса социальной эволюции, но такого, который заканчивается скорее либеральной демократией, чем коммунизмом. В формулировке ученого Кена Джовитта неоконсервативная позиция, сформулированная такими людьми, как Кристол и Каган, напротив, была ленинской; они считали, что историю можно продвигать вместе с правильным применением силы и воли.Ленинизм был трагедией в его большевистской версии, и он вернулся в виде фарса, когда его начали практиковать Соединенные Штаты. Неоконсерватизм, как политический символ и образ мыслей, превратился в нечто, что я больше не могу поддерживать.

Провал благотворительной гегемонии

Администрация Буша и ее сторонники-неоконсерваторы не просто недооценивали сложность достижения благоприятных политических результатов в таких местах, как Ирак; они также неправильно поняли, как мир отреагирует на использование американской мощи.Конечно, холодная война изобиловала примерами того, что внешнеполитический аналитик Стивен Сестанович называет американским максимализмом, когда Вашингтон действовал первым и искал легитимности и поддержки у своих союзников только постфактум. Но в период после окончания «холодной войны» структурная ситуация в мировой политике изменилась таким образом, что подобное использование силы стало гораздо более проблематичным в глазах даже ближайших союзников. После распада Советского Союза различные авторы-неоконсерваторы, такие как Чарльз Краутхаммер, Уильям Кристол и Роберт Каган, предположили, что Соединенные Штаты будут использовать свою границу власти для установления своего рода «доброжелательной гегемонии» над остальным миром, решая такие проблемы, как государства-изгои с W.Доктор медицины, нарушения прав человека и террористические угрозы по мере их появления. В своем письме перед войной в Ираке Кристол и Каган размышляли, вызовет ли такая позиция сопротивление со стороны остального мира, и пришли к выводу: «Именно потому, что американская внешняя политика пронизана необычно высокой моралью, другие страны считают, что у них меньше бояться его устрашающей силы «. (Курсив добавлен.)

Трудно читать эти строки без иронии в свете глобальной реакции на войну в Ираке, которая сумела объединить большую часть мира в безумии антиамериканизма.Идея о том, что Соединенные Штаты являются более доброжелательным гегемоном, чем большинство других, не абсурдна, но появились предупреждающие признаки того, что все изменилось в отношениях Америки с миром задолго до начала войны в Ираке. Структурный дисбаланс в мировой силе стал огромным. Америка превосходила остальной мир по всем параметрам силы с беспрецедентным отрывом, при этом ее расходы на оборону почти равны расходам всего остального мира вместе взятых. Уже в годы правления Клинтона американская экономическая гегемония вызвала огромную враждебность к процессу глобализации, в котором доминируют американцы, часто со стороны ближайших демократических союзников, которые думали, что Соединенные Штаты стремятся навязать им свою антистатистскую социальную модель.

Были и другие причины, по которым мир не принял американскую доброжелательную гегемонию. Во-первых, это было основано на американской исключительности, идее о том, что Америка может использовать свою силу в тех случаях, когда другие не могут, потому что она более добродетельна, чем другие страны. Доктрина упреждения террористических угроз, содержащаяся в Стратегии национальной безопасности 2002 года, не могла быть безопасно обобщена в международной системе; Америка была бы первой страной, которая возразила бы, если бы Россия, Китай, Индия или Франция заявили бы о подобном праве на односторонние действия.Соединенные Штаты пытались вынести приговор другим, не желая, чтобы их собственное поведение подвергалось сомнению в таких местах, как Международный уголовный суд.

Другая проблема доброжелательной гегемонии была внутренней. Внимание американского народа к иностранным делам и его готовность финансировать зарубежные проекты резко ограничены, и они не имеют явных преимуществ для американских интересов. 11 сентября изменило этот расчет во многих отношениях, предоставив народной поддержку двум войнам на Ближнем Востоке и значительному увеличению расходов на оборону.Но надежность поддержки сомнительна: хотя большинство американцев хотят сделать все необходимое для успеха проекта восстановления Ирака, последствия вторжения не увеличили аппетита общественности к дальнейшим дорогостоящим вмешательствам. В душе американцы не имперский народ. Даже доброжелательным гегемонам иногда приходится действовать безжалостно, и им нужна стойкость, которая нелегко дается людям, достаточно довольным своей жизнью и обществом.

Наконец, доброжелательная гегемония предполагала, что гегемон не только имел добрые намерения, но и был компетентен.Большая часть критики вмешательства в Ирак со стороны европейцев и других лиц была основана не на нормативном доводе о том, что Соединенные Штаты не получали разрешения от Совета Безопасности Организации Объединенных Наций, а, скорее, на убеждении, что они не привели адекватных аргументов в пользу вторжения в Ирак. в первую очередь и не знал, что делает, пытаясь демократизировать Ирак. В этом критики, к сожалению, оказались весьма дальновидными.

Неоконы наносят ответный удар | Новая Республика

на поворотные моменты в современной американской внешней политике, неоконсерваторы обеспечили патина интеллектуальной легитимности политики, которая когда-то могла казаться outré.Основополагающее эссе Джин Киркпатрик 1979 года в комментариях , «Диктатуры и двойные стандарты», по существу, изложить черты доктрины Рейгана. Она напала на Джимми Картера за нападает на дружественных авторитарных лидеров, таких как шах Ирана и Никарагуа Анастасио Сомоса. Она утверждала, что авторитарные режимы могут превратиться в демократии, в то время как тоталитарные режимы останутся неприступными для внешних влияние, американское или иное. Рональд Рейган прочитал эссе, и оно ему понравилось.Он назвал Киркпатрик своим послом в ООН, где она стала самый влиятельный неоконсерватор той эпохи за осуждение арабских режимов и оборона Израиля. Ее пребывание в должности также определялось представлением о том, что это было идеально. приемлемо для Америки, чтобы приспособиться к пагубным режимам с юга апартеида От Африки к шахскому Ирану в рамках более масштабной миссии по противодействию красной угрозе.

Неоконсерваторы поставили патина интеллектуальной легитимности политики, которая когда-то могла казаться outré.

Есть Всегда было напряжение между близостью Рейгана к авторитарным режимам и его жесткой линией. оппозиция коммунистическим. Его солнечный образ никогда не сочетался с Киркпатриком. более твердое мнение о том, что коммунизм является незыблемой силой, и в 1982 году в большой речи в британском парламенте в Вестминстере подчеркивается, что силы демократии и свободы слова, он заявил о своем намерении положить конец холоду Война на американских условиях. По мере того как продвигался второй срок Рейгана, демократия и свобода слова фактически утвердились в последние дни Советского Союза. Союз, многие ястребы заявили, что все это была фикция.Действительно, немало неоконсерваторов были в ярости, утверждая, что Рейган умиротворяет Советский Союз. Но после СССР распался, они задним числом благословили его как антикоммунистического воина. по преимуществу и модель будущего. Право теперь было источником счастливого говорить о начале новой эры свободы, основанной на экономике свободного рынка и американской огневая мощь.

The падение коммунизма, другими словами, подготовило почву для нового неоконсервативного парадигма. Книга Фрэнсиса Фукуямы The End of History появилась через десять лет после Эссе Киркпатрика в Комментарий и незадолго до прорыва Берлинской стены 9 ноября 1989 года.Вот был резкий разрыв с мрачным, реальным политическим подходом Киркпатрика. отстаивал. Ирвинг Кристол считал это безнадежно утопическим: «Я не верю в слово об этом », — написал он в ответ Фукуяме. Но молодое поколение неоконсерваторы, возглавляемые сыном Ирвинга Биллом Кристолом и Робертом Каганом, приняли его. Фукуяма утверждал что западная либеральная демократия не подвергалась угрозе, а стала пункт назначения поезда всемирной истории. Когда коммунизм был побежден, неоконсерваторы, неся доброе слово из Фукуямы, сформулировали новую цель: демократия продвижение по службе, при необходимости с применением силы, как способ ускорить историю и обеспечить мировой порядок с U.С. во главе.

The первая война в Персидском заливе в 1991 году, вызванная вторжением Саддама Хусейна в Кувейт, проверил решимость неоконсерваторов и привел к прорыву Республиканской партии, который предвещают подъем Дональда Трампа. На протяжении десятилетий Патрик Бьюкенен был регулярно ругая то, что он стал называть неоконсерватором, «аминь». угол »в вашингтонских центрах силы и вокруг них, включая A.M. Розенталь и Чарльз Краутхаммер, оба поддерживали войну в Персидском заливе 1991 года. В неоконсерваторы были разочарованы взвешенным подходом Джорджа Х.У. Буш. Он отказался кричать о падении Берлинской стены и изгнании иракцев из Кувейт, но отказался вторгнуться в Ирак и «закончить работу», как его ястребиные критики позже поставлю. Затем Бьюкенен баллотировался в президенты в 1992 году на Американском континенте.

Author: alexxlab

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.