Политика дело грязное аргументы: что Сокуров говорил о власти, цензуре и церкви — РБК

Содержание

что Сокуров говорил о власти, цензуре и церкви — РБК

«Задача государства — развивать просвещение и определять цивилизованные рамки существования. Просвещение, а не мистика. Тысячу раз просвещение… А армия, политические партии, дипломатия и даже экономика — это все только инструменты цивилизации. Важно установить «рамки» цивилизованности. Но современное общество выпрыгивает за эти рамки с большой легкостью. И делает это оно сегодня с большим желанием, чем когда-либо. Оно само. Без принуждения… Люди так хотят». 31 августа 2016 года

О войне в Чечне

Читайте на РБК Pro

«Руководству России, так же как и народу чеченскому, давно пора ответить на вопрос о войне с Чечней: что это было? Банальный мятеж против России или национально-освободительная борьба?» 31 августа 2016 года

Александр Сокуров родился 14 июня 1951 года. В 19 лет начал работать на телевидении. В 1975 году поступил во ВГИК, где за отличную учебу получил именную стипендию Эйзенштейна.

Закончил учебу раньше срока из-за конфликта с администрацией института и руководством Госкино, которые обвиняли его в антисоветских настроениях. Начал работать в «Ленфильме», но его фильмы не допускали к прокату. Большинство из них вышли после перестройки, при этом удостоились множества премий — в частности, он является лауреатом Государственной премии России, заслуженным деятелем искусств России, народным артистом России, а также обладателем премии имени Тарковского. Также Сокуров неоднократно отмечался международными наградами: он является обладателем «Золотого льва», приза FIPRESCI на МКФ в Каннах, неоднократно номинировался на «Золотую пальмовую ветвь»​. В фильмографии режиссера десятки картин, среди которых «Одинокий голос человека», «Мать и сын», «Русский ковчег», «Фауст» и другие.

О цензуре

«Кроме общих экономических проблем, о которых я говорил на заседании советов, есть еще и политические, и они очень серьезные. Эти политические проблемы не позволяют создавать современное игровое и документальное кино на высоком содержательном уровне.

Шаг влево, шаг вправо — угрозы, цензура, фильм не выпускается…» 7 декабря 2016 года

О российских политиках

«Где эти политики с гуманитарным сознанием, когда они появятся? В России таких людей нет. Я их, по крайней мере, не вижу. Если бы меня спросили, кого надо разбудить, я бы сказал — Толстого, Томаса Манна. Разбудите хотя бы на короткое время Гёте, чтобы он на все это посмотрел, чтобы хоть одну фразу от него услышать, а потом пусть спит дальше. Не хватает людей такого масштаба, которые могли бы заглянуть в будущее!» 11 сентября 2015 года

О режиссере Сенцове

«Мы понимаем прекрасно, что, во-первых, мы защищаем не кинематографиста Сенцова, а молодого человека, который совершал политические действия. Как режиссер он еще не состоялся. Сейчас его имя в политическом смысле много выше, чем его профессиональные и прочие умения. Мы прекрасно понимаем, что это абсолютно политическая коллизия и проблема одного звонка».

11 сентября 2015 года

О российской политической повестке

«Я долгое время был за пределами России и вообще сейчас, наблюдая за собой, понимаю, что я все меньше и меньше слушаю «Эхо Москвы», я практически не смотрю «Дождь», хотя я подписан на него, и практически не читаю «Новую газету». И когда я попытался понять, почему это происходит со мной, я понял, что… Что эти мои удивительные уважаемые сограждане отстали от поезда — они не знают, каким способом формировать свою политическую тактику и стратегию». 22 сентября 2015 года

О политике

«С каждым днем я понимаю, насколько грязное дело эта политика. Причем со всех сторон — нет ни одного чистого стола, за которым сидят эти гигиеничные люди с чистыми салфетками и говорят о каких-то высоких вещах».

22 сентября 2015 года

О диссидентах

«Лучшие из нас — наши великие гуманисты, сопротивленцы — диссиденты. Они положили начало борьбы с политическим лукавством. Они боролись за права человека, когда миллионы молчали. И это были молодые граждане. Именно эти люди привели к власти наших современных политиков и наших миллиардеров. Благодаря им получили свободу религиозные культы. Самоубийство — не ценить, не беречь молодых соотечественников». 10 февраля 2014 года, открытое письмо Владимиру Путину

О национальных проблемах

«В нашей стране отсутствует работа над развитием идеи федерализма. Страна развивается, народ меняется, мир необратимо меняется… А наша федерация — как далекая скала. Национальные амбиции неизбежно будут меняться. Придется как-то с этим иметь дело. Мирным способом люди решать национальные проблемы пока не научились».

2 июня 2014 года

Политические высказывания деятелей культуры

Актриса Лия Ахеджакова об акциях протеста в интервью «Эху Москвы», 26 марта 2017 года:

«Проснулось непоротое поколение. Проснулось, очнулось и сообразило, что происходит. Кончилось терпение у истории, кончилось терпение в воздухе. Молодежь, которая обязана выйти на улицы, она-таки вышла».

Худрук театра «Сатирикон» Константин Райкин на съезде СТД, 24 октября 2016 года:

«Искусство имеет достаточно фильтров из режиссеров, художественных руководителей, критиков, души самого художника. Это носители нравственности. Не надо делать вид, что власть — это единственный носитель нравственности и морали. Это не так».

Режиссер Андрей Звягинцев в статье в газете «Коммерсантъ», 26 октября 2016 года:

«В нашей стране миллионы людей, каждый из которых выбирает себе профессию, долго учится, совершенствуется, чтобы стать мастером своего дела. Учителя знают, как преподавать, врачи — как лечить, художники — как творить. И вдруг появляются государственные мужи, которые начинают всех их учить и «лечить» заново. Кто же наградил их безупречной квалификацией сразу во всех видах человеческой деятельности? Когда, наконец, чиновники поймут, что их дело — организовывать и поддерживать труд людей, а не раздавать им свои «заказы»?

Режиссер и глава комитета по культуре в Госдуме Станислав Говорухин в интервью телеканалу «Россия 24», 17 ноября 2016 года:

«За эти 15 лет, конечно, уровень нравственности сильно упал в обществе, и все ограничители оказались сняты, потому что государство не имеет права вмешиваться. А мы не вмешиваемся, и это тоже очень плохо».

Режиссер Никита Михалков в интервью, 19 февраля 2016 года:

«Начиная с 2000 года и на протяжении всех последующих лет из выборов в выборы я голосую и выражаю свою поддержку конкретному человеку — Владимиру Владимировичу Путину.

И я совершенно серьезно считаю, что если бы не было Путина, то не было бы страны».

Об отношениях России и Украины

«Я говорил в 2008 году, что вой­на с Украиной неизбежна. Но я в том же интервью сказал, что эта война случится, если сегодня — то есть в 2008 году — не начнется работа по ее предотвращению. Тут ничего феноменального нет. Нужно просто знать историю». 2 июня 2014 года

О реформах

«Я не сомневаюсь — я об этом говорил и президенту, и на разных общественных собраниях, — что стране нужна серьезная реформа системы и реформа уголовного права, которая бы касалась форм и способов ограничения свободы для молодых людей. Я в этом уверен, и никто меня не сможет переубедить». ​3 июня 2014 года

О власти

«Никакой божественности нет в самом этом понятии — «власть», а есть живые люди, которые действуют на основании своих человеческих инстинктов и характеров. И Борис Николаевич Ельцин действовал на основании своего характера. И Путин действует, опираясь на свой характер. Именно характером определяются политические действия, а не мнимыми законами исторического развития. Власть всегда в руках людей, которые охвачены стихией собственного характера. Люди моральные, совестливые с трудом живут во власти, потому что мораль ставит им определенные ограничения. И как бы ни воспитывали будущего царя, все равно проблемы с народом и государством никуда не исчезали». Ноябрь 2013 года

Честная политика — это соответствие между словом и делом

РФС: Салам Керимович, политическая этика, что это такое?

Абдусалам Гусейнов: Ключевой во­прос политической этики — соотноше­ние морали и политики. Традиционно считалось, и это мнение до сих пор представлено и в общественном со­знании, и отчасти в литературе, что мораль и политика — однопорядковые явления. Политика понимается как продолжение этики (морали), своего рода мораль публичной жизни. Это классическое представление, согласно которому благо личности и благо го­сударства суть одного и того же, идет еще от Платона, Аристотеля.

В постсредневековую эпоху, когда начинается переход к национальным государствам, формулируется новая модель соотношения морали и по­литики. Она связана с именем Маки­авелли. В прошлом году мы отмеча­ли 500 лет с момента написания им знаменитой книги «Государь». В ней он ясно показал: успешная политика, ориентированная на благо государ­ства, неизбежно включает в арсенал своих средств насилие, обман и другие аморальные действия. Политик не мо­жет адекватно представлять интересы народа и государства, если он не спо­собен подняться над добром и злом в случае необходимости.

Абдусалам Гусейнов

1961 г. — окончил философский факультет МГУ им. М.В. Ломоносова

 

1964 г. — защитил кандидатскую диссертацию «Условия происхождения нравственности»,


1977 г. — докторскую диссертацию «Социальная природа нравственности»

 

с 1996 года по н. в. — заведующий кафедрой этики философского факультета МГУ им. М.В. Ломоносова


с 2006 года по н. в. — директор Института философии РАН


с 2003 года — действительный
член Российской академии наук

 

РФС: Макс Вебер цитирует «Историю Флоренции» Макиавелли, где звучит фраза о том, что величие города, фак­тически государства, важнее, чем спа­сение души.

Абдусалам Гусейнов: Именно так! Именно перед такой дилеммой — или благо народа (государства) или чистая совесть — часто оказывается ответ­ственный политик. И он является от­ветственным политиком в той мере, в какой способен понять и действовать, исходя из того, что величие города важнее, чем спасение души. Макиа­велли, однако, тоже надо правильно понимать, не был певцом аморализма. Деятельность во имя общего блага, считает он, подводит к таким ситуа­циям, когда необходимо перешагнуть через мораль. Но это не означает, что все действия государя являются аморальными. Более того, он должен стремиться к тому, чтобы амораль­ные действия были минимальными и применялись только в ситуации крайней необходимости, при полном сознании того, что верность морали может обернуться еще большими не­счастиями. К чести Макиавелли еще надо сказать: он не выдавал зло за до­бро на основании того, что оно играет конструктивную роль в политике; он продолжал именовать его злом. Он подчинял мораль политике, но он не коррумпировал ее.

Нам важно зафиксировать — Ма­киавелли открыто провозгласил и достаточно убедительно обосновал, что мораль и политика неизбежно приходят в конфликт друг с другом. Это важная истина политической на­уки. Политика приходит в конфликт с моралью не из-за ошибок и не в силу случайных обстоятельств. А в силу своей природы, в силу того, что она устроена иначе, чем мораль. Нам надо понять, чем эти две реалии, два изме­рения человеческого бытия (мораль и политика) отличаются друг от друга, что есть в них принципиально разно­го, в силу чего они не могут не при­ходить к столкновению друг с другом. Мне кажется, лучше всего это можно понять, отталкиваясь от одного из вы­сказываний Владимира Ильича Лени­на. Он говорил, что между предателем по умыслу и предателем по глупости в личном смысле разница очень боль­шая, а в политическом смысле разни­цы никакой нет. Вот если мы вдумаем­ся в это, мы увидим, в чем различие. Для морали очень важное значение имеет внутренний умысел, намерение человека, то, что называется чистотой его сердца, искренностью и т.д. Что касается политики, то в ней значение имеют только поступки, факты, объ­ективные результаты принимаемых решений. Это первое отличие. А вто­рое состоит в том, что мораль — это область индивидуально-ответственно­го действия, стратегия личной жизни. Ее субъектом является личность, она охватывает жизнь человека в той ме­ре, в какой он сам за нее отвечает. По­литика же — это форма коллективной жизни, она имеет своей целью благо целого государства. Политика — это, собственно, и есть способ, каким лю­ди организуются в государство, спла­чиваются в определенное общество, согласовывают интересы и ведут со­вместную взаимозависимую жизнь.

 

РФС: Насколько сегодня актуальны такие категории, как «друг — враг» (Карл Шмитт) и «партнер» (Вальтер Ратенау)?

Абдусалам Гусейнов: Ну, конечно, они актуальны, и та категория, и дру­гая. Если мы задумаемся, что учреж­дает эту противоположность «друг — враг», почему люди становятся друзья­ми и врагами, то это, конечно, в пер­вую очередь интересы, осмысленные в качестве стратегии общественного поведения. Психологические и прочие факторы вторичны. Политика — ос­новной источник разделения людей на друзей и врагов. Ее даже можно опре­делить как то, что порождает такое разделение. Правда, часто говорят, что в политике нет друзей, здесь важна не дружба, а то, против кого дружим. По­этому лучше говорить не о друзьях, а о партнерах, союзниках и т.д. Но это уже вопрос терминологии. Ведь и по­литику можно понимать иначе — как публичное пространство: свободное общение свободных граждан ради счастливой жизни, такую форму со­вместной жизни, когда возникающие проблемы решаются в пространстве разума и речи. Такое понимание по­литики идет от Аристотеля.

Его отголоски сохраняются и в практике политической жизни, и в те­ории. И, слава богу, что сохраняются — иначе политика была бы совсем уж грязным делом. Тем не менее, полити­ка в том виде, в каком она историче­ски практикуется, то, что называется Realpolitik, воплощается в деятельно­сти национальных государств, неиз­бежно сопряжена с насилием и ложью, опирается на вооруженные отряды людей — армию, полицию и т.д.

 

РФС: Ханна Арендт говорит, что там, где начинается насилие, политика ис­чезает.

Абдусалам Гусейнов: Да, она счита­ла, что, хотя политика прибегает к на­силию, тем не менее, она начинается по ту сторону насилия и представляет собой область компромисса, разумно взвешенных решений.

 

РФС: Но это лишь одна из интерпре­таций политики, причем такая, сугубо либеральная.

Абдусалам Гусейнов: Вообще-то лю­бая политика содержит в себе элемент компромисса. Никакой диктатор, ни­какой тиран не могут существовать, если они не имеют явной или не яв­ной поддержки со стороны граждан, со стороны населения. Кстати сказать, это основной аргумент теории ненаси­лия. Если население, граждане, народ откажут правителю в доверии, то тог­да он ничего сделать не сможет.

К примеру, много спорят о причи­нах краха Советского Союза: тут и проигрыш в «холодной» войне, и пре­дательство элит, и цены на нефть, и многое другое; и все это, конечно, имеет отношение к делу. Однако все эти факторы свелись и обернулись крахом великой страны именно пото­му, что народ отказал в доверии пра­вящему классу и правящей партии. Политика даже в своих зловещих проявлениях существует лишь постольку, поскольку ей удается заручиться под­держкой населения, и в этом смысле партнерство также органично поли­тике.

 

РФС: Политика — это, скорее, дискус­сия по поводу того, что такое полити­ка, что является политикой? То есть, конфликт вокруг понимания полити­ки. Одни интерпретируют его включе­нием насилия, другие наоборот.

Абдусалам Гусейнов: Естественно. И все это имеет отношение к существу политики в том смысле, что это жи­вая реальность, которая формирует­ся людьми, поэтому обсуждение «что это такое?» входит в саму политику и тоже является элементом политики. Очень важно, чтобы этот элемент об­суждения, что это такое, был элемен­том самого публичного пространства. Не существует политики по определе­нию, политика — реальный, многооб­разный в своих проявлениях и откры­тый исторический процесс.

Вот власть. Что такое власть? Власть — это принятие решений за другого. У родителей есть власть над детьми, потому что они могут прини­мать решения от имени детей, во имя их блага. У хозяина есть власть над работником…

 

РФС: Но это не политическая власть.

Абдусалам Гусейнов: Нет, это вообще власть. А политическая власть — это принятие решений от имени больших групп людей, классов, общества, от имени государства. Особая сладость политики, особый статус политики, особая привлекательность политики связана именно с этим. Политик си­лен силой тех, кого он представляет, от имени кого говорит и принимает решения. Политика, похоже, еще более заразительна, чем любой наркотик. Удовольствие политической власти, как считается, превышает все прочие удовольствия.

 

РФС: И развращает, как сказал бы лорд Актон.

Абдусалам Гусейнов: Развращение не является альтернативой удоволь­ствия, последние существуют и в раз­вращенной форме. С чем это связано? Политика выступает от имени целого, политикам делегируется право прини­мать решения от имени многих, часто миллионов. И мы, граждане, как бы заранее договорились подчиняться этим решениям. Поэтому политиче­ская власть является кульминацией вообще всех властных отношений. Она до такой степени важна, что пытается соперничать с властью природы.

Конечно, до этого она никогда не может дойти, потому что мы являем­ся смертными существами. Но, тем не менее, политика претендует на то­тальность. Отсюда, конечно, ее особая роль, ее особый статус, особое жела­ние людей войти в политику.

Давайте задумаемся: когда речь заходит о том, что требуется полити­ческое решение, требуется проявить политическую волю? Тогда, когда при рассмотрении различных вариантов нет очевидного преимущества за тем или другим решением, когда расходят­ся дороги и надо решить, куда идти, и где нет достаточных «за» и «против», где требуются даже некоторая интуи­ция, некий прыжок, некая решимость. Причем обязательно риск, риск оши­биться, когда требуется преступить через что-то. Вот тогда появляется человек, которому дано это право. Он политик. Вот это и называется полити­ческой волей.

Я вот — директор Института фило­софии, моя деятельность, если от­влечься от академического аспекта, является по преимуществу админи­стративной, она задается определен­ными нормами, инструкциями, бюд­жетной дисциплиной и т.д. А когда возникают ситуации неопределенно­сти, расхождения мнений, когда неиз­вестно, какое принять решение, а при­нимать его надо, тогда меня просят проявить политическую волю — что директор скажет, то и будет. В этом смысле какой-то элемент политично­сти есть и на этом уровне.

 

РФС: Я вас как раз об этом хочу спро­сить: про идеального политика с точки зрения политической этики.

Абдусалам Гусейнов: Идеальный по­литик — это хороший политик — че­ловек, который владеет искусством политики, который ведет честную по­литику. Честная политика — это такая политика, где есть соответствие меж­ду словом и делом.

Здесь мы сталкиваемся с про­блемой: ведь политик, поскольку он представляет государство (политика — это вообще государственное дело), поскольку он говорит от имени обще­го блага, представляет целое, должен учитывать социальные разломы, со­циальные конфликты. Он должен становиться на чью-то сторону. Вот здесь как раз возникает, говоря мод­ным словом, «развилка», в которой мы можем отделить хорошего политика и хорошую политику от плохого.

 

РФС: Салам Керимович, поясните не­много про хорошую и плохую полити­ку в мировом масштабе.

Абдусалам Гусейнов: В мировом масштабе… Печальный факт, жесткий факт, как говорят, медицинский факт, состоит в том, что политика в миро­вом масштабе сегодня кардинально, принципиально ничем не отличается от политики в том виде, в каком она была в XX-м, XIX веке. Она замкнута на социальные интересы, националь­но-государственные интересы, прямо зависит от соотношения сил, является проявлением силы и руководствуется, конечно, стремлением доминировать. То есть в этом смысле она развивается по Карлам — и Карлу Марксу, и Карлу Шмитту.

 

РФС: Может, это и не так плохо?

Абдусалам Гусейнов: Это было бы неплохо, если бы мы не достигли та­кого уровня технического развития, когда одним решением можно извести, повергнуть в страшную катастрофу все человечество. Каннибалы с атом­ным оружием — это уже совсем другая ситуация, чем с каменным топором, или американский президент со сво­ими возможностями — это совсем не Александр Македонский и не Наполе­он Бонапарт.

Больше того, мировая политика не только не продвинулась вперед, она еще и деградировала. Если вы возьме­те, скажем, 50-е и 60-е годы, тогда речь шла о борьбе за мир, разоружении, этому посвящались движения уче­ных, интеллигенции. Сейчас же этого ничего нет. А, скажем, такая яркая личность как Наом Хомский, его изо­бражают чуть ли не как шутовскую фигуру. Он маргинализован, а ведь говорит об очень реальных вещах, об империализме, псевдодемократии, о том, что именно в так называемых де­мократических странах выхолащива­ются демократические ценности. Это пусть маленький, но показатель того, что в мировом масштабе, к сожале­нию, с политикой плохо.

Самое главное — политика в миро­вом масштабе не имеет ясно сформу­лированной перспективы. Вот, напри­мер, происходят как будто бы миро­вые события, собираются Двадцатки, Восьмерки, ООН и т. д. Давайте спро­сим, что является конечным идеалом, к чему мы идем, на какой оптималь­ный хороший результат политика рас­считывает, на что она ориентируется?

 

РФС: На экономику.

Абдусалам Гусейнов: Именно. Но экономика как раз загубила политику. Дело в том, что политика в том виде, в каком она пришла из древнегреческих полисов и была идеализирована фило­софами, возникла как область обще­ния свободных людей, эта была сфера, которая возвышалась «над» экономи­кой, «над» семейными отношениями. То есть это была другая — высокая — сфера. Были сферы необходимости, экономики, домохозяйства, где царили произвол, практиковаться могли вся­кие жестокости.

А политика, публичная жизнь по­лиса, где свободные граждане вступа­ют в общение, развивают философию, театр, литературу, искусство, ваяние, спорят о счастливой и прекрасной жизни — это нечто совершенно иное. А вот с возникновением капитализма и национальных государств, в особен­ности по мере расширения националь­ного рынка до всемирного, глобально­го масштаба, политика стала продол­жением, выражением экономики. Она стала обслуживать экономику с ее установкой на конкурентную борьбу, максимальную прибыль, безудержное потребление и т.д.

Суть же политики должна была бы состоять не в том, чтобы приспо­сабливать все другие сферы жизни и области человеческой деятельности к целям рыночной экономики, а, напро­тив, ограждать их от ее разрушитель­ного воздействия. Здесь вполне умест­на аналогия с отношением человека к природе. Есть природа со своими раз­рушительными стихиями, а есть люди, которые строят инженерные соору­жения, чтобы защитить себя от наво­днений и приводят в порядок леса, об­устраивают парки и т.д., то есть при­дают природе такой вид, чтобы жизнь людей была более безопасной и ком­фортной. Так вот экономика с ее зако­нами — это тоже стихия, она живет по своим объективным законам. Мы же видим, как она лезет в охранные зоны, отнимает у людей пляжи, превращает культуру в попсу, как с утра до ночи мы слышим про эти доу-джонсы и т.п.

Экономические кризисы также мало подчиняются нашей воле и це­лям, как и землетрясения. Политика должна облагораживать экономику, а не прислуживать ей. Экономике необ­ходимо ставить преграды, чтобы она не загубила пространство собствен­но человеческого существования, где концентрируются творчество, культу­ра, образование, наука, философия.

Так вот, хорошая политика — это честная политика, а честная — здесь даже не надо никаких других критери­ев, кроме как проверять политиков те­ми словами, которыми они пользуют­ся, и теми аргументами, которыми они обосновывают свое поведение. И вы увидите, что на самом деле все очень просто, здесь никакой мистики нет, и не нужно никакого Вебера и Шмитта, никого не нужно. Все ясно как дваж­ды два: соответствие слова и дела. К политику, конечно, люди предъявляют особые требования. Допустим, если какой-то олигарх роскошествует, по­купает дворцы, то от него и не ждут другого, он вроде бы в этом смысле по-своему честен. А если это делает губернатор?

Политик, он же в другом качестве себя предъявляет, он ведь, если его послушать, не за себя, а ради народа старается. Каждый человек за себя, это понятно. А он политик, и в каче­стве политика — за других. Вот здесь и надо его ловить. Действительно ли ты таков, каким себя изображаешь? А по доходам ли ты живешь? А честно ли защитил диссертацию? А не тащишь ли во власть друзей и родственников? Достаточно сформулировать эти про­стые вопросы, чтобы стало очевидно: плохо обстоят у нас дела с моралью в политике, и потому они плохо обстоят, что что-то неладно в самой политике.

 

Беседовал Артур Вафин

Фото Игорь Самохвалов

У моего приятеля проблема. Его сыну 14 лет, и он хочет стать политиком. Озадаченный отец понимает… — Газета.Ru

У моего приятеля проблема. Его сыну 14 лет, и он хочет стать политиком. Озадаченный отец понимает, что подростковые желания почти всегда не выдерживают соприкосновения с жизнью, однако все равно ему не по себе. «Я начал приучать его к сухарям», — говорит мой приятель, отгоняя невеселой шуткой недоумение от причудливой мечты своего сына. Ему, правда, очень не хочется, чтобы юноша пошел по политической части. А тот уже вовсю по ней идет: собрал вокруг себя группу общественно активных сверстников, и они помимо прочего обсуждают название новой политической партии (они еще не знают, что в нашей стране зарегистрировать новую партию практически невозможно, ну да пока они дорастут до соответствующего возраста, возможно, что-нибудь да изменится).

А я, между прочим, очень хорошо понимаю и отца, и сына, поэтому не знаю, какой дать совет. Есть ведь аргументы и за, и против.

Оставим в стороне разговоры о том, что политика — это грязное дело. Речь идет о выборе профессии.

Политика — это ведь очень интересно. Никаким другим способом нельзя узнать столько о мире и населяющих его людях, негде больше почерпнуть столь исчерпывающих знаний о том, как принимаются важные решения и как они потом не выполняются. Практические занятия политикой лучше всего избавляют от ненужных иллюзий, а прощаться с ними рано или поздно надо.

Я мог бы рассказать им о том, как политика делала совсем незначительных людей большими персонами. Такое происходило не только в конце 1980-х — начале 1990-х, но и значительно позднее. Или, наоборот, как хорошие знатоки своего дела вдруг увлекались политикой и превращались в не пойми кого.

Надо бы, конечно, предупредить сына моего приятеля о том, что в политику табуном ринулись дети нынешнего политического класса. Эти мальчики и девочки свято убеждены в том, что политика — занятие династическое и им уже по факту рождения гарантировано место под солнцем. Соперники они тяжелые, но в общем не очень опасные, поскольку в большинстве случаев ничего из себя не представляют. Пока, во всяком случае.

И ни в коем случае нельзя не рассказать сыну моего приятеля о классификации политических деятелей, придуманной много лет назад активистом одной забытой ныне партии. По его шкале политики вне зависимости от идеологических пристрастий делятся на три категории: демиургов, баобабов и гамадрилов.

Демиурги — это те, кто создает новые политические пространства, предлагает идеи, способные изменить если не мир, то хотя бы его часть. Это самая творческая часть политического класса.

Баобабы — это те, кто своим авторитетом или, если угодно, политическим весом удерживают равновесие политического мира. Это самая ответственная часть политического класса.

И, наконец, гамадрилы не способны ни на что повлиять, не могут ничего предложить, зато создают необходимый политический шум и, кроме того, в состоянии позабавить почтенную публику своими ужимками. Как правило, гамадрилы — самые известные политики.

По этой классификации каждый демиург рано или поздно становится гамадрилом. Бывает такое: сотворит демиург реальность, в которой ему нет достойного места. Баобаб тоже может стать гамадрилом, если только не успеет вовремя пойти на дрова. А вот гамадрил сам по себе в другое, более почтенное состояние перейти не способен. Если только его не назначат по некой чудовищной случайности, например, баобабом. Правда, в этом случае ни о какой устойчивости политической конструкции и речи быть не может.

Возможно, это не самая исчерпывающая классификация политического мира, однако, сколько я знал политиков, все они подходили под одну из этих категорий (а честно говоря, представители любой творческой профессии могут быть распределены по этому принципу).

И вот что сказать сыну моего приятеля: «Давай дерзай, может быть, из тебя получится демиург, однако если ничего не выйдет, то быть тебе гамадрилом до скончания дней. Потому как, кроме политики, никакому другому делу ты, в общем-то, не обучен».

А с другой стороны, вдруг у парня получится.

Почему политика — грязное дело ? Просто о сложном

 Все наверное слышали , что политика дело грязное , но собственно почему политика не может быть чистой, почему она всегда грязная, а как же честные политики, да и есть ли они?

Сразу хочу успокоить неспокойных, честные политики конечно есть. В том смысле , что есть политики радеющие за народ , за страну , а не набивающие себе карманы деньгами. Однако на этом их честность заканчивается , потому что методы борьбы за политическую власть всегда будут в той или иной мере нечестные. Почему так происходит? Потому что за политическую власть борются не только политики желающие блага своему народу и желающие народу служить, но и всевозможные хамелеоны, которые делают вид, что желают блага своему народу. Так было всегда и никто пока не придумал, как этого избежать. Начинающий честный политик , ещё сильно не замазанный ни в чём, в процессе борьбы за власть встречается с таким хамелеоном, а чаще всего со стаей хамелеонов , грязных и вонючих. И эта стая начинает этого политика мочить любыми способами. И здесь у честного политика есть выбор, либо начать использовать нечестные способы борьбы за власть, чтобы получить власть и использовать её для блага народа, либо эту власть стопроцентов не получить, а следовательно отдать её этой стае хамелеонов , которая будет народ нещадно гнобить и набивать себе карманы. Здесь у политика непростой выбор , каждое принятое решение несёт определённые неудобства. С того кто больше понимает , кто несёт ответственность больше спрос.

Продолжение политической карьеры это борьба вот такого вида


А вокруг сидят и стоят зрители в чистой одежде и хихикают

Тут у честного политика опять встаёт выбор, он уже измазался по самое не хочу, ради народа , а от народа никакой благодарности, а то ещё свист и улюлюканье и задумывается политик, а не наплевать ли на неблагодарный , хихикающий народ , раз он так себя ведёт, пусть его хамелеоны дербанят и гнетут. Сильный честный политик идёт дальше , он всё равно готов работать на страну , ведь есть у народа дети, да и в народе люди в общем-то неплохие, только не в теме разворачивающейся борьбы, да и нужно ли народу всё понимать ? Способен ли он? И честный политик даёт себе ответ, что народ не способен оценить происходящую политическую борьбу адекватно , потому что смотрит на неё со стороны и не имеет критериев, чтобы разобраться где хамелеоны ,а где честные политики. И чем выше, тем методы грязнее.

Что в политике принадлежит не только ей / Православие.

Ru

«Политика – дело грязное, а Церковь должна быть чистая». Простая фраза, с которой трудно спорить. Между тем, если вы съедите ее, словно конфету, вам придется заодно съесть и начинку. А начинка вот какая: «Влиять на жизнь Церковь права не имеет. Марш в красный угол под иконы молиться, и чтоб из угла не вылезать!» И поскольку начинка явно отравленная, стоит разобраться с самим лукавым тезисом о «тотальной грязности политики» и невозможности для Церкви пачкаться делами земными.

Павел Плешанов. Царь Иоанн Грозный и иерей Сильвестр во время большого московского пожара 24 июня 1547 года     

Во-первых, политические нюансы плотно вшиты в евангельскую историю. Без знания тогдашней политической ситуации в мире и на Святой Земле невозможно понять, что такое перепись Августа, благодаря которой Господь Иисус родился в Вифлееме. Непонятно, кто такие сотники римской армии и чего они гуляют по улицам городов Израиля, кто такие мытари и за что их не любили, почему первосвященники выбирались на год, а не пожизненно. Можно было бы упрекать Предтечу: мол, оно тебе надо какого-то Ирода обличать за какую-то Иродиаду? да пусть, мол, спит, кто с кем хочет, а ты – человек духовный, думай о чем-то небесном. И даже в самом неправедном осуждении Мессии на крестную смерть звучит голос политической конъюнктуры: «Если Этого не распнешь, ты не друг кесарю. Он Себя кесарем назвал! Нет у нас царя, кроме римского кесаря!» Выбросьте всё это из Евангелия, и у вас получится какое-то гностическое учение или сборник восточных притч. Но Евангелие вошло в историю, и повлияло на историю, и изменило ход ее. И если мы будем думать иначе, то «во святых отцами» нам будут не Василий, Григорий и Иоанн, а Маркион, Василид и манихеи.

Любители слома традиционных устоев указывают Церкви перстом на иконный угол и говорят: «В наши дела не вмешивайтесь»

«Духовное» и «нравственное» неразрывны. Всюду та или иная нравственность корнями пьет воду из той или иной духовности. Со своей стороны и «политическое» неразрывно связано с «нравственным». Законодательство фиксирует и закрепляет существующие нравственные нормы, уточняет и корректирует их. А по сложившейся новейшей практике законодательство может и грубо вмешиваться в нравственную жизнь народа, ломая сложившиеся табу и предписывая творить запретное со спокойной совестью. Именно любители слома традиционных устоев указывают Церкви перстом на иконный угол и говорят: «В наши дела не вмешивайтесь».

Подобное явление есть действие антихристова духа и грубая ложь, шитая белыми нитками. Но хочется привести пару аргументов. Современная, восторжествовавшая в мире политическая система предполагает разделение властей на законодательную, судебную и исполнительную. В любом правительстве есть кабинет министров, являющийся главным органом исполнительной власти. Конечно же, кабмин есть орган политический. Но в кабмине есть министры здравоохранения, культуры, образования, молодежной политики, спорта и науки. Таким образом, и Большой театр, и строительство роддомов, и реформа высшей школы, и еще тысячи значимых явлений жизни попадают в сферу ответственности политиков. Правильно? Правильно. Но разве это автоматически означает, что Церковь не имеет права высказываться публично и иметь свое собственное мнение обо всех этих вопросах? Ничуть не бывало. Церковь и имеет право, и даже обязана иметь свое мнение обо всем, что происходит в жизни страны и народа. Церковь не должна рваться к власти и брать в руки земной меч. А во всем остальном она должна действовать в Духе и силе «орудиями собственного воинства, которые сильны Богом на сокрушение твердынь».

Высказывая свое мнение об убийстве детей во чреве, Церковь не лезет в политику, хотя и задевает сферу политического

Аборт не относится исключительно к сфере медицины, а через Министерство здравоохранения – к политике. Это явление может быть оценено с моральной точки зрения, в известных условиях это может быть деяние и криминального характера. В любом случае, высказывая свое мнение об убийстве детей во чреве, Церковь не лезет в политику, хотя и задевает сферу политического. Далее. Церковь должна находить формы влияния на образовательный процесс в младшей, средней и высшей школе. Но вовсе не для того, чтобы оспорить права и власть Министерства науки и образования, а для того, чтобы в «просвещении» был Свет, в «образовании» светлел Божий образ, а в «воспитании» была возможность действительно питаться и с голода духовного не умирать. Говоря «читайте книги», Церковь интересуется не рынком книжных продаж, а внутренним миром человека. И так везде. Пошел священник в палату умирающего причащать или больного перед операцией соборовать. Это он не в политику лезет, а душу лечит и развязывает те узлы, какие никакое законодательство развязать не в силах. Сияет крест храма над крышами военного городка, так это не для того, чтобы вмешиваться в оборонную политику, а для того, чтобы солдат и офицер дышали легче и служили веселей. И если где-то Церковь успешно проведет антиалкогольную кампанию, то это отразится и на потребительском рынке, и на криминальной обстановке в регионе, и на демографии, и на статистике производственного травматизма. Всюду отразится, одним словом. Но всё это будут побочные политические и гражданские плоды евангельской деятельности. Истины эти настолько прописные, что о них и говорить лишний раз стыдно. Но вот вам мир в своей искусственной красе и углубившемся безумии: банальности звучат как откровение.

На глубине своего Богочеловеческого существа у Церкви есть сила ее Главы – Христа – и великая, Им же подаваемая свобода. Еще у Церкви есть тревога о мире и современном человеке. (Именно так называется одна из книг поучений Паисия Афонского – «С болью и любовью о современном человеке».) Поэтому голос Церкви будет звучать. Должен звучать. Иногда он будет для некоторых ушей звучать как провластный, иногда – как оппозиционный. Временами он может звучать не за «тех» и не за «других», а выше обоих. И это великое благо, что голос Церкви звучит. Потому что если она замолчит, то это будет означать, что наступили времена, тяжелее и печальнее которых не было еще от сложения мира. В те дни Церковь скроется молча и будет искать пустыню, чтобы в ней дождаться скорого Второго пришествия Жениха. И все балаболы и пересмешники, все поборники явного словоблудия и тайных беззаконий вдруг поймут, что с молчаливым уходом Церкви жизнь разом потеряла смысл, а жуткий гнев уже стоит у порога…

Поэтому говори, Невеста Христова, говори обо всем, о чем считаешь нужным. Говори о времени и пространстве, об одежде и пище, о рождении и смерти, о грехе и наказании за грех. Говори и о политике тоже. И звук голоса твоего и шипящая реакция многих на твой голос будут знаками того, что Земля всё еще не территория тотального проигрыша, а поле продолжающейся битвы за Истину.

Искусство от политики: как самовыражаются первые лица государств | В мире | Политика

Говорят, политика — дело грязное, а политики — люди циничные и бескомпромиссные, но если присмотреться, оказывается, что многие из них романтики с творческой жилкой.

Мао Цзэдун и Ким Ир Сен, к примеру, писали стихи. А Иван Грозный так вообще музыку сочинял.

Грозные стихиры

Российская история знает немало творческих политиков. Например, Иван Грозный писал так называемые стихиры — церковные песнопения на библейские мотивы. Но, поскольку он был Грозный и образ поэта ему был не к лицу, стихиры свои царь называл тоже грозно: «Творение царя Иоанна деспота росийского», или по-простому: «Творение царево».

Екатерина II была, по мнению современников, не только талантливым писателем, но и оригинальным журналистом. Она предпочитала самолично обучать своих внуков и специально для них писала поучительные литературные и исторические произведения. Среди творений царицы комедии «О, время!» и «Именины г-жи Ворчалкиной».

Писательница Екатерина II предпочитала скрывать своё имя от почитателей её таланта, поэтому свои литературные опыты она подписывала И. Е. В. Даже с масонами она боролась метким словом: сочинила три комедии («Обманщик», «Обольщённый» и «Шаман Сибирский»), высмеи­вающие графа Калиостро и масонов Москвы.

Молодой Сосо Джугашвили, учась в духовной семинарии, пописывал стихи. Всего исследователи нашли более 20 стихотворений, которые якобы написал сам Сталин. Творения Джугашвили даже были опубликованы в газетах. Самое первое стихотворение, приписываемое Сталину, называется «Утро» («Дила»): «Раскрылся розовый бутон, прильнул к фиалке голубой, и, лёгким ветром пробуждён, склонился ландыш над травой. Пел жаворонок в синеве, взлетая выше облаков, и сладко­звучный соловей пел детям песню из кустов: «Цвети, о Грузия моя! Пусть мир царит в родном краю! А вы учёбою, друзья, прославьте Родину свою!» Это стихотворение попало в один из грузинских учебников по литературе.

Вождь народов строго-настрого запретил упоминать в биографиях о том, что он когда-то был поэтом. Но любви к литературе он не утратил — много читал, часто приглашал к себе писателей и вёл с ними долгие беседы. В своё время академик Нацубидзе, переводивший поэму «Витязь в тигровой шкуре», был арестован как враг народа. В заключении он продолжал переводить поэму. Его оправдали, выпустили, и он тут же попал на приём к вождю. Тот передал академику свои правки к его переводам — оказалось, что Сталину посылали на проверку каждую страницу переведённой поэмы, в то время как академик находился в тюрьме.

Возможно, история ХХ века пошла бы по-другому, если бы профессура Венской академии художеств в своё время не завалила на экзамене по рисованию портрет абитуриента Адольфа Шикльгрубера (известного как Адольф Гитлер). Разочарованный Адольф ушёл добровольцем на Первую мировую войну. В перерывах между сражениями он написал немало картин военной тематики («Война»). Помимо поля сражения Адольф Гитлер выписывал на холсте пейзажи («Озеро Кенигри»), архитектурные сооружения («Дом родителей в Леондинге») и… сердечки с ангелочками. Также он рисовал поздравительные открытки для своих однополчан и их родных. Одна из таких открыток, подаренная жене своего соратника Германа Эссера в 1939 г., в наши дни была продана за 10 тыс. долл.

«Настоящая любовь» Берлускони

Сегодня на политическом небосклоне собралась целая россыпь креативных чиновников. На последнем Международном московском кинофестивале Сергей Ястржембский представил фильм об африканских племенах.

«Мы работали в Африке 4 года, — рассказал «АиФ» Сергей Ястржембский. — Конечно, было много сложностей, потому что, как вы понимаете, постоянно гарантировать безопасность всей группы было невозможно, но это того стоило.

Один раз нас пригласили на приём к королю племени. Для нас приготовили шикарный ужин из тушёной козлятины. После этого вся группа свалилась с желудочной болезнью. Но я всё равно восхищался гармонией этих людей — у них ничего нет, никаких особых благ цивилизации, но они умеют жить».

Вице-премьер Владислав Сурковна досуге сочиняет стихи. Несколько его творений использовала в своих песнях группа «Агата Кристи» для альбома «Полуострова», который, по слухам, предназначен был только для частного прослушивания.

Бывший премьер Италии Сильвио Берлускони известен не только своими любовными похождениями, политик записал уже несколько музыкальных альбомов в соавторстве с музыкантом Мариано Апичеллой. Несколько раз Берлускони пел перед зарубежными коллегами, в частности, музыкальный дар любвеобильного политика имел возможность оценить и Владимир Путин. Кстати, один из альбомов Берлускони называется «Настоящая любовь».

Барак Обама больше склонен к литературному творчеству. Он написал книгу воспоминаний «Мечты моего отца», роман «Дерзость надежды» и, уже будучи президентом, издал детскую книжку «О тебе я пою: письмо моим дочерям».

Барак Обама пишет книги. Фото: globallookpress.com

Президент Израиля Шимон Перес начал свою литературную карьеру… под женским псевдонимом, он написал сборник «Из дневника женщины». Когда книга вышла в печать, в газетах появились восторженные возгласы: «Это новое слово в женской прозе!», «Теперь и среди женщин есть настоящий литературный классик!» Позже Перес увлёкся переводами, в частности, перевёл на иврит Владимира Набокова и Льва Толстого.

Бывший президент Украины Виктор Ющенко на своей даче в Новых Безрадичах собирает национальные поделки и сам лепит из глины фигурки и горшки, может выковать замысловатую фигуру в кузнице и вырезать из дерева красивую статуэтку.

Возможно, Владимир Путин и Дмитрий Медведевтоже на досуге что-нибудь сочиняют. Но пока свои таланты они скрывают от широкой публики.

Вот политика — грязное дело, или просто светлую деятельность грязной делают грязные люди?

Е.Жуков― Вот политика — грязное дело, или просто светлую деятельность грязной делают грязные люди?

Е.Шульман― Ничего специфически грязного в политике нет абсолютно. Это, кстати, один из тех предрассудков, которые очень сильно внушаются нашему обществу. Это преднамеренная пропаганда. На постсоветского человека она прекрасно действует, потому что он помнит партсобрания, официальную ложь, псевдовыборы и всю эту страшную декорацию позднего Советского Союза, поэтому он легко верит, что вся политика состоит в этом вот, чего нет на самом деле. Ну, и постсоветская реальность, конечно, ему добавляет аргументов в пользу этого убеждения.

В самой политике нет ничего грязного. Грязно — нарушать закон. Грязно — быть коррупционером. Грязно — нарушать свои обязательства.

Е.Жуков― Или принимать такой закон, которых грех бы не нарушить.

Е.Шульман― Говорить неправду. Вот это всё присутствует в любой деятельности. Жилищное строительство грязное дело? Ох, какое нехорошее! И что из этого? Рассказываем ли мы детям, что нет, не ходите в жилищное строительство — там грязный бетон и крошка? Притом, что это традиционный бизнес мафии, там много обмана, там много всяких преступлений, незаконных доходов и так далее.

Политик на виду, поэтому ему его грязность спрятать труднее. Поэтому я не думаю, что процент безнравственности и преступлений там выше, чем в среднем по популяции. Я думаю, скорее ниже, просто видно лучше. И конечно же, великий очиститель грязи и мистер Пропер — это конкуренция. Есть конкуренция — будет ротация. Все у вас будут по струнке ходить. А если про кого-то выяснится, что он в 1982 году хватал кого-то за бока, то он бедный поплатится своей карьерой. Так что все у вас будет, по крайней мере, с виду чистенькими и приятными, и будут стараться говорить приемлемые вещи. Нет у вас конкуренции — у вас будет расцветать страшный коррупционный цирк, вот этих джунгли жуткие, в которых скрывается бог знает что, в которых прокурор женат на судье, в которых дети эфэсбэшников заводят какие-то безумные бизнесы. Потом выясняется, что-то кого-то убил, в лесу закопал, надпись написал. И все эти страсти время от времени становятся доступны общественности. И все ужасаются. Это не оттого, что политика имеет в себе нечто внутренне, порочное, а оттого, что не конкуренции, нет общественного контроля, мало прозрачности, мало сдержек и противовесов…
http://worldcrisis.ru/crisis/3559142?utm_source=subscr&utm_medium=mail&utm_campaign=best

7 способов позитивного использования офисной политики

Получение желаемого без «грязной игры»

О чем вы думаете, когда слышите слова «офисная политика»? Все дело в «предательстве», распространении злонамеренных слухов и «подлизывании» к нужным людям? Если это так, вы, вероятно, захотите держаться от него как можно дальше!

Но, нравится вам это или нет, офисная политика является фактом жизни в любой организации. И это возможно продвигать себя и свое дело без ущерба для ваших ценностей или ценностей вашей организации.

Практика «хорошей» политики позволяет вам справедливо и надлежащим образом продвигать свои интересы и интересы своей команды. А внимательное отношение к «плохой» политике вокруг вас помогает избежать ненужных страданий, в то время как другие пользуются этим.

В этой статье мы рассмотрим, почему существует политика на рабочем месте, и рассмотрим семь способов «победить» в политике, не опускаясь до самых низких стандартов поведения.

Используйте офисную политику в своих интересах, не ставя под угрозу свои ценности.

Насколько политизировано ваше рабочее место?

Все рабочие места в какой-то степени политизированы просто потому, что люди привносят свои личные эмоции, потребности, амбиции и неуверенность в свою профессиональную жизнь.

Все мы хотим быть успешными, но не всегда согласны друг с другом в том, что это значит и как этого добиться. Офисная политика возникает, когда с этими различиями в личностях и мнениях становится трудно справиться.

И мы часто глубоко заботимся о решениях, которые принимаем сами или о нас принимают другие, поэтому мы стремимся влиять на выбор людей.Мы можем говорить об этом прямо или тайно.

Кроме того, помните, что некоторые люди всегда будут иметь больше власти, чем другие, либо через иерархию, либо из какого-либо другого источника — вы можете изучить это в нашей статье «Пять форм власти Френча и Рэйвен». . Естественно хотеть использовать или увеличить свою силу, но мы можем сделать это таким образом, что отнимем власть у других.

Наконец, ресурсы организаций ограничены. Это может привести к тому, что команды соревнуются в удовлетворении своих собственных потребностей и целей, даже если это может идти вразрез с «высшим благом».»

Семь советов по выживанию для офисной политики

Основой для того, чтобы заставить политику работать на вас в положительную сторону, является принятие ее как реальности. Она может меняться со временем, поскольку люди приходят и уходят в вашу организацию, но, скорее всего, она никогда не исчезнет полностью.

Затем вам необходимо разработать стратегии для распознавания и понимания политического поведения и создания сильной и поддерживающей сети.

Эти семь советов помогут вам в этом:

1.Проанализируйте организационную схему

Офисная политика часто обходит формальную организационную структуру. Итак, откиньтесь на спинку кресла и некоторое время понаблюдайте, а затем нанесите на карту политическую власть и влияние. в вашей организации, а не звание или должность.

Для этого задайте себе такие вопросы, как «Кто на самом деле оказывает влияние?», «Кто имеет власть, но не пользуется ею?», «Кого уважают?», «Кто защищает или наставляет других?» и « Кто стоит за бизнесом?»

2.Понимание неофициальной сети

Как только вы узнаете, в чем заключаются сила и влияние, пришло время изучить взаимодействие и отношения людей, чтобы понять неформальные или социальные сети.

Внимательно следите (но осторожно и уважительно), чтобы выяснить, кто с кем ладит, а кому труднее взаимодействовать с другими. Ищите свои группы, чужие группы или клики . Обратите внимание, основаны ли связи на дружбе, уважении, романтике или чем-то еще.

Наконец, попробуйте расшифровать, как влияние течет между сторонами, и есть ли какие-то межличностные конфликты, или примеры травли.

Подсказка:

Если вы считаете, что вы или кто-то другой в вашей организации подвергаетесь издевательствам, ознакомьтесь с нашими статьями о борьбе с травлей. и борьба с буллингом в вашей команде . В обеих статьях перечислены виды агрессивного поведения, на которые следует обратить внимание, а также советы о том, как противостоять и предотвращать травлю на рабочем месте.

3. Создание соединений

Теперь, когда вы знаете, как работают существующие отношения, вы можете начать создавать свою собственную социальную сеть.

Загляните за пределы своей непосредственной команды и преодолейте формальную иерархию во всех направлениях — коллеги, менеджеры и руководители. Не бойтесь политически влиятельных людей. Вместо этого познакомьтесь с ними и наладьте качественные связи. которые избегают пустой лести.

Будьте дружелюбны со всеми, но избегайте слишком тесного присоединения к той или иной группе.И, если вы рассматриваете личные отношения на работе обязательно основывайте это на согласии, избегайте любых намеков на незаконное или неуместное влияние и никогда не нарушайте конфиденциальность.

4. Развивайте свои «навыки общения с людьми»

Как мы уже видели, политика — это люди, поэтому сильные навыки межличностного общения сослужит вам хорошую службу, когда дело доходит до создания и обслуживания вашей сети.

Подумайте о своих эмоциях, о том, что их вызывает и как вы с ними справляетесь.Если вы научитесь саморегуляции, вы сможете думать, прежде чем действовать. Этот вид эмоционального интеллекта также помогает вам улавливать эмоции других людей и понимать, какой подход им нравится или не нравится.

Научитесь внимательно слушать , слишком. Когда вы тратите время на прослушивание, вы замедляетесь, сосредотачиваетесь и учитесь. И людям нравятся люди, которые их слушают!

Подсказка:

Пройдите наш тест оценить собственный уровень эмоционального интеллекта.

5. Максимально используйте возможности вашей сети

Через ваши отношения вы можете построить свой личный бренд и поднимите профиль своей команды .

Когда вы сообщаете о своих достижениях своим знакомым, они могут открывать возможности «сиять» для вас, вашей команды и вашего босса. Они также могут выступать в роли «моста» между вами и другими коллегами.

Предупреждение:

Соблюдайте осторожность при использовании своей сети таким образом — вы же не хотите получить репутацию «вредителя»! Всегда помните о целях вашей организации и не ругайте других, иначе у вас будет больше врагов, чем друзей. Вместо этого прославьтесь использованием «позитивных политических действий».

Также важно быть подотчетным за ваши действия. Это свидетельствует о вашей честности и порядочности. Поэтому попросите отзывы у тех, кто может иметь другую точку зрения на вашу работу. Это хороший способ узнать, что наиболее важно для людей в вашей сети, и это показывает, что вы цените их мнение.

6. Будьте смелыми, но не наивными

Возможно, первым вашим побуждением будет держаться подальше от людей, занимающихся «плохой» политикой.На самом деле, противоположное может быть более эффективным. Выражение «Держи друзей близко, а врагов еще ближе» часто применимо к офисной политике.

Итак, познакомьтесь поближе со сплетниками и манипуляторами. Будьте вежливы, но осторожны, так как они могут повторить то, что вы говорите, с негативным «оттенком». Постарайтесь понять их цели, чтобы вы могли избежать или противостоять воздействию их негативного политиканства. И знайте, что некоторые люди ведут себя плохо, потому что чувствуют себя неуверенно — это форма самосаботажа. .

Тем не менее, максимально защищайте себя от любого, кого вы подозреваете в макиавеллизме или другом члене Темной триады. характеристик. Такие люди, скорее всего, умны и опасны.

7. Нейтрализовать негативную политику

Вы можете помочь сделать рабочее место более позитивным, не «разжигая огонь» и не присоединяясь к негативной политике.

Например, не распространяйте слухи не тратя время на тщательное рассмотрение их источника, достоверности и воздействия.И не полагайтесь на конфиденциальность. Безопаснее предположить, что все, что вы скажете, будет повторено, поэтому тщательно выбирайте, какие «секреты» вы раскрываете.

Оставайтесь профессионалом всегда, и не вставайте на чью-то сторону, не втягивайтесь в споры или взаимные обвинения. Когда возникает конфликт, помните, что не обязательно быть победителем и проигравшим. Часто можно найти решение, которое удовлетворит всех.

Если вы высказываете опасения или критику быть самостоятельным, быть уверенным и напористым, но не агрессивным. И убедитесь, что вы принимаете организационную точку зрения, а не просто эгоистичную.

Примечание:

Если вы работаете в особенно «токсичной» атмосфере, прочитайте нашу статью «Работа в высокополитической организации». . Это основано на классификации профессора Кэтлин Келли Рирдон четырех типов политической организации и предлагает больше советов, как выжить в них.

Ключевые моменты

Офисная политика — это реальность, с которой нам всем приходится сталкиваться, и полное ее избегание рискует остаться без права голоса в том, что происходит.Это также позволяет людям с меньшим опытом, навыками или знаниями, чем у вас, влиять на решения, которые касаются вас и вашей команды.

«Хорошая» политика может помочь вам получить то, что вы хотите, не причиняя при этом вреда другим. Чтобы использовать его силу:

  1. Проанализируйте организационную структуру.
  2. Понимание неофициальной сети.
  3. Стройте отношения.
  4. Максимально используйте возможности вашей сети.
  5. Развивайте свои «навыки общения с людьми».
  6. Будь смелым, но не наивным.
  7. Нейтрализуйте негативную политику.

Проблема грязных рук (Стэнфордская философская энциклопедия)

Роман Энтони Троллопа « Как мы живем сейчас, » — ​​это резкая критика коррупции поздней викторианской морали. Один из его центральные персонажи, поверхностная леди Карбери, в какой-то момент озвучивает ее убежденность в том, что похвальные дела сильных мира сего ускользают от нормальные категории морали. Комментируя характер главная фигура романа, крупный аферист Мелмотт, говорит она ее друг-журналист Г.Букер:

«Если что-то можно сделать великим и благотворным, благом для человечество, просто создавая веру в него, не делает человека благодетелем своей расы, создав эту веру?»

— В ущерб правдивости? — предложил мистер Букер.

— За счет чего? присоединилась к леди Карбери с энергия. «Нельзя мерить таких людей обычным правило».

«Ты сделал бы зло, чтобы произвести добро?» спросил г. Букер.

«Я не называю это злодеянием…Вы говорите мне, что этот человек может возможно, погубить сотни, но зато он может создать новый мир в которой миллионы будут богаты и счастливы».

— Вы превосходный казуист, леди Карбери.

«Я восторженный любитель благодетельной дерзости», сказала леди Карбери…

Современная моральная и политическая философия не лишена восторженные поклонники «благотворной дерзости». На одном конце спектра — это те консеквенциалисты, которые так очарованы перспектива нового мира «счастливых миллионов», которую они считаю мракобесием возражать против любых злых средств, необходимых для достижения это — действительно, они соглашаются с леди Карбери в том, что не называют такие значит зло.На другом конце этого спектра стоят более неохотные сторонники «грязных рук», которые думают, что некоторые очень хорошие цели, такие как неприятие катастрофы, требуют зла, но, в отличие от леди Карбери, они настаивают на том, чтобы называть это злом, хоть и необходимое зло. И, подобно леди Карбери, они скорее думают, что агенты, которые так пачкают руки, не могут быть измерены «по обычное правило». Тем не менее, как и W.H. Оден в своем стихотворении «Испания», они думают, что такие агенты делают то, что обстоятельства делают «необходимым» следует признать вину что их аморальные действия зарабатывают.Как говорит Оден:

«Сегодня преднамеренное увеличение шансов на смерть,
Сознательное признание вины в необходимом убийстве».

Традиция грязных рук восходит к Макиавелли. нынешняя валюта во многом обязана американскому политическому теоретику Майкл Уолцер, который дал ему титул грязных рук во влиятельном статью «Политическое действие: проблема грязных рук» в который он ввел термин «грязные руки», адаптировав его от Одноименная пьеса Жана Поля Сартра (Walzer, 1973).Позже Уолцер использовал эту идею, но не термин, в своей книге 90 154 Справедливый и несправедливый Wars (1977), в котором он утверждал, что апелляция к «высшему чрезвычайное положение» могло не только объяснить, но и оправдать террор союзников бомбардировки немецких городов на ранних этапах Второй мировой войны (Walzer 1977а, 267–68). Для этих ранних стадий примерно (кажется, для Уолцера дата не указана) до конца 1941 г. преднамеренная резня тысячи немецких некомбатантов требовались в чрезвычайной ситуации, даже если это было крайне безнравственно.Перспектива и вероятность Победа нацистов была такой страшной для жизней и общественных ценностей тех столкнувшись с поражением, что цена жестокой безнравственности стоила того. В последующее ведение войны, утверждал Уолцер, бомбардировки городов были просто аморальны (как и бомбардировки городов Японии, в том числе атомные атаки на Хиросиму и Нагасаки) и не могли быть оправданы верховным чрезвычайное происшествие. [1] Когда позже Уолцер снова посетил чрезвычайной ситуации, он ясно дал понять, что речь идет о случае грязные руки, он действительно, кажется, пришел к выводу, что только что-то вроде обстоятельств чрезвычайного положения может предоставить оправдание грязных рук.Так он говорит, в более позднем обсуждение чрезвычайной ситуации, что доктрина грязных рук что, «согласно которому политические и военные лидеры могут иногда оказываются в ситуациях, когда они не могут не действовать аморально, даже если это означает преднамеренное убийство невиновный. » И еще: «…грязные руки не допустимо (или необходимо), когда что-либо меньшее, чем непрерывность на карту поставлено сообщество, или когда опасность, с которой мы сталкиваемся, представляет собой нечто меньше, чем общественная смерть» (Walzer 2004a, 46).

Первое, на что следует обратить внимание, это то, что идентификация чрезвычайная ситуация и грязные руки представляют собой резкий переход от Уолцера в его оригинальной статье, и этот сдвиг отражает значительная двусмысленность в традиции грязных рук. Уолцера описания крайней чрезвычайной ситуации несколько различаются в трактовке в Справедливые и несправедливые войны и в более поздней статье, «экстренная этика» (и мы займемся этим позже), но в обоих случаях необходимость преодолевать глубокие моральные ограничения только возникает в условиях, приближающихся к катастрофическим.В оригинале 1973 г. бумага, однако, триггер для грязных рук далеко не так крайний. Один пример с интригующим современным актуальность, связанная с необходимостью политического лидера мучить подозреваемых в терроризме в надежде предотвратить возможное убийство сотни невинных людей. Это далеко не соответствует критерию чрезвычайная ситуация в более поздних работах Уолцера, где спусковой крючок опустошение целых народов и/или их образа жизни. Кроме того, Другой пример Уолцера в оригинальной статье был хорошим. демократический политик, подкупающий коррумпированного начальника округа, чтобы передать ему голоса с обещанием ненадлежащим образом доставленных школьных строительных контрактов.Здесь моральное нарушение не только гораздо менее глубоко, чем в прежний случай, но чрезвычайным положением вряд ли можно считать «высшим» в любом смысле, даже если мы допустим, что голоса необходимы для победы на важных выборах, и что политик искренне мотивирован делать добро после избрания. В инициалах Уолцера лечения, существует также некоторая двусмысленность в использовании термина «грязные руки», так как он иногда использует его для любого явная аморальность, а также более интересные и технические смысл нас интересует.Поэтому он говорит: «Легко получить в политике пачкают руки и часто правильно делают так» (Walzer 1973, 174). Первый пункт, кажется, указывает на распространено искушение прибегнуть к безнравственности там, где второе указывает на то, что это не всегда правильно, поэтому разграничивает положительное нормативное значение «грязного» от просто описательный смысл. Использование слова «часто» показывает, что снисходительное отношение к сфере грязных рук в отличие от Более поздняя точка зрения Уолцера.

Ранние авторы были обеспокоены необходимостью для политиков пачкать свои руки с аморальным поведением показывают некоторые из этих колебаний, иногда подчеркивая крайние ставки, которые вовлечены, но чаще кажется, что политический процесс в целом выше морали, или, по крайней мере, оперируя другой моралью.(«Невозможно мерить таких людей по обычному правилу»). Джон М. Пэрриш в интересная и обширная книга (Parrish, 2007) показывает, что элементы беспокойства по поводу в целом сложного характера политика для морали уже Платон Республика . понимание Пэрриша, однако то, что представляет собой грязные руки, часто настолько широко, что скрыть некоторые различия, неясности и проблемы, возникающие из текущих философских дискуссий. если честно, ему интересно в составлении своего рода предыстории для современных дебатов, и признает, что «проблема могла измениться со временем», поэтому что существует «цепочка проблем с грязными руками» (Приход, с.18). Тем не менее, некоторые из явно морально тревожных примеры, которые он обсуждает из древних интеллектуальных источников, не имеют ни одного следы современной проблемы. настойчивость Августина, например, что даже справедливо ведущаяся война вызывает моральное сожаление. сопровождается беззаботным аргументом, что воин, чье дело а умысел как раз и вовсе не грешит (т.е. нарушает какие-либо моральные обязательство) в убийстве своего врага. Акцент Пэрриша на идее однако, что политическая жизнь повсеместна морально проблематична, найти отголоски в ранних современных методах лечения, которые предвещают современное обсуждение грязных рук.Одним из таких влиятельных методов лечения является что у Макиавелли. Итак, Макиавелли считает, что обычные процессы политики требуют, чтобы принц «научился не быть хорошо», хотя он должен сохранять видимость добродетели и действительно вести себя добродетельно, когда цена низка (Макиавелли 1513, 52). Макс Вебер подчеркивает, что внимание к последствиям должно доминируют в мышлении политика, в отличие от обычного или религиозная этика. Этот контраст лежит в основе оппозиции Вебер различает в «Политике как призвании» этика ответственности» и «этика предельного заканчивается».Хотя термины, в которых Вебер формулирует контраст склонны скорее запутывать, чем прояснять вопросы, вполне вероятно, что одна вещь, которую он имеет в виду для стороны «конечных целей» конфликт — это этика абсолютных запретов; он видит они находятся в противоречии с мировоззрением, ориентированным на подсчет последствия. Как говорит Вебер: «существует бездонный контраст между поведением, которое следует максиме этики цели, то есть, говоря религиозным языком, «христианин поступает правильно и оставляет результаты Господу» — и последующее поведение максима этики ответственности, и в этом случае нужно дать отчет о предсказуемых результатах своих действий» (Вебер 1919, 120).Резкость этого контраста является одним из источников путаницу, поскольку, как мы увидим позже, абсолютисты не полностью безразличны к последствиям — не вся их этика состоит из абсолютные запреты — а неабсолютистам не нужно зацикливаться только на с последствиями. Но Вебер непреклонен в том, что это невозможно в политику придерживаться любой абсолютистской этики конечных целей, во многом из-за того, что он считает центральной ролью насилия в политика. Несмотря на то, что Уолцер одобрительно (до определенного момента) цитирует его в своей оригинальной статье Вебер, кажется, не придерживается ничего похожего на Зрелый взгляд Уолцера.Он не считает, что этика конечной цели хватает в большинстве случаев, но уступает место в условиях чрезвычайной ситуации; скорее его точка зрения, по-видимому, заключается в том, что окончательный Конечная этика в целом неадекватна политике. По факту, Вера Вебера в то, что насилие играет центральную роль в функционировании политика преувеличена, хотя и понятна в обстоятельствах что он написал, но если бы это было правдой, это могло бы придать его позиции больше сходство с идеей Уолцера о чрезвычайной ситуации. Разница останется таковым, хотя насилие вполне может быть фактором установления высшей чрезвычайной ситуации, зрелое понимание Уолцером чрезвычайная ситуация требует большего, чем просто вторжение насилие.

Эта двусмысленность в отношении степени необходимости грязных рук отражено во многих литературных источниках по этой теме. Многочисленные писатели следовали раннему Вальцеру (и некоторым элементам как Макиавелли, и веберовская трактовка политической морали) в отношении политики как зона, в которой, по словам Нила Леви, «грязные действия являются частью и частица обычной политической жизни». Леви добавляет: «Политики должны заключать сделки, идти на компромисс с интересами, которые они ненавидеть, раздавать милости и пренебрегать отношениями» (Леви 2007, 52–3, примечание 26).Многие из этих вещей, несомненно, достойны сожаления. или неприятны в той или иной степени, но аморальны ли они зависит от того, каковы сделки, в чем заключаются услуги, насколько глубока идет на компромисс, и насколько вредно пренебрежение (и к какому виду отношение). Многое из того, что различные авторы считают необходимостью грязные руки в политике вообще сомнительно относятся к аморальности. В Чтобы сохранить власть и выполнить важную работу, политик может должен назначить члена партии, находящейся в коалиции со своей собственной, в важное министерство опережает доверенного коллегу в собственной партии, имеет лучшие полномочия для работы. Это разочарование и боль ему и его коллеге и явно далеким от идеала (хотя назначенец, можно предположить, достаточно компетентен), но я не думаю, что поступок можно признать аморальным. Назвать это морально неприятным значит сигнализируют о том, что определенные ценные отношения и цели поставлены под напрягаться от этого, но это явно не то же самое, что пытка, убийство или грубый обман.

Бернард Уильямс действительно различает уровни гравитации в грехов, требуемых от политиков в его исследовании масштабов грязные руки, но он также предполагает, что политик необходим безнравственность очень распространена и характерна.Он различает между морально «неприятные или неприятные» и морально преступление, причем последнее подпадает под широкую категорию того, что он называет «насилием» (Williams 1978, 71). Хотя Уильямс допускает, что некоторые политические действия, которые обычно считаются морально сомнительным, вполне может быть морально приемлемым, когда обстоятельства правильно понятый, он забрасывает довольно широкую сеть морально неприятный. Это включает в себя такие вещи, как «ложь или, по крайней мере, сокрытие и предоставление вводящих в заблуждение заявлений; нарушение обещания; специальная мольба; временная коалиция с неприятными; приносить в жертву интересы достойных людей интересам недостойных лица; и (по крайней мере, если на достаточно важном посту) принуждение вплоть до шантажа» (Williams 1978, 59).И все же это маловероятно, что все это, как это обычно описывается, морально неправильно при любых обстоятельствах. Правда, некоторые философы считали, что для некоторых из них — Августин, Фома Аквинский и Кант для лжи, и Кант за обещание, но, конечно же, ложь приемлема в крайних случаях. таких обстоятельствах, как необходимость защитить невиновного человека от убийца, и даже принуждение (в зависимости от определения) не всегда морально неправильным, свидетельствовать о принудительном задержании людей разумно подозреваются в инфекционном заболевании, о котором они не подозревают.Кажется что большинство, если не все вещи, которые упоминает Уильямс, относятся к категории «обычно морально неправильным, но морально допустимым в определенных обстоятельства». Даже шантаж может быть в этой категории, поскольку шантаж злобного преступника, чтобы обеспечить свободу его жертва может (возможно, в зависимости от вида шантажа) морально допустимо. Такие понятия, как сожаление или раскаяние, иногда используются для показать, что то, что должно было быть сделано, было тем не менее аморальным, но помимо тот факт, что такое действие, как шантаж порочного преступника, необходимо даже не огорчайтесь, есть много вещей, о которых можно по праву сожалеть делать то, что не является аморальным, например, наказывать ребенка снятие привилегий.Угрызения совести наносят более сильный, более морализированный характер. примечание, но именно по этой причине следует быть осторожным, чтобы не спутать его с различными чувствами дискомфорта, сожаления или печали из-за необходимости делать определенные вещи. Дальнейшее изучение характера и соответствующих условия для раскаяния интересны и трудны, но за масштаб этого обсуждения и его роль в качестве критерия грязных рук кажется в лучшем случае неубедительным.

Представление о том, что грязные руки (в отличие от явного плохого поведения и коррупционная деятельность) являются обычным явлением в политике, весьма сомнительно, но насколько широк охват этого явления в политике. трудно определить, и лучше всего рассмотреть это дело случай, или, возможно, категория за категорией, мода.Ясно, что наиболее очевидно, и я думаю, что наиболее интересной категорией является описанная Уильямсом с термином «насилие» (хотя это имеет спорным, и я думаю, неудачным следствием того, что всякое насилие аморально). Это охватывает действия, которые более поздняя аргументация Уолцера пытается объяснить. захват с его термином «крайняя чрезвычайная ситуация». Его терминология и его более поздняя практика делает размах грязных рук довольно ограничен, возможно, в большей степени, чем предполагал Уильямс, но я буду следовать его пример и сосредоточиться на действительно серьезных несправедливостях, таких как убийства, пытки, изнасилование или обращение в рабство, которые, как утверждается, оправданы в условиях экстремальных чрезвычайное происшествие.

Прежде всего, однако, стоит отметить, что энтузиазм по обнаружению влияния грязных рук может привести к неправильному описанию некоторых сложных, тревожных моральные ситуации. Интересный пример этого исследовал Дженнифер Рубинштейн в связи с проблемами, стоящими перед международным НПО, оказывающие помощь в чрезвычайных ситуациях, таких как лагеря беженцев в Конго. Агенты МНПО обнаружили, что их поставки продуктов питания и Медицина часто используется воюющими группировками в лагерях беженцев. и в других местах (см. также некоторые обсуждения и примеры Фионы Терри в Терри 2002).Это ставит их перед часто мучительными решениями. о прекращении помощи и выходе из районов бедствия из-за вред, причиняемый этой эксплуатацией, включая продолжение жестокий конфликт. Если они уходят, то бросают страдающих людей, но если они остаются, то они непреднамеренно способствуют большому вреду, который другие наносят невинным людям. Такие проблемы часто описываются с лексикой «грязные руки», но, как Рубинштейн утверждает, что это описание неуместно, поскольку, во-первых, помощь агентства сами намеренно не причиняют вреда, чтобы избежать зло или добиться большого добра. Рубенштейн предлагает категорию «забрызганные руки» для описания этих ситуаций, чтобы подчеркните, что загрязнению способствуют действия других (Рубенштейн 2014, глава 4). Мы не можем проверить адекватность ее новая категория здесь, но она кажется права, что примеры ошибочно называют грязными руками.

Из всего этого будет очевидно, что проблема грязных рук нуждается в решении. первоначально некоторое концептуальное уточнение; это должно продолжаться с рассмотреть пять вопросов. Во-первых, возникает вопрос, является ли грязным сценарий рук вообще имеет смысл; возможно, это просто путаница.Во-вторых, есть связанный с этим вопрос, перекрывает ли это грязное руки вовлекают (или претендуют на вовлечение) имеет место в рамках морали или как-то за его пределами. В-третьих, возникает вопрос, можно ли грязные руки обусловлены исключительно или главным образом политикой. В-четвертых, как обстоятельства, требующие грязных рук, лучше всего описаны? В-пятых, есть вопрос об отношении проблемы грязных рук к проблеме морали дилеммы и требования той или иной формы морального абсолютизма.

Давайте рассмотрим их по очереди.Структура грязных рук такова, что это, кажется, связано с противоречием или парадоксом. Сторонник грязного Руки фактически говорят, что иногда правильно делать то, что неправильно, а это кажется равносильным утверждению, что некоторый поступок и неправилен, и не неправильный. Но теоретик грязных рук не говорит, что это неправильно в в некоторых отношениях и правильно в других, и не то, что обычно неправильно здесь правильно. Скорее, это целое действие в контексте, которое как категорически неправильно, так и не неправильно. В сценарии грязных рук мы просят поверить, что делать X аморально, и все же это очевидно право делать это.Как недавно писал Уолцер о своем собственную позицию, она одновременно «провокационна и парадоксальна». (Уолцер 2004а, 33). Кай Нильсон еще больше настаивал на этом. сильно, но что-то в этом роде озадачило многих, кто созерцает проблема. Категория грязных рук, описанная Уолцером и некоторые другие, по словам Нильсона, являются «концептуальной путаницей с неудачные моральные остатки» (Нильсон 2000, 140). Четко такое отвержение было бы естественным для утилитаристов или наиболее консеквенциалисты, которые просто заявят о решении грязных рук быть таким, в котором правильный поступок (действующий с наилучшими последствиями в с точки зрения удовлетворения предпочтений, общего увеличения счастья или что бы то ни было) было сделано, хотя, возможно, это было мучительно.Нильсон отрекается от утилитаризма и называет себя «слабым консеквенциализм», но результат во многом тот же. Он думает, что ситуации с грязными руками ставят агента перед выбором из двух зол и агент всегда должен выбирать меньшее из зол. Без сомнения, в актерской против того, что в других обстоятельствах является глубоким моральным ограничением, агент будет испытывать дистресс; она будет «чувствовать себя виноватой», но чувство вины не следует путать с чувством вины (Nielson 2000, 140).

С обратной стороны проблема также может быть решена путем отрицание того, что руки должны пачкаться.Настаивание на незыблемость некоторых моральных предписаний заставляет парадокс исчезнуть так же аккуратно, как маневр Нильсона. Если мы придерживаемся запрета на преднамеренное убийство невиновных, например, перед лицом кризисов подобно тому, что, по предположению Вальцера, потребовало бомбардировки немецких города в начале Второй мировой войны, то нет грязных руки иметь. Такую позицию часто называют абсолютистской. Абсолютист позиции явно придерживались многие философы, в частности Августин, Аквинский и Кант, а косвенно, возможно, и многими другими.То позиция включает в себя сложности, которые мы рассмотрим позже.

Оба эти ответа сходятся в том, что моральные причины справедливо доминировать над всеми остальными. Еще один способ разрядить сильный внешний вид противоречие состоит в утверждении, что мораль не является единственным законным детерминанта правильного действия и что какой-то другой детерминант может иногда правильно козырнуть его. Это дает один ответ на второй момент уточнения, упомянутый ранее. Грязные руки проблем не возникают внутри морали, а когда мораль сталкивается с какая-то другая рациональная необходимость глубокого рода, которая правильно отменяет Это. [2] Отмена должна вызывать сожаление, возможно раскаяние, но тем не менее ясно, что отмена решения находится в заказ, действительно требуется. Здесь важно признать, что рассматриваемое отклонение — это не просто описание того, что часто бывает. Общеизвестно, что требования морали часто достаточно подавлены другими убедительными требованиями, такими как императивы корысть, карьеризм, политическая выгода и дружба. Это может даже если политика — это арена, на которой происходит такое подавление чаще, чем где бы то ни было, так что участие в нем чревато с моральным риском, который требует исключительных моральных качеств, чтобы превосходить.Тем не менее, важность и проблема грязных рук сценарий заключается не в том, что руки пачкаются время от времени, а в том, что правильно они так делают.

Если мы допустим, что неморальные «обязанности» иногда могут превзойти моральные, то позиция грязных рук может быть переформулирована как удерживание что в экстремальных обстоятельствах причины «необходимости» (или что-то еще) победить важные моральные причины. Это, кажется, один правдоподобная интерпретация Макиавелли, когда он говорит о необходимости правители должны научиться не быть хорошими.Конечно, у него есть модель Имея в виду христианскую мораль, когда он призывает к ее преобладанию, и поэтому может понимать как противопоставление одной формы морали другой, но хорошее его рассуждения можно трактовать как возвышение «причин государство» выше морали. Это отказ от идеи о том, что мораль причины преобладают над всеми другими причинами.

Здесь может оказаться полезным провести различие между доминированием и полнота. Большинство теоретиков морали считают, что мораль — это одновременно всеобъемлющий и доминирующий, то есть относящийся ко всем решениям и где это уместно, это побеждает все другие причины.Однако можно было бы удержать что мораль всеобъемлюща, но не господствует, или господствует, но не всеобъемлющее или даже не доминирующее и не всеобъемлющее. Наш Настоящее исследование касается первых двух вариантов. идеи доминирование и полнота выражают несколько разные картины статус морали, хотя возвышенное понимание морали часто привлекает и то, и другое. Господство морали будет заключаться в ее превосходя все другие соображения всякий раз, когда это имеет к ним отношение, тогда как полнота морали состоит в том, что она универсально уместно, вне зависимости от того, важнее оно других соображений или нет.На настоящая интерпретация, теоретики грязных рук принимают полнота морали (по крайней мере, в отношении домены, которые их интересуют), но неохотно отвергают его господство для одного класса решений.

Мы могли бы с пользой для дела сопоставить это с позицией школы мыслители, именуемые «политическими реалистами», мировоззрение которых несколько сходство с теоретиками грязных рук до такой степени, что они оба иногда путают. Реалистов часто рассматривают (и часто самих себя) как отрицающих всестороннюю значимость морали ссылка на что-то особенное в политике или международном связи.Итак, мы находим Э.Х. Карр, заявив, что «реалист мнение», что «никакие этические нормы не применимы к отношения между государствами…» (Carr 1962, 153). Другие реалисты приблизиться к этому, хотя их взгляды омрачены неопределенностью о происхождении морали (как и у Карра). Артур Шлезингер-младший, например, утверждает: «Сырье иностранных дел в большинстве случаев морально нейтральна или двусмысленна. В как следствие, для подавляющего большинства внешнеполитических сделок моральные принципы не могут быть решающими» (Шлезингер, 1971, с. 73).Влиятельный американский реалист Ганс Моргентау обеспокоен отделить политику от морали, сохранив «автономию политической сфере». Он признает автономию других таких сферах, как экономика, право и мораль, но настаивает на том, что политический реалист должен «подчинить эти другие стандарты политики» (Моргентау 2006, 13). Здесь он повторяет позиции немецкого консервативного мыслителя Карла Шмитта, которым он явно повлияло. Шмитт оказался втянутым в нацистскую партию в 1930-х и пользовался (если это слово подходит) некоторой известностью в качестве теоретик нацизма.Все эти цитаты наводят на мысль что политика или какая-то ее важная область, например, международная отношений, выходит за рамки происхождения морали, тем самым отрицая полнота морали, хотя ссылка на мораль неспособность быть «решительным» намекает на отрицание доминирование. В позиции политического реализм, и здесь не место их разгадывать, но, несмотря на двусмысленности в высказываниях ведущих теоретиков школы, и, несмотря на некоторую преемственность между их взглядами на политику и теоретиков грязных рук, ясно, что реалисты отношение к морали обычно имеет совершенно иной оттенок, чем отношение грязные руки теоретики. [3] Часть этого захвачена разница между отрицанием полноты и доминирования, и это связано с тем, что когда реалисты отвергают мораль соображений, они делают это без глубокого чувства сожаления или угрызений совести за сделав то, что является морально неправильным.

Отрицание господства сохраняет определенную согласованность для морали. так как он как бы не противоречит сам себе; это время от времени и в контекст расходится с чем-то другим, что, следуя как Макиавелли, так и и Уолцера, можно было бы назвать «необходимостью».Но что это необходимость? Ясно, что речь не идет о какой-то детерминированной форме. необходимости, так как это было бы возможно для британского руководства во время Второй мировой войны категорически отверг политику бомбардировок городов, поскольку их объявленная политика до войны указывала, что они будут делать, политика, согласно которой их первоначальная практика бомбардировок действительно уважаемый. [4] Пока что есть след этой детерминистской мысли в идее высшего чрезвычайная ситуация с ее последствиями чего-то, что подавляет нормальное сила нравственности.Вспомним в этой связи Томаса Аргумент Гоббса о том, что моральные предписания неприменимы, когда они приведет к саморазрушению. Идея Гоббса состоит в том, что рациональность самосохранения, которая сама порождает нравственность, делает действия в соответствии с моралью недействительными, если действия в соответствии с ними бросают вызов самосохранение. Как говорит Гоббс: «Законы природы обязывают на внутреннем форуме ; то есть они связаны с желанием, которое они должны иметь место: но in foro externo : это к приведение их в действие, не всегда.Ибо тот, кто должен быть скромным и сговорчивым и выполнить все, что он обещает, в такое время и в том месте, где никто другой не должен этого делать, а должен сделать себя добычей других и обеспечить себе верную гибель, вопреки всем законам природы, которые стремятся к сохранению природы» (Левиафан, Ч. XV, с. 99).

Гоббс, безусловно, рисует совершенно изолированный сценарий для человека. кто повинуется моральному закону — «там, где никто другой не должен поступать так» — и можно задаться вопросом, не является ли институт многообещающее могло существовать даже в столь безрадостно несговорчивое «время и место», как он полагает.Но предположительно достаточное количество отказ от сотрудничества может привести к тому, что один станет «добычей других». и обеспечить «некоторое разорение», и это необходимость избегая такого разорения, которое мотивирует высшую чрезвычайную историю, даже если коллективная, а не индивидуальная гибель лежит в основе его сердце. Освобождение Гоббса от необходимости практиковать мораль (вместо того, чтобы желать его работы) имеет смысл для контрактора с точки зрения морали или в связи с теми моральными обязательствами, которые зависит от соглашения (даже если других обязательств нет).В мире, в котором вряд ли кто-то держал свои обещания или придерживался своих контракты, смысл таких обязательств рассеялся бы и проник бы в ту оболочку, что от них осталась, может быть действительно безумием, и, весьма вероятно, так же бесполезно. Но многие другие области морали не таковы, и так что даже там, где соблюдение моральных императивов может быть опасным в крайности, возможно, это не та глупость, которую делают комментарии Гоббса. казаться. Одна женщина, пережившая Бельзен, Ханна Леви-Хаас, записывает в своей дневник философского спора, который она вела в лагере с товарищем-марксистом, Профессор К., аргументировавший несколько гоббсовское дело (приукрашенное марксистской терминологии), что нравственность в лагерях неприменима, потому что на смену ему пришел императив выживания.Она отвергла его аргумент потому что от нее требовалось «просто пойти на компромисс с врагом, предать свои принципы, отрицать духовные ценности в интересы спасения собственной шкуры» (Леви-Хаас 1982, 65). Эти комментарии указывают, по крайней мере, на то, что идея «полного разорение» открыт для интерпретаций, которые видят заброшенность или унижение моральной целостности как основного ингредиента в таких разорение.

Эта экскурсия в мир Левиафана, тем не менее, помогает некоторый смысл в идее, что практика морали может быть приостановлена на время, а потому и сама мораль оттеснена внешним необходимость. Таким образом, это помогает показать, как история с грязными руками может быть избавлен от непоследовательности, даже если идея о том, что мораль должна иногда доминирование внешней необходимости оказывается неприемлемым. Тогда позиция грязных рук может быть последовательной, но ложной. Так Ханна Леви-Хаас мог понять аргумент профессора, но обнаружил, что причина отказаться от него.

Другим выходом из парадокса было бы считать, что столкновение изображаемое грязными руками теоретиков, происходит в рамках морали. Здесь Идея может заключаться в том, что мораль сама по себе не совсем последовательна или самосогласованный.В определенных экстремальных обстоятельствах одна мощная нить в морали вступает в противоречие с другим. Еще яснее, Веберовское различие между этикой конечных целей и точек ответственности в этом направлении. Его идея выражена несколько непрозрачно, но он, кажется, утверждает, что есть два нити в морали, или два типа морали, так что один может быть применимы к обычной жизни, но должны уступать другим в вопросах политические, особенно те, которые связаны с трудным выбором в контексте насилия. Несколько пассажей в рассуждениях Уолцера тяготеют к этому. направление. Он считает, что мораль прав и мораль последствия или полезность сосуществуют в нашем моральном мировоззрении таким образом, что, хотя в нормальных обстоятельствах права важнее полезности, «утилитаризм крайности» справедливо превалирует над нравственность человека в некоторых редких случаях. Как он выразился: в чрезвычайная ситуация, «определенный вид утилитаризма вновь навязывает себя», что является «утилитаризмом крайность» противопоставляется «нормальности прав» (Walzer 2004а, 40).

Этот контраст между этикой прав (или другой деонтологической этикой) и утилитаризм — это один из способов обнаружить столкновение внутри самой морали. Другой способ — обратиться к ролевой морали: внутри морали есть общие моральные принципы, правила и т. д., а затем специальные нравственные требования, продиктованные значимыми социальными ролями. Они могут прийти в конфликт, например, когда обязанность адвоката предоставить ей клиент с лучшей защитой и для сохранения конфиденциальности может противоречат требованиям беспристрастного правосудия. Так что можно поспорить что политическая роль имеет особые для нее обязанности и права, которые преобладают над более общими моральными обязательствами и правами. Когда дело доходит до чрезвычайно важную роль политического руководства, мы «не можем измеряйте таких людей по обычному правилу», как выразилась леди Карбери. Преимущество этого маневра заключается в захвате чего-то важного в литература о грязных руках (а она есть и в реалистической литературы), а именно акцент на особом нравственном значении роль политического руководства.Уолцер, например, ставит большие вес на том, «для чего нужны политические лидеры». Разговор политических и военных лидеров, он говорит: «Влияние высшие экстренные аргументы должны заключаться в том, чтобы укрепить профессиональные этики, а также дать отчет о том, когда это допустимо (и необходимо) испачкать руки» (Walzer 2004a, 42). Ан Первоначальная проблема с такого рода переездом заключается в том, что особые обязанности и права социальных ролей подкрепляются общими нравственными соображениями поскольку только те роли могут быть морально поддержаны вполне общие моральные соображения, которые будут иметь роль морали. Мы можем описать кодекс головореза мафии как мораль его роли, но обычно описываются нравы, а не мораль. Даже если это требование его роли, что наемный убийца мафии должен убить любого, кто стукачей в полицию, вряд ли это является моральным императивом любого рода. И там, где есть подлинные моральные обязательства перед ролью, и они подкрепленный более широкими моральными соображениями, мы не думаем, что это одобрение само по себе не может быть отменено другими общими моральными обязательства. Требования профессиональной конфиденциальности, например, может быть настолько отвергнута, как когда врачебная тайна в отношении общения врача и пациента стоит на пути сохранения жизнь.Показательно в этом отношении знаменитое дело Тарасова. Это речь шла о консультанте Калифорнийского университета в Беркли, который узнал от своего клиента, что он планировал убить свою бывшую девушку. То советник был настолько обеспокоен, что нарушил конфиденциальность, чтобы сообщить в полицию, которая провела расследование, но не предприняла дальнейших действий. Девушка друг (Тарасов) был должным образом убит клиентом, а суд позже постановил, что советник должен был пойти дальше и уведомить Тарасова или ее семья Опасность. [5] В других судах было меньше требовательны, но есть общее признание того, что профессионал обязанность сохранять конфиденциальность клиента может быть отвергнута более неотложными моральными соображениями. требования.

Действительно, структура ролевой защиты морали от грязных рук История представляет собой любопытную инверсию логики ролевой морали, поскольку эта логика требует, чтобы чрезвычайные ситуации позволяли или даже требовали ниспровержение ролевых обязанностей более общими требованиями более глубокого мораль.Напротив, сценарий «грязных рук» требует роли мораль восторжествовать над более глубоким моральным мировоззрением, придающим смысл мораль самой роли. Здесь мы находим еще один парадокс генерируется категорией грязных рук. Это могло быть решено только путем настаивание на том, что политическая роль уникальна среди ролей, поскольку в в этом случае его моральная сила каким-то образом превосходит общую мораль. (Или, если сценарий грязных рук выходит за рамки политического, то одна из небольшого набора ролей, которая уникальна.) На самом деле есть сильная нить этой политической исключительности, присущая грязному история рук. Но как политическая роль могла иметь такой статус? Мы можно было бы ожидать такого возвышения роли от такого, как Шмитт, но на самом деле сам Уолцер увлекается этим. Позиция Уолцера была цитируется как трактовка конфликта грязных рук как связанного со столкновением между этикой прав и утилитаризмом крайности, но следующая цитата ставит его позицию куда больше в роль морали арена. В своей более поздней трактовке он говорит: «Ни одно правительство не может поставить жизнь общества и всех его членов в опасности, пока ему доступны действия, даже аморальные действия, которые избежать или уменьшить риск….Вот что такое политические лидеры за; это их первая задача» (Walzer 2004a, 42). Более того, значение этой задачи обналичивается с точки зрения высшего значение конкретной «моральной общности», к которой политический лидер принадлежит. Обязанности лидера включают расчеты полезности, но, в крайнем случае, его или ее конечная ответственность перед этим сообществом важнее универсального утилитаризма. расчеты, а также конкретные деонтологические ограничения. Когда «непрерывность» образа жизни сообщества находится под угрозой тогда перспектива такова, что «потеря больше, чем любая, которая может можно представить, кроме уничтожения самого человечества» (Уолцер 2004а, 43).Эти утверждения, если они верны, определенно установили бы выдающееся, если не уникальное, значение для политической роли, поэтому они нуждаются в тщательном рассмотрении.

Две цитаты Уолцера подчеркивают существенно разные ценности, которые у него есть склонность к совмещению. Первая — это сама жизнь для всех членов сообщества, второе — преемственность «образ жизни». Выживание под вопросом в обоих случаях, но значение и вес, которые должно иметь каждое переживание, безусловно, очень разные.Перспектива всеобщей бойни по понятным причинам ставит акцентировать внимание на чем-либо, ограничивающем объем действий по предотвращению этого, но перспектива принудительных изменений, неудач или радикальных изменений в образ жизни должен быть менее опасным. Даже относительно доброкачественное иностранная оккупация может повлечь за собой обширные и очень прискорбные изменения к образу жизни оккупированной общины, возможно, в форме ограничения традиционных свобод, например свободы политической речи или религиозное выражение, и униженное положение гражданства по отношению к оккупантам.Тем не менее, на протяжении всей истории менялись стили жизни. развились для таких сообществ, которые обеспечивают возможность меньше всего справляется и даже немного процветает. Совсем не очевидно, что резня невинных людей оправдана во избежание такого результат или даже результаты заметно хуже по той же шкале.

Даже если бы грязные руки были разрешены только политическим сообществам, столкнувшимся с чрезвычайных ситуациях, совершенно не ясно, что освобождение должно быть доступны только для политических сообществ, у которых есть государства.Уолцер точно этого не говорит, но его прогосударственная предвзятость видна в его обсуждение чрезвычайного положения в Справедливых и Несправедливых Войнах . Рано в этой дискуссии он, например, говорит: «Могут ли солдаты и государственные деятели попирают права невинных людей ради их собственное политическое сообщество? Я склонен ответить на этот вопрос утвердительно, хотя и не без колебаний и беспокойства» (Walzer 1977, 254). Далее, в другом эссе о терроризме Уолцер отвергает аргументы в пользу терроризма со стороны негосударственных агентов, которые очень похожи на те, которые он принимает как оправдание бомбардировок немецких городов.Например, он утверждает, что знакомый террорист оправдание, что у них не было альтернативы перед лицом угнетения, является только «притворство». Как он выразился: «Последний курорт» имеет только условную завершенность; обращение к террору идеологически последний, не последний в реальном ряду действий, просто последний ради предлога» (Walzer 2004b, 54). Но нет такого высказывается скептицизм по поводу безальтернативности и крайней меры оправдания, предлагаемые правительствами, которые используют терроризм в высшей степени чрезвычайное происшествие.

Но политические сообщества, кроме государств, несомненно, могут столкнуться с верховной властью. чрезвычайных ситуаций, даже с учетом трудностей интерпретации концепции, так что путь для субгосударственного терроризма в принципе открыт. оправдано.Это позиция, которую Уолцер несколько неохотно представляет. сейчас (в скобках к более позднему переизданию статьи о терроризме) уступить, хотя это несколько противоречит сути статьи сам. Комментарии в скобках, опубликованные в 2004 году, таковы: «Был бы терроризм оправдан «высшим чрезвычайной ситуации», как это состояние описано [Уолцером в предыдущую главу под названием «Этика чрезвычайных ситуаций». Это может быть, но только в том случае, если угнетение, о котором заявляли террористы, реакция носила характер геноцида» (Walzer 2004b, 54).Там трудности в сопоставлении сложных значений «геноцид» к коммунитаристскому описанию Уолцера высшая чрезвычайная ситуация. Во-первых, победа нацистов, вероятно, не означали геноцид для британского сообщества, по словам Уолцера, они столкнулись с чрезвычайной ситуацией. Итак, источники его дифференциала отношение к государственному и субгосударственному терроризму остается загадкой.

Далее он отрицает, что какой-либо реальный недавний терроризм был «средством предотвращения катастрофы», а не просто «стремление к политическому успеху» (Walzer 2004b, 54).Так кажется доступным максимальное освобождение от чрезвычайной ситуации / грязных рук, учитывая существенные оговорки относительно вероятности успеха, для террористы, стремящиеся сохранить общинный образ жизни. В более поздней статье опять же, Уолцер допускает исключительные случаи, когда подсостояние терроризм простителен, хотя и не оправдан; он представляет себе как извинительна «террористическая кампания еврейских боевиков против Немецкие гражданские лица в 1940-х годах — если нападения на мирных жителей были вероятно (на самом деле это было бы крайне маловероятно) остановить массовое убийство евреев» (Walzer 2006, 7).Переход от оправданного в более ранней цитате простительно в более поздней явно нуждается в большем объяснение; Уолцер, кажется, колеблется, если не путается в своем обращении к эти категории. Тем не менее, по собственным соображениям Уолцера, кажется, случай, учитывая некоторую вероятность успеха, для применение терроризма палестинскими группами, стремящимися спасти то, что остатки образа жизни их общины от разрушительного действия израильского оккупация, заселение и военное нападение. Возможно, это уместно эту перспективу, что палестинцы ссылаются на их лишение собственности и продолжающиеся страдания от рук Израиля как «ан-Накба»: катастрофа.Без сомнения, их достижение этой перспективы потребует своего рода «стремление к политическому успеху», но это вряд ли это противоречит его статусу в качестве реакции на высшую чрезвычайную ситуацию. Дело здесь не в том, чтобы делать какие-либо конкретные заявления о израильско-палестинского конфликта, а скорее для того, чтобы подчеркнуть эту идею, отметил Ранее этот переход Уолцера к критерию геноцида вызывает недоумение, поскольку единственная интерпретация того, что угроза непрерывности мог означать общинный образ жизни.

Тенденция Уолцера объединять категории оправдания и обоснование требует некоторого комментария, потому что оно симптоматично для напряженность, присущая сценарию грязных рук. Он понимает, что в 1973 г. статье о том, что важно их различать. Цитируя Дж. Л. Остина, Уолцер отмечает, что «может показаться, что эти двое очень близки друг к другу. вместе… но они концептуально различны… оправдание обычно признание вины; оправдание обычно является отрицанием вины и утверждение невиновности» (Walzer 1973, 170; Уолцер 1974, 72). Тем не менее действия грязными руками включают в себя как признание вина и оправдание. Это имеет тенденцию разрушать различие поскольку оправданное не нуждается в оправдании, а неоправданное иногда простительно.Рассуждение Уолцера по большей части ясно рассматривает решения о грязных руках как оправданные в каком-то смысле, независимо от того, говорится о его роли в качестве оправдания. Примечательно, что по крайней мере один комментатор Тамар Мейзелс прямо отвергает эту версию с точки зрения оправдание в ее обсуждении терроризма и пыток, но она принимает грязные руки как повод для оправдания (Meisels 2008a, 213–221). Но мало того, что это маловероятная интерпретация традиции, но делает категорию грязных рук гораздо менее интересно с философской и этической точки зрения.

Обсуждение важности и масштабов политического сообщества естественно приводит к вопросу, может ли потребность в грязных руках быть ограничивается политической сферой. Если руки должны быть грязными, чтобы избежать массовое убийство, с одной стороны, или повреждение морально-политическая преемственность образа жизни сообщества, то почему бы не избежать неоправданного убийства отдельных лиц или небольших групп или резкое нарушение индивидуального или группового образа жизни. жизнь. Почему политическое сообщество и политическая роль должны такое драматическое превосходство над такими значительными группами, как семьи и связанные с ними роли? В этом отношении, почему это должно иметь приоритет над потребностью человека в выживании независимо от роли? То ответ на это не совсем ясен.В рассуждениях Уолцера о чрезвычайная ситуация и бомбардировки городов во время Второй мировой войны, он противостоит этому вопрос, но его обсуждение отмечено тем, что он сам называет «колебание и тревога». Он также отмечен обращениями тому, что люди «вероятно почувствуют», «что не обычно говорят» и подобные фразы. Он говорит: «…это обычно не говорят о людях в домашнем обществе, что они обязательно будет или что они морально могут нанести удар по невиновным людей, даже в крайнем случае самообороны. Они могут только атаковать нападавших.Но общины в чрезвычайных ситуациях, по-видимому, различные и более широкие прерогативы. Я не уверен, что могу объяснить различие, не приписывая общественной жизни своего рода трансцендентность, в которую я не верю» (Walzer 1977, 254). И при этом, думает он, дело не может быть просто в цифрах. Тем не менее, он настаивает на превосходстве политического сообщества: «Нам лучше сказать, что можно жить в мире, где отдельных людей иногда убивают, но мир, в котором целые народы порабощены или убиты буквально невыносимо.Для выживания и свобода политических сообществ, члены которых разделяют способ жизнь, развитая их предками, для передачи их дети — высшие ценности международного общества» (Уолцер 1977, 254). Оставляя в стороне придирки, с которыми сталкивается человек убийство не сочтет возможным жить, если она на самом деле убита, когда, возможно, она отказывается убивать невинных, чтобы выжить, мы могли бы усомниться в чувствительности игнорирования того, как любой близкие родственники жертвы убийства считают ее смерть невыносимой и перспектива жить на мучительном.Мы также можем задаться вопросом, почему «мы» не находим невыносимым убивать сотни тысяч невинных людей, чтобы сохранить выживание и свободу наши политические сообщества. И не ссылка на «высшее ценности международного общества». Где «международное общество» относится к обществу государств, как Уолцер, кажется, часто имеет в виду, то неудивительно, что такие утверждения считают свое выживание первостепенной ценностью, но негосударственные агенты могут понятно, что у них разные приоритеты.Мать в поисках выживание ее детей в отчаянных условиях третьего мира трущобы или примитивный лагерь беженцев могут с таким же правдоподобием увидеть себя под тем, что Уолцер называет в связи с политическими сообществами «правило необходимости (а необходимость не знает правил)» (Уолцер 1977, 254).

В своей оригинальной статье о грязных руках Уолцер мимоходом допускает что явление, которое он исследует, может иметь место за пределами политики. Итак, он говорит: «Я не хочу спорить, что это всего лишь политическая дилемма.Без сомнения, мы можем испачкать руки в личной жизни. также, и иногда, без сомнения, мы должны. Но вопрос ставится наиболее резко в политике…» (Walzer 1974, 76). Этот уступка, однако, мало влияет на его сложившееся положение который полностью сосредоточен на чрезвычайной ситуации в политическом контексте. (Оригинальная статья, в конце концов, называется «Политическое действие: проблема грязных рук»). Другие авторы были озадачены сильная концентрация на политике. Майкл Стокер, например, отвергает это ограничение (Stocker 2000, 32–33).Стокер также утверждает, что явление грязных рук, хотя и характерное различным образом обнаруживают довольно общие черты моральных конфликтов. вообще и отчасти по этой причине он думает, что нет логического непоследовательность в рассказе о грязных руках. Стокер утверждает, что то, что он называет двойной счет, т. е. придание морального веса невозможным обязанностям, и возможность оценки акта, не направляющего действие, является центральной особенностью грязных рук, но не ограничивается ими, поскольку они происходят «по всем направлениям» морального мышления и принятия решений.

Как бы то ни было, явление грязных рук может быть легко уподобляется моральной дилемме, но это ассимиляции, которой следует сопротивляться. Кто-то столкнулся с высшая чрезвычайная ситуация действительно заключается в том, что в просторечии часто называют «моральная дилемма» в том смысле, что она сталкивается с тревожным и сложная ситуация выбора, но это не делает ее моральной дилемма в философски интересном смысле. В просторечии все ситуации, вызывающие первоначальную неопределенность и требующие моральные размышления, которые необходимо решить, называются моральными дилеммами, как философы которые преподают или консультируют по деловой этике, полностью осведомлены. Это использование достаточно безобидно, но философское использование этого термина указывает на более тревожная ситуация, которую необходимо отличать от грязные руки. И категории грязных рук, и моральная дилемма связаны с мучительным выбором, при котором будет тяжелая моральная потеря так или иначе. Наиболее заметное различие между категориями заключается в том, что моральная дилемма возникает только тогда, когда выбор таков, что ни один из рогов решительно поддерживается моралью, ведь мораль говорит в равной степени против обоих.(Существует параллельная дилемма для неморальных нормативных контексты, если таковые имеются, где нормативные причины говорят одинаково против выполнения p или невыполнения p .) выбирает агент, ее действие неоправданно и не может быть и речи о один курс более необходим или востребован, чем другой. От Напротив, выбор грязных рук всегда диктуется «нужный» курс: в контексте политической в чрезвычайных ситуациях общественная оборона всегда побеждает даже над невинные жизни. Это специальная функция, которая выделяет грязные руки. от моральных дилемм.

Относительно неизученный вопрос касается того, есть ли что-то еще информативнее, чем ссылка на «чрезвычайный», высший или в противном случае может быть предоставлено для освещения типичных обстоятельств в где утверждается, что руки надо пачкать. Одна линия уточнение, которое можно было бы попытаться сделать, заключалось бы в более тщательном изучении внимательно рассмотреть различные широкие ситуации, в которых моральный поступок может быть особенно в условиях напряженности в политическом контексте.Первое предложение может что политика по существу является зоной компромисса, и именно давление компромисса, которое создает потребность в грязных руках. это безусловно верно, что компромисс является широко распространенной чертой политического жизни, но компромисс едва ли присущ политике и не обязательно давление за аморальное поведение. Действительно, можно утверждать, что способность идти на компромисс является важным моральным компонентом во всех успешные совместные усилия, поскольку, помимо своего инструментального ценность, это свидетельствует об уважении к другим разумным участникам общественного действие. Тем не менее у компромисса явно есть и морально опасная сторона. на что указывает наше использование слова «скомпрометировано» для характеристики кто-то, чьи принципы были запятнаны до такой степени, что они ненадежный. Поскольку компромисс – это своего рода сделка, в которой стороны пожертвовать одними хорошими целями ради достижения других, это поднимает вопрос о том, как далеко могут зайти такие сделки, и это приводит нас к грязным территория рук. Другая ситуация, связанная с нашим предыдущим обсуждением Гоббса, это моральная изоляция.Как отмечается там, тот факт, что общая приверженность морали в значительной степени нарушена, может не дать такого освобождения от моральных ограничений, как Гоббс. предполагает, но, по крайней мере, четко излагает обоснование для соблюдения. А третья ситуация, которая кажется уместной здесь и требует дальнейшего изучения это высвобождение. Политики и другие люди часто оказываются в ситуациях, когда они унаследовали или иным образом ограничены решениями и политикой других (или даже их предыдущим себя), которые они теперь считают неразумными или даже серьезно аморальными. Таким образом, для например, они могут стремиться положить конец несправедливой войне, к которой их предшественники совершили нацию, но немедленное прекращение и изъятие может нежелательно с нескольких точек зрения, в том числе с моральной точки зрения. Посмотреть. Они вполне могут думать, что лучшая стратегия спасения требует временного продолжения войны, как бы несправедливой она ни была, с вывод, который лучше защищает права невиновных людей и делает уход политически возможным. Понятно, что такое ситуации могут позволить с точки зрения продолжающейся аморальности должны быть изложено здесь более подробно, чем позволяет место, но в равной степени это кажется очевидным, что существует потенциал для обсуждения грязных рук, плодотворно выходит за рамки часто расплывчатых обобщений «аварийный» или «экстренный».

Обсуждение эвакуации поднимает еще один вопрос о грязных руках. к этому редко обращаются. Сценарии «Грязных рук» часто строятся очень конкретно, поскольку дает агенту узкий выбор, ограниченный внешние обстоятельства, над которыми она в настоящее время не имеет никакого контроля. То конкретный сценарий часто затем обобщается, как если бы эти внешние обстоятельства или очень похожие на них непреложны для агента с такого рода фон (например, политик). Впрочем, это слишком статичный и негибкий взгляд на моральные контексты, роли и агентов емкости.В приведенной выше истории о высвобождении политик «необходимая безнравственность» навязана ей обстоятельствами, в которых она создано или унаследовано, но смысл ссылаться на мораль освобождения в грязных руках проблематично настаивать на возможности временная причастность ко злу и необходимость изменить обстоятельства которые требуют такого участия. Правитель, стремящийся к освобождению, должен упорствовать в ведении несправедливой войны только потому, что в то время нет другой способ положить конец войне, изменив контекст.Но это ограничение следует рассматривать здесь и в других ситуациях грязных рук, как создание морального императива для агента или других изменить фон, на котором возник нравственный кризис, так что подобное ситуации вряд ли повторятся. В примере с несправедливой войной политик может использовать возможный успех в прекращении войны, чтобы изменить колониальной или неоколониальной политики, которая подпитывала обращение к войне, к удалить чрезмерно воинственный персонал из оборонного ведомства, переосмыслить союзы, которые сыграли роль в продвижении несправедливой войны, и скоро.Мужество, воображение и удача могут понадобиться, чтобы реализовать соответствующие возможности, но не прилагая усилий к соответствующим изменения, апелляция агента к необходимости при вызове грязного мольба рук должна звучать глухо.

Большая часть обсуждения грязных рук концентрируется на ситуации отдельного политического лидера, который должен пачкать руки, но еще один интересный вопрос касается грязи на руках сами граждане, когда их лидеры действуют таким образом от их имени.Этот особенно остро стоит перед демократическими гражданами, которым представитель теория применима более правдоподобно, чем к гражданам автократии. В оригинальной дискуссии Уолцера, он настаивает на том, что часть напряженности, даже агония, проблема грязных рук возникает из-за того, что мы, управляемые, хотят, чтобы наши лидеры были добродетельными, но также хотят, чтобы они иметь такой характер, который может действовать против глубоких моральных принципов когда возникает чрезвычайная ситуация. Из политика, который пачкает его руки в хорошем деле, но понимает, что поступает аморально, Уолцер пишет: «Поскольку у него есть сомнения такого рода, мы знаем, что он хороший человек.Но мы… надеемся, что он преодолеет свою сомнения … Мы знаем, что он поступает правильно, когда заключает сделку потому что он знает, что поступает неправильно» (Walzer 1973, 166; 1974, 68). Но если это так, наше одобрение, по-видимому, имеет какое-то значение для наши собственные руки. Это не тот вывод, который полностью исследует Уолцер. хотя он говорит в последнем предложении своей оригинальной статьи, когда обсуждение необходимости наказывать грязные руки, что мы не можем наказать грязные руки основных агентов, «не получая собственных руки грязные, и тогда мы должны найти способ заплатить цену самих себя» (Walzer 1973, 180; 1974, 82).

Однако различные другие авторы исследовали значение, либо непосредственно или в рамках обсуждения предполагаемой необходимости «наказать» грязные руки (об этой теме см. ниже). Большинство недавно Дэвид Арчард жалуется, что «… небольшое обсуждение предполагаемого соучастия, и, таким образом, также загрязняющее рук, демократической общественности, которая уполномочивает политиков действовать в его имя» (Archard 2013, 777). Здесь он перекликается с более ранним позицию, занятую Мартином Холлисом, а также аналогичные заявления Денниса Томпсон.Как выразился Холлис: «Политические деятели, должным образом назначенные в легитимном государстве, имеют власть, проистекающую, в конечном счете, из Люди. Сейчас это значит от нас с тобой… Когда их руки пачкаются, как и наши» (Холлис, 1996, 146–147). Как Уолцер они предполагают, что каким-то образом управляемые требуют, чтобы правители пачкали их руки, и это открывает путь к распределению некоторой степени ответственности или «грязи» им.

Принимая сначала утверждение Уолцера, вовсе не очевидно, что «мы» хотим или надеемся, что наши лидеры нарушат глубокие моральные запреты там, где они считают это необходимым для достижения важных политических целей или избежать очень плохих результатов, даже если они остаются осознают свою неправоту. Без сомнения, некоторые из нас это делают, а некоторые из нас нет, но вопрос на самом деле не в подсчете перевеса желания в обществе; скорее есть ли что-то неотъемлемая часть отношения демократических граждан к своему руководству что позволяет лидерам пачкать руки в соответствующих способ. Арчард прямо выступает за такое разрешение, утверждая, что именно это разрешение дает гражданам долю в налет грязных рук. Холлис, Деннис Томпсон, Нил Леви и Жанна Томпсон опирается на аналогичную ссылку.

Но какова именно природа этой авторизации? Это должно быть больше, чем просто наделение определенных людей властью управлять нашим имени, так как это кажется совместимым с неявным или явным ограничения на то, что они могут или не могут делать. Очевидно, Арчарду нужно некоторое усиление того, что позволяет авторизация; он пытается достичь этого, используя идею разделения труда. Конкретно, он утверждает, что существует как политическое, так и моральное разделение труда (Арчард 2013, 782).Политическая относительно бесспорен: это тезис о том, что эффективности лучше всего способствует законные, множественные задачи, необходимые в разделенном сообществе и задача управления является одной из них. Это не делает дальше нормативные требования об ограничениях или правах, связанных с выполнять эти задачи и совместим с большинством форм правительство. Моральное разделение утверждает, что разные роли в общества несут с собой различные моральные прерогативы и обязанности соответствующие разным ролям.Но каковы бы ни были достоинства такого ролевой морали, неясно, что она разрешает правителям делать что-либо во всем, что, по их мнению, будет выполнять цели их роль. Сочетание идеи роли с идеей авторизации не может показать, что авторизованный ролевой игрок имеет право использовать любые средства он или она оценивает единственный эффективный способ достижения роли целей. Если бы это было так, то авторизация сборщика долгов, казалось бы, подразумевают, что агент может пытать должника, если это единственный способ взыскать значительный долг.

Можно признать, что это смехотворно в отношении взыскания долгов. пример, но что политическая роль различна из-за самого высокие ставки не только для политиков, но и для демократических граждане. Однако мы уже видели, что трудно сдержать история грязных рук в сфере политики, и очень немногие политические решения достаточно важны, чтобы придать политике статус достаточно привилегированное, чтобы освободить своих практиков, благодаря этому роли, от тех глубоких моральных ограничений, которые ограничивают сборщиков долгов или других агентов в неполитической жизни.Верно, осознание этих фактов помогает объяснить, почему Уолцер постепенно ужесточаются условия применения грязных рук. Так вопрос об авторизации должен быть сосредоточен на том, можно правдоподобно сказать, что «мы» санкционировали нарушения глубокого морального принципа в чрезвычайных ситуациях. Деннис Томпсон настаивает на этом, когда говорит, что политик грязных рук действует «не только для нас, но с нашего согласия — не только от нашего имени но на наших принципах» (Thompson 1987, 18).

Однако этот уверенный ответ на вопрос не поддерживается аргумент или даже обзор, и, кажется, предполагает единодушие среди «мы» из плюралистического, демократического сообщества, которое вряд ли получится. Деннис Томпсон полагается на легитимность демократический процесс и согласие граждан с его результатами, но, помимо от любых общих проблем с теорией согласия, грязных рук правителя действия часто являются незаконными или неконституционными, как в случае пыток или в нарушение провозглашенной политики, которую получил правитель избран. Более того, то, чего мы хотим от наших политических лидеров, предположительно зависят от того, кто такие «мы» и каковы моральные и политические принципы, которых «мы» придерживаемся. Допустим грязные руки лидеры приняли решение пытать невинного ребенка в чтобы получить информацию от радикального родителя ребенка о «бомба замедленного действия» (и предположим, что это настоящая грязная решения, принимаемые руками, и ни одно из них не испорчено недостатком знаний или игнорированием предпочтительные альтернативы), то можно предположить, что эти граждане, считающие, что моральный политик должен нарушать свои (и их) глубокие моральные возражения против пыток в таких обстоятельствах должны разделить вину или стыд, которые должны быть связаны с политиком. Но наверняка найдется много граждан, которые либо думают, что мораль нарушение не должно было произойти даже при таких обстоятельствах, или кто думает, что запрет не так глубок, как это принято считать, и следовательно, решение политика правильное, но не аморальное. это неправдоподобно утверждать, что обе эти группы замешаны в грязных руками, как Арчард и другие предполагают, что все демократические гражданами, просто будучи гражданами, являются.

Кроме того, существует еще один вопрос, лежащий в основе вопроса о согласие или разрешение или ожидание, а именно то, что касается того, что мы должны хотеть, ожидать или разрешать, и какие принципы мы должны имеют.Это вопрос о том, должны ли политики добиваться своего. руки грязные, в любом смысле «должен», что несет в себе конечную масса. Если политики правы (в некоторых, предположительно крайних, обстоятельствах) пачкать руки и они правы, делая это на нашем имени, то, по крайней мере, те из нас, кто согласен с тем, что это правильно, вовлечены в то, что они делают, и несут за это определенную ответственность. Верно, мы более чем испорчены, мы соучастники.

Подчеркивание общей вины граждан имеет последствия для еще одна проблема, связанная с тем, как преступник с грязными руками должен лечение после события.Уолцер утверждает, что политика подлинная вина означает, что она должна понести наказание или позор за сделав то, что «мы» от нее хотим (Walzer 1973, 177–8; 1974 79–80). Аналогичной линии придерживаются и другие хотя эта позиция подверглась критике, например, Тамар Мейзелс. и Нил Леви (Meisels 2008a, 227 и Levy 2007). Есть серьезные проблемы с моральной ответственностью в утверждении, что грязное руки агента, который делает то, что аморально, потому что он должен быть наказан или публично опозорен.В конце концов, если свобода действий предварительным условием моральной ответственности и, следовательно, вины, то агент грязных рук, который делает то, что (все считается) необходимым и каким-то образом право кажется невосприимчивым к критике, связанной с обвинять. (Дальнейшую разработку этого и связанных с ним возражений см. Леви 2007; также Meisels 2008a, 226–27.) Дело здесь, однако, в в том, что даже если порицать и стыдить за грязные руки подобает, тогда, исходя из предположения, что все граждане разделяют порок, выбор только одного, чтобы пристыдить, кажется явно несправедливым, даже массово лицемерный.В то время как остальные из нас радуются и празднуют счастливое последствия необходимого проступка нашего агента, ее избегают или худший. Как уже было замечено, Уолцер действительно считает, что наказание грязных руки поведение главных агентов делает наши собственные руки грязными (хотя он, кажется, не думает, что наше первоначальное разрешение на поведение делает это). Он не уточняет суть, но открывает интригующие перспективы, поскольку, по-видимому, мы загрязняем «своих» руки в наказании этих агентов именно потому, что они, в некотором смысле, являются «невиновными» или, по крайней мере, не заслуживают наказания потому что они поступили «правильно».Это открывает странное возможности регресса, поскольку «мы» теперь должны платить дополнительная цена за то, что мы наложили цену на себя, когда мы сделали правильно (но аморально) наказывать себя и т. д. и на. Похоже на перекладывание ответственности за грязные руки на управляемое сообщество лишь добавляет беспокойства по поводу согласованности концепция.

Заявления о совместной вине или причастности вызывают дополнительные вопросы о ответственность, которую демократические граждане, а также их руководство иметь для исправления зла, причиненного жертвам грязными руками решение.Стивен де Вийзе (de Wijze, 2018) утверждает, что необходимо не только руководство пытается оправдать свое решение перед своими избирателями, но они и все их демократические граждане обязаны сделать возмещение потерпевшим за «необходимый» вред, причиненный грязным решение руками. Правда, он думает, что, хотя граждане соучастниками, их «моральное загрязнение», как правило, меньше, чем лидерство. Тем не менее, они обязаны возместить ущерб жертвам решение. Все граждане, утверждает он, даже те, кто не согласен с решение, должны «разделять моральное бремя и способствовать соответствующую реституцию» (де Вийзе, 2018, 144). Таким образом, они должны платить «некоторые штраф», возможно, в виде увеличения налогообложения репарации.

Есть некоторое правдоподобие в утверждении, что даже категорически несогласные демократические граждане несут некоторые восстановительные и другие моральные обязательства в результате грязного поведения их лидеров, но поддерживают для этого утверждения нет необходимости прибегать к сомнительным расширениям идеи коллективная вина или моральный порок. Членство в демократическом политическом сообщества (или даже в некоторых недемократических) создает набор отношения, которые включают формы идентификации, такие, что степень гордости могут быть приняты за хорошие решения руководством и сограждане и степень стыда или отчуждения у плохих.Никто этого человека, что инакомыслящий гражданин в любом случае морально ответственности за эти решения, но это может означать, что инакомыслящий гражданин несет особую моральную ответственность за критику те решения, в том числе грязные руки, которые она отвергает, и сделать все возможное, несмотря на ее отсутствие осквернения или вины, чтобы исправить плохие последствия. Ответственность за плохие поступки должна быть отличается от ответственности за их устранение или компенсацию, хотя это сложный вопрос, как набросать очертания этого различие.

И грязные руки, и моральные дилеммы бросают вызов идее о том, что некоторые моральные запреты или отрицательные обязанности являются «абсолютными», хотя они делают это по-разному. Если мы отрицаем существование моральных правил или запреты, которые стоят вне зависимости от контекста, то не будет удивительно, что глубокие моральные запреты могут быть законно преодолены в некоторых обстоятельствах. Действительно, многие современные моральные теории, другие чем утилитаризм, настаивают на том, чтобы такое подавление оставалось постоянным возможность.Интуитивизм У. Д. Росса и его последователей, например, настаивает на том, что все обязанности и обязанности являются prima facie. Это всегда возможно, что prima facie обязанность не убивать невиновных будет противоречить какой-либо другой обязанности prima facie, такой как обязанность благополучие или обязанность правителя сохранить государство или защищать общество, и тогда настоящим долгом человека будет результат взвешивания соответствующей силы столкновения prima facie обязанности. Таким образом, историю с грязными руками можно рассматривать просто как версию это мировоззрение, версия, которая настаивает на том, что только очень большой вес на другой чаше весов может склонить чашу весов против некоторых очень существенные первоначальные обязательства.Используя терминологию Томаса Грязные руки Нагеля устанавливали «порог деонтология» с очень высоким порогом для определенных типов действий. Произвести такую ​​ассимиляцию означало бы убрать большую часть жала из история с грязными руками, потому что грязные руки были бы частью более обычная моральная перспектива, а не совершенно особая этика для чрезвычайных ситуаций, и потому что кажется, что в пороге нет места деонтология, или то, что было названо «сбалансированной исключительностью» (Коади 2004, 778–79; Коди 2008, 285–7, 299).за идею, что у тебя есть сделал неправильно, делая то, что, тем не менее, правильно. Может возникнуть ощущение сожаление о том, что нельзя избежать того, что было prima facie неправильно — было бы удобнее, если бы на первый взгляд обязанности не противоречили друг другу и, следовательно, нуждались в разрешении, но не неправильное может быть приписано вам, если вы сделали балансировка добросовестно. [6] Сбалансированный исключительный может Конечно, признать, что некоторые обязанности prima facie сильнее, чем другие, и, следовательно, некоторые предполагаемые нарушения имеют больший вес, чем другие.Действительно, история уравновешивания обязывает своих сторонников к этому. признание, так как не было бы смысла говорить о балансировке в качестве процедуры принятия решения, если только не было таких различий в масса. Но факт остается фактом: предоставление освобождения от запрет на преднамеренное убийство невинных является частью нормального, даже рутинное дело по уравновешиванию предполагаемых обязательств, чтобы найти то, что, наконец, является обязательным или запрещенным. Если весы говорят вам что это морально разрешено или даже морально обязательно намеренно убить невиновного, то в этих обстоятельствах не может быть неправильным делать так. [7]

На самом деле, здесь есть интересное сравнение с утилитаризм. Как мы видели, обычно контрастно сбалансированные исключительности или пороговой деонтологии с утилитаризмом и к установить грязные руки как форму деонтологии (или внутренничества), которая уступает утилитаризму крайности. Но может быть место для утилитарная версия истории с порогом, возможно даже грязная история рук. Наверняка изощренная версия утилитаризма, такая как правило, или косвенный утилитаризм, может иметь место для идеи, что обязанности, добродетели и т.не могут быть переопределены обычными вычислениями полезность, так как допустить это было бы слишком большим риском в целом бесполезность. Только в ситуациях ужасных или «высших» чрезвычайной ситуации, что бесполезность соблюдения запретов или правил было бы достаточно велико, чтобы перевесить утилитарную ценность соблюдения в правило. [8] Итак, в зависимости от эмпирических фактов и расчетов, утилитарист может допустить роль для порогов, чрезвычайных ситуаций и даже грязных рук. Но пока это может дать нам утилитарную версию пороговой деонтологии, не подойдет как версия грязных рук, так как утилитарная отмена на высшей аварийной стадии будет включать в себя решение, которое просто правильно, и ни в каком смысле правильно, но все же неправильно. Единственный смысл, в котором оно остается неправильным, есть тот слабый смысл, родственный тому, что приписывается Россу в примечании 35, что было бы неправильно, но для высшей чрезвычайной ситуации. Для утилитаристов (как и для Росса) настоящего морального остатка нет, хотя может быть некоторое место для психологический дискомфорт.

Моральный остаток и угрызения совести, которые он порождает, сигнализируют о дани что грязные руки расплачиваются за моральный абсолютизм. При этом фактически отказываясь моральных абсолютов, теоретик грязных рук остается в восторге от значение, которое они придают определенным моральным ограничениям.Но как мы решить, следует ли отвергнуть моральный абсолютизм? трудно в характер дела, чтобы увидеть, что может разрешить спор между абсолютисты и неабсолютисты. Абсолютисты обычно не обращают внимания все моральные запреты как абсолютные; они ограничивают свои претензии несколькими такие запреты, как, например, запреты на преднамеренное убийство невинность, изнасилование и (для некоторых теоретиков) пытки. Их оппоненты утверждают что даже для этих случаев аварийные сценарии можно представить в какие «наши» интуиции признают правомерность таких действий.Где абсолютисты не отвергают сценарии как просто фантастические (а некоторые, безусловно, таковы), у них просто разные интуитивные представления о сила примеров. Более того, они могут указать, что наиболее нравственные теоретики, в том числе и их оппоненты, абсолютисты в отношении некоторых моральных вопросы. Утилитаристы не допускают исключений «какими бы обстоятельства» к их основному правилу максимизации удовлетворительного результатов, контрактуализм Ролза отдает абсолютный приоритет определенным принципы свободы и аналогичные положения применимы к другим теориям обычно противостоит абсолютизму.Можно было бы ответить, что уровень к которому применяется абсолютизм, отличается, и это верно, поскольку абсолютист поддерживает определенные моральные запреты, такие как запрет на убийство или пытки, в то время как другие теории обычно абсолютны в более абстрактный уровень. Однако неясно, почему это важное различие, или почему, если это так, это должно учитываться против абсолютиста. Ведь это вполне правдоподобно, что наше убеждение в том, что убийство или пытка всегда неправильно, имеет больший авторитет, чем любое убеждение в том, что мы должны всегда максимизировать наибольшее счастье наибольшего числа или всегда максимизировать удовлетворение предпочтений.Кроме того, определенные моральные запреты кажутся стойкими даже против фантастических контрпримеров, например, принцип, согласно которому нельзя мучить невинного ребенка ради забавы. Но даже здесь опасно недооценивать изобретательность философы в построении причудливых контрпримеров. Ясно, больше остается сказать о природе оправданного (или нежелательного) абсолютизма, но наша дискуссия, по крайней мере, указывает на значение абсолютных запретов на подставление грязных рук сценарии.

Отношение Уолцера к абсолютизму является (как и должно быть) одним из почтительный отказ. Он говорит: «Я не верю, что терроризм всегда можно оправдать. Но я также не хочу защищать абсолютный запрет. «Верни справедливость, даже если небеса рухнут» никогда не казались мне правдоподобной моральной позицией» (Walzer 2006, 7). В другом месте, говорит он, после утверждения, что абсолютизм «очень стар, быть может, старше всего в нашем нравственном понимании», что в момент катастрофы или крайней чрезвычайной ситуации «абсолютизм представляет собой, как мне кажется, отказ думать о том, что это значит для небеса упадут» (Walzer 2004a).Такой отказ действительно может быть представляется тупым, но когда мы приходим к тому, чтобы обналичить современные думая о падающих небесах, мы могли бы подумать о проблеме пытки, проблема, которая была одним из первых примеров Уолцера порождая грязные руки. Легкое принятие с 11 сентября 2001 г., среди некоторых интеллектуалов обращения к пыткам в ситуациях чрезвычайная ситуация, часто казалось бы, далекая от «высшей», поднял вопрос об уместности абсолютизма даже со стороны тех, кто ранее одобрял грязные руки или исключительность некоторых Сортировать. Так, Генри Шу, например, всегда был сильным противником пытки, тем не менее допускал в своей первоначальной трактовке вопроса что пытки могут быть морально допустимы в некоторых «экстремальные» обстоятельства (Шью, 1977–78). Но в В недавней статье Шу критикует собственное признание и широко распространенное интеллектуальное принятие пыток in extremis как средство «Страна грез» (Шью, 2006). Под этим он подразумевает, что рассказы философов о сценариях «бомбы замедленного действия» являются в основном фантазиями, отвлекающими от реальности моральных оценка в реальном мире.Оппозиция Шу теперь, как вопрос практики, решительный и абсолютный. Другие также выразили приверженность своего рода абсолютизму в отношении пыток. Боб Брехер, например, критикует сценарий с бомбой замедленного действия. (который в основном является сценарием, который Уолцер использует в своей оригинальной статье о грязные руки) и с чисто консеквенциалистской точки зрения одобряет необходимость абсолютного осуждения пыток (Brecker 2007). Так что дебаты о пытках, в значительной степени порожденные «войной против террор» возродил интерес к полномочиям морального абсолютизма, хотя многое о природе и видах абсолютизма по-прежнему нуждаются в уточнении.В любом случае причина явно есть подходить к теме грязных рук с долей подозрения относительно энтузиазма леди Карбери по поводу «благотворного дерзость» и ее презрение к оценке выдающихся людей «обычное правило», подходящее для всех нас.

Политика на рабочем месте — Грязные уловки для власти и влияния: выживание хитрых…

Политика на рабочем месте лежит в основе всех организаций. Обращать на это внимание может быть так же важно, как и выполнять обязанности, указанные в вашей должностной инструкции… Если вы не будете следить за этим или не будете тактично заниматься этим, вы можете поставить под угрозу свою карьеру и наблюдать за своей тяжелой работой. и верность уходят в трубу.Согласно Джо Миллер пишет: большинство людей стараются избегать политики на рабочем месте, когда это возможно. В опросе сотрудников спрашивали, как они справляются с политикой на рабочем месте; 20% заявили, что стараются игнорировать это, а 61% заявили, что играют в игру неохотно и только в случае необходимости… Политические навыки на рабочем месте оказываются лучшим общим показателем эффективности работы, превосходя интеллект и личностные качества.

Весь фокус в том, чтобы не прибегать к грязным приемам.Существует такая вещь, как этическая политика на рабочем месте, и она начинается с дипломатического сотрудничества… По словам Эрин Берт; Полный отказ от политики на рабочем месте может быть смертельным для карьеры. Каждое рабочее место имеет сложную систему власти, и вы можете — и должны — использовать ее этично в своих интересах… По словам Джеральда Ферриса; 90 154 политически опытный означает быть мастером в важнейших областях, таких как: социальная проницательность, межличностное влияние, умение налаживать связи, очевидная искренность… 90 155 исследования выявили дополнительные аспекты политического мастерства, а именно: 90 154 думать, прежде чем говорить, и управлять. Нравится вам это или нет, политика на рабочем месте является опорой; а если делать вид, что его не существует, то становишься неактуальным…

В статье Workplace Politics Ян Уэст пишет: Трудно определить политику на рабочем месте, но одно можно сказать наверняка: от этого никуда не деться. Для некоторых овладение офисной политикой является ключом к их карьере, а другие хотели бы вообще ее избежать… Определение политики на рабочем месте может быть немного двусмысленным, но где бы вы ни встречали людей на рабочем месте, обязательно иметь политику на рабочем месте… Это используется для получения власти, или, по многим данным, это жадная попытка подорвать и получить контроль… По словам Барри Л.Коричневый; политика на рабочем месте — это просто «темная сторона» человеческой природы; это контрпродуктивно в лучшем случае и разрушительно в худшем…

Все рабочие места имеют политические взгляды; однако некоторые из них функциональны, а другие нефункциональны. Когда процесс честный, открытый и честный, это здоровый способ вовлечения сотрудников в конструктивную дискуссию и вовлечение сотрудников… использовать его как средство власти и нарушения статус-кво… По словам Говарда Дж.Росс; политика на рабочем месте неизбежно движима стремлением к власти и контролю.

В статье Работа с политикой на рабочем месте Мела Клони пишет: Вы можете быть лучшим работником в мире, но это не приведет вас к продвижению по службе. Если вы хотите продвинуться по карьерной лестнице, вы должны заняться политикой… По словам Кари Гиттард; политика формирует рабочие места, она способствует влиянию и карьере… Вот несколько ключевых моментов:

  • Политика — это не ругательство: Большинство людей очень негативно относятся к термину «политика».. Но ключом к тому, чтобы найти место в корпоративном политическом ландшафте, является изменение вашего восприятия этого термина. политика связана с тремя важными вещами: влиянием, властью, лидерством. И ни один из них не должен восприниматься негативно…
  • Титулы не говорят всего: Не увлекайтесь званиями – важно влияние… Хотя звания могут меняться, а обязанности смещаться, сила влияния долгоиграющий. Создание влияния на рабочем месте означает больше, чем погоня за повышением ради более громкого титула; это означает быть актуальным, быть услышанным…
  • Разум превыше материи: Образ мышления — ключевой шаг к пониманию и способности вписаться в политику на рабочем месте — позитивный настрой — это способность учиться и адаптироваться — в то время как негативный настрой мешает, а не помогает .Будьте открыты для обучения и развития навыков, как технических, так и политических. Это даст вам больше влияния и улучшит вашу карьеру…
  • Откажитесь от скромности: Будьте смелее: сотрите слово «скромность» из головы… Ключ заявлять о своей творческой работе, гордиться, продвигать ее, демонстрировать ее – это билет в ваше будущее… Защищая себя, вы можете лучше продемонстрировать свою ценность и стать лидером…
  • Это все относительно: Будьте актуальны и находите общие черты, которые можно использовать для развития отношений. Отношения имеют решающее значение для создания, взращивания и использования социального капитала, который обеспечивает влияние во всей политике на рабочем месте. Создавайте положительные связи, демонстрируйте себя и стройте прочные отношения, которые в конечном итоге обеспечат влияние, необходимое для продвижения в организации…
  • Политика на рабочем месте без грязи
    Уилла Яковича пишет: Рабочее место по своей сути политическое. Вам нужно знать, как влиять на людей, чтобы добиться цели, не прибегая к обману и обману.Как бы ни было больно, вы должны привыкнуть к политическому ландшафту рабочего места. По словам Даны Русманьер; реальность такова, что компании по своей природе являются политическими организациями, а это значит, что для выживания и процветания на работе нельзя просто сидеть в сторонке…

    Если вы хотите влиять на организацию, нравится вам это или нет, вы должны научиться играть в эту игру… Это не значит, что вы должны играть грязно; но вы должны понимать – кто, почему, как… политический, и соответственно оттачивать игровые навыки… Правда в том, что если вы хотите преуспеть в бизнесе, то важно развивать политические ноу-хау… Не надо игнорируйте это, примите это: люди политичны по своей природе, а политика — часть повседневной рутины на рабочем месте…

    Для карьеры важно всегда строить конструктивные отношения на рабочем месте, в том числе; руководство, коллеги, партнеры… И эти отношения помогут вам избежать тех, кто использует политику для получения преимущества для достижения карьерных целей, т. е.э.; влияние, контроль, власть… По Питеру Экономика; Когда дело доходит до политики на рабочем месте, есть два варианта: попытаться игнорировать ее или научиться обходить ее.  Политика на работе — это не грязная двойная игра — во многих ситуациях это вопрос выживания. Научиться заниматься политикой в Рабочее место жизненно важно – оно необходимо для продвижения и успеха в карьере…

    Нравится:

    Нравится Загрузка…

    Демократия терпит неудачу и ставит под угрозу нашу экономическую систему?


    «Я думаю, что упадок демократии представляет собой смертельную угрозу легитимности и здоровью капитализма».

    — Ребекка Хендерсон, Гарвардская школа бизнеса 1

    Верховенство права и демократия имеют решающее значение для рынков капитала. Свободный рынок, уравновешенный демократически избранным, прозрачным и дееспособным правительством, и сильное гражданское общество («инклюзивный режим») обеспечивают стабильные темпы роста и более высокое социальное благосостояние. 2 И наоборот, угрозы демократии представляют собой угрозы частному сектору, поэтому лидеры бизнеса и институциональные инвесторы не могут позволить себе оставаться в стороне, когда возникают такие угрозы.

    В этом документе исследуется состояние американской демократии и то, представляет ли она собой системный риск, влияющий на фидуциарные обязанности. Работа продолжается в трех частях. В первом мы оцениваем вопрос о том, скатывается ли американская демократия к краху, и утверждаем, что это так.Во втором мы рассмотрим, представляет ли провал демократии системный риск, и придем к выводу, что да. В третьей части мы предлагаем некоторые предварительные соображения о том, какие шаги могут предпринять крупные субъекты частного сектора в рамках своих фидуциарных обязанностей, учитывая угрозы американской демократии и рынкам.

    Раздел 1: Демократия терпит неудачу?

    Мы рассматриваем этот вопрос по двум ключевым параметрам: общественное мнение и институциональная деятельность.

    Американская общественность

    Согласно шести высококачественным опросам, проведенным за последние полтора года, поддержка демократии как наилучшей формы правления остается подавляющей и в основном стабильной по партийным линиям. 3 Однако примерно каждый пятый американец придерживается взглядов, которые делают его, по крайней мере, открытым для авторитаризма, если не полностью поддерживающим его. 4

    Но есть важная оговорка: американцы резко различают демократию в принципе и на практике. Почти все согласны с тем, что наша система не работает должным образом, в частности, что она не дает желаемых результатов. Это беспокоит, потому что большинство людей ценят демократию за ее плоды, а не только за ее корни. 5

    Учитывая эту ситуацию, неудивительно, что общественная поддержка очень высока для фундаментальных изменений в нашей политической системе, чтобы система работала лучше. В современной Америке нет партии статус-кво: обе стороны хотят перемен, но расходятся во мнениях относительно направления перемен. К сожалению, примерно 6 из 10 американцев не думают, что систему можно изменить. 6 И поскольку она не изменилась, несмотря на растущую дисфункцию, поляризация привела к законодательному тупику, который породил растущую поддержку беспрепятственных действий исполнительной власти для выполнения воли народа.

    Демократия означает правление народа, но американцы не полностью согласны с тем, кто принадлежит народу. Хотя есть точки соприкосновения между партийными и идеологическими линиями, некоторые в нашей стране считают, что, чтобы быть «настоящим» американцем, вы должны верить в Бога, идентифицировать себя как христианин и родиться в Соединенных Штатах. 7 В период роста иммиграции и религиозного плюрализма эти разногласия могут стать опасными.

    Разногласия по поводу того, кто является настоящим американцем, являются частью более широкого раскола в американской культуре.70% республиканцев считают, что культура и образ жизни Америки изменились к худшему с 1950-х годов, а 63% демократов считают, что они изменились к лучшему. 8 Подавляющее большинство республиканцев согласны с тем, что «Все изменилось настолько, что я часто чувствую себя чужаком в своем собственном округе», что «Сегодня Америка находится в опасности потерять свою культуру и идентичность» и что «американский путь жизни необходимо защищать от чужеродных влияний». Большинство демократов отвергают эти предложения.

    Поддержка политического насилия значительна. В феврале 2021 года 39% республиканцев, 31% независимых и 17% демократов согласились с тем, что «если избранные лидеры не защитят Америку, люди должны сделать это сами, даже если это потребует насильственных действий». В ноябре 30% республиканцев, 17% независимых и 11% демократов согласились с тем, что им, возможно, придется прибегнуть к насилию, чтобы спасти нашу страну». 9

    Несмотря на сильную общественную поддержку многих реформ в федеральном компромиссном законодательстве, электорат разделился по поводу того, что они считают самой большой проблемой в нашей нынешней системе. 10 В сентябре только 36% считали, что «правила, которые слишком затрудняют голосование для граждан, имеющих право голоса», представляют собой самую большую проблему для наших выборов, по сравнению с 45%, которые назвали «правила, которые недостаточно строги для предотвращения незаконных голосований». быть брошенным» как самая большая проблема.

    Вывод, который мы делаем из этого беглого обзора общественного мнения, состоит в том, что если демократия потерпит неудачу в Америке, то это произойдет не потому, что большинство американцев требует недемократической формы правления.Это произойдет потому, что организованное, целеустремленное меньшинство захватывает стратегические позиции внутри системы и подрывает сущность демократии, сохраняя при этом ее оболочку, в то время как большинство плохо организовано или не заботится о том, чтобы сопротивляться. Как мы покажем в следующем разделе, вероятность того, что это произойдет, невелика.

    Американские учреждения

    Второй способ определить, терпит ли демократия неудачу, — это взглянуть на институты правительства. Успешные демократические системы не предназначены для правительств, состоящих из этичных мужчин и женщин, которые заинтересованы только в общественном благе.Если бы лидеры всегда были добродетельны, не было бы необходимости в системе сдержек и противовесов.

    Отцы-основатели понимали это. Они разработали систему для защиты точек зрения меньшинства, для защиты нас от лидеров, склонных лгать, жульничать и воровать, и (как это ни парадоксально) для защиты большинства от меньшинств, полных решимости подорвать конституционный порядок.

    Во время президентства Трампа формальные институциональные «барьеры» демократии — Конгресс, федералистская система, суды, бюрократия и пресса — выстояли против огромного давления.В то же время есть свидетельства того, что неформальные нормы поведения, определяющие деятельность этих институтов, значительно ослабли, что сделало их более уязвимыми для будущих попыток их подрыва. 11 Нет никаких гарантий, что наша конституционная демократия переживет еще одно продолжительное и, вероятно, более организованное нападение в ближайшие годы.

    Начнем с хороших новостей о наших учреждениях.

    Бывшему президенту Трампу не удалось существенно ослабить полномочия Конгресса. 12 Он не пытался распустить Конгресс, и хотя он часто боролся с этим институтом, он сопротивлялся. Спикер Палаты представителей Нэнси Пелоси (штат Калифорния) без труда выступила против него, и демократы выдвигали против него обвинения в импичменте не один, а два раза. Хотя спекуляции были безудержными, в конце концов тогдашний лидер большинства Митч МакКоннелл (R-KY) не блокировал ни одно судебное разбирательство. Хотя бывшего лидера МакКоннелла и его союзников называли комнатными собачками бывшего президента Трампа, практически по всем вопросам внутренней политики они действовали так, как действовало бы почти любое республиканское большинство, а во внешней политике бывший лидер МакКоннелл не останавливал и не наказывал сенаторов-республиканцев, которые пытались сдерживать Трампа, когда они думали, что он был неправ. 13

    Американская система является федеративной системой. Конституция распределяет полномочия между федеральным правительством и правительством штата, что закреплено в 10 -й поправке к Конституции. Штаты неоднократно и успешно применяли свою власть против бывшего президента Трампа, особенно в двух областях: COVID-19 и голосование. 14

    Несмотря на попытки г-на Трампа заставить губернаторов страны и других должностных лиц штатов делать то, что он хочет, он не нанес долговременного ущерба федералистской системе, и штаты не стали слабее, а возможно, даже сильнее, чем они были до его президентства.Граждане теперь понимают, что во время кризиса именно государства контролируют такие важные для них вещи, как приказы о закрытии и распределение вакцин.

    Весной 2020 года тогдашний президент Трамп, стремясь преодолеть COVID-19 к своей предвыборной кампании, активно настаивал на том, чтобы штаты открылись раньше. Лишь немногие подчинились, в то время как многие, в том числе некоторые губернаторы-республиканцы, проигнорировали его. Увидев, что губернаторы не боятся его, г-н Трамп затем пригрозил отказать в медицинском оборудовании на основании решений штатов об открытии.Он столкнулся с толкованием Верховным судом поправки 10 th , которая не позволяет президенту обусловливать федеральную помощь на основании молчаливого согласия губернаторов с требованиями президента. 15

    Ограждения между федеральным правительством и штатами также сохранялись, когда дело дошло до кампании г-на Трампа по отмене результатов выборов 2020 года. В Грузии госсекретарь-республиканец Брэд Раффенспергер, стойкий республиканец и сторонник Трампа, подтвердил результаты выборов, несмотря на личные звонки и угрозы со стороны президента.В Мичигане лидер республиканского большинства в сенате Майк Ширки и спикер палаты представителей от республиканцев Ли Чатфилд не уступили попыткам Трампа заставить их отклониться от процесса выбора избирателей.

    Одним из признаков распадающихся демократий является слабая судебная система, находящаяся под жестким политическим контролем. Но под натиском тогдашнего президента Трампа судебная власть оставалась независимой, несмотря на его неоднократные попытки выиграть в судах то, что он не смог выиграть при голосовании. Судьи, назначенные президентом Трампом, часто принимали решения, которые мешали г-ну Трампу.Попытки Трампа отменить результаты. На самом деле, после выборов команда Трампа и его союзники подали 62 иска и выиграли ровно один. 16 (Другие он либо отказался, либо потерял.) Многие из этих решений были вынесены республиканскими судьями. 17 Возможно, самым большим разочарованием бывшего президента Трампа стало решение Верховного суда не рассматривать возражения на выборах в штатах, которые, как он утверждал, он выиграл. 18

    Свободная пресса является важным элементом здоровой демократии.Бывший президент Трамп провел четыре года, используя хулиганскую трибуну президентства, чтобы издеваться над прессой, обзывая их именами и «врагами народа», а также называя СМИ, которые ему не нравятся, «неудачными». Он отозвал удостоверения журналистов, которые ему не нравились. (Суды восстановили их.) Тем не менее репортеры не побоялись разоблачить его ложь. Поскольку г-н Трамп уже несколько месяцев находится вне офиса, ни одно крупное новостное агентство не разорилось. Мало кто боится критиковать бывшего президента Трампа или его сторонников.

    Свободная пресса по-прежнему в основе своей свободна (хотя президент Трамп, несомненно, способствовал некоторому снижению общественного доверия к СМИ, что, в свою очередь, ослабляет их функции надзора и подотчетности). Его финансовые и структурные проблемы, большинство из которых связаны с проблемами эпохи Интернета, возникли еще до Трампа. Некоторые утверждают, что бывший президент Трамп увеличил недоверие к СМИ, но, как показывают опросы, недоверие к СМИ снизилось до менее пятидесяти процентов в первом десятилетии 21 ст века и в последние годы оставалось на уровне около сорока процентов. . 19

    И последнее замечание: демократии часто терпят неудачу, когда их военные встают на сторону антидемократических повстанцев. Но в Соединенных Штатах традиция гражданского контроля над вооруженными силами остается сильной, особенно в вооруженных силах. После хаоса в Лафайет-парке в июне прошлого года, когда Марк Милли, председатель Объединенного комитета начальников штабов, появился с тогдашним президентом Трампом в военной форме, г-н Милли и другие высшие военные руководители изо всех сил старались подтвердить эту традицию. который внушают всем офицерам на протяжении всей их карьеры.Военный переворот — наименее вероятный способ положить конец демократии в Америке. 20

    Так чего же мы беспокоимся?

    Хотя ученые и эксперты уже давно с сожалением отмечают рост межпартийной поляризации и снижение эффективности Конгресса, беспокойство по поводу полного краха американской демократии было редкостью до прихода к власти Дональда Трампа. Никогда прежде в американской истории у нас не было кандидата, не говоря уже о президенте, который порицал целостность избирательной системы и неоднократно намекал во время своего избрания, что не примет результаты выборов, если проиграет. Такое поведение началось во время республиканских праймериз и продолжалось перед выборами 2016 года, на которых он выиграл, и выборами 2020 года, которые он проиграл. 21 Он достиг апогея, который взорвался 6 января 2021 года, когда сторонники, призывавшие Вашингтон к митингу «Остановить воровство», прошли маршем к Капитолию, напали на сотрудников правоохранительных органов, осквернили офисы и ворвались в сенатскую галерею, где должно было состояться голосование коллегии выборщиков.

    Непрекращающиеся атаки на американские выборы были частью более широкой атаки на правду.Любая история, которая не нравилась г-ну Трампу и его сторонникам, становилась «фейковой новостью», медленно, но верно создавая альтернативную вселенную, охватывающую все, от честности выборов до руководящих принципов общественного здравоохранения в отношении пандемии COVID. Само существование значительного числа граждан, которые не могут договориться о фактах, является огромной угрозой для демократии. Как указывает историк из Йельского университета Тимоти Снайдер в своей книге 2018 года «: Дорога к несвободе», авторитарным , таким как Владимир Путин, не нужны ни правда, ни факты, потому что они используют и распространяют только то, что поможет им достичь и сохранить власть. 22 Как утверждает наш коллега Джонатан Раух в Конституция знаний , дезинформация и война с реальностью достигли «эпистемических» масштабов. 23

    Несмотря на то, что конституционные процессы возобладали и г-н Трамп больше не является президентом, он и его последователи продолжают ослаблять американскую демократию, убеждая многих американцев не доверять результатам выборов. Около трех четвертей рядовых республиканцев считают, что в 2020 году имели место массовые фальсификации, а Джо Байден не был законно избран президентом.«Опрос Politico/Morning Consult показал, что более трети американских избирателей считают, что выборы 2020 года должны быть отменены, в том числе трое из пяти республиканцев». 24

    Последствия выборов 2020 года выявили структурные недостатки в институтах, призванных обеспечивать честность избирательного процесса. В центре внимания находится Закон о подсчете голосов на выборах 1887 года, который был принят в ответ на оспариваемые выборы 1876 года. Этот закон составлен настолько двусмысленно, что один из адвокатов бывшего президента Трампа использовал его в качестве основы меморандума, в котором утверждалось, что бывший вице-президент Пенс, которого Конституция назначает председателем собрания, на котором подсчитываются бюллетени Коллегии выборщиков, имел право игнорировать заверенные списки выборщиков, отправленные штатами в Вашингтон.Если бы г-н Пенс уступил давлению тогдашнего президента Трампа, чтобы действовать таким образом, выборы превратились бы в хаос, а Конституция оказалась бы под угрозой. 25

    Недавно нападки бывшего президента Трампа на честность выборов 2020 года приняли новый и опасный оборот. Вместо того, чтобы сосредоточиться на федеральном правительстве, его сторонники сосредоточились на малоизвестном мире избирательной машины. Республиканское большинство в законодательных собраниях штатов принимает законы, затрудняющие голосование и ослабляющие способность избирательных комиссий выполнять свою работу.Во многих штатах, особенно в тех, где идет ожесточенная борьба, таких как Аризона и Джорджия, сторонники г-на Трампа пытаются победить действующих президентов, отстаивавших честность выборов, и заменить их сторонниками бывшего президента. 26

    На местном уровне в адрес организаторов выборов от Демократической и Республиканской партий поступают угрозы расправой, при этом до 30% опрошенных представителей избирательных комиссий заявили, что обеспокоены своей безопасностью. 27 В то время как опытные организаторы выборов уходят на пенсию или просто увольняются, Mr.Сторонники Трампа борются за эти малоизвестные, но ключевые позиции. В Мичигане, например, газета «Вашингтон пост» сообщает, что особое внимание уделяется советам, отвечающим за удостоверение результатов голосования на уровне округов. Республиканцы, которые голосовали против попыток бывшего президента Трампа изменить подсчет голосов, заменяются. И самое опасное то, что некоторые штаты рассматривают законы, которые обойдут давно установленные институты удостоверения подсчета голосов и дадут партийным законодательным органам право определять, какой список избирателей будет представлять их в Коллегии выборщиков.

    Таким образом, американская демократия подвергается нападкам снизу вверх. Недавняя систематическая атака на государственные и местные избирательные механизмы гораздо опаснее, чем хаотичные заявления неорганизованного бывшего президента. Движение, опирающееся на организаторские способности г-на Трампа, не будет представлять угрозы для конституционных институтов. Движение, вдохновленное им, с четкой целью и подробным планом ее достижения было бы совсем другим делом.

    Шансы на то, что эта угроза материализуется в ближайшие несколько лет, высоки и постоянно растут.Имеющиеся данные свидетельствуют о том, что г-н Трамп снова готовится баллотироваться в президенты от республиканцев и что он выиграет эту номинацию, если попытается. Даже если он решит этого не делать, партийная база будет настаивать на выдвижении кандидата, который разделяет взгляды бывшего президента и готов участвовать в плане победы на президентских выборах путем фальсификации результатов выборов в штате, если это необходимо. Последствия могут включать длительный период политической и социальной нестабильности и вспышку массового насилия.

    Раздел 2: Угрожает ли рушащаяся демократия частному сектору?

    По ряду причин частный сектор Америки очень заинтересован в исходе борьбы за американскую демократию.

    В недавней статье Harvard Business Review под заголовком «Бизнес не может воспринимать демократию как должное», утверждает Ребекка Хендерсон,

    Американскому бизнесу нужна американская демократия. Свободные рынки не могут выжить без поддержки дееспособного и подотчетного правительства, которое может установить правила игры, обеспечивающие подлинную свободу и справедливость рынков. И только демократия может гарантировать, что правительства несут ответственность, что они рассматриваются как законные и что они не превращаются в власть многих меньшинством и в тот вид кланового капитализма, который мы наблюдаем во многих частях мира. мира. 28

    Хендерсон далее утверждает, что точно так же, как демократия устанавливает правила игры для частного сектора, частный сектор может помочь сохранить на месте «мягкие ограждения» демократии, такие как «неписаные нормы взаимной терпимости и терпимости», на которых основывается демократия. полагается. 29 «Американская общественность широко доверяет генеральным директорам, «поэтому отношение частного сектора к правительству и демократии является последовательным. 30 Поскольку свободный рынок и демократия взаимозависимы, системный риск для одного по определению является системным риском для другого.

    Транснациональные данные Всемирного банка и Freedom House подтверждают утверждение Хендерсона, 31 , как и новаторская работа Дарона Асемоглу и Джеймса Робинсона о взаимосвязи между экономическим процветанием и политической подотчетностью. 32 Сара Репуччи, вице-президент по исследованиям и анализу в Freedom House, пишет: «Политические репрессии и кризисы безопасности, связанные с авторитарным правлением, часто вытесняют бизнес и подвергают риску сотрудников, цепочки поставок и инвестиции, а также повышают репутацию. и юридические проблемы для иностранных компаний, которые продолжают участвовать». 33 Это подчеркивает, что в интересах самого инвестиционного сообщества активно противодействовать усилиям по ослаблению или демонтажу этих демократических систем.Сама природа сдержек и противовесов обеспечивает стабильность свободного рынка, гарантируя, что свободные и заинтересованные граждане обеспечат наиболее стабилизирующие рыночные силы. «Более демократический мир был бы более стабильным и привлекательным местом для устоявшихся демократий для торговли и инвестиций». 34

    Простой факт заключается в том, что трудно планировать и инвестировать в будущее в изменчивых, нестабильных обстоятельствах. Соединенные Штаты не освобождаются от исчисления анализа политических рисков, даже если мы не привыкли применять его к нашей собственной стране.У инвесторов есть фидуциарная обязанность, которая зависит от их понимания и попытки справиться с системным риском. Согласно недавнему отчету, «решения, принимаемые фидуциариями, распространяются вниз по инвестиционной цепочке, влияя на процессы принятия решений, практику владения и, в конечном итоге, на способ управления компаниями». 35

    Более того, поскольку зарубежные фирмы и страны начинают беспокоиться о стабильности наших законов и институтов, они дважды подумают об инвестировании в Соединенные Штаты, и договориться о взаимовыгодном международном партнерстве будет труднее.Экономисты согласны с тем, что «свободный рынок нуждается в свободной политике и здоровом обществе». 36

    Ситуация усугубляется тем, что крупные корпорации в Америке находятся в ослабленном положении, чтобы противостоять политическому натиску. По данным организации Gallup, которая почти полвека исследовала доверие населения к крупным институтам, доля американцев, выражающих очень мало или совсем не доверяющих крупному бизнесу, никогда не была выше, даже в разгар Великой рецессии.Среди 17 учреждений, оцененных Гэллапом, доверие к крупному бизнесу заняло 15 и место, опережая только телевизионные новости и Конгресс США. Усложняя свою политическую задачу в поляризованной стране, корпоративная Америка все чаще сталкивается с вызовами со стороны сотрудников, активистов и даже некоторых акционеров, требующих занять позицию по вызывающим разногласия социальным и политическим вопросам таким образом, который одновременно отражает и усиливает поляризацию синего и красного.

    Большую часть прошлого века республиканцы были защитниками, а демократы — критиками корпоративной Америки.Но теперь отсутствие поддержки крупного бизнеса распространяется по всему политическому спектру. В середине 2019 года 54% республиканцев положительно оценивали влияние крупного бизнеса на ход нашей национальной жизни. Через два года этот показатель упал до 30%, примерно столько же, сколько у демократов. Республиканская поддержка банков и финансовых учреждений, а также технологических компаний также снизилась. 37 Если бы избранный демагог, ссылаясь на национальную безопасность или острую социальную проблему, стремился ограничить независимость частного сектора, общественная оппозиция этим усилиям, скорее всего, была бы в лучшем случае приглушена.

    На элитном уровне традиционные связи между Республиканской партией и крупным бизнесом также рвутся. Например, недавняя статья сенатора-республиканца Марко Рубио (от штата Флорида) призывает корпоративную Америку принять чью-либо сторону в культурной войне: «Сегодня корпоративная Америка регулярно использует свою власть, чтобы унизить политиков, если они осмеливаются поддерживать традиционные ценности в все.» 38

    Короче говоря, хотя многое еще предстоит сделать, мы считаем, что судьба демократии представляет собой системный риск для рынков. Судьба демократии и судьба частного сектора неразрывно связаны, и у лидеров частного сектора есть свои интересы, а также принцип делать все возможное для укрепления демократии.

    Раздел 3: Что может сделать частный сектор для укрепления демократии?

    Частный сектор имеет большой и почтенный послужной список в государственной сфере. Возможно, самая известная кампания началась в университетских городках в 1980-х годах, чтобы побудить университеты отказаться от инвестиций в компании, ведущие бизнес в условиях апартеида в Южной Африке.Это движение распространилось на пенсионные фонды, города и штаты. К 1990 году более 200 американских компаний разорвали инвестиционные связи с Южной Африкой. К 1994 году Нельсон Мандела, лидер движения против апартеида, который был освобожден после почти трех десятилетий заключения, был избран президентом Южной Африки после апартеида. 39

    Другие примеры корпоративных действий включают движение по изъятию инвестиций в Судане в начале-середине 2000-х годов, вызванное геноцидом в Дарфуре, в результате которого погибло около половины населения США. S. заявляет, что принимает законы об изъятии инвестиций, которые остаются в силе для многих государственных пенсионных фондов. Обязательство ООН по финансированию без табака, подписанное почти 130 компаниями из банковского и финансового сектора, было принято одновременно с жесткими регуляторными усилиями правительства США. Совсем недавно в ответ на движение Black Lives Matter компании пообещали выделить почти 50 миллиардов долларов на решение проблемы расового неравенства. 40 Многие компании взяли на себя обязательства или обязательства по борьбе с изменением климата, например, в рамках инициативы Climate Action 100+, возглавляемой инвесторами и направленной на то, чтобы крупнейшие в мире компании, занимающиеся выбросами парниковых газов, принимали необходимые меры по борьбе с изменением климата.” 41 Равноправие в браке — еще один пример такого воздействия. 42 Хотя прогресс остается неравномерным, действия инвесторов меняют ситуацию.

    В последние годы большая часть корпоративной Америки и Уолл-стрит, в том числе многие крупные транснациональные корпорации, подписали Руководящие принципы ООН в области бизнеса и прав человека / UNGP (июнь 2011 г. ) и Цели устойчивого развития / ЦУР ООН (сентябрь 2015 г.).

    Наконец, движение за инвестирование в ESG (экологическую, социальную и управленческую) сильно и растет.Под влиянием спроса со стороны инвесторов и давления регулирующих органов все больше и больше институциональных инвесторов внедряют ESG-инвестиции. Владельцы активов, такие как пенсионные фонды, все чаще требуют устойчивых стратегий инвестирования.

    До недавнего времени демократия не была в центре корпоративных кампаний в общественной сфере. Однако в ответ на президентские выборы 2020 года и попытки бывшего президента Трампа отменить результаты в бой вступили некоторые корпорации. В конце октября 2020 года группа ключевых бизнес-лидеров во главе с Business Roundtable, Национальной ассоциацией производителей и U.Торгово-промышленная палата выступила с заявлением, защищающим честность избирательного процесса. Когда стало ясно, что Байден победил на выборах, члены этой группы выступили с заявлениями в поддержку соблюдения итогов и заявили, что переходный процесс для мирной передачи власти должен начаться немедленно. 43 Многие компании приостановили свои пожертвования PAC кандидатам, проголосовавшим против подтверждения результатов выборов, а некоторые, такие как Charles Schwab, объявили, что полностью прекратят свои политические пожертвования «в свете разделенного политического климата и роста числа нападений». на тех, кто участвует в политическом процессе. 44

    Роль частного сектора не закончилась с инаугурацией Джо Байдена в январе 2021 года. По мере того как штат за штатом принимали законы, ограничивающие право голоса, корпорации снова принимали меры. В мае 2021 года сотни корпораций и руководителей, в том числе Amazon, BlackRock, Google и Уоррен Баффет, выступили с заявлением против «любого дискриминационного законодательства», которое затруднило бы участие людей в голосовании. 45 Кеннет Шено, бывший исполнительный директор American Express, выступил с единым заявлением, подчеркнув, что «на протяжении всей нашей истории корпорации высказывались по разным вопросам. Компании несут абсолютную ответственность за то, чтобы высказываться, особенно по таким фундаментальным вопросам, как право голоса». 46 Государственные и местные чиновники, как бывшие, так и нынешние должностные лица, приветствовали это заявление и призвали подписавших его лиц сделать еще больше для защиты демократии. 47

    Продолжающееся участие частного сектора в защите демократии необходимо для демократии и для самого бизнеса. Как недавно было заявлено в отчете Chatham House: «Бизнес должен признать свою долю в общем пространстве верховенства закона, подотчетного управления и гражданских свобод….Бизнес несет ответственность — в своих интересах и интересах общества — поддерживать основы прибыльной и устойчивой операционной среды». 48

    Выполнение этой обязанности требует трезвой оценки опасностей, с которыми мы сталкиваемся. Как мы уже говорили, самая большая угроза демократии в Америке не в том, что большинство американцев восстанут против демократии. Это то, что стратегически расположенное государственное и местное большинство вступит в сговор с организованным и целеустремленным национальным меньшинством, чтобы захватить контроль над ключевыми избирательными институтами и подорвать волю народа.

    В этом контексте ответственность крупных инвестиционных институтов очевидна: сохранять бдительность перед лицом постоянных угроз демократии, делать все, что в их силах, чтобы побудить корпоративных лидеров продолжать участвовать в борьбе за демократию и вознаграждать их, когда они делают. Эта обязанность может быть выполнена наиболее эффективно, когда инвестиционные институты создают основу для постоянного рассмотрения этого вопроса и когда они действуют коллективно в защиту демократических институтов, без которых процветание, а также свобода находятся под угрозой.

    Раздел 4: Для дальнейшего обсуждения

    Приведенное выше обсуждение готовит почву для программы действий. Чтобы начать обсуждение, инвесторам необходимо задать себе следующие вопросы:

    1. Следует ли классифицировать угрозы конституционному порядку США, обсуждаемые в этом документе, как системный риск для рынков? И если да, то есть ли фидуциарная обязанность со стороны инвесторов определять и принимать смягчающие меры?
    2. Должны ли советы директоров и руководители портфельных компаний поддерживать усилия по защите права всех американцев голосовать в США?S. выборов и осудить меры, которые несправедливо ограничивают эти права?
    3. Должны ли инвесторы включать в платформы управления политику снижения рисков для конституционной целостности США?
    4. Должны ли портфельные компании следовать ответственной деловой практике, призывая организации, к которым они принадлежат, прекратить любую финансовую или иную поддержку мер, которые приводят к подавлению избирателей в США, и выйти из таких организаций, если такие усилия не увенчаются успехом?
    5. Должны ли портфельные компании прекратить любые политические взносы, связанные с выборными должностными лицами или кандидатами на выборные должности, которые отказываются признать законные результаты выборов в США или поддерживают подстрекательские действия?
    6. Должны ли инвесторы регулярно контролировать финансовых агентов, которых они могут нанять, чтобы убедиться, что они на словах и на деле соответствуют нашим усилиям по устранению системных рисков для U.S. конституционная целостность?

    Об авторах

     

    Уильям А. Галстон занимает кафедру Эзры К. Зилха в Программе исследований в области управления Института Брукингса, где он является старшим научным сотрудником. До января 2006 года он был профессором Сола Стерна и исполняющим обязанности декана Школы государственной политики Мэрилендского университета, директором Института философии и государственной политики, директором-основателем Центра информации и исследований в области гражданского обучения и участия (CIRCLE). ) и исполнительный директор Национальной комиссии по гражданскому обновлению.Участник шести президентских кампаний, с 1993 по 1995 год занимал должность заместителя помощника президента Клинтона по внутренней политике. Галстон является автором десяти книг и более 100 статей в области политической теории, государственной политики и американской политики. Его последние книги: Anti-Pluralism: The Populist Threat to Liberal Democracy (Йель, 2018 г.), Public Matters (Rowman & Littlefield, 2005 г.) и The Practice of Liberal Pluralism (Cambridge, 2004 г. ).Лауреат премии Хьюберта Х. Хамфри Американской ассоциации политических наук, он был избран членом Американской академии искусств и наук в 2004 году. Он ведет еженедельную колонку в Wall Street Journal.

    Элейн С. Камарк — старший научный сотрудник программы исследований в области управления, а также директор Центра эффективного государственного управления в Институте Брукингса. Она является экспертом по американской избирательной политике и правительственным инновациям и реформам в США, странах ОЭСР и развивающихся странах.Камарк является автором книг «Первичная политика: все, что вам нужно знать о том, как Америка выдвигает своих кандидатов в президенты» и «Почему президенты терпят неудачу и как они могут снова добиться успеха». Камарк также преподает государственную политику в Гарвардской школе государственного управления им. Кеннеди. Она работала в Белом доме с 1993 по 1997 год, где создала и руководила Национальным обзором деятельности администрации Клинтона, также известным как «новоизобретающая правительственная инициатива». Камарк проводит исследования в области американского президентства, американской политики, процесса выдвижения кандидатур в президенты, а также государственных реформ и инноваций.


    Brookings Institution — некоммерческая организация, занимающаяся независимыми исследованиями и политическими решениями. Его миссия состоит в том, чтобы проводить высококачественные независимые исследования и на основе этих исследований предоставлять инновационные практические рекомендации для политиков и общественности. Выводы и рекомендации любой публикации Brookings принадлежат исключительно ее автору (авторам) и не отражают точку зрения Учреждения, его руководства или других ученых.

    Amazon, BlackRock и Google предоставляют Учреждению общее неограниченное финансирование.На результаты, интерпретации и выводы в этом отчете не повлияло какое-либо пожертвование. Brookings признает, что ценность, которую она предоставляет, заключается в абсолютной приверженности качеству, независимости и влиянию. Мероприятия, поддерживаемые его донорами, отражают это обязательство.

    Канада закрыта для обсуждения 1: как кампания за этичное использование нефти отмывает грязные аргументы

    Этот пост является частью 1 серии «Канада закрыта для дебатов», состоящей из четырех частей исследования аргументации в канадском политическом дискурсе. Прочтите вторую часть об очернении оппонента, вторую часть о reductio-ad-villainum и третью часть о скрытом мотиве попасться.

    Есть определенные вещи, которые толерантные люди не должны терпеть.

    В канадской политической сфере существует очень своеобразная нечестность, которую мы видим насквозь, но, похоже, все равно терпим. Это плохие аргументы наших общественных лидеров.

    Существует разница между неверным аргументом и недопустимым аргументом.Недействительным аргументом является тот, в котором говорящий сделал ошибку, делая вывод из посылок, своего рода логическую оплошность. Мы можем добросовестно спорить, но все же ошибаться. Плохой аргумент — тот, в котором оратор скрывает свои цели, неправильно истолковывает противоположные мнения и полагается на риторику, чтобы убедить аудиторию.

    Плохие аргументы легко заметить, и я считаю себя кем-то вроде зоолога плохих аргументов в экосистеме канадской политики. Вот краткая таксономия, которую я составил: а) отмывание темы; б) reductio-ad-villainum; в) со скрытым мотивом.В этом выпуске мы более подробно рассмотрим тему отмывания денег в ее естественной среде обитания.

    Отмывание темы: Отмыватель темы меняет темы и темы обсуждения в дебатах, чтобы скрыть, о чем на самом деле идет спор .

    Рассмотрим случай с кампанией Ethical Oil.
    [view:in_this_series=block_1] Кто-то, озабоченный экологической этикой, может спросить, правильно ли быстро расширять буровые работы, правильно ли постоянно изменять ландшафт во имя частных интересов или же правильно допускать деловые интересы в битуминозных песках, чтобы диктовать национальную экологическую политику. В ответ представители Ethical Oil отмывали тему и меняли тему дебатов на ситуацию с правами человека и экологические практики (или их отсутствие) в странах ОПЕК.

    Это равносильно несерьезному восприятию первых вопросов.

    Если меня интересует экологическое воздействие проектов, связанных с битуминозными песками, на дикую природу Канады и Америки, представитель не смог ответить на мои вопросы, рассказав мне о правах женщин в Иране.

    Кроме того, если Ethical Oil действительно хотела уменьшить долю рынка ОПЕК из-за отсутствия экологического регулирования, почему бы не сделать это, инвестируя в технологии, которые полностью освободили бы нас от нашей зависимости от нефти, независимо от ее происхождения? Даже замаскированная под «этичную» нефть, она все равно остается нефтью.

    При изменении темы, но сохранении названия дебатов (например, битуминозные пески), отмывание темы не только игнорирует вопросы и аргументы критика, но и подрывает само условие, при котором разумные политические дебаты могут иметь место в условиях демократии, т. е. что мы взвешиваем аргументы и контраргументы об одном и том же.

    По этой причине отмывание темы — это не просто форма раскрутки, это форма предательства.

    Отмыватель темы предает канадскую демократию, которой он/она принадлежит, грызя открытые дебаты.Открытые дебаты — это не просто выражение свободы. Как говорит нам Джон Стюарт Милль: «Полная свобода возражений и опровержений нашего мнения является тем самым условием, которое дает нам право допустить его истинность в целях действия».

    Другими словами, если сторонники этического масла не дадут нам свободы опровергать или опровергать их аргументы, они не имеют права поддерживать их или строить на них государственную политику.

    Теме отмывателя задаю два вопроса: какое отношение этичное масло имеет к цене яиц? А знаете ли вы, что Данте поместил мошенников и вероломных в низшие круги Ада?

    Новое название

    Спасибо за то, что вы являетесь активным читателем нашей всесторонней журналистики, которую читают миллионы и которая стала возможной благодаря более чем 4200 читателям, таким как вы.

    В 2022 году растущая команда «Нарвала» приступит к работе, чтобы рассказать истории о мире природы, выходящие за рамки мрачных заголовков, и нам нужна ваша поддержка.

    Наша модель независимой некоммерческой журналистики означает, что мы можем вкладывать ресурсы в создание экологических репортажей, которые вы не найдете больше нигде в Канаде, от расследований, привлекающих к ответственности выборных должностных лиц, до глубоких погружений, демонстрирующих реальных людей, действующих в реальном климате. решения.

    На нашем веб-сайте нет рекламы или платного доступа (мы считаем, что наши истории должны быть бесплатными для всех), а это означает, что мы рассчитываем на то, что наши читатели будут ежемесячно отдавать все, что они могут себе позволить, чтобы «Нарвал» продолжал гореть.

    Удивительная вещь? Наша вера вознаграждается. За последний год мы наняли семь новых сотрудников и получили множество наград за наши репортажи, фотографии и журналистские расследования. С вашей помощью в 2022 году мы сможем сделать гораздо больше.

    Если вы верите в силу независимой журналистики, присоединяйтесь к нашей группе, став нарвалом сегодня. (P.S. Вы знали, что мы можем выдавать налоговые квитанции на благотворительность?)

    Трампы могли дать показания до того, как их грязное белье выйдет в эфир, или после.Они выбрали после.

    (Фото Джо Рэдла/Getty Images)

    Если определение безумия состоит в том, чтобы делать одно и то же снова и снова и ожидать разных результатов, семья Трампов сошла с ума. Эрик Трамп уже довел себя до публичной истерики и пытался уклониться от показаний в ходе расследования генеральным прокурором Нью-Йорка его семейного бизнеса, что побудило AG Летицию Джеймс подать публичное ходатайство, чтобы заставить его показания изложить множество неловких подробностей о дело его семьи.

    Теперь бывший президент Дон-младший и Иванка Трамп были вызваны в суд, поэтому, естественно, они разыграли точно такую ​​же пьесу. Потому что это сработало так хорошо в первый раз! Именно так мы все закончили читать это 115-страничное ходатайство о принуждении, когда оно упало прошлой ночью в 11 вечера — час, когда адвокаты Трампа удобно спали и не могли прыгать перед микрофоном.

    Основные обвинения не были новыми, хотя АГ впервые подтвердила, что ее офис расследует некоторые из них.В основном они касаются привычки Трампа завышать оценки своей недвижимости как при раскрытии финансовой информации кредиторам, так и с целью убедить дядю Сэма субсидировать свой бизнес за счет налоговых льгот на сохранение.

    Второй самый веселый пример касается поля для гольфа в Лос-Анджелесе, расположенного в районе, подверженном оползням. После того, как его адвокат Шерри Диллон тщательно проанализировала оценку Cushman Wakefield, Трамп потребовал природоохранного кредита в размере 25 миллионов долларов за то, что он продолжает использовать землю в качестве поля для гольфа и не строит дома, которые могут упасть в море.

    Но самым забавным на сегодняшний день является заявление Трампа о том, что его квартира в Нью-Йорке стоит 30 000 квадратных футов. На самом деле это было 10 996, как подсчитал Forbes еще в 2016 году, когда пытался продать эту строчку журналу. Но одно дело выглядеть хвастуном, пытающимся обмануть репортера, и совсем другое — использовать цифру в качестве основы для финансового отчета. Бухгалтер Трампа Аллен Вайссельберг признал, что они оценили квартиру по ноге, и, таким образом, преувеличение привело к завышению ее стоимости на 200 миллионов долларов.

    Вайссельберг, которому недавно вместе с компанией были предъявлены обвинения в налоговом мошенничестве, заслуживает здесь особого внимания. Его сын Барри, управлявший ледовым катком Уоллмана для семьи Трампа, уже попал в неприятную ситуацию из-за того, что, возможно, получил незадекларированную компенсацию, с которой он не заплатил налог. Теперь в кадре оказался его другой сын Джек, после того как Вайссельберг провел оценку здания на Уолл-стрит, 40, которая «не отражала добросовестной оценки стоимости» Джека, занимавшего его должность в Ladder Capital.

    И на случай, если угроза детям людей неясна, АГ излагает выгодную сделку Иванки Трамп по ее пентхаусу на Парк-авеню, за который она заплатила арендную плату ниже рыночной с опционом на покупку за 8,5 млн долларов, хотя квартира была оценена в три раза эта сумма. Также есть зловещая ссылка на то, что она является «основным контактным лицом крупнейшего кредитора Trump Organization, Deutsche Bank» и заставляет «вводящие в заблуждение финансовые отчеты представляться в Deutsche Bank и федеральному правительству».

    Адвокаты Трампа в своем ходатайстве об аннулировании утверждали, что наличие уголовного расследования по тем же вопросам, проводимого окружным прокурором Элвином Брэггом, исключает сотрудничество их клиентов с AG. Ну, во-первых, они разглагольствовали, что все расследование — это «беспрецедентный и неконституционный маневр» предвзятого прокурора. Но когда они закончили греметь, они заявили, что их клиенты не могут давать показания, потому что их могут заставить сказать что-то, что изобличит их в отношении окружного прокурора.

    Аргумент основывается на автоматическом предоставлении Нью-Йорком иммунитета от транзакций свидетелям, вызванным в суд для дачи показаний перед большим жюри. Трамп утверждает, что, поскольку А. Г. Джеймс координирует свои действия с Д. А. Брэггом, расследование по своей сути является уголовным, и, таким образом, гражданские показания функционально аналогичны показаниям большого жюри без прививок.

    OAG занимается уголовным расследованием, в котором активно участвует Большое жюри. Он не может выдавать повестки для дачи показаний под предлогом гражданского расследования, которое будет немедленно доступно для его собственного уголовного расследования OAG/DANY.Законодательные и конституционные меры защиты штата Нью-Йорк не были рассчитаны на то, чтобы их можно было так легко обойти. Повестки в суд — очевидный неправильный выход из правил.

    Это предоставило Генеральной Ассамблее прекрасную возможность раскрыть, что Вайссельберг и Эрик Трамп каждый более 500 раз в ходе своих показаний давали показания перед Пятой палатой. Ясно, что эти стороны достаточно искушены, чтобы знать, как , а не , давать показания против самих себя. И у вас может быть право хранить молчание, но у вас нет права уклоняться от вопроса, потому что было бы очень неловко использовать это право.

    «Каждый свидетель может воспользоваться своей привилегией Пятой поправки против дачи показаний против самого себя», — отмечает Джеймс. «Осуществление свидетелем этого права в гражданском расследовании (или любом другом гражданском или административном процессе) не является ни чем-то необычным, ни отказом в конституционном праве. Скорее, свидетели обычно сталкиваются с таким решением и ссылаются на привилегию — как это сделали свидетели в этом расследовании».

    Более того, она указывает, что аргументы Трампа о Пятой поправке подрывают любое заявление о том, что его показания не будут иметь никакого отношения к расследованию:

    Кроме того, как г.Трамп, кажется, уступает в своем трогательном бюллетене (ответчики, 13 лет), если он явится на допрос под присягой и «решит не давать показания» на основании своей привилегии Пятой поправки, то «может быть сделан неблагоприятный вывод» гражданский иск — если OAG решит подать его в соответствии с § 63 (12) Исполнительного закона. Эта уступка обязательно означает, что его появление имеет «разумное отношение» к расследованию OAG, потому что создание неблагоприятного вывода против г-на Трампа или его бизнеса может поддержать решение по существу (даже вынесение решения в порядке упрощенного производства) в этом гражданском иске.См., например, Access Capital, 302 A.D.2d, 48 (подтверждающее суммарное решение, основанное на неблагоприятном выводе, вытекающем из ссылки ответчика на привилегию Пятой поправки против дачи показаний против самого себя).

    Меморандум о праве и дополнительная петиция охватывают много тем, но выделяется еще одна забавная деталь. AG добивается предоставления документов от Trump Organization относительно участия бывшего президента в подготовке его собственной финансовой отчетности. Другие партии представили документацию, которая показывает, что он сыграл роль в их подготовке, и собственные бухгалтеры Трампа показали, что говорили с ним об этом.Тем не менее, компания настаивает на том, что у них нет никаких ответных документов и ничего, что связывало бы Трампа с его собственной финансовой отчетностью.

    Это не так нелепо, как федеральный иск Трампа, пытающийся лишить суда юрисдикции штата и добиться исключения Джеймса из дела. Но все равно это довольно нелепо.

    Жители штата Нью-Йорк против Trump Organization, Inc. [Досье]


    Элизабет Дай (@5DollarFeminist) живет в Балтиморе, где пишет о праве и политике.

    Краткое и грязное руководство по тактике политических дебатов

    На сегодняшний день выборы 2016 года не за горами. Лично я не нахожу какой-либо из выборов в президенты особенно привлекательным, и об этом бесконечно писали другие, поэтому эта статья не будет посвящена достоинствам (или их недостатку) какого-либо конкретного кандидата.

    Вместо этого эта статья фокусируется на чем-то гораздо более интересном для читателей этого блога, а именно на тактике дебатов, которую люди используют, чтобы обсудить друг с другом политические вопросы и кандидатов.В этой статье вы узнаете самые распространенные тактики грязных дебатов, которые вы должны знать, чтобы победить своих оппонентов!

    Сбор вишни

    Сразу же приведу пример «грязного трюка».

    Когда я писал эту статью, я увидел такой заголовок в Economist:

    Похоже, что все (или большинство) американских газет отвергают Трампа и поддерживают Хиллари, верно?

    Итак, мне было любопытно, сколько газет на самом деле было опрошено.

    Получается, что было опрошено 72 «избранных» газеты. Это много газет, верно?

    Оказывается, в 2014 году в Америке была 1331 газета! Сегодня их точно меньше, но уж точно намного больше, чем 72.

    72 из 1331 — это всего 5% газет Америки!

    Я не специалист по статистике, но даже мой обывательский мозг подсказывает мне, что вряд ли это «звучно».

    Я не хочу оспаривать этот «факт».Этот «факт» вполне может быть правдой, но нельзя разумно обследовать только 5% газет и сделать такой вывод. (На самом деле две крупнейшие газеты, где я живу, «Сан-Франциско Кроникл» и «Сан-Франциско Экзаминер» не были включены в список из 72).

    Это пример тактики грязных дебатов «сбора вишен».

    Логические ошибки

    Причудливая фраза для этой грязной тактики дебатов — «логические ошибки».

    Что до меня, то я не любитель красивых анютиных словечек.

    Я предпочитаю называть их «грязными трюками».

    Грязные уловки, которые люди используют, сознательно или нет, для защиты предпочитаемых ими кандидатов или должностей и против предпочтительных кандидатов или должностей других.

    Это грязные уловки, потому что это методы, которые люди используют, чтобы избежать использования логики и фактов в политических дебатах (или вообще любых дебатах).

    Если вы хотите вести дебаты о политике, что спорно, стоит ли вам вообще это делать, тогда вы должны изучить эти тактики дебатов, также известные как грязные приемы, чтобы вы могли использовать их сами.

    Ладно, я просто шучу, но ты должен выучить эти грязные уловки, чтобы, как минимум, не попасться на их удочку, одурачить или одурачить.

    И, даже если вы не хотите участвовать в политических дебатах, вы можете кое-что почерпнуть из этой статьи. Эти тактики дебатов применимы ко всем сферам жизни и всем ситуациям, когда люди спорят или обсуждают что-то.

    Итак, приступим. Вот мой краткий и грязный путеводитель по пяти грязным тактикам политических дебатов, которые вы можете увидеть в этом видео:

    #1: «Подлые» атаки Ad Hominem

    Первая грязная уловка — это то, что я называю « подлым» нападением на человека .

    Все мы знаем, что атаки ad hominem являются неотъемлемой частью дебатов о политических кандидатах. Всегда ожидайте и предвосхищайте их!

    Атаки Ad hominem не имеют ничего общего с фактами или логикой.

    Вы всегда должны ожидать, что другие будут нападать на предпочитаемого вами кандидата, в основном не относящимися к делу вещами о его личности или личности. Как волосы Трампа. Или в тот раз Хиллари потеряла сознание. Вы всегда должны быть в поиске этих типов атак, потому что они не имеют значения.

    Однако то, что я имею в виду под «скрытыми» атаками ad hominem, немного отличается:

    «Подлые» нападки ad hominem используются для дискредитации кандидата или, возможно, источника фактической информации, т. е. с использованием ярлыка для отвлечения внимания от основной фактической информации.

    Примером может служить присвоение источнику ярлыка, такого как «альтернативно-правый», как будто «альтернативно-правый» означает, что он никогда не может быть прав. Тот факт, что источник информации является «альтернативно-правым», не означает, что информация неверна.То же самое относится и к другим лейблам.

    Еще один вид «подлых» атак ad hominem — это нападки на вас лично, обычно когда вы поднимаете хорошую тему по политическому вопросу. Вот пример: «Не могу поверить, что вы поддерживаете этот вопрос (или кандидата)» или «Я просто потерял уважение к вам, когда вы это сказали».

    Неверие не означает, что ваша точка зрения неверна! Позор вам также не является законной тактикой дебатов!

    № 2: Двойные стандарты / Сменные стандарты

    Второй тактикой грязных дебатов является использование двойных стандартов или изменение стандартов .

    Что я имею в виду под двойными стандартами или меняющимися стандартами, так это то, что негативные факты негативны только тогда, когда они касаются другой стороны.

    Всякий раз, когда отрицательные факты касаются стороны вашего оппонента, вы обнаружите, что стандарт (и тот, который искусственно завышен), которого они придерживаются для вашего кандидата, внезапно исчезает. Или стандарты, которые применяются к их предпочтительному кандидату, сдвигаются или изменяются (всегда ниже или вовсе отсутствуют).

    Будьте бдительны с этой пакостью!

    № 3: неоднозначные источники, доказательства или факты

    Третья тактика грязных дебатов — это использование двусмысленных или расплывчатых источников, доказательств или фактов .

    Ваши противники будут использовать всевозможные анонимные источники (или использовать источники, цитирующие анонимные источники), пытаясь доказать свою точку зрения. Не доверяйте анонимным источникам. Если вы не можете проверить, кто что-то сказал, то это вполне может быть выдумкой, и на самом деле это часто выдумка.

    Или они будут использовать неоднозначные источники. Пример: «СМИ изучили это и опровергли». Или «все эксперты согласны». Какие СМИ (или эксперты) и какие конкретно факты приводили? Даже если указать много конкретных СМИ или экспертов, какие предубеждения у этих СМИ?

    Даже именованным источникам нельзя доверять.Предположим, что большинство средств массовой информации было создано для того, чтобы «доказать» определенную точку зрения. Вы не всегда можете быть уверены, что то, что сообщает СМИ, действительно правда. Опять же, какие у них (или их владельцев) предубеждения или конфликты интересов?

    А иногда даже источники, доказательства и факты могут быть искажены, чтобы доказать свою точку зрения. Не думайте только о том, что они говорят вам. Убедитесь, что вы думаете о том, что они НЕ говорят вам.

    Не думайте только о том, что вам говорят. Убедитесь, что вы учитываете то, что они не говорят вам.

    Подмножеством этой тактики грязных дебатов является использование «социального доказательства», такого как «такой-то сказал это».

    Обычно человек, говорящий что-то, является знаменитостью или кем-то хорошо известным. Однако только потому, что кто-то известный сказал что-то или во что-то верит, это не делает это фактом!

    №4: «Знание»

    Четвертая тактика грязных дебатов — это широкая область того, что я называю « знанием » (и я намеренно использую кавычки).

    Часто вы встретите людей, заявляющих о своих убеждениях и характеризующих их как факты.

    Вера вашего оппонента НЕ является фактом.

    То, что они «думают», НЕ является фактом.

    Подлый способ, которым люди используют эту технику, заключается в том, чтобы сказать что-то вроде: «Я не могу представить, чтобы Хиллари делала то или это».

    То, что кто-то «воображает», тоже НЕ является фактом.

    Или вы найдете людей, которые ставят себя на место кандидата и спорят о его «намерениях». Проблема в том, что никто не может знать о чьих-то намерениях.

    Этот тип «знания» не является фактическим знанием.Это не факты. Они ненастоящие, и вы никогда не должны обманываться этим.

    # 5: Аналогии/метафоры

    Пятая тактика грязных дебатов состоит в использовании неуместных аналогий и метафор .

    Не увлекайтесь аналогиями и метафорами, которые хорошо звучат.

    Как я уже говорил ранее, использование аналогии и метафоры является невероятно мощным инструментом убеждения, и, с другой стороны, очень легко увлечься аналогией или метафорой и потерпеть поражение.

    Некоторые люди знают, что аналогии и метафоры являются мощными инструментами убеждения (включая меня), поэтому они будут стремиться использовать их против вас в надежде, что вы этого не осознаете или что вы не будете знать, как победить это.

    Однако вы должны понимать, что аналогия или метафора, как бы хорошо они ни звучали, могут не иметь никакого фактического применения к реальной, буквальной проблеме, поэтому следите за этой тактикой и старайтесь различать аналогии из рассматриваемого вопроса там, где они неуместны.

    Заключение

    Так вот, это самые распространенные тактики грязных дебатов, которые люди используют в политических дебатах или «дискуссиях». Следите за ними и больше никогда не попадитесь на удочку!

    Если вы хотите узнать больше о грязных уловках, которые люди используют в спорах или дебатах (не только в политических дебатах, но и в любых дебатах), ознакомьтесь с моей книгой Новое искусство быть правым: 38 способов выиграть спор в Сегодняшний мир .

    Внутри вы узнаете 38 наиболее распространенных и проверенных временем методов, которые люди используют для победы в дебатах и ​​спорах.Никогда больше не дайте себя обмануть!

    Нажмите ЗДЕСЬ, чтобы получить бесплатный предварительный просмотр книги «Новое искусство быть правым: 38 способов выиграть спор в современном мире».

     

     

    Сохранить

    Сохранить

    Сохранить

    Сохранить

    Сохранить

    Сохранить

    Сохранить

    Сохранить

    Сохранить

    .

Author: alexxlab

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *