Текст о природе небольшой – Рассказы Пришвина М. М. читать произведения Михаила Пришвина рассказы о природе, о животных

Небольшие рассказы о природе

«Яркая окраска»
Вот летит яркая, нарядная бабочка. Молодой птенец – раз, и поймал её. Но что это? Вместо того, чтобы съесть добычу, птенчик её выбрасывает, а клюв после этого чистит. Это означает, что попалось нечто ядовитое, горькое, жгучее. Бабочка-то яркая, но несъедобная. Яркая окраска у непригодных в пищу живых организмов называется предупредительной.

«Смотрите, я слишком ярка. А значит, могу быть горька».

Яркая окраска у некоторых жуков, гусениц, бабочек является как бы сигналом, предупреждающим птиц и иных животных о непригодности её для питания.

«Мимикрия»
Чего только не бывает в природе! Существуют, например, бабочки, похожие на ос; жуки и мухи, похожие на пчёл; кузнечики, похожие на муравьёв. Такое явление в природе, когда один вид животных или растений имеет окраску или форму других животных или растений, служащих им защитой, называется мимикрией (от английского «мимикрос» — подражательность). Нередко мимикрия проявляется в следующем виде: форма животного и защитная окраска такова, что делает его похожим на предметы окружающей среды. Так, например, есть бабочки, жуки и кузнечики, похожие на свежие или засохшие несъедобные листья растений, а гусеницы – на ветки деревьев.

«Жерлянка»
Жерлянка – бесхвостое земноводное, родственница лягушки. Чем же прославилась эта прыгающая особа? Хорошей приспособляемостью к окружающей среде. Попробуй, найди её! Предупреждающая окраска «спрячет» жерлянку надёжно. Верхняя часть тела жерлянки бугорчатая и окрашена в буровато-серый цвет. А на нижней имеются яркие черные и красные или желтые пятна. Когда жерлянки плавают в воде, яркая окраска брюшка их видна водным животным снизу, и те, кто знаком с ядовитостью жерлянок, не преследуют их. Застигнутая врасплох на суше жерлянка закидывает лапки на спину, показывая яркое брюшко, отпугивая этим врагов. Жерлянки несъедобны, так как в коже у них присутствуют железы, выделяющие едкий ядовитый сок, напоминающий мыльную пену. Поэтому знающие животные её не трогают.

Много в природе всего необычного. Человек, которому всё интересно, нередко задаётся вопросом: «Что таит в себе окружающая среда? Как много в ней всего занимательного и любопытного?» И действительно. Там, где не разглядишь сам, прочитаешь в литературе и поразишься, сколько всего есть на планете Земля уникального и удивительного.

Адаптация текста: Ирис Ревю

detskiychas.ru

Сочинение на тему Природа

С планом и эпиграфом! Жизнь человека неразрывно связана с родной природой, с землей. Земля — это наша кормилица. Человек живет и трудится на ней, делит с ней радость и горе. Иногда хочется пройтись тихим шагом, вглядываясь в каждый бугорок, в каждую травинку, в каждую березку. Много пережила наша земля весенних ливней, которыми поила посеянное зерно, зимних метелей, которые укрывали белыми снегами поля и леса. Сколько земля пережила вместе с человеком радости и сколько боли доставляют ей бездушные люди, творящие недобрые дела! Все может родная земля сделать для человека. Она может накормить хлебом, напоить чистой водой, удивить своей красотой. Вот только защитить она себя не может.

Защита родной земли — это святая обязанность всех. Все мы в ответе за природу перед потомками, перед историей. Человек — часть природы. Иногда он ставит себя сильнее и выше природы. Вправе ли он так делать? Никогда не нужно забывать, что человек — старший по разуму, и он должен заботиться обо всем на свете. Сегодня одной из важных проблем является угроза экологической катастрофы.

Не случайно многие люди бьют тревогу, стараясь предупредить нас о том, что человек — часть природы и, уничтожая ее, он уничтожает самого себя. Человек опустошает недра земли, вырубывает леса, выбрасывает в атмосферу огромное количество вредных химических веществ. И в то же время пьет загрязненную воду, питается продуктами, выращенными на отравленной земле. Мы редко задумываемся о том, как все это отразится на нашем здоровье и здоровье будущих поколений. Нас не интересует вопрос, надолго ли хватит природных ресурсов при таком их интенсивном использовании. Ведь люди не могут жить без чистого воздуха, чистой воды, свежей зелени, даже без общения со зверями и птицами. А в погоне за деньгами истребляются многие животные, уничтожаются редкие растения.

Ученые разных специальностей с тревогой замечают, что животный и растительный мир на нашей планете становится беднее. На Земле уже исчезли многие виды растений и животных.

Мы порой забываем, что природа — это и источник вдохновения. Представьте себе поэта, который никогда не слышал пение птиц и журчание ручья, не любовался восходом или заходом солнца, красотой цветка. Да, наверное, и не станет поэт настоящим поэтом, если не сможет любить природу, не сможет удивляться и восхищаться ею так, как это делал Н. Рыленков. Он считал, что природа и человек неотделимы, но нужно помнить, что

Она отдаст нам все: бери, но не уродуй
Известной красоты для суетных затей.
И тянет нас побыть наедине с природой,
Как заглянуть в глаза наставницы своей.

Нет сомнения, что материальные потери в результате варварского обращения с природой могут быть подсчитаны. Гораздо труднее подсчитать духовные потери, которые отражаются на характере людей, их мышлении, отношении к окружающему миру и к себе подобным. Человек разрушает природу собственными руками. Он уничтожает все, что он видит, что ему больше нравится. А ведь отношение к природе, к земле определяет духовный уровень людей.

Бездуховное отношение к жизни, когда человек живет по принципу «после нас хоть потоп», эгоизм, равнодушие может привести к духовной деградации.
Каждый из нас должен быть не только хозяином, но и верным другом природы. И только тогда она сможет открыть свои кладовые, одарить здоровьем, дать все необходимое для человека. Мысль о том, что человек не должен воевать с природой, что она не враг ему, ибо он сам есть часть ее, стала ныне очевидной. Верно заметил Н. Рыленков:

Борьба с природой?
Нет, мне страшно слышать это.
Борьбу ведут с врагом, а нам природа — мать.
Любовью к ней зажжен в нас тот источник света,
Который столько тайн помог нам разгадать.

Гармония человека и природы оказывается обязательным условием продолжения жизни на Земле. Эта гармония помогает в наши дни противостоять разрушительному натиску на человеческую душу ненависти, жестокости, равнодушия.

План
1. Земля — кормилица наша.
2. Защита природы — обязанность каждого человека:
а) угроза экологической катастрофы;
б) природа — источник вдохновения.
3. Гармония человека и природы.

Эпиграф
И так хороша в голубом одеянье,
Такой теплотой согревает Земля,
Что просто нельзя не беречь нам, земляне,
Планеты родной — своего корабля.
И. Шаферам

«сочинение на тему природа» с планом / октябрь 2015

7oom.ru

Короткие рассказы о природе осенью

«Осень в лесу»
А осень тем временем бодро шагает по лесу. Может кто-то забыл приобрести осенний наряд? Деревья стоят в золоте и ржавом багрянце, листьев на кустарниках мало, но они ещё держатся. Мох местами пожелтел, местами съёжился. Черничные кусты – непривычного, красного цвета. Сама черника давно собрана.

Ещё недавно в лесу было полно паутины, но порывистый ветер оборвал почти все тонкие нити. Осенний ветер особенный. Он как будто бы играет, а на самом деле торопит зиму.

Но бывает, расщедрится природа, и подарит хорошие осенние денёчки. И тогда в лесу благодать. Несметное количество листьев устилает землю. Мягкая хвоя смешными усиками прилипает к земле. Сквозь стволы деревьев проглядывает робкое солнце.

«Осенний ветер»
Осенний ветер… Невидимое, но ощутимое движение холодных, воздушных струй. Роятся осенние тучи, то нависая, то мчась громадами над головой. Верхушки деревьев вздыхают по-особенному. Осенний ветер раскачивает их, не жалея сил, а тучи, кажется, вот-вот заденут их за живое. Грациозная осина уже не может похвастаться своей красотой. Лист её местами красный, местами ржавый, жалобно трепещет на ветру.

— Погоди ты, ветер, не торопи зиму. Дай насладиться осенней природой, хоть и не благоухающей, но по-своему прекрасной!

«Осенняя рапсодия»
Закончилось лето. Осенняя природа торжественна, красочна, но она не ликует. Ведь впереди зима, а значит – холода, вьюги, метели. Небо – бледное, с таким оттенком, которого не увидишь в летний период. Ягоды уже попрятались, а грибы, если и попадаются, то только самые выносливые. Берёзы и осины красуются в новых нарядах: берёзки — в золотых, а осины – в алых. Для деревьев наступает особая пора, пока они ещё хороши, пытаются привлечь всех яркой палитрой осенних красок.

В лесу, конечно, красиво, но чего-то не хватает. Не хватает распевающих от восхода до заката птиц. Они улетели в тёплые края.

Солнце не дарит своё жаркое сердце, оно лишь всё освещает вокруг. Ветер дует без перерыва, он соскучился по осеннему приволью.

— Мадам Осень! Мы рады твоему приходу. Рады тому, что ты появилась вовремя. Ты убрала с полей душистые, золотистые хлеба, похозяйничала на лугах, и воздвигла стога сена. Ты подняла стаи птиц высоко в небо, и они, сгруппировавшись в острые косяки, отправились в теплые края. Им пока нечего делать на родине. Скоро снега заметут всё.

detskiychas.ru

Сочинение на тему «Природа»

Оцените сочинение:

Природа прекрасна и многогранна. Она окружает нас везде, но зачастую мы не замечаем ее красоты, пробегая мимо, все время куда-то спешим, погружены в свои дела и заботы, которые кажутся нам очень важными.

Природа – удивительна и уникальна. Это можно заметить и на любой улице города, но особенно – в лесу. Достаточно выделить один день и поехать с семьей или с друзьями, можно даже в одиночестве, в ближайший лес. Увидеть, какое огромное количество животных и птиц обитает в наших широтах, оценить многообразие растений. Примечательно, что это можно сделать в любое время года — наши леса удивительны и прекрасны всегда. Весной — когда природа просыпается и земля в лесу покрывается плотным голубым ковром из подснежников. Летом — когда в лесу все живет и дышит, наполняя его своими голосами. Осенью — когда лес сменяет свой великолепный зеленый наряд на не менее прекрасный желтый с оттенками багряного. Зимой — когда все покрывается искристым белым покрывалом, но, тем не менее, продолжает жить. Это стоит того, чтоб потратить немного своего времени.

Человек тоже является частью природы, регулярно об этом забывая. К сожалению, загрязнение окружающей среды и уничтожение ареалов обитания животных – это результат человеческой деятельности и его безответственного отношения. Человек уничтожает экосистему, не задумываясь над, тем, что разрушает свой дом, ведь планета является колыбелью человечества.

Я думаю, что охрана окружающей среды и поддержание природы – это задача каждого из нас. Если мы все сделаем свой посильный вклад в это, то сможем сохранить многообразие жизни на нашей планете, не дадим бесследно исчезнуть видам, которые сейчас, к сожалению, вымирают по вине человека. На сегодняшний день существует множество организаций, занимающихся охраной природы и спасением вымирающих видов. Но даже не являясь членом этих организаций, любой человек может помочь в сохранении природы. Ведь совсем не трудно посадить дерево или донести мусор до урны.

Заказать сочинение 
Мы можем написать 100% уникальное сочинение под любые ваши требования всего за 24 часа!

Похожие сочинения на тему:

sdam-na5.ru

Короткие рассказы про лето

«Хорошо летом!» Короткий рассказ про лето

Хорошо летом! Золотые лучи солнца щедро льются на землю. Голубой ленточкой убегает вдаль река. Лес стоит в праздничном, летнем убранстве. Цветы — лиловые, жёлтые, голубые разбрелись по полянкам, опушкам.

Летней порой случаются всякие чудеса. Стоит лес в зелёном наряде, под ногами – зелёная травушка-муравушка, сплошь усыпанная росой. Но что это? Ещё вчера на этой полянке ничего не было, а сегодня она сплошь усеяна маленькими, красными, словно драгоценными, камешками. Это ягодка – земляника. Разве это не чудо?

Пыхтит, радуясь вкусной провизии, ёж. Ёж – он всеяден. Поэтому для него наступили славные денёчки. Да и для других животных тоже. Ликует всё живое. Птицы радостно заливаются, они сейчас у себя на родине, им пока не надо спешить в дальние, тёплые края, они наслаждаются теплыми, солнечными днями.

Лето любят дети и взрослые. За длинные, солнечные дни и короткие тёплые ночи. За богатый урожай летнего сада. За щедрые поля, полные ржи, пшеницы.

Всё живое летом поёт и торжествует.

Автор рассказа: Ирис Ревю

«Летнее утро». Короткий рассказ про лето
Лето – это пора, когда природа просыпается рано. Летнее утро – удивительное. Высоко в небе плывут лёгкие облачка, воздух чист и свеж, он напоен ароматами трав. Лесная речка сбрасывает с себя дымку тумана. Искусно сквозь плотную листву пробирается золотой луч солнца, он освещает лес. Юркая стрекоза, перемещаясь с места на место, внимательно смотрит, словно что-то ищет.

Хорошо побродить по летнему лесу. Среди деревьев выше всех – сосны. Ели тоже не маленькие, но тянуть так высоко свою верхушку к солнцу они не умеют. Мягко ступаешь по изумрудному мху. Чего только нет в лесу: грибы-ягоды, комары-кузнечики, горы-косогоры. Летний лес – это кладовая природы.

А вот и первая встреча – большой, колючий ёж. Увидев людей, он теряется, стоит на лесной дорожке, наверно задумался, куда же ему двигаться дальше?

Автор рассказа: Ирис Ревю

«Летний вечер». Короткий рассказ про лето
Летний день клонится к вечеру. Небо постепенно темнеет, воздух становится прохладнее. Кажется, что сейчас может пролиться дождь, но ненастная погода – редкость для летней поры. В лесу становится всё тише, но звуки не пропадают совсем. Некоторые животные охотятся ночью, тёмное время суток для них наиболее благоприятное время. Зрение у них развито плохо, зато отличное обоняние и слух. К таким животным относится, например, ёж. Иногда можно услышать, как стонет горлинка.

Ночью поёт соловушка. Днём он тоже исполняет сольную партию, но среди многоголосия услышать и разобрать её сложно. Другое дело ночью. Кто-то поёт, кто-то стонет. Но в целом, лес замирает. Природа отдыхает, чтобы к утру радовать всех вновь.

Автор рассказа: Ирис Ревю

detskiychas.ru

Михаил Пришвин. Рассказы детям о природе читать онлайн

Содержание:

Деревья в плену

Дерево верхней своей мутовкой, как ладонью, забирало падающий снег, и такой от этого вырос ком, что вершина березы стала гнуться. И случилось, в оттепель падал опять снег и прилипал к тому кому, и ветка верхняя с комом согнула аркой все дерево, пока, наконец, вершина с тем огромным комом не погрузилась в снег на земле и этим не была закреплена до самой весны. Под этой аркой всю зиму проходили звери и люди изредка на лыжах. Рядом гордые ели смотрели сверху на согнутую березу, как смотрят люди, рожденные повелевать, на своих подчиненных.

Весной береза возвратилась к тем елям, и если бы в эту особенно снежную зиму она не согнулась, то потом и зимой и летом она оставалась бы среди елей, но раз уж согнулась, то теперь при самом малом снеге она наклонялась и в конце концов непременно каждый год аркой склонялась над тропинкой.

Страшно бывает в снежную зиму войти в молодой лес: да ведь и невозможно войти. Там, где летом шел по широкой дорожке, теперь через эту дорожку лежат согнутые деревья, и так низко, что только зайцу под ними и пробежать…

Лисичкин хлеб

Однажды я проходил в лесу целый день и под вечер вернулся домой с богатой добычей. Снял с плеч тяжелую сумку и стал свое добро выкладывать на стол.

— Это что за птица? — спросила Зиночка.

— Терентий, — ответил я.

И рассказал ей про тетерева: как он живет в лесу, как бормочет весной, как березовые почки клюет, ягодки осенью в болотах собирает, зимой греется от ветра под снегом. Рассказал ей тоже про рябчика, показал ей, что серенький, с хохолком, и посвистел в дудочку по-рябчиному и ей дал посвистеть. Еще я высыпал на стол много белых грибов, и красных, и черных. Еще у меня была в кармане кровавая ягодка костяника, и голубая черника, и красная брусника. Еще я принес с собой ароматный комочек сосновой смолы, дал понюхать девочке и сказал, что этой смолкой деревья лечатся.

— Кто же их там лечит? — спросила Зиночка.

— Сами лечатся, — ответил я. — Придет, бывает, охотник, захочется ему отдохнуть, он и воткнет топор в дерево и на топор сумку повесит, а сам ляжет под деревом. Поспит, отдохнет. Вынет из дерева топор, сумку наденет, уйдет. А из ранки от топора из дерева побежит эта ароматная смолка и ранку эту затянет.

Тоже нарочно для Зиночки принес я разных чудесных трав по листику, по корешку, по цветочку: кукушкины слезки, валерьянка, петров крест, заячья капуста. И как раз под заячьей капустой лежал у меня кусок черного хлеба: со мной это постоянно бывает, что, когда не возьму хлеба в лес — голодно, а возьму — забуду съесть и назад принесу. А Зиночка, когда увидала у меня под заячьей капустой черный хлеб, так и обомлела:

— Откуда же это в лесу взялся хлеб?

— Что же тут удивительного? Ведь есть же там капуста!

— Заячья…

— А хлеб — лисичкин. Отведай. Осторожно попробовала и начала есть:

— Хороший лисичкин хлеб!

И съела весь мои черный хлеб дочиста. Так и пошло у нас: Зиночка, копуля такая, часто и белый-то хлеб не берет, а как я из леса лисичкин хлеб принесу, съест всегда его весь и похвалит:

— Лисичкин хлеб куда лучше нашего!

Голубые тени

Возобновилась тишина, морозная и светлая. Вчерашняя пороша лежит по насту, как пудра со сверкающими блестками. Наст нигде не проваливается и на поле, на солнце, держит еще лучше, чем в тени. Каждый кустик старого полынка, репейника, былинки, травинки, как в зеркале, глядится в эту сверкающую порошу и видит себя голубым и прекрасным.


Тихий снег

Говорят о тишине: «Тише воды, ниже травы…» Но что может быть тише падающего снега! Вчера весь день падал снег, и как будто это он с небес принес тишину… И всякий звук только усиливал ее: петух заорал, ворона звала, дятел барабанил, сойка пела всеми голосами, но тишина от всего этого росла. Какая тишина, какая благодать.

Прозрачный лед

Хорошо смотреть на тот прозрачный лед, где мороз не наделал цветов и не закрыл ими воду. Видно, как ручей под этим тончайшим льдом гонит огромное стадо пузырей, и выгоняет их из-под льда на открытую воду, и мчит их с большой быстротой, как будто они где-то ему очень нужны и надо успеть их всех согнать в одно место.

Журка

Раз было у нас — поймали мы молодого журавля и дали ему лягушку. Он её проглотил. Дали другую — проглотил. Третью, четвёртую, пятую, а больше тогда лягушек у нас под рукой не было.

— Умница! — сказала моя жена и спросила меня; — А сколько он может съесть их? Десять может?

— Десять, — говорю, — может.

— А ежели двадцать?

— Двадцать, — говорю, — едва ли…

Подрезали мы этому журавлю крылья, и стал он за женой всюду ходить. Она корову доить — и Журка с ней, она в огород — и Журке там надо… Привыкла к нему жена… и без него ей уж скучно, без него никуда. Но только ежели случится —- нет его, крикнет только одно: «Фру-фру!», и он к ней бежит. Такой умница!

Так живёт у нас журавль, а подрезанные крылья его всё растут и растут.

Раз пошла жена за водой вниз, к болоту, и Журка за ней. Лягушонок небольшой сидел у колодца и прыг от Журки в болото. Журка за ним, а вода глубокая, и с берега до лягушонка не дотянешься. Мах-мах крыльями Журка и вдруг полетел. Жена ахнула — и за ним. Мах-мах руками, а подняться не может. И в слёзы, и к нам: «Ах, ах, горе какое! Ах, ах!» Мы все прибежали к колодцу. Видим — Журка далеко, на середине нашего болота сидит.

— Фру-фру! — кричу я.

И все ребята за мной тоже кричат:

— Фру-фру!

И такой умница! Как только услыхал он это наше «фру-фру», сейчас мах-мах крыльями и прилетел. Тут уж жена себя не помнит от радости, велит ребятам бежать скорее за лягушками. В этот год лягушек было множество, ребята скоро набрали два картуза. Принесли ребята лягушек, стали давать и считать. Дали пять — проглотил, дали десять — проглотил, двадцать и тридцать, — да так вот и проглотил за один раз сорок три лягушки.

Беличья память

Сегодня, разглядывая на снегу следы зверушек и птиц, вот что я по этим следам прочитал: белка пробилась сквозь снег в мох, достала там с осени спрятанные два ореха, тут же их съела — я скорлупки нашёл. Потом отбежала десяток метров, опять нырнула, опять оставила на снегу скорлупу и через несколько метров сделала третью полазку.

Что за чудо? Нельзя же подумать, чтобы она чуяла запах ореха через толстый слой снега и льда. Значит, помнила с осени о своих орехах и точное расстояние между ними.

Но самое удивительное — она не могла отмеривать, как мы, сантиметры, а прямо на глаз с точностью определяла, ныряла и доставала. Ну как было не позавидовать беличьей памяти и смекалке!

Лесной доктор

Мы бродили весной в лесу и наблюдали жизнь дупляных птиц: дятлов, сов. Вдруг в той стороне, где у нас раньше было намечено интересное дерево, мы услышали звук пилы. То была, как нам говорили, заготовка дров из сухостойного леса для стеклянного завода. Мы побоялись за наше дерево, поспешили на звук пилы, но было уже поздно: наша осина лежала, и вокруг её пня было множество пустых еловых шишек. Это всё дятел отшелушил за долгую зиму, собирал, носил на эту осинку, закладывал между двумя суками своей мастерской и долбил. Около пня, на срезанной нашей осине, два паренька только и занимались тем, что пилили лес.

— Эх вы, проказники! — сказали мы и указали им на срезанную осину. — Вам велено сухостойные деревья, а вы что сделали?

— Дятел дырки наделал, — ответили ребята. — Мы поглядели и, конечно, спилили. Всё равно пропадёт.

Стали все вместе осматривать дерево. Оно было совсем свежее, и только на небольшом пространстве, не более метра в длину, внутри ствола прошёл червяк. Дятел, очевидно, выслушал осину, как доктор: выстукал её своим клювом, понял пустоту, оставляемую червём, и приступил к операции извлечения червя. И второй раз, и третий, и четвёртый… Нетолстый ствол осины походил на свирель с клапанами. Семь дырок сделал «хирург» и только на восьмой захватил червяка, вытащил и спас осину.

Мы вырезали этот кусок, как замечательный экспонат для музея.

— Видите, — сказали мы ребятам, — дятел — это лесной доктор, он спас осину, и она бы жила и жила, а вы её срезали.

Пареньки подивились.

Белый ожерелок

Слышал я в Сибири, около озера Байкал, от одного гражданина про медведя и, признаюсь, не поверил. Но он меня уверял, что об этом случае в старое время даже в сибирском журнале было напечатано под заглавием: «Человек с медведем против волков».

Жил на берегу Байкала один сторож, рыбу ловил, белок стрелял. И вот раз будто бы видит в окошко этот сторож – бежит прямо к избе большой медведь, а за ним гонится стая волков. Вот-вот бы и конец медведю. Он, мишка этот, не будь плох, в сени, дверь за ним сама закрылась, а он еще на нее лапу и сам привалился. Старик, поняв это дело, снял винтовку со стены и говорит:

– Миша, Миша, подержи!

Волки лезут на дверь, а старик выцеливает волка в окно и повторяет:

– Миша, Миша, подержи!

Так убил одного волка, и другого, и третьего, все время приговаривая:

– Миша, Миша, подержи!

После третьего стая разбежалась, а медведь остался в избе зимовать под охраной старика. Весной же, когда медведи выходят из своих берлог, старик будто бы надел на этого медведя белый ожерелок и всем охотникам наказал, чтобы медведя этого – с белым ожерелком – никто не стрелял: этот медведь – его друг.

Беляк

Прямой мокрый снег всю ночь в лесу наседал на сучки, обрывался, падал, шелестел.

Шорох выгнал белого зайца из лесу, и он, наверно, смекнул, что к утру черное поле сделается белым и ему, совершенно белому, можно спокойно лежать. И он лег на поле недалеко от леса, а недалеко от него, тоже как заяц, лежал выветренный за лето и побеленный солнечными лучами череп лошади.

К рассвету все поле было покрыто, и в белой безмерности исчезли и белый заяц и белый череп.

Мы чуть-чуть запоздали, и, когда пустили гончую, следы уже начали расплываться.

Когда Осман начал разбирать жировку, все-таки можно было с трудом отличать форму лапы русака от беляка: он шел по русаку. Но не успел Осман выпрямить след, как все совершенно растаяло на белой тропе, а на черной потом не оставалось ни вида, ни запаха.

Мы махнули рукой на охоту и стали опушкой леса возвращаться домой.

– Посмотри в бинокль, – сказал я товарищу, – что это белеется там на черном поле и так ярко.

– Череп лошади, голова, – ответил он.

Я взял у него бинокль и тоже увидел череп.

– Там что-то еще белеет, – сказал товарищ, – смотри полевей.

Я посмотрел туда, и там, тоже как череп, ярко-белый, лежал заяц, и в призматический бинокль можно даже было видеть на белом черные глазки. Он был в отчаянном положении: лежать – это быть всем на виду, бежать – оставлять на мягкой мокрой земле печатный след для собаки. Мы прекратили его колебание: подняли, и в тот же момент Осман, перевидев, с диким ревом пустился по зрячему.

Болото

Знаю, мало кто сиживал раннею весною на болотах в ожидании тетеревиного тока, и мало слов у меня, чтобы хоть намекнуть на все великолепие птичьего концерта в болотах перед восходом солнца. Часто я замечал, что первую ноту в этом концерте, далеко еще до самого первого намека на свет, берет кроншнеп. Это очень тонкая трель, совершенно не похожая на всем известный свист. После, когда закричат белые куропатки, зачуфыкают тетерева и токовик, иногда возле самого шалаша, заведет свое бормотанье, тут уж бывает не до кроншнепа, но потом при восходе солнца в самый торжественный момент непременно обратишь внимание на новую песню кроншнепа, очень веселую и похожую на плясовую: эта плясовая так же необходима для встречи солнца, как журавлиный крик.

Раз я видел из шалаша, как среди черной петушиной массы устроился на кочке серый кроншнеп, самка; к ней прилетел самец и, поддерживая себя в воздухе взмахами своих больших крыльев, ногами касался спины самки и пел свою плясовую. Тут, конечно, весь воздух дрожал от пения всех болотных птиц, и, помню, лужа при полном безветрии вся волновалась от множества пробудившихся в ней насекомых.

Вид очень длинного и кривого клюва кроншнепа всегда переносит мое воображение в давно прошедшее время, когда не было еще на земле человека. Да и все в болотах так странно, болота мало изучены, совсем не тронуты художниками, в них всегда себя чувствуешь так, будто человек на земле еще и не начинался.

Как-то вечером я вышел в болота промять собак. Очень парило после дождя перед новым дождем. Собаки, высунув языки, бегали и время от времени ложились, как свиньи, брюхом в болотные лужи. Видно, молодежь еще не вывелась и не выбиралась из крепей на открытое место, и в наших местах, переполненных болотной дичью, теперь собаки не могли ничего причуять и на безделье волновались даже от пролетающих ворон. Вдруг показалась большая птица, стала тревожно кричать и описывать вокруг нас большие круги. Прилетел и другой кроншнеп и тоже стал с криком кружиться, третий, очевидно, из другой семьи, пересек круг этих двух, успокоился и скрылся. Мне нужно было в свою коллекцию достать яйцо кроншнепа, и, рассчитывая, что круги птиц непременно будут уменьшаться, если я буду приближаться к гнезду, и увеличиваться, если удаляться, я стал, как в игре с завязанными глазами, по звукам бродить по болоту. Так мало-помалу, когда низкое солнце стало огромным и красным в теплых, обильных болотных испарениях, я почувствовал близость гнезда: птицы нестерпимо кричали и носились так близко от меня, что на красном солнце я видел ясно их длинные, кривые, раскрытые для постоянного тревожного крика носы. Наконец, обе собаки, схватив верхним чутьем, сделали стойку. Я зашел в направлении их глаз и носов и увидел прямо на желтой сухой полоске мха, возле крошечного кустика, без всяких приспособлений и прикрытия лежащие два большие яйца. Велев собакам лежать, я с радостью оглянулся вокруг себя, комарики сильно покусывали, но я к ним привык.

Как хорошо мне было в неприступных болотах и какими далекими сроками земли веяло от этих больших птиц с длинными кривыми носами, на гнутых крыльях пересекающих диск красного солнца!

Я уже хотел было наклониться к земле, чтобы взять себе одно из этих больших прекрасных яиц, как вдруг заметил, что вдали по болоту, прямо на меня шел человек. У него не было ни ружья, ни собаки и даже палки в руке, никому никуда отсюда пути не было, и людей таких я не знал, чтобы тоже, как я, могли под роем комаров с наслаждением бродить по болоту. Мне было так же неприятно, как если бы, причесываясь перед зеркалом и сделав при этом какую-нибудь особенную рожу, вдруг заметил в зеркале чей-то чужой изучающий глаз. Я даже отошел от гнезда в сторону и не взял яйца, чтобы человек этот своими расспросами не спугнул мне, я это чувствовал, дорогую минуту бытия. Я велел собакам встать и повел их на горбинку. Там я сел на серый, до того сверху покрытый желтыми лишайниками камень, что и селось нехолодно. Птицы, как только я отошел, увеличили свои круги, но следить за ними с радостью больше я не мог. В душе родилась тревога от приближения незнакомого человека. Я уже мог разглядеть его: пожилой, очень худощавый, шел медленно, наблюдая внимательно полет птиц. Мне стало легче, когда я заметил, что он изменил направление и пошел к другой горушке, где и сел на камень, и тоже окаменел. Мне даже стало приятно, что там сидит такой же, как я, человек, благоговейно внимающий вечеру. Казалось, мы без всяких слов отлично понимали друг друга, и для этого не было слов. С удвоенным вниманием смотрел я, как птицы пересекают красный солнечный диск; странно располагались при этом мои мысли о сроках земли и о такой коротенькой истории человечества; как, правда, все скоро прошло.

Солнце закатилось. Я оглянулся на своего товарища, но его уже не было. Птицы успокоились, очевидно, сели на гнезда. Тогда, велев собакам, крадучись, идти назади, я стал неслышными шагами подходить к гнезду: не удастся ли, думал я, увидеть вплотную интересных птиц. По кустику я точно знал, где гнездо, и очень удивлялся, как близко подпускают меня птицы. Наконец, я подобрался к самому кустику и замер от удивления: за кустиком все было пусто. Я тронул мох ладонью: он был еще теплый от лежавших на нем теплых яиц.

Я только посмотрел на яйца, и птицы, боясь человеческого глаза, поспешили их спрятать подальше.

Верхоплавка

На воде дрожит золотая сеть солнечных зайчиков. Темно-синие стрекозы в тростниках и елочках хвоща. И у каждой стрекозы есть своя хвощевая елочка или тростинка: слетит и на нее непременно возвращается.

Очумелые вороны вывели птенцов и теперь сидят, отдыхают.

Листик, самый маленький, на паутинке спустился к реке и вот крутится, вот-то крутится.

Так я еду тихо вниз по реке на своей лодочке, а лодочка у меня чуть потяжеле этого листика, сложена из пятидесяти двух палочек и обтянута парусиной. Весло к ней одно – длинная палка, и на концах по лопаточке. Каждую лопаточку окунаешь попеременно с той и другой стороны. Такая легкая лодочка, что не нужно никакого усилия: тронул воду лопаточкой, и лодка плывет, и до того неслышно плывет, что рыбки ничуть не боятся.

Чего, чего только не увидишь, когда тихо едешь на такой лодочке по реке!

Вот грач, перелетая над рекой, капнул в воду, и это известково-белая капля, тукнув по воде, сразу же привлекла внимание мелких рыбок-верхоплавок. В один миг вокруг грачиной капли собрался из верхоплавок настоящий базар. Заметив это сборище, крупный хищник – рыба-шелеспер – подплыл и хвать своим хвостом по воде с такою силой, что оглушенные верхоплавки перевернулись вверх животами. Они бы через минуту ожили, но шелеспер не дурак какой-нибудь, он знает, что не так-то часто случается, что грач капнет и столько дурочек соберется вокруг одной капли: хвать одну, хвать другую, – много поел, а какие успели убраться, впредь будут жить, как ученые, и если сверху им капнет что-нибудь хорошее, будут глядеть в оба, не пришло бы им снизу чего-нибудь скверного.

Говорящий грач

Расскажу случай, который был со мной в голодном году. Повадился ко мне на подоконник летать желторотый молодой грачонок. Видно, сирота был. А у меня в то время хранился целый мешок гречневой крупы. Я и питался все время гречневой кашей. Вот, бывало, прилетит грачонок, я посыплю ему крупы и спрашиваю;

— Кашки хочешь, дурашка?

Поклюет и улетит. И так каждый день, весь месяц. Хочу я добиться, чтобы на вопрос мой: «Кашки хочешь, дурашка?», он сказал бы: «Хочу».

А он только желтый нос откроет и красный язык показывает.

— Ну ладно, — рассердился я и забросил ученье.

К осени случилась со мной беда. Полез я за крупой в сундук, а там нет ничего. Вот как воры обчистили: половинка огурца была на тарелке, и ту унесли. Лег я спать голодный. Всю ночь вертелся. Утром в зеркало посмотрел, лицо все зеленое стало.

«Стук, стук!» — кто-то в окошко.

На подоконнике грач долбит в стекло.

«Вот и мясо!» — явилась у меня мысль.

Открываю окно — и хвать его! А он прыг от меня на дерево. Я в окно за ним к сучку. Он повыше. Я лезу. Он выше и на самую макушку. Я туда не могу; очень качается. Он же, шельмец, смотрит на меня сверху и говорит:

— Хо-чешь, каш-ки, ду-раш-ка?

Ёж

Раз шёл я по берегу нашего ручья и под кустом заметил ежа. Он тоже заметил меня, свернулся и затукал: тук-тук-тук. Очень похоже было, как если бы вдали шёл автомобиль. Я прикоснулся к нему кончиком сапога — он страшно фыркнул и поддал своими иголками в сапог.

— А, ты так со мной! — сказал я и кончиком сапога спихнул его в ручей.

Мгновенно ёж развернулся в воде и поплыл к берегу, как маленькая свинья, только вместо щетины на спине были иголки. Я взял палочку, скатил ею ежа в свою шляпу и понёс домой.

Мышей у меня было много. Я слышал — ёжик их ловит, и решил: пусть он живёт у меня и ловит мышей.

Так положил я этот колючий комок посреди пола и сел писать, а сам уголком глаза всё смотрю на ежа. Недолго он лежал неподвижно: как только я затих у стола, ёжик развернулся, огляделся, туда попробовал идти, сюда, выбрал себе наконец место под кроватью и там совершенно затих.

Когда стемнело, я зажёг лампу, и — здравствуйте! — ёжик выбежал из-под кровати. Он, конечно, подумал на лампу, что это луна взошла в лесу: при луне ежи любят бегать по лесным полянкам.

И так он пустился бегать по комнате, представляя, что это лесная полянка.

Я взял трубку, закурил и пустил возле луны облачко. Стало совсем как в лесу: и луна и облако, а ноги мои были как стволы деревьев и, наверное, очень нравились ёжику: он так и шнырял между ними, понюхивая и почёсывая иголками задники у моих сапог.

Прочитав газету, я уронил её на пол, перешёл в кровать и уснул.

Сплю я всегда очень чутко. Слышу- какой-то шелест у меня в комнате. Чиркнул спичкой, зажёг свечу и только заметил, как ёж мелькнул под кровать. А газета лежала уже не возле стола, а посредине комнаты. Так я и оставил гореть свечу и сам не сплю, раздумывая:

„Зачем это ёжику газета понадобилась?» Скоро мой жилец выбежал из-под кровати — и прямо к газете; завертелся возле неё, шумел, шумел, наконец, ухитрился: надел себе как-то на колючки уголок газеты и потащил её, огромную, в угол.

Тут я и понял его: газета ему была как в лесу сухая листва, он тащил её себе для гнезда. И, оказалось, правда: в скором времени ёж весь обернулся газетой и сделал себе из неё настоящее гнездо. Кончив это важное дело, он вышел из своего жилища и остановился против кровати, разглядывая свечу-луну.

Я подпустил облака и спрашиваю:

— Что тебе ещё надо? Ёжик не испугался.

— Пить хочешь?

Я встал. Ёжик не бежит.

Взял я тарелку, поставил на пол, принёс ведро с водой и то налью воды в тарелку, то опять волью в ведро, и так шумлю, будто это ручеёк поплёскивает.

— Ну иди, иди.- говорю. — Видишь, я для тебя и луну устроил, и облака пустил, и вот тебе вода…

Смотрю: будто двинулся вперёд. А я тоже немного подвинул к нему своё озеро. Он двинется, и я двину, да так и сошлись.

— Пей, — говорю окончательно. Он и залакал. А я так легонько по колючкам рукой провёл, будто погладил, и всё приговариваю:

— Хороший ты малый, хороший! Напился ёж, я говорю:

— Давай спать. Лёг и задул свечу.

Вот не знаю, сколько я спал, слышу: опять у меня в комнате работа.

Зажигаю свечу, и что же вы думаете? Ёжик бежит по комнате, и на колючках у него яблоко. Прибежал в гнездо, сложил его там и за другим бежит в угол, а в углу стоял мешок с яблоками и завалился. Вот ёж подбежал, свернулся около яблок, дёрнулся и опять бежит, на колючках другое яблоко тащит в гнездо.

Так вот и устроился у меня жить ёжик. А сейчас я, как чай пить, непременно его к себе на стол и то молока ему налью в блюдечко — выпьет, то булочки дам — съест.

Золотой луг

У нас с братом, когда созревают одуванчики, была с ними постоянная забава. Бывало, идем куда-нибудь на свой промысел — он впереди, я в пяту.

Сережа! — позову я его деловито. Он оглянется, а я фукну ему одуванчиком прямо в лицо. За это он начинает меня подкарауливать и тоже, как зазеваешься, фукнет. И так мы эти неинтересные цветы срывали только для забавы. Но раз мне удалось сделать открытие.

Мы жили в деревне, перед окном у нас был луг, весь золотой от множества цветущих одуванчиков. Это было очень красиво. Все говорили: Очень красиво! Луг — золотой.

Однажды я рано встал удить рыбу и заметил, что луг был не золотой, а зеленый. Когда же я возвращался около полудня домой, луг был опять весь золотой. Я стал наблюдать. К вечеру луг опять позеленел. Тогда я пошел, отыскал, одуванчик, и оказалось, что он сжал свои лепестки, как все равно если бы у вас пальцы со стороны ладони были желтые и, сжав в кулак, мы закрыли бы желтое. Утром, когда солнце взошло, я видел, как одуванчики раскрывают свои ладони, и от этого луг становился опять золотым.

С тех пор одуванчик стал для нас одним из самых интересных цветов, потому что спать одуванчики ложились вместе с нами, детьми, и вместе с нами вставали.

Синий лапоть

Через наш большой лес проводят шоссе с отдельными путями для легковых машин, для грузовиков, для телег и для пешеходов. Сейчас пока для этого шоссе только лес вырубили коридором. Хорошо смотреть вдоль по вырубке: две зеленые стены леса и небо в конце. Когда лес вырубали, то большие деревья куда-то увозили, мелкий же хворост – грачевник – собирали в огромные кучи. Хотели увезти и грачевник для отопления фабрики, но не управились, и кучи по всей широкой вырубке остались зимовать.

Осенью охотники жаловались, что зайцы куда-то пропали, и некоторые связывали это исчезновение зайцев с вырубкой леса: рубили, стучали, гомонили и распугали. Когда же налетела пороша и по следам можно было разгадать все заячьи проделки, пришел следопыт Родионыч и ска– зал:

– Синий лапоть весь лежит под кучами Грачевника.

Родионыч, в отличие от всех охотников, зайца называл не «косым чертом», а всегда «синим лаптем»; удивляться тут нечему: ведь на черта заяц не более похож, чем на лапоть, а если скажут, что синих лаптей не бывает на свете, то я скажу, что ведь и косых чертей тоже не бывает.

Слух о зайцах под кучами мгновенно обежал весь наш городок, и под выходной день охотники во главе с Родионычем стали стекаться ко мне.

Рано утром, на самом рассвете, вышли мы на охоту без собак: Родионыч был такой искусник, что лучше всякой гончей мог нагнать зайца на охотника. Как только стало видно настолько, что можно было отличить следы лисьи от заячьих, мы взяли заячий след, пошли по нему, и, конечно, он привел нас к одной куче грачевника, высокой, как наш деревянный дом с мезонином. Под этой кучей должен был лежать заяц, и мы, приготовив ружья, стали все кругом.

– Давай, – сказали мы Родионычу.

– Вылезай, синий лапоть! – крикнул он и сунул длинной палкой под кучу.

Заяц не выскочил. Родионыч оторопел. И, подумав, с очень серьезным лицом, оглядывая каждую мелочь на снегу, обошел всю кучу и еще раз по большому кругу обошел: нигде не было выходного следа.

– Тут он, – сказал Родионыч уверенно. – Становитесь на места, ребятушки, он тут. Готовы?

– Давай! – крикнули мы.

– Вылезай, синий лапоть! – крикнул Родионыч и трижды пырнул под грачевник такой длинной палкой, что конец ее на другой стороне чуть с ног не сбил одного молодого охотника.

И вот – нет, заяц не выскочил!

Такого конфуза с нашим старейшим следопытом еще в жизни никогда не бывало: он даже в лице как будто немного опал. У нас же суета пошла, каждый стал по-своему о чем-то догадываться, во все совать свой нос, туда-сюда ходить по снегу и так, затирая все следы, отнимать всякую возможность разгадать проделку умного зайца.

И вот, вижу, Родионыч вдруг просиял, сел, довольный, на пень поодаль от охотников, свертывает себе папироску и моргает, вот подмаргивает мне и подзывает к себе. Смекнув дело, незаметно для всех подхожу к Родионычу, а он мне показывает наверх, на самый верх засыпанной снегом высокой кучи грачевника.

– Гляди, – шепчет он, – синий-то лапоть какую с нами штуку играет.

Не сразу на белом снегу разглядел я две черные точки – глаза беляка и еще две маленькие точки – черные кончики длинных белых ушей. Это голова торчала из-под грачевника и повертывалась в разные стороны за охотниками: куда они, туда и голова.

Стоило мне поднять ружье – и кончилась бы в одно мгновение жизнь умного зайца. Но мне стало жалко: мало ли их, глупых, лежит под кучами!..

Родионыч без слов понял меня. Он смял себе из снега плотный комочек, выждал, когда охотники сгрудились на другой стороне кучи, и, хорошо наметившись, этим комочком пустил в зайца.

Никогда я не думал, что наш обыкновенный заяц-беляк, если он вдруг встанет на куче, да еще прыгнет вверх аршина на два, да объявится на фоне неба, – что наш же заяц может показаться гигантом на огромной скале!

А что стало с охотниками? Заяц ведь прямо к ним с неба упал. В одно мгновенье все схватились за ружья – убить-то уж очень было легко. Но каждому охотнику хотелось раньше другого убить, и каждый, конечно, хватил, вовсе не целясь, а заяц живехонький пустился в кусты.

– Вот синий лапоть! – восхищенно сказал ему вслед Родионыч.

Охотники еще раз успели хватить по кустам.

– Убит! – закричал один, молодой, горячий.

Но вдруг, как будто в ответ на «убит», в дальних кустах мелькнул хвостик; этот хвостик охотники почему-то всегда называют цветком.

Синий лапоть охотникам из далеких кустов только своим «цветком» помахал.

www.tikitoki.ru

Сочинение по русскому языку на тему Природа читать бесплатно

Природа

Природа всегда привлекает внимание, так как почти всегда красива. Она красива, конечно, только если не тронута­ пагубным влиянием человек. Хотя природа тоже может быть разной, она может бить дикой или ухоженной, но она все равно будет приносить радость и успокоение, если в ней не будет мусора. Например, природа, которую человек перестроил под себя, она тоже может быть прекрасной, парки, подстриженные газоны и клумбы не менее диких лесов привлекают внимание. Потому что это все равно прекрасно,­ это природа, правда, немного­ подкорректированная.

Другое дело природа дикая. Она настолько разнообразна, что человек никогда не устанет смотреть на нее и любоваться. Это и леса и поля, реки и озера, водопады и горы, моря­ и океаны. Это все природа, дикая, необузданная, первозданная. Почему-то всем больше нравится именно дикая природа, которая еще не была тронута руками человека. Большинство интересует возможность увидеть что-то не искусственное, наверное, потому, что сейчас в мире очень мало осталось мест, где можно увидеть настоящую нетронутую природу, хотя они есть, и многие специально отправляются в джунгли, в самые отдаленные уголки, чтобы насладится прекрасным­ видом невероятных красот природы.

Природа – это, кроме всего прочего, очень мощная сила. Она может стать музой для музыкантов, поэтов, художников и мыслителей. Множество прекрасных картин было создано и невероятное количество произведений было написано, с тщетной попытке передать прелесть и неповторимое очарование природы. Но мало у кого это получалось, потому что сама прелесть природы и заключается в ее неуловимости и неустойчивости. Ее постоянная текучесть и переменчивость­ притягивает сердца людей. Но, с другой стороны,­ природа еще и символизирует стабильность. Земля, которая­ помогает всему родиться, как­ ничто другое является символом стабильности и плодородности.

Природа настолько разнообразна, что каждый найдет себе что-нибудь по душе. Кому-то нравятся леса и рощи средней полосы России, кто-то без ума от тропических растении­­ ­ и животных. Некоторые предпочитают проводить время на суше, гулять среди деревьев и любоваться на закаты. Другие без ума от воды и готовы проводить там часы напролет. Природа настолько многолика, что может позаботиться обо всех и для всех создать уголок, где будет уютно и комфортно. Наверное, именно это привлекает людей, разнообразие и красота, цвета и­ яркость красок, которые можно увидеть в природе.

см. также:
Все сочинения на различные темы

Сочинения по литературным произведениям

www.sdamna5.ru

Author: alexxlab

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о