Закон в биологии определение: ЗАКОН — это… Что такое ЗАКОН?

Содержание

ЗАКОН — это… Что такое ЗАКОН?

  • ЗАКОН —         необходимое, существенное, устойчивое, повторяющееся отношение между явлениями. 3. выражает связь между предметами, составными элементами данного предмета, между свойствами вещей, а также между свойствами внутри вещи. Существуют 3.… …   Философская энциклопедия

  • ЗАКОН — муж. (чем дело закончено) предел, постановленный свободе воли или действий; неминучее начало, основание; правило, постановление высшей власти. Закон Божий, откровение, составляющее сущность веры; закон христианский, христианская вера. Закон… …   Толковый словарь Даля

  • Закон — У этого термина существуют и другие значения, см. Закон (значения). В политике и юриспруденции набор правил или норм поведения, который определяет, предписывает или разрешает определённые отношения между людьми, организациями и государством,… …   Википедия

  • ЗАКОН — ЗАКОН, закона, муж. 1. Постоянное и необходимое отношение, связь между явлениями, существующая в объективном мире независимо от человеческого сознания (филос.). «Понятие закона есть одна из ступеней познания человеком единства и связи,… …   Толковый словарь Ушакова

  • Закон ТВ — телевизионный канал «Закон ТВ» Страна …   Википедия

  • Закон — нормативно правовой акт высшего представительного органа государственной власти или самого народа, регулирующий наиболее значимые отношения, воплощающий права и свободы человека, его приоритеты и ценности и обладающий наивысшей юридической силой… …   Элементарные начала общей теории права

  • Закон — 1) необходимое, существенное, устойчивое, повторяющееся отношение между явлениями в природе и обществе. Понятие закон родственно понятию сущности. Существуют три основные группы законов: специфические, или частные (напр., закон сложения скоростей …   Политология. Словарь.

  • закон

    — Правило, постановление, положение, основание, начало, принцип; вера. Ср. . См. вера, правило.. вменить себе в закон, держать закон, отступать от закона, по закону, предусмотренный законом, принять закон… . Словарь русских синонимов и сходных по …   Словарь синонимов

  • закон —         ЗАКОН (nomos греч.) понятие и термин, исторически возникшие применительно к регуляции общественных отношений и в дальнейшем перенесенные на понимание природы. Генезис понятия 3. в древнегреческой философии был связан с такими… …   Энциклопедия эпистемологии и философии науки

  • ЗАКОН — необходимое, существенное, устойчивое, повторяющееся отношение между явлениями в природе и обществе. Понятие закон родственно понятию сущности. Существуют три основные группы законов: специфические, или частные (напр., закон сложения скоростей в… …   Большой Энциклопедический словарь

  • ЗАКОН — ЗАКОН, а, муж. 1. Не зависящая ни от чьей воли, объективно наличествующая непреложность, заданность, сложившаяся в процессе существования данного явления, его связей и отношений с окружающим миром. Законы природы. Законы движения планет. З.… …   Толковый словарь Ожегова

  • Основной экологический закон биологии » Привет Студент!

    Основным законом биологии можно назвать формулировку положения о движущих силах развития живой природы, а не только об отдельных сторонах этого процесса, которые вскрыты, например, в законе естественного отбора Ч. Дарвина, основном биогенетическом законе Ф. Мюллера и Э. Геккеля, законе наследования приобретенных свойств Ж. Б. Ламарка и др.

    Поэтому в период господства метафизического взгляда на природу, в эпоху К. Линнея — Ж. Кювье, никакого основного биологического закона не существовало и быть не могло, во-первых, потому, что не было еще биологии, а имелись лишь разрозненные биологические дисциплины, и, во-вторых, потому, что руководящим принципом было положение о постоянстве видов.

    Поиски ответа на вопрос о движущем начале развития органической природы совпадали с разрешением проблемы «происхождения видов». Ж. Б. Ламарк считал основной, движущей силой эволюции внутреннее «стремление природы к развитию». Ф. Энгельс подчеркивал, что именно представление о внутренней цели составляет «… суть Ламарка» (Диалектика природы, 1946, стр. 166). Ч. Дарвин и особенно неодарвинисты считали движущим началом развития живой природы ее перенаселенность и вытекающую отсюда борьбу за существование, которая в свою очередь ведет к естественному отбору и дивергенции. Так, например, И. И. Шмальгаузен (1946) прямо писал: «только дарвиновские борьба за существование и естественный отбор имеют значение движущих факторов эволюции».

    Позиция ламаркизма в этом основном вопросе была идеалистической, позиция дарвинизма — механистической. Ни та, ни другая не вскрывали, да и не могли вскрыть сущности жизненных явлений, обходя их как недоступные для познания.

    Выявление основною закона биологии стало возможным лишь с позиций диалектико-материалистического рассмотрения явлений жизни.

    Еще Ф. Энгельс писал, что «… теория развития показывает, как, начиная с простой клетки, каждый шаг вперед до наисложнейшего растения, с одной стороны, и до человека — с другой, совершается через постоянную борьбу наследственности и приспособлениям». Следовательно, действительным внутренним противоречием, играющим в процессе развития организмов роль движущего начала («борьба противоположностей») является именно борьба наследственности и ее изменчивости, а не «борьба» таких внешних противоположностей, как избыток зародышей и недостаток средств их существования и т. п. Отсюда ясно, что основной закон биологии лежит в области определения взаимоотношений организма и среды, которые обусловливают как явления наследственности, так и ее изменчивости, или приспособления (изменчивость наследственности адекватна внешним воздействиям, т. е. приспособительна).

    Для правильного понимания основного закона биологии, который по существу является экологическим, необходимо осветить основные исторические этапы развития представлений о соотношении организма и среды.

    В разработке вопроса об отношении организма к среде можно наметить несколько этапов, которые отражают уровень развития производительных сил в отдельные эпохи, состояние биологических, знаний и господствующую идеологию. В разработке интересующей нас проблемы резко различаются три этапа, характеризующиеся следующим взглядом на соотношение организма и среды: 1) организм рассматривается вне среды, 2) организм противопоставляется среде и 3) организм и среда воссоединяются.

    Первый этап, когда организм рассматривался вне среды, характерен для метафизического периода и креационистского взгляда на природу. В XVIII в., так указывает Ф. Энгельс, «О сравнении между собой форм жизни, об изучении их географического распространения, их климатологических и тому подобных условий существования почти еще не могло быть и речи». Основная задача науки состояла в описании и классификации видов, которые считались вышедшими из рук творца готовыми. Естественно, что при таком взгляде на вещи организмы рассматривались в полном отрыве от среды, ареал не считался признаком вида. Систематики писали на этикетках зоологических и ботанических сборов: «Азия», «Сибирь» и т. п., так как самого вопроса об уточнении местообитания, об условиях существования тех или иных биологических видов в науке еще почти (как говорит Ф. Энгельс) не было.

    Это «почти» требует добавочного пояснения. Признавая постоянство видов, К. Линней допускал возникновение разновидностей под влиянием условий внешней среды и скрещивания. Но разновидность, по Линнею, существовала вне вида. Разновидность — случайное отклонение видовой формы, вызванное местными условиями. Следовательно, по Линнею, внешние факторы не являются необходимыми условиями возникновения и существования видов, а служат по отношению к организмам чем-то необязательным, случайным.

    Таким образом, для креационистов (Линней, Кювье и др. ) характерно, что они в общем отрывали организм от среды, а виды считали сотворенными с заранее определенными свойствами и признаками, в соответствии с которыми и находится их распространение.

    Ж. Кювье сформулировал телеологический «принцип условий существования», согласно которому каждое животное владеет только тем, что ему нужно, чтобы обеспечить свое существование в данных условиях. С этой точки зрения приспособленность организмов к условиям жизни рассматривается как некоторая предопределенность.

    Взгляды креационистов в отношении отрыва организмов от среды ведут к так называемой преадаптационной «теории», разделяемой и некоторыми современными биологами-антидарвинистами (преадаптация — преждевременная приспособленность организмов к некоторым условиям жизни, вследствие чего организмы выбирают себе местообитания согласно потребностей, определяемых их строением). С этой точки зрения вопрос о происхождении органической целесообразности становится неразрешимым и трактуется теологически.

    По существу недалеко ушел от этой позиции и Ламарк, считавший якобы предустановленную творцом градацию основным законом развития природы, хотя в целом эволюционная гипотеза французского естествоиспытателя была крупным прогрессивным явлением в биологической науке. Будучи передовым биологом, Ламарк значительно развил и углубил воззрения предшествующих ученых относительно влияния среды на организм. Ламарк признавал полную (неограниченную) изменяемость организмов — прямую у растений и косвенную у животных — под влиянием условии жизни. Он впервые поставил и научно обосновал (в рамках своего времени) вопросы об упражнении и неупражнении органов и о наследовании приобретенных свойств. Ламарк исходил из развития природы, непрерывного изменения среды. В этих условиях, естественно, должны изменяться и организмы. Прежде всего изменяются их функции, а это ведет к изменению органов и всего облика, к изменению видов, происходящему медленно и постепенно. Доказательства изменчивости видов в природе Ламарк правильно усматривал в создании человеком новых форм культивируемых растений и животных.

    Однако, оставаясь на позициях механистического материализма, Ламарк объективно скатывался к идеализму (учение о градации). Идеалистическое представление о ведущем значении в развитии организмов не внешних условий их жизни, а «внутренней цели», как мы уже указывали, Ф. Энгельс справедливо считал основой ламаркизма. По мнению Ламарка, влияния среды нарушают идеальную градацию живых существ. Следовательно, у Ламарка, как и у Линнея, среда не является необходимым условием существования организмов, за «норму» ими принимается организм, находящийся вне изменяющих воздействий среды.

    Второй этап разработки рассматриваемой проблемы, когда организм противопоставлялся среде, связан с влиянием на биологию воззрений французского буржуазного философа О. Конта (1798—1857), основателя позитивизма.

    В своем основном произведении — «Курсе положительной философии» (1830—1842) — О. Конт писал: «Несомненно, всякий определенный организм находится в необходимом соотношении с определенною системой внешних условий. Но из этого не следует, чтобы первая из этих соотносительных сил была вызвана второй, как не следует и того, что она могла ее вызвать; все дело сводится только ко взаимному равновесию между двумя разнородными и независимыми факторами».

    К. А. Тимирязев, комментируя взгляды О. Конта на элиминацию, указывает: «Биологическая гармония является для Конта не результатом одного какого-нибудь естественного фактора (как у Ламарка), а результатом взаимодействия двух совершенно независимых факторов—организации и среды. Ни тот, ни другой фактор, взятый в отдельности, не объясняет нам этой гармонии, — она является лишь результатом богатого материала, доставляемого первым, и строгой браковки, осуществляемой вторым».

    В этих словах изложена сущность дарвинского понимания проблемы «организм— среда», которое характеризовалось противопоставлением «природы организма» и «природы условий» как двух противоположностей, между которыми происходит лишь определенное взаимодействие. Постановка вопроса была такова, что предусматривала возможность двух ответов, в зависимости от того, чему в этой взаимодействующей системе отдавался примат — организму (автогенез) или среде (эктогенез).

    Поставив вопрос о взаимодействии организма и. среды, Дарвин, увлекшись учением Мальтуса, смотрел на развитие живой природы через призму влияния перенаселенности и внутривидовой борьбы за существование. Эволюция трактовалась Дарвином как следствие непрерывного ряда неопределенных изменений и дивергенция признаков. При этом дивергенция выводилась из внутривидовой, борьбы за существование, а приспособление рассматривалось как результат отбора и выживания случайно возникших полезных свойств.

    В итоге, влияние среды по существу отступало в теории Дарвина на задний план. Впоследствии это признал и сам Дарвин, который в 1876 г. писал М. Вагнеру: «По моему мнению, величайшая ошибка, которую я допустил, заключается в том, что я придавал слишком мало значения прямому влиянию окружающей среды, т. е. пищи, климата и т. д., независимо от естественного отбора» (Избранные письма, 1950, стр. 251).

    Классический труд Дарвина «Происхождение видов» начинается, как известно, с рассмотрения изменчивости в прирученном состоянии. Пытаясь выяснить причины изменчивости организмов, Дарвин останавливается на возможном влиянии условий климата и обстановки, избытка пищи и продолжительности действия новых условий в течение нескольких поколений. Далее он делает вывод: «… жизненные условия действуют, по-видимому, двояким образом: непосредственно на всю организацию или только на известные ее части и косвенно — влияя на воспроизводительную систему. По отношению к непосредственному воздействию мы должны постоянно иметь в виду, что в каждом подобном случае, как утверждал в последнее время профессор Вейсман и как, между прочим, я показал в своем труде «Изменения при одомашнении», должно различать два фактора: природу организма и природу условий. Первый, по-видимому, наиболее важный…;… природа условий имеет в определении каждого данного изменения подчиненное значение по сравнению с природой самого организма; быть может, она имеет не большее значение, чем имеет природа той искры, которая воспламеняет массу горючего материала, в определении свойства (вспыхивающего) пламени».

    Как видим, Дарвин определенно противопоставляет природу организма природе условий, усилив это положение в последующих изданиях своего труда, где подчеркивает и свою солидарность в этом вопросе с А. Вейсманом, Дарвин переоценивает значение природы организма, что указывает на его склонность к автогенезу, и недооценивает значение природы внешних условий, среды, роль которой сводит к действию искры, что противоречит фактическому содержанию его учения.

    В результате недостаточно последовательной позиции Дарвина, в вопросе о соотношении организма и среды, в последарвинский, период, в связи с обострением противоречий капиталистического общества и усилением реакции против материалистических сторон дарвинизма, в среде буржуазных биологов развиваются два метафизически противопоставляемых антидарвинистических и по существу идеалистических течения—неодарвинизм и неоламаркизм. Неодарвинизм исходит из автогенеза и не признает возможности наследственных изменений организма под влиянием внешних факторов; напротив, неоламаркизм основывается на эктогенезе и не считается с природой (наследственностью) организма. В этом «заколдованном круге» бьется и современная биология капиталистического мира, не могущая опереться на единственно научную и последовательную методологию диалектического материализма.

    Третий этап в разработке проблемы «организм — среда» заключается в устранении вредного контианского разрыва между ними и их противопоставления, иными словами — в воссоединении организма и среды. Организм исторически является производным, продуктом среды и без последней существовать не может, перестает быть организмом (или переходит в недеятельное состояние).

    Мичуринское понимание единства организма и необходимых для его жизни условий представляет собой логическое завершение материалистической русской биологической мысли, с половины XIX в. отстаивавшей прогрессивный взгляд по вопросу соотношения организма и среды.

    В этой связи необходимо прежде всего привести некоторые высказывания основоположника экологии К. Ф. Рулье. Склонный к теоретическим обобщениям, Рулье считал «первым основным, генетическим законом» закон двойственности жизненных элементов, или закон общения животного с миром, согласно которому «… животное, предоставленное самому себе, удаленное от внешнего мира, не может ни родиться, ни жить, ни умереть. Для совершения полного круга развития нужно обоюдное участие двоякого рода элементов, принадлежащих животному, и элементов для него внешних».

    Приведенная формулировка представляет собой едва ли не первое изложение основного закона биологии, который Рулье справедливо считал имеющим самое общее, мировое значение.

    Разъясняя свои взгляды относительно «общения животного с миром», Рулье писал: «Представить себе животное, отделенное от наружного мира, заключенное в самом себе, живущее исключительно за счет средств, в самом себе находящихся, значило бы представить себе животное, которое не дышит, не питается, не чувствует, не движется, не повинуется естественным физическим законам тяжести, давления, испарения и т. д., значило бы представить себе не только величайший, но даже, по нашим понятиям, невозможный парадокс» (1845). «Ни одно органическое существо не живет само по себе; каждое вызывается к жизни и живет только постольку, по скольку находится во взаимодействии с относительно внешним для него миром» (1850). «Животное существует при необходимом, непрерывном участии внешних условий и изменяется с изменением последних, проходя ряд последовательных развитий» (1851).

    Линия Рулье в вопросе признания в качестве основного «закона общения животного с миром» была принята передовыми русскими учеными и разрабатывалась ими дальше.

    Великий физиолог И. М. Сеченов писал в 1861 г., рассматривая понятие о животном организме вообще: «Понятие это, к сожалению, у многих до сих пор извращено, и потому я считаю не лишним сказать об этом несколько слов. Вы, вероятно, когда-нибудь слышали или читали, что под организмом разумеется такое тело, которое внутри себя заключает условия для существования в той форме, в какой оно существует. Это мысль ложная и вредная, потому что ведет к огромным ошибкам. Организм без внешней среды, поддерживающей его существование, невозможен; поэтому в научное определение организма должна входить и среда, влияющая на него. Так как без последней существование организма невозможно, то споры о том, что в жизни важнее, среда ли, или самое тело, не имеют ни малейшего смысла».

    В 1878 г. в статье «Элементы мысли» И. М. Сеченов возвращается к этому вопросу и уточняет свои взгляды на рассматриваемый предмет, говоря не вообще о влиянии на организмы внешней среды, а именно «условий их существования».

    Окончательно укрепился этот принцип в физиологии животных и человека благодаря трудам И. П. Павлова. В. О. Ковалевский в области палеонтологии, Н. А. Северцов — в экологии животных и зоогеографии, А. Н. Бекетов — в географии растений, К. А. Тимирязев — в физиологии растений изучали организм в связи с его условиями жизни и благодаря этому добились выдающихся успехов в науке.

    И. В. Мичурин и Т. Д. Лысенко своими исследованиями физиологии и стадийности развития растительных организмов впервые конкретизировали понятия «среда», «внешние факторы», «условия существования» и т. п., показав, что имеет место единство организма и необходимых для его жизни условий (на каждой стадии требуются специфические условия), а не единство организма и среды вообще. К сожалению, в литературе стало распространяться последнее выражение, искажающее смысл основного закона биологии.

    Организмы действительно неотделимы от условий жизни, как об этом писали К. Ф. Рулье, И. М. Сеченов и др. В условиях пустоты жизнь со всеми ее проявлениями невозможна. Животные и растения общаются с окружающим их миром прежде всего через обмен веществ, т. е. дыхание и питание. То или иное отклонение от нормы обмена веществ, естественно, ведет к изменению живого тела, к изменению его наследственности. Знание природных требований и отношения организма к условиям внешней среды дают возможность полностью управлять жизнью и развитием этого организма, а умелое воздействие внешними условиями позволяет переделывать его природу в нужном человеку направлении. Историческая заслуга И. В. Мичурина и состоит в том, что он на основе глубокого познания законов жизни разработал целую систему способов направленного изменения природы организмов путем воздействия через внешние условия.

    Сторонники вейсманизма-морганизма тоже признавали изменчивость живых существ, но они считали, что эти изменения происходят спонтанно, случайно, не направленно; якобы лишь в результате последующего естественного или искусственного отбора могут сохраняться известные полезные уклонения, накопление которых дает в конце концов начало новым формам; причины изменчивости организмов считались ими непознаваемыми и, следовательно, не поддающимися управлению; организм рассматривался как нечто двойственное, состоящее из смертного тела, подверженного внешним воздействиям, и бессмертной зародышевой плазмы, не зависящей ни от тела, ни тем более от внешней среды.

    Мичуринское представление о единстве организма и необходимых для его жизни условий приводит к признанию важнейшего положения о том, что изменения наследственности соответствуют (адекватны) воздействию условий среды. Это подтверждают легко осуществляемые эксперименты по превращению озимых растений в яровые, работы по вегетативной гибридизации, совершенно необъяснимые с позиций хромосомной «теории» наследственности, и другие.

    Мичуринское понимание взаимоотношений организма и среды основывается на материалистическом определении жизни. «Жизнь — это способ существования белковых тел, существенным моментом которого является постоянный обмен веществ с окружающей их внешней природой, причем с прекращением этого обмена веществ прекращается и жизнь, что приводит к разложению белка».

    Вопрос о соотношении организма и среды является для биологической науки коренным. Значение его для экологии невозможно переоценить.

    Основной экологический закон биологии, являющийся исходным положением мичуринского учения, был сформулирован акад. Т. Д. Лысенко на сессии ВАСХНИЛ в августе 1948 г. в следующих словах: «Организм и необходимые для его жизни условия представляют единство» (Агробиология, 1952, стр. 562).

    Только это положение, по нашему мнению, отвечает требованиям основного закона биологии, так как оно: 1) исходит из данного Ф. Энгельсом диалектико-материалистического определения жизни как способа существования белковых тел, существенным моментом которого является постоянный обмен веществ с окружающей их внешней природой; 2) определяет самую сущность взаимоотношений организма и среды, без которых организма вообще не существует; 3) вскрывает природу наследственности и ее изменчивости, показывая их зависимость и адекватностъ условиям жизни; 4) служит основой для преобразования дарвинизма из науки, преимущественно объясняющей прошлую историю органического мира, в действенное средство по планомерному овладению, под. углом зрения практики, живой природой.

    Представление о единстве организма и необходимых для его жизни условий является исходным положением мичуринской теории, действительным основным законом биологии, из которого вытекают такие важнейшие положения (частные законы), как: избирательность биологических процессов, адекватность изменений наследственности, наследование приобретенных свойств, определение природы организма типом обмена веществ и др.

    Идеалистическое направление в современной биологии отрывает живой организм от среды, противопоставляет якобы от века существующую неизменную наследственную основу бессмертной зародышевой плазмы скоропроходящим изменениям тела, сомы. Отсюда следует признание наследственной обреченности людей и отрицание значения физического воспитания и здравоохранительных мероприятий, отрицание роли хорошей агротехники и зоотехнии в деле улучшения сортовых и породных качеств.

    Прогрессивное материалистическое направление биологии — учение И. В. Мичурина и И. П. Павлова, творческий дарвинизм — исходит, напротив, из неразрывной связи организма со средой, из единства организма и условий его жизни. Отсюда вытекает признание возможности активного вмешательства человека в природу, планового управления развитием организмов, переделки в интересах человека наследственности животных и растений, создания новых органических форм.

    Таким образом, вопрос об отношении биологов, врачей или специалистов сельского, рыбного, охотничьего и лесного хозяйства к проблеме «организм — среда» перестает быть отвлеченным, но становится животрепещущим, важным в теоретическом и практическом отношениях. Теоретическая важность его заключается в установлении правильного, диалектико-материалистического взгляда на коренной вопрос биологии о причинах исторического развития организмов; практическая важность—в возможности, на основе правильного теоретического разрешения, использования в народном хозяйстве (система агро-, зоо- и биотехнии) и здравоохранении (система оздоровительных и лечебных мероприятий).

    Вся история органической жизни на нашей планете служит наглядным доказательством неразрывной связи организмов с условиями жизни. Животное и растительное население каждой геологической эпохи находилось в соответствии с климатическими и другими внешними условиями того времени. От эпохи к эпохе изменялась среда, изменялись условия жизни — менялись, эволюционировали б разных направлениях, но всегда соответственно условиям, и живые существа. Те же, которые не могли почему-либо приспособительно измениться, вымирали.

    Таким образом, основная и труднейшая проблема современной биологии — проблема вида и видообразования — должна и может решаться только в свете основного закона биологии. Последний имеет два аспекта — онтогенетический и филогенетический. С точки зрения характеристики индивидуального развития организмов основной закон биологии подчеркивает соответствие, единство особи на всех стадиях ее развития с условиями жизни; для исторического развития организмов также характерно соответствие, единство видовой формы в каждый период ее существования с условиями жизни.

     

    Используемая литература: Основы Экологии: Учеб. лит-ра./Б. Г. Иоганзен
    Под. ред.: А. В. Коваленок,-
    Т.: Типография № 1,-58 г.

     

    Скачать реферат: У вас нет доступа к скачиванию файлов с нашего сервера. КАК ТУТ СКАЧИВАТЬ

    Пароль на архив: privetstudent.com

    Закон, который дает определение основных биологических угроз и предусматривает меры по борьбе с ними, особенно важен в условиях пандемии – А. Майоров

    Сенатор прокомментировал нормы закона в сфере биологической безопасности, который будет рассматриваться на предстоящем заседании Совета Федерации.


    Федеральный закон «О биологической безопасности в Российской Федерации» особенно важен в условиях пандемии, подчеркнул председатель Комитета Совета Федерации по аграрно-продовольственной политике и природопользованию Алексей Майоров. Майоров
    Алексей Петровичпредставитель от законодательного (представительного) органа государственной власти Республики Калмыкия Сенатор прокомментировал документ, который сенаторы рассмотрят на предстоящем заседании палаты.

    Смотрите также

    «Этот закон устанавливает основы государственного регулирования в области обеспечения биологической безопасности в стране и определяет комплекс мер, направленных на защиту населения и охрану окружающей среды от воздействия опасных биофакторов, на предотвращение биологических угроз, создание и развитие системы мониторинга подобных рисков», — отметил парламентарий.

    Закон устанавливает основы государственного регулирования в области обеспечения биологической безопасности в стране

    По словам Алексея Майорова, закон регулирует вопросы, которые не могут быть частью отраслевого законодательства в силу их комплексного характера, включая охрану здоровья и санитарно-эпидемиологическое благополучие населения, защиту животных и растений, охрану окружающей среды. В документе, в том числе, дается определение основных биологических угроз, предусматривается организация комплекса необходимых мер. Кроме этого установлен порядок проведения мониторинга биологических рисков для оценки эффективности реализации мероприятий, направленных на обеспечение биологической безопасности.

    Сенатор уточнил, что закон определяет полномочия федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Федерации и органов местного самоуправления, права и обязанности граждан в этой области.

    Алексей Майоров подчеркнул, что указанный закон конкретизирует направления международного сотрудничества в области обеспечения биологической безопасности. Эти вопросы также находятся на контроле Комитета, уточнил он.

    При этом сенатор проинформировал, что в настоящее время действует межкомитетская рабочая группа по подготовке предложений по доработке Федерального закона «О государственном регулировании в области генно-инженерной деятельности», в частности, уже выработаны подходы к совершенствованию законодательства в этой сфере, в том числе по совершенствованию системы контроля и надзора.

    Основные теории законы и закономерности биологии кратко (Таблица)

    Основные закономерности биологии

    Описание, характеристика

    Правило происхождения от неспециализированных предков

    (Эдвард Коп).

    Новые крупные таксоны происходят не от высших представителей предковых групп, а от сравнительно неспециализированных форм.

    Правило чередования главных направлений эволюции

    (Алексей Николаевич Северцов).

    Для всех групп животных и растений свойственно чередование ароморфозов, сопровождающихся выходом группы в новую среду, и идиоадаптаций, сопровождающихся освоением новых условий среды и формированием в данной группе новых таксонов.

    Правило прогрессирующей специализации

    (Шарль Депере).

    Группа, вступившая на путь специализации, как правило, в последующем филогенетическом развитии углубляет специализацию и совершенствует приспособляемость к определенным условиям жизни.

    Симметрия

    Симметрия — закономерное, правильное расположение частей тела относительно центра — радиальная симметрия (некоторые беспозвоночные животные, осевые органы растений, правильные цветки) либо относительно прямой линии (оси) или плоскости — двусторонняя симметрия (часть беспозвоночных и все позвоночные животные, у растений — листья и неправильные цветки).

    Полярность

    Полярность — противоположность концов тела: у животных — передний (головной) и задний (хвостовой), у растений — верхний (гелиотропический) и нижний (геотропический).

    Метамерность

    Метамерность — повторение однотипных участков тела или органа; у животных — членистое тело червей, личинок моллюсков и членистоногих, грудная клетка позвоночных; у растений — узлы и междоузлия стебля.

    Цикличность

    Цикличность — повторение определенных периодов жизни; сезонная цикличность, суточная цикличность, жизненная цикличность (период от рождения до смерти). Цикличность в чередовании ядерных фаз — диплоидной и гаплоидной.

    Детерминированность

    Детерминированность — предопределенность, обусловленная генотипом; закономерность, в результате которой из каждой клетки образуется определенная ткань, определенный орган, что происходит под влиянием генотипа и факторов внешней среды, в том числе и соседних клеток (индукция при формировании зародыша).

    Изменчивость

    Изменчивость — способность организмов изменять свои признаки и свойства; генотипическая изменчивость наследуется, фенотипическая — не наследуется.

    Наследственность

    Наследственность — способность организмов передавать следующему поколению свои признаки и свойства, т. е. воспроизводить себе подобных.

    Приспособленность

    Приспособленность — относительная целесообразность строения и функций организма, явившаяся результатом естественного отбора, устраняющего неприспособленных к данным условиям существования.

    Закономерность географического распределения центров происхождения культурных растений

    (Вавилов Николай Иванович)

    Закономерность географического распределения центров происхождения культурных растений — сосредоточение очагов формообразования культурных растений отмечается в тех районах земного шара, где наблюдается наибольшее их генетическое разнообразие.

    Закономерность экологической пирамиды

    Закономерность экологической пирамиды — соотношение между продуцентами, консументами и редуцентами, выраженное в их массе и изображенное в виде графической модели, где каждый последующий пищевой уровень составляет 10% от предыдущего.

    Зональность

    Зональность — закономерное расположение на земном шаре природных зон, отличающихся климатом, растительностью, почвами и животным миром. Зоны бывают широтные (географические) и вертикальные (в горах).

    Единство живого вещества

    Единство живого вещества — неразрывная молекулярно-биохимическая совокупность живого вещества (биомассы), системное целое с характерными для каждой геологической эпохи чертами. Уничтожение видов нарушает природное равновесие, что приводит к резкому изменению молекулярно-биохимических свойств живого вещества и невозможности существования многих ныне процветающих видов, в том числе и человека.

    Философия биологии

    Пол Гриффитс

    Впервые опубликовано 04.07.2008

    Усиливающийся в последние тридцать лет интерес философов к биологии отражает характерный для этого периода рост значимости биологических наук. На сегодняшний день существует обширная литература по многим проблемам биологии, и одной статьи недостаточно, чтобы резюмировать всю проделанную работу. Вместо этого я постараюсь объяснить, что же такое философия биологии. Почему биология важна для философии, и наоборот? В конце статьи приводится список других статей Стэнфордской философской энциклопедии, посвящённых конкретным проблемам философии биологии.

    Философия биологии включает в себя три различных вида философских изысканий. Во-первых, основные положения философии науки рассматриваются в контексте биологии. Во-вторых, философскому анализу подвергаются концептуальные загадки, возникающие в рамках самой биологии. В-третьих, к биологии обращаются в ходе обсуждения традиционных вопросов философии. Первые два вида философской работы обычно ведутся при условии, что исследователь хорошо представляет себе актуальное состояние биологии, в третьем случае это не столь необходимо.

    В философии биологии также можно выделить различные области в зависимости от того, какой подраздел биологической теории она рассматривает. Биология включает множество разнообразных дисциплин: от исторических наук (например, палеонтологии) до инженерных наук (например, биотехнологии). В каждой области встают особые философские вопросы. Ниже рассматриваются философские подходы к основным биологическим дисциплинам.

     

    1. Предыстория философии биологии

    2. Три вида философии биологии

    3. Философия эволюционной биологии

    4. Философия систематической биологии

    5. Философия молекулярной биологии

    6. Философия биологии развития

    7. Философия экологии и природоохранной биологии

    8. Методология философии биологии

    Библиография

      

    Как обычно обстоит дело с большинством явлений, на первый взгляд представляющихся совершенно новыми, при внимательном рассмотрении у философии биологии обнаруживается предыстория. В 1950-х годах биолог Джозеф Генри Вуджер и философ Мортон Бекнер опубликовали большие работы, посвящённые философии биологии [Woodger 1952; Beckner 1959]. Однако эти публикации не способствовали дальнейшему появлению какой-либо философской литературы. Некоторые философы науки также рассуждали о биологии, исходя из общих эпистемологических и метафизических соображений. Возможно, самым известным примером такого подхода является утверждение Дж. Дж. Смарта, что биология — не отдельная наука, а область технического применения более фундаментальных наук, подобная, например, «радиотехнике» [Smart 1959, 366]. Подобно инженерной науке, биология не может расширить наши представления о законах природы: ей под силу лишь объяснить, как законы физики и химии работают в контексте определённого рода исходных и граничных условий. Даже в 1969 году зоолог Эрнст Майр мог жаловаться, что словосочетание «философия науки» в книжных заголовках вводит в заблуждение: следовало бы указывать, что эти исследования посвящены философии физики [Mayr 1969]. Поддержка таких знаменитых биологов, как Майр и Ф. Х. Айала [Ayala 1976; Mayr 1982] стала одной из причин появления новой области знаний. Первым знаком того, что философия биологии обрела признание как раздел философии науки, стала публикация работы Дэвида Халла «Философия биологических наук» в знаменитой книжной серии «Основания философии» издательства Прентис-Холл [Hull 1974]. С этого момента философия биологии быстро развивалась. О конце 1970-х годов Роберт Брэндон мог сказать: «Я знал пятерых философов биологии: Марджори Грене, Дэвида Халла, Майкла Рьюза, Мэри Уильямс и Уильяма Уимсэтта» [Brandon 1996, xii–xiii]. Однако к 1986 году философов биологии стало более чем достаточно, чтобы сформировать издательский портфель нового журнала Майкла Рьюза «Биология и философия».

     

    К философии биологии можно отнести три разных вида философских изысканий. Во-первых, основные положения философии науки рассматриваются в контексте биологии. Во-вторых, философскому анализу подвергаются концептуальные загадки, возникающие в рамках самой биологии. В-третьих, к биологии обращаются в ходе обсуждения традиционных вопросов философии. Первая большая дискуссия, развернувшаяся в области философии биологии, относится к первому виду: использованию биологических наук при рассмотрении общих проблем философии науки. Кеннет Ф. Шеффнер использовал характерную для логического эмпиризма модель редукции теорий, рассматривая взаимоотношения между классической менделевской и новой молекулярной генетикой [Schaffner 1967a; Schaffner 1967b; Schaffner 1969]. Согласно Дэвиду Халлу, основным уроком, извлечённым из этой попытки, стало то, что менделевскую генетику нельзя свести к молекулярной [Hull 1974; Hull 1975]. Этот спор укрепил практически достигнутое в 1970-х и 1980-х согласие, что частные науки независимы от более фундаментальных [Fodor 1974; Kitcher 1984]. Однако очевидная абсурдность утверждения, будто молекулярная революция в биологии не была успешным примером научной редукции, также привела к формулировке новых, всё более адекватных моделей редукции теорий [Wimsatt 1976; Wimsatt 1980; Schaffner 1993; Waters 1994; Sarkar 1998].

    В ходе другой важной дискуссии на раннем этапе становления философии биологии философы намеревались разрешить концептуальную проблему из области собственно биологии. Понятие «репродуктивной приспособленности» находится в самом сердце эволюционной теории, но его статус всегда оставался проблематичным. Биологам оказалось удивительно трудно отвечать на критические замечания наподобие следующего: «Пытаясь сформулировать законы эволюции в строгом смысле слова, мы, как кажется, приходим к тавтологиям. Так, например, заявив, что даже на Андромеде “выживет сильнейший”, мы не говорим ничего конкретного, поскольку понятие “сильнейший” должно быть определено через идею выживания» [Smart 1959, 366]. В 1970-х новое поколение философов биологии начало с замечания, что приспособленность является супервентным свойством организмов: приспособленность каждого конкретного организма есть следствие некоего специфического набора физических характеристик организма и его конкретного окружения, но два организма с одинаковым уровнем приспособленности могут обладать им в силу наличия у них очень разных наборов физических характеристик [Rosenberg 1978]. Александр Розенберг и Мэри Б. Уильямс развивали тезис, что понятие приспособленности является неопределяемым базовым понятием, получающим свое значение благодаря месту, занимаемому им в аксиоматической формулировке эволюционной теории [Rosenberg 1983; Sober 1984a; Williams and Rosenberg 1985]. Но гораздо более широко признанным решением «проблемы тавтологии» стало утверждение, что это производное свойство представляет собой предрасположенность: распределение вероятностей возможного числа потомков [Mills and Beatty 1979]. Хотя приспособленность определяется через понятие репродуктивного успеха, то, что наиболее приспособленные организмы оставляют наиболее многочисленное потомство, является тавтологией не в большей степени, чем утверждение, что при броске игральной кости чётные числа выпадают чаще, чем шестёрка. Предрасположенность приспособленного организма выживать, а кости — с одинаковой частотой падать на любую из своих граней, позволяет нам делать проверяемые предсказания о будущих событиях, причём с ростом числа примеров предсказания становятся всё более надёжными. Однако остаётся неясным, можно ли найти распределение или серию распределений вероятностей, играющие все те роли, что и понятие «приспособленность» в эволюционной биологии.

    Следует очень широко понимать словосочетание «концептуальные загадки». Работа с понятиями, которой занимаются философы биологии, во многих случаях незаметно сливается с областью теоретической биологии. Также иногда это побуждает философов к критике выстраиваемой биологами аргументации и, таким образом, непосредственному вступлению в ведущиеся биологами дискуссии. Равным образом первый из описанных мной видов философии биологии — использование примеров из биологии для разработки общих проблем философии науки — подчас возвращается к области самой биологии, поскольку формулирует рекомендации по совершенствованию методологии биологических наук. Потрясающей характерной чертой литературы по философии биологии является то, что философы часто публикуют свои работы в журналах по биологии, а биологи — в журналах по философии биологии. Кроме того, философия биологии потенциально может сыграть важную роль посредника между биологией и обществом. Авторы популярных изложений проблем биологии черпают огромное количество сведений из многочисленных описаний экспериментальных находок. Очевидно, что философы науки участвуют в оценке этих интерпретаций значимости конкретных открытий в области биологии [Stotz and Griffiths 2008].

    Третья форма философии биологии — это когда философы обращаются к биологии, чтобы подкрепить свои доводы при обсуждении традиционных философских проблем: например, этики или эпистемологии. Примером может быть обширная литература, посвящённая проблеме биологической телеологии. После краткого подъёма интереса в начале эпохи «современного синтеза», когда для характеристики специфически эволюционной интерпретации телеологического языка был введён термин «телеономия» [Pittendrigh 1958], эволюционным биологам стало казаться, что идеи функции и направленности к цели не составляют проблемы. Однако в 1970-х философы обратились к биологии в надежде на формулировку надёжного, научного фундамента таких нормативных понятий, как болезнь или дисфункция [Wimsatt 1972; Wright 1973; Boorse 1976]. Со временем в ходе философских дебатов был представлен анализ телеологического языка, в основе своей сходный с представлениями, характерными для современной синтетической биологии [Millikan 1984; Neander 1991]. Согласно «этиологической теории» функций, функции признака — это те действия, в силу которых этот признак был отобран. Идея «этиологической» или «собственной» функции стала частью набора понятийных инструментов философии вообще и философии языка и философии сознания в частности.

     

    В философии биологии также можно выделить различные области в зависимости от того, какой подраздел биологической теории она рассматривает. До недавнего времени эволюционная теория привлекала львиную долю внимания философов. Подчас их работа призвана была подкрепить какой-нибудь из общих тезисов философии науки: например, «интерпретацию» теорий [Lloyd 1988]. Но чаще всего философы занимались исследованием концептуальных загадок, возникавших внутри самой теории, и их работа нередко не в меньшей степени напоминала изыскания биологов-теоретиков, чем, собственно, философов науки. Появление классического исследования Эллиотта Собера «Природа отбора: Эволюционная теория в зеркале философии» [Sober 1984b] знаменует начало эпохи, когда большинство философов узнало о существовании философии биологии. Собер анализировал структуру объяснений в области популяционной генетики посредством аналогии со сложением сил в динамике, рассматривая происходящее со временем изменение частоты встречаемости генов как результат действия нескольких разных «сил», таких как отбор, генетический дрейф и мутация. Такого рода осторожный методологический анализ популяционной генетики, математического ядра общепринятой эволюционной теории, продолжает приносить интересные результаты [Pigliucci and Kaplan 2006; Okasha 2007].

    Глубокий философский интерес к эволюционной теории в 1980-х годах можно отчасти объяснить спорами о «социобиологии», спровоцированными публикацией одноимённого учебника Э. О. Уилсона [Wilson 1975] и в ещё большей степени — «Эгоистичного гена» Ричарда Докинза [Dawkins 1976]. Заявление, что подлинной эволюционной единицей является индивидуальный менделевский аллель, породило целую волну философских работ, посвященных проблеме «единицы отбора» [Brandon and Burian 1984] и «адаптационизма» [Dupré 1987]. Вероятно, философы внесли существенный вклад в реабилитацию в эволюционной биологии 1990-х годов некоторых форм «группового отбора», в течение двух десятилетий преданных забвению [Sober and Wilson 1998].

    Как оказалось, дебаты вокруг «адаптационизма» затрагивали ряд вопросов: является ли созданное эволюцией оптимальным? какова методологическая роль предположений об оптимальности? каковы объяснительные цели эволюционной теории? Философская работа помогла выделить эти конкретные проблемы, поднятые в ходе дебатов, и несколько прояснить путаницу, наблюдаемую в полных страсти и полемического жара сочинениях по биологии, авторы которых выступают за и против «адаптационизма» [Orzack and Sober 2001].

     

    Философское обсуждение систематики стало ответом на «научную революцию», произошедшую в этой дисциплине в 1960–1970-х годах и преобразовавшую её сначала путём использования количественных методов, а затем — благодаря «кладистическому» подходу, согласно которому единственной целью систематики должно быть представление эволюционных отношений между группами организмов (филогенез). Для легитимации обоих преобразований использовались идеи, взятые из философии науки, и философ Дэвид Л. Халл активно участвовал в научных дебатах, сопровождавших оба этапа революции [Hull 1965; Hull 1970; Hull 1988] (см. также [Sober 1988]).

    Биолог Майкл Гайзлин подхлестнул любопытство философов, предположив, что систематика совершала фундаментальную ошибку в отношении онтологического статуса биологических видов [Ghiselin 1974]. Виды — это не типы организмов (как химические элементы являются различными типами вещества). Вместо этого они представляют собой отдельные исторические сущности (particulars), подобные нациям или галактикам. Отдельные организмы — это не частные случаи существования вида, как это имеет место в случае вещества, когда моё обручальное кольцо можно назвать частным случаем существования золота. Вместо этого они являются частью вида, как я — часть своей семьи. Как ранее заметил Смарт, из этого следует, что не существует «законов природы» в отношении биологических видов, по крайней мере в традиционном понимании слова «закон» — как чего-то верного в любое время и в любом месте Вселенной [Smart 1959]. В результате этого некоторые философы биологии стали отстаивать новую концепцию законов природы [Mitchell 2000].

    Однако идея, что виды — это «индивиды», оставляет нерешёнными другие важные вопросы о видах и ставит перед исследователем новые проблемы. В современной литературе по биологии существует примерно двадцать разных так называемых «понятий вида», и их достоинства, взаимосвязи и взаимная сочетаемость или несочетаемость стали важной темой для философских дискуссий.

    Биологические виды — один из классических примеров «естественного вида». Философия систематики заметно повлияла на недавние работы о классификации и естественных видах в общей философии науки [Dupré 1993; Wilson 1999].

     

    Выше я отмечал, что попытка сведения менделевской генетики к молекулярной генетике стала одной из первых тем, обсуждавшихся в рамках философии биологии. За первоначальными дебатами между Шеффнером и Халлом последовал так называемый «антиредукционистский консенсус» [Kitcher 1984]. Позиция редукционистов вновь стала темой для обсуждения в серии важных статей Кеннета Уотерса [Waters 1990; Waters 1994], и дискуссия о понятийных связях между двумя дисциплинами продолжается и поныне, хотя вопрос больше не сводится к простому выбору между редуцируемостью и нередуцируемостью. Линдли Дарден, Шеффнер и другие исследователи утверждали, что объяснения в молекулярной биологии нельзя аккуратно свести к одному онтологическому уровню, а потому идеи «редуцируемости», позаимствованные из классических примеров, — например, редукции феноменологических законов идеального газа к молекулярной кинематике в XIX веке, — здесь попросту неприменимы [Darden and Maull 1977; Schaffner 1993]. Более того, в молекулярной биологии отсутствует общая теория, построенная на основании набора законов или математических моделей, что характерно для естествознания. Вместо этого весьма специфические механизмы, в подробностях исследованные на примере одного образца, по-видимому, работают как «модели», позволяющие изучать сходные, но не обязательно идентичные структуры, характерные для других организмов и задействующие те же или родственные механизмы молекулярного взаимодействия. Дарден и другие учёные утверждали, что эти «механизмы» — специфические совокупности сущностей и характерных для них действий — представляют собой то, что на фундаментальном уровне открывает и объясняет наука — не только в молекулярной биологии, но и в длинном ряду специальных дисциплин [Machamer, Darden et al. 2000] (см. также [Bechtel and Richardson 1993]).

    Другой важной проблемой философии молекулярной биологии стало определение понятия гена [Beurton, Falk and Rheinberger 2000; Griffiths and Stotz 2007]. Философы также много писали о понятии генетической информации; лейтмотив этих работ состоит в том, что сложно реконструировать эту идею таким образом, чтобы отдать должное её значению для молекулярной биологии [Sarkar 1996; Maynard Smith 2000; Griffiths 2001; Jablonka 2002].

     

    Дебаты 1980-х об «адаптационизме» познакомили философов со сложными взаимосвязями между объяснениями признаков организма в эволюционной биологии и их же объяснениями в биологии развития. Биология развития проливает свет на то, какого рода различия могут стать предметом отбора, ставя вопрос о том, насколько результаты эволюции возможно понять с точки зрения того, какие варианты развития организма были доступны («ограничения развития» [1]), а не с точки зрения того, какие варианты были бы поддержаны естественным отбором [Maynard Smith, Burian et al. 1985]. В дебатах об ограничениях развития биология развития рассматривалась исключительно с точки зрения того, может ли она дать ответы на вопросы эволюции. Однако, как показал Рон Амундсен, исследователи, занимающиеся биологией развития, задают свои собственные вопросы, и — согласно его мнению — для того, чтобы ответить на эти вопросы, требуется вложить иной смысл в понятие «ограничение» [Amundson 1994]. Появление в 1990-х годах новой области, сулившей объединение обоих видов объяснения (эволюционной биологии развития), породило достаточно обширную философскую литературу, стремившуюся описать эту область с точки зрения методологии [Maienschein and Laublicher 2004; Robert 2004; Amundson 2005; Brandon and Sansom 2007].

     

    До недавнего времени философия экологии оставалась не самым популярным разделом философии биологии. Это удивительно, поскольку очевидно, что она представляет собой плодородное поле для использования всех трёх вышеописанных подходов к философии биологии. Кроме того, в области этики охраны окружающей среды была проделана довольно серьёзная философская работа, и кажется разумным предположить, что ответы на поставленные в ходе неё вопросы потребуют критического анализа экологии и природоохранной биологии. На деле, важная книга, целью которой была как раз разработка этих фундаментальных проблем, — «Метод в экологии: стратегии охраны» Кристин Шредер-Фрешетт и Эрла МакКоя [Frechette and McCoy 1993] — стала счастливым исключением на фоне пренебрежения к экологии, демонстрировавшегося философами в первые десятилетия развития философии биологии.

    В последние десятилетия философы начали уделять внимание экологии и появилось несколько важных книг на эту тему [Cooper 2003; Ginzburg and Colyvan 2004; Sarkar 2005; MacLaurin and Sterelny 2008]. В центре внимания оказались проблематичные отношения математических моделей и эмпирических данных в области экологии, идея экологической стабильности и «природного равновесия», а также определение понятия «биоразнообразие».

     

    Большинство исследований в области философии биологии осознанно придерживаются принципов натурализма и не находят существенных различий в методах или содержании философии и науки. В идеальном случае философия биологии отличается от самой биологии не содержанием предметной области, а задаваемыми вопросами. Философ стремится к профессиональному пониманию биологии, хотя обычно обладает бо́льшими знаниями о её истории, чем сами биологи, но уступает им во владении практическими навыками. Для философов биологии характерно наличие академического образования в области, ставшей предметом их исследований, и близкое сотрудничество с коллегами-учёными. Натурализм философии биологии и её связь с самой биологией — черты, которые она разделяет с большим количеством недавних работ в области философии науки: возможно, в первую очередь — с философией нейронауки [Bechtel, Mandlik et al. 2001].

    Даже граница между вопросами биологии и вопросами философии биологии не является отчётливой. Как отмечалось выше, философы биологии задают три типа вопросов: общие вопросы о природе науки, понятийные вопросы, возникающие в рамках биологии, и традиционные философские вопросы, на которые, как кажется, науки о жизни могут пролить свет. Рассматривая вопросы второго типа, невозможно ясно разграничить философию биологии и теоретическую биологию. Но хотя это может дать почву для обвинений философов биологии в том, что они принесли своё призвание в жертву «любительской биологии», с тем же успехом можно сказать, что книги наподобие «Эгоистичного гена» [Dawkins 1976] — это в первую очередь вклад в философское обсуждение биологии. Конечно, профессиональные навыки философа так же важны для решения этих специфических понятийных вопросов, как и для поиска ответов на вопросы двух других типов. И все три типа вопросов можно связать с конкретными открытиями в области биологических наук лишь с помощью сложной аргументации.

     

    Список недавно изданных учебников включает «Философию биологии» Эллиотта Собера [Sober 1999], «Секс и смерть: Введение в философию биологии» Кима Стерелни и Пола Гриффитса [Sterelny and Griffiths 1999], «Философию биологии» Брайана Гави [Gavey 2007] и «Философию биологии: Современное введение в проблему» Александра Розенберга и Дэниела МакШи [Rosenberg and McShea 2008]. Важными собраниями текстов, которые могут послужить приложением к одному из этих учебников, являются «Понятийные проблемы эволюционной биологии» Эллиотта Собера [Sober 2006], где собраны классические статьи, имеющие отношение к важнейшим дискуссиям в этой области, «Философия биологии» Дэвида Халла и Майкла Рьюза, целью которой было дать всеобъемлющий очерк проблемы с привлечением последних исследований [Hull and Ruse 1998], и руководства по философии биологии издательств Кэмбриджского университета [Hull and Ruse 2007] и Блэкуэлл [Sarkar and Pultyinski 2008]: оба содержат статьи, посвящённые ключевым проблемам философии биологии и написанные ведущими специалистами.

    • Amundson, R. (1994). “Two concepts of constraint: adaptationism and the challenge from developmental biology.” Philosophy of Science, 61(4): 556–578.
    • ––– (2005). The changing rule of the embryo in evolutionary biology: Structure and synthesis. New York: Cambridge University Press.
    • Ayala, F. J. (1976). “Biology as an autonomous science.” In M. Grene, and E. Mendelsohn (eds.): Boston Studies in Philosophy of Science XXVII: Topics in Philosophy of Biology, 313–329.
    • Bechtel, W., Mandlik, P. et al. (eds.) (2001). Philosophy and the Neurosciences: A Reader. Oxford: Blackwells.
    • Bechtel, W., and Richardson, R. (1993). Discovering Complexity. Princeton: Princeton University Press.
    • Beckner, M. (1959). The biological way of thought. New York: Columbia University Press.
    • Beurton, P., Falk, R., and Rheinberger, H.-J. (eds.) (2000). The Concept of the Gene in Development and Evolution. Cambridge: Cambridge University Press.
    • Boorse, C. (1976). “Wright on functions.” Philosophical Review, 85(1): 70–86.
    • Brandon, R. N., (ed.) (1996). Concepts and Methods in Evolutionary Biology. Cambridge: Cambridge University Press.
    • Brandon, R. N. and Burian, R. M. (eds.) (1984). Genes, Organisms, and Populations, Cambridge, MA: MIT Press.
    • Brandon, R. N. and Sansom, R. (eds.) (2007). Integrating Evolution and Development. Cambridge: Cambridge University Press.
    • Cooper, G. (2003). The Science of the Struggle for Existence: On the foundations of ecology. Cambridge: Cambridge University Press.
    • Darden, L. and Maull, N. (1977). “Interfield theories.” Philosophy of Science, 44(1): 43–64.
    • Dawkins, R. (1976). The Selfish Gene. Oxford: Oxford University Press.
    • Dupré, J. (1993). The Disorder of Things: Metaphysical Foundations of the Disunity of Science. Cambridge, MA: Harvard University Press.
    • Dupré, J., (ed.) (1987). The Latest on the Best: Essays on Optimality and Evolution. Cambridge, MA: MIT Press.
    • Fodor, J. A. (1974). “Special sciences ” Synthese, 28: 77–115.
    • Garvey, B. (2007). Philosophy of Biology. Stocksfield: Acumen.
    • Ghiselin, M. T. (1974). “A radical solution to the species problem.” Systematic Zoology, 23: 536–44.
    • Ginzburg, L., and Colyvan, M. (2004). Ecological Orbits: How planets Move and Populations Grow. Oxford and New York: Oxford University Press.
    • Griffiths, P. E. (2001). “Genetic Information: A Metaphor in Search of a Theory.” Philosophy of Science, 68(3): 394–412.
    • Griffiths, P. E. and Stotz, K. (2007). “Gene”. In M. Ruse and D. Hull, (eds.): Cambridge Companion to Philosophy of Biology, 85–102. Cambridge: Cambridge University Press.
    • Hull, D. L. (1965). “The Effects of Essentialism on Taxonomy: 2,000 Years of Stasis.” British Journal for the Philosophy of Science, 15: 314–326 and 16: 1–18.
    • ––– (1970). “Contemporary systematic philosophies.” Annual Review of Ecology and Systematics, 1: 19–54.
    • ––– (1974). Philosophy of Biological Science. Englewood Cliffs: Prentice-Hall.
    • ––– (1975). “Informal Aspects of Theory Reduction”. In Cohen, R. S. and Michalos, A. (eds.): Proceedings of the Biennial Meeting of the Philosopy of Science Association, 1974, 653–670. Dordrecht: D. Reidel.
    • ––– (1988). Science as a Process: An Evolutionary Account of the Social and Conceptual Development of Science. Chicago: University of Chicago Press.
    • Hull, D. L. and Ruse, M. (eds.) (1998). The Philosophy of Biology. Oxford: Oxford University Press.
    • Hull, D. L. and Ruse, M. (2007). The Cambridge Companion to the Philosophy of Biology. New York, Cambridge University Press.
    • Jablonka, E. (2002). “Information Interpretation, Inheritance, and Sharing.” Philosophy of Science, 69(4): 578–605.
    • Kitcher, P. (1984). “1953 and all that: a tale of two sciences” Philosophical Review, 93: 335–373.
    • Lloyd, E. A. (1988). The Structure and Confirmation of Evolutionary Theory. Westport: Greenwood Press.
    • Machamer, P., Darden, L. et al. (2000). “Thinking about Mechanisms.” Philosophy of Science, 67(1): 1–25.
    • MacLaurin, J. and Sterelny, K. (2008). What is Biodiversity? Chicago: University of Chicago Press.
    • Maienschein, J. and Laublicher, M. L. (2004). From Embryology to Evo-Devo. Cambridge: Cambridge University Press.
    • Maynard Smith, J. (2000). “The concept of information in biology.” Philosophy of Science, 67(2): 177–194.
    • Maynard Smith, J., Burian, R. et al., (1985). “Developmental Constraints and Evolution.”Quarterly Review of Biology, 60(3): 265–287.
    • Mayr, E. (1969). “Footnotes on the Philosophy of Biology.” Philosophy of Science, 36(2): 197–202.
    • ––– (1982). The Growth of Biological Thought, Cambridge, MA: Harvard University Press.
    • Millikan, R. G. (1984). Language, Thought and Other Biological Categories. Cambridge, Massachusetts: MIT Press.
    • Mills, S. and Beatty, J. (1979). “The propensity interpretation of fitness.” Philosophy of Science, 46: 263–286.
    • Mitchell, S. D. (2000). “Dimensions of scientific laws.” Philosophy of Science, 67: 242–265.
    • Neander, K. (1991). “Functions as selected effects: the conceptual analyst’s defense.”Philosophy of Science, 58: 168–184.
    • Okasha, S. (2007). Evolution and the Levels of Selection. New York and Oxford: Oxford University Press.
    • Orzack, S., and Sober, E., (eds.) (2001). Optimality and Adaptation. Cambridge: Cambridge University Press.
    • Pigliucci, M. and Kaplan, J. M. (2006). Making Sense of Evolution: The Conceptual Foundations of Evolutionary Theory. Chicago: University of Chicago Press.
    • Pittendrigh, C. S. (1958). “Adaptation, natural selection and behavior.” Behavior and Evolution. In A. Roe and G. G. Simpson (eds.): 390–416. New Haven: Yale University Press.
    • Robert, J. S. (2004). Embryology, Epigenesis and Evolution: Taking Development Seriously. Cambridge and New York: Cambridge University Press.
    • Rosenberg, A. (1978). “The supervenience of biological concepts.” Philosophy of Science, 45: 368–386.
    • ––– (1983). “Fitness.” Journal of Philosophy, 80: 457–473.
    • Rosenberg, A. and McShea, D. W. (2008). Philosophy of Biology: A contemporary introduction. New York and London, Routledge.
    • Sarkar, S. (1992). “Models of reduction and categories of reductionism.” Synthese, 91: 167–94.
    • ––– (1996). “Biological information: A sceptical look at some central dogmas of molecular biology”. In Sarkar, S. (ed): The Philosophy and History of Molecular Biology: New Perspectives. Boston Studies in the Philosophy of Science 183, 187–232. Dordrecht and Boston: Kluwer Academic.
    • ––– (1998). Genetics and Reductionism. Cambridge: Cambridge University Press.
    • ––– (2005). Biodiversity and Environmental Philosophy: An Introduction. Cambridge: Cambridge University Press.
    • Sarkar, S. and Plutynski, A. (2008). A Companion to the Philosophy of Biology. Oxford: Blackwell.
    • Schaffner, K. F. (1967a). Antireductionism and Molecular Biology. In Munson, R. (ed.) Man and Nature: Philosophical Issues in Biology, 44–54. New York: Dell.
    • ––– (1967b). “Approaches to Reduction.” Philosophy of Science, 34: 137–47.
    • ––– (1969). “The Watson-Crick model and reductionism.” British Journal for the Philosophy of Science, 20: 325–48.
    • ––– (1993). Discovery and Explanation in Biology and Medicine. Chicago and London: University of Chicago Press.
    • Shrader-Frechette, K. S. and McCoy, E. D. (1993). Method in Ecology: Strategies for Conservation. Cambridge and New York: Cambridge University Press.
    • Smart, J. J. C. (1959). “Can biology be an exact science?” Synthese, 11(4): 359–368.
    • Sober, E. (1984a). “Fact, fiction and fitness: a reply to Rosenberg.” Journal of Philosophy, 81: 372–383.
    • ––– (1984b). The Nature of Selection: Evolutionary Theory in Philosophical Focus. Cambridge, Massachusetts: MIT Press.
    • ––– (1988). Reconstructing the Past: Parsimony, Evolution and Inference. Cambridge, Massachusetts: MIT Press.
    • ––– (1999). Philosophy of Biology. Boulder and Oxford: Westview Press.
    • Sober, E., (ed.) (2006). Conceptual Issues in Evolutionary Biology. Cambridge, Massachusetts: MIT Press.
    • Sober, E. and Wilson, D. S. (1998). Unto Others: The Evolution and Psychology of Unselfish Behavior. Cambridge, Massachusetts, Harvard University Press.
    • Sterelny, K. and Griffiths, P. E. (1999). Sex and Death: An Introduction to the Philosophy of Biology. Chicago: University of Chicago Press.
    • Stotz, K. and Griffiths, P. E. (2008). “Biohumanities: Rethinking the relationship between biosciences, philosophy and history of science, and society”. Quarterly Review of Biology, 83(1): 37–45.
    • Waters, C. K. (1990). Why the Antireductionist Consensus Won’t Survive the Case of Classical Mendelian Genetics. In A. Fine, M. Forbes and L. Wessells, (eds.): Proceedings of the Biennial Meeting of the Philosophy of Science Association, vol. 1: Contributed Papers: 125–139.
    • ––– (1994). “Genes made molecular.” Philosophy of Science, 61: 163–185.
    • Williams, M. B. and Rosenberg, A. (1985). “‘Fitness’ in fact and fiction: a rejoinder to Sober.” Journal of Philosophy, 82: 738–749.
    • Wilson, E. O. (1975). Sociobiology: The New Synthesis, Cambridge, Massachusetts: Harvard University Press.
    • Wilson, R. A., (ed.) (1999). Species: New Interdisciplinary Essays. Cambridge, Massachusetts: MIT Press.
    • Wimsatt, W. C. (1972). “Teleology and the Logical Structure of Function Statements.” Studies in History and Philosophy of Science, 3: 1–80.
    • ––– (1976). “Reductive Explanation: A Functional Account”. In Cohen, R. S. (ed.): Proceedings of the Philosophy of Science Association, 1974: 617–710. East Lansing: Philosophy of Science Association.
    • ––– (1980). Reductionistic Research Strategies and Their Biases in the Units of Selection Controversy. In Nickles, T. (ed.): Scientific Discovery: Case Studies, 213–259. Dordrecht: D. Reidel.
    • Woodger, J. H. (1952). Biology and Language: An Introduction to the Methodology of the Biological Sciences including Medicine. Cambridge: Cambridge University Press.
    • Wright, L. (1973). “Functions”. Philosophical Review, 82: 139–168.

     

    Перевод М.В. Семиколенных и М.А. Секацкой

     

    [1] В статье «Ограничения развития и эволюция» [Maynard Smith, Burian et al. 1985], на которую ссылается Пол Гриффитс, Дж. Майнард Смит и коллеги определяют «ограничения развития» как ограничения вариабельности фенотипа особенностями развития организма. Ограничения развития имеют место в том случае, когда потенциально полезная для взрослого организма сложная адаптация, требующая изменения нескольких признаков, не может быть поддержана естественным отбором, поскольку такое изменение требует серии из нескольких последовательных мутаций, а ранние в этой серии мутации приводят к уменьшению общей приспособленности организма за счет особенностей процесса формирования его зародыша. — Прим. переводчиков.

    Гриффитс, Пол. Философия биологии // Стэнфордская философская энциклопедия: переводы избранных статей / под ред. Д.Б. Волкова, В.В. Васильева, М.О. Кедровой. URL = <http://philosophy.ru/philosophy_of_biology/>.

    Оригинал: Griffiths, Paul, «Philosophy of Biology», The Stanford Encyclopedia of Philosophy (Fall 2014 Edition), Edward N. Zalta (ed.), URL = <https://plato.stanford.edu/archives/fall2014/entries/biology-philosophy/>.

    Закон о налогообложении иностранных счетов (FATCA) | «Делойт», СНГ

    FATCA затронет все российские кредитно-финансовые учреждения. Для того чтобы соответствовать его требованиям, финансовым организациям необходимо провести ряд ключевых мероприятий, предварительный список которых приведен ниже. В основном требования FATCA касаются анализа новых и существующих клиентских счетов для идентификации среди клиентов американских налогоплательщиков и предоставления информации о них в налоговую службу США.

    Регистрация IRS. Российские кредитно-финансовые учреждения должны зарегистрироваться на портале IRS, для того чтобы их включили в список «участников». IRS обнародовала инструкции по регистрации, с которыми можно ознакомиться, пройдя по следующей ссылке: http://www.irs.gov/Businesses/Corporations/FATCA-Registration. Для того чтобы попасть в основной список, финансовые учреждения должны были пройти регистрацию до 26 апреля 2014 года.

    Классификация зависимых организаций. Филиалы и зависимые организации должны также определить свой статус в соответствии с FATCA. Если они сами являются финансовыми организациями, определенные требования FATCA будут применены и к ним.

    Идентификация существующих счетов. Российские кредитно-финансовые организации будут обязаны анализировать свои продукты с целью идентификации счетов клиентов, на которые распространяется действие FATCA и классифицировать их в соответствии с требованиями FATCA.

    Анализ существующих счетов. После идентификации счетов, подлежащих анализу, финансовые организации должны собрать всю необходимую информацию в электронном виде для классификации данных счетов согласно требованиям FATCA. Для счетов физических лиц финансовые организации должны определить, является ли владелец того или иного счета резидентом (например, держателем «грин-карты») или гражданином США, либо имеются ли признаки той или иной связи с США (например, номер телефона в США или почтовый адрес). Кроме того, финансовые учреждения должны относить владельцев лицевых счетов к той или иной категории в соответствии с требованиями FATCA. В любом случае, для подтверждения выбранной классификации может потребоваться дополнительная информация. Если юридическое лицо отнесено к категории пассивной нефинансовой организации, также могут потребоваться сведения о первичных американских собственниках этого юридического лица.

    Детальный анализ существующих счетов. Для крупных счетов (например, более 1 млн долларов США) могут проводиться анализ документации и консультации со специалистом, ответственным за обслуживание счета, для целей предоставления дополнительной информации, подтверждающей связь счета с США.

    Анализ информации, используемой для идентификации клиентов и предотвращения отмывания денег в рамках классификации новых счетов. В будущем российские кредитно-финансовые организации будут обязаны анализировать информацию, полученную при взаимодействии с клиентом, для того чтобы определить категорию владельца счета.

    Текущая информация о счетах. После классификации счетов финансовые учреждения будут обязаны регулярно представлять сведения (например, наименование владельца счета, его ИНН, сальдо по счету) российским налоговых органам для дальнейшей передачи в Налоговую службу США (IRS).

    Здоровый образ жизни — Больница КНЦ СО РАН


    Здоровый образ жизни — это активное участие в трудовой, общественной, семейно-бытовой, досуговой формах жизнедеятельности человека. К сожалению, многие люди не соблюдают самых простейших, обоснованных наукой норм здорового образа жизни. Одни становятся жертвами малоподвижности, вызывающей преждевременное старение, другие излишествуют в еде с почти неизбежным в этих случаях развитием ожирения, склероза сосудов, третьи не умеют отдыхать, отвлекаться от производственных и бытовых забот, вечно беспокойны, нервны, страдают бессонницей, что в конечном итоге приводит к многочисленным заболеваниям внутренних органов.

    Существует три вида здоровья: физическое, психическое и нравственное (социальное).

    Физическое здоровье ― это естественное состояние организма, обусловленное нормальным функционированием всех его органов и систем. Если хорошо работают все органы и системы, то и весь организм человека (система саморегулирующаяся) правильно функционирует и развивается.

    Психическое здоровье зависит от состояния головного мозга, оно характеризуется уровнем и качеством мышления, развитием внимания и памяти, степенью эмоциональной устойчивости, развитием волевых качеств.

    Нравственное здоровье определяется теми моральными принципами, которые являются основой социальной жизни человека, т.е. жизни в определенном человеческом обществе. Отличительными признаками нравственного здоровья человека являются, прежде всего, сознательное отношение к труду, овладение сокровищами культуры, активное неприятие нравов и привычек, противоречащих нормальному образу жизни.

    Здоровый образ жизни является предпосылкой для развития разных сторон жизнедеятельности человека, достижения им активного долголетия и полноценного выполнения социальных функций. Актуальность здорового образа жизни вызвана возрастанием и изменением характера нагрузок на организм человека в связи с усложнением общественной жизни, увеличением рисков техногенного, экологического, психологического, политического и военного характера, провоцирующих негативные сдвиги в состоянии здоровья.

    Здоровый образ жизни включает в себя следующие основные элементы: «плодотворный труд, рациональный режим труда и отдыха, искоренение вредных привычек, оптимальный двигательный режим, личную гигиену, закаливание, рациональное питание и т.п.».

    Плодотворный труд ― важный элемент здорового образа жизни. На здоровье человека оказывают влияние биологические и социальные факторы, главным из которых является труд. Рациональный режим труда и отдыха ― необходимый элемент здорового образа жизни. При правильном и строго соблюдаемом режиме вырабатывается четкий и необходимый ритм функционирования организма, что создает оптимальные условия для работы и отдыха и тем самым способствует укреплению здоровья, улучшению работоспособности и повышению производительности труда.

    Следующим звеном здорового образа жизни является искоренение вредных привычек (курение, алкоголь, наркотики). Эти нарушители здоровья являются причиной многих заболеваний, резко сокращают продолжительность жизни, снижают работоспособность, пагубно отражаются на здоровье подрастающего поколения и на здоровье будущих детей.

    Следующей составляющей здорового образа жизни является рациональное питание. Когда о нем идет речь, следует помнить о двух основных законах, нарушение которых опасно для здоровья.

    Первый закон ― равновесие получаемой и расходуемой энергии. Если организм получает энергии больше, чем расходует, то есть если мы получаем пищи больше, чем это необходимо для нормального развития человека, для работы и хорошего самочувствия, ― мы полнеем.

    Второй закон ― «соответствие химического состава рациона физиологическим потребностям организма в пищевых веществах». Питание должно быть разнообразным и обеспечивать потребности в белках, жирах, углеводах, витаминах, минеральных веществах, пищевых волокнах. Многие из этих веществ незаменимы, поскольку не образуются в организме, а поступают только с пищей. Отсутствие хотя бы одного из них, например, витамина С, приводит к заболеванию и даже смерти. Витамины группы В мы получаем главным образом с хлебом из муки грубого помола, а источником витамина А и других жирорастворимых витаминов являются молочная продукция, рыбий жир, печень.

    Установлено, что у здорового человека среднего возраста при нормальной массе тела расходуется 7 килокалорий в час на каждый килограмм массы тела. Первым правилом в любой естественной системе питания должно быть: прием пищи только при ощущениях голода; отказ от приема пищи при болях, умственном и физическом недомогания, при лихорадке и повышенной температуре тела; отказ от приема пищи непосредственно перед сном, а также до и после серьезной работы, физической либо умственной. Очень важно иметь свободное время для усвоения пищи. Представление, что физические упражнения после еды способствуют пищеварению, является грубой ошибкой.

    Прием пищи должен состоять из смешанных продуктов, являющихся источниками белков, жиров и углеводов, витаминов и минеральных веществ. Только в этом случае удается достичь сбалансированного соотношения пищевых веществ и незаменимых факторов питания, обеспечить не только высокий уровень переваривания и всасывания пищевых веществ, но и их транспортировку к тканям и клеткам, полное их усвоение на уровне клетки. Рациональное питание обеспечивает правильный рост и формирование организма, способствует сохранению здоровья, высокой работоспособности и продлению жизни.

    Немаловажное значение оказывает на здоровье и состояние окружающей среды. Вмешательство человека в регулирование природных процессов не всегда приносит желаемые положительные результаты. Нарушение хотя бы одного из природных компонентов «приводит в силу существующих между ними взаимосвязей к перестройке сложившейся структуры природно-территориальных компонентов». Загрязнение поверхности суши, гидросферы, атмосферы и Мирового океана, в свою очередь, сказывается на состоянии здоровья людей, эффект «озоновой дыры» влияет на образование злокачественных опухолей, загрязнение атмосферы на состояние дыхательных путей, а загрязнение вод ― на пищеварение, резко ухудшает общее состояние здоровья человечества, снижает продолжительность жизни. Однако, здоровье, полученное от природы, только на 5% зависит от родителей, а на 50% ― от условий, нас окружающих.

    Кроме этого, необходимо учитывать еще объективный фактор воздействия на здоровье ― наследственность. Влияют на наше здоровье и биологические ритмы. Одной из важнейших особенностей процессов, протекающих в живом организме, является их ритмический характер. В настоящее время установлено, что свыше трехсот процессов, протекающих в организме человека, подчинены суточному ритму.

    Оптимальный двигательный режим ― важнейшее условие здорового образа жизни. Его основу составляют систематические занятия физическими упражнениями и спортом, эффективно решающие задачи укрепления здоровья и развития физических способностей молодежи, сохранения здоровья и двигательных навыков, усиления профилактики неблагоприятных возрастных изменений. При этом физическая культура и спорт выступают как важнейшее средство воспитания.

    Для эффективного оздоровления и профилактики болезней необходимо тренировать и совершенствовать в первую очередь самое ценное качество ― выносливость в сочетании с закаливанием и другими компонентами здорового образа жизни, что обеспечит растущему организму надежный щит против многих болезней.

    Еще одним важным элементом здорового образа жизни является личная гигиена. Личная гигиена включает в себя рациональный суточный режим, уход за телом, гигиену одежды и обуви. Особое значение имеет и режим дня. При правильном и строгом его соблюдении вырабатывается четкий ритм функционирования организма. А это, в свою очередь, создает наилучшие условия для работы и восстановления.

    Неодинаковые условия жизни, труда и быта, индивидуальные различия людей не позволяют рекомендовать один вариант суточного режима для всех. Однако его основные положения должны соблюдаться всеми: «выполнение различных видов деятельности в строго определенное время, правильное чередование работы и отдыха, регулярное питание. Особое внимание нужно уделять сну — основному и ничем не заменимому виду отдыха. Постоянное недосыпание опасно тем, что может вызвать истощение нервной системы, ослабление защитных сил организма, снижение работоспособности, ухудшение самочувствия.

    Режим имеет не только оздоровительное, но и воспитательное значение. Строгое его соблюдение воспитывает такие качества, как дисциплинированность, аккуратность, организованность, целеустремленность. Режим позволяет человеку рационально использовать каждый час, каждую минуту своего времени, что значительно расширяет возможность разносторонней и содержательной жизни. Каждому человеку следует выработать режим, исходя из конкретных условий своей жизни.

    Здоровье помогает нам выполнять наши планы, успешно решать основные жизненные задачи, преодолевать трудности, а если придется, то и значительные перегрузки. Хорошее здоровье, разумно сохраняемое и укрепляемое самим человеком, обеспечивает ему долгую и активную жизнь.

    Что такое закон в науке? | Определение научного права

    В общем, научный закон — это описание наблюдаемого явления. Он не объясняет, почему это явление существует или что его вызывает. Объяснение явления называется научной теорией. Ошибочно считать, что теории превращаются в законы при достаточном количестве исследований.

    «В науке законы — это отправная точка», — сказал Питер Коппингер, доцент кафедры биологии и биомедицинской инженерии Технологического института Роуза-Халмана.«Оттуда ученые могут задавать вопросы:« Почему и как? »»

    Научный закон против теории и фактов

    Многие люди думают, что если ученые находят доказательства, подтверждающие гипотезу, гипотеза превращается в теорию и если теория оказывается верной, она преобразуется в закон. Однако это совсем не то, как это работает. Фактически, факты, теории и законы, а также гипотезы — это отдельные части научного метода. Хотя они могут развиваться, они не обновляются до чего-то другого.

    «Гипотезы, теории и законы скорее похожи на яблоки, апельсины и кумкваты: одно не может превратиться в другое, независимо от того, сколько удобрений и воды предложено», — согласно Калифорнийскому университету. Гипотеза — это ограниченное объяснение явления; научная теория — это всестороннее объяснение наблюдаемого явления. Согласно Государственному университету Кеннесо, закон — это утверждение о наблюдаемом явлении или объединяющей концепции.

    «В науке есть четыре основных понятия: факты, гипотезы, законы и теории», — сказал Коппингер Live Science.

    Хотя научные законы и теории поддерживаются большим количеством эмпирических данных, принятых большинством ученых в этой области научных исследований и помогающих объединить их, это не одно и то же.

    «Законы — это описания — часто математические описания — природных явлений; например, закон всемирного тяготения Ньютона или закон независимого набора Менделя. Эти законы просто описывают наблюдение. Не то, как и почему они работают, — сказал Коппингер.

    Коппингер указал выяснилось, что Закон всемирного тяготения был открыт Исааком Ньютоном в 17 веке.Этот закон математически описывает, как два разных тела во Вселенной взаимодействуют друг с другом. Однако закон Ньютона не объясняет, что такое гравитация и как она работает. Только три века спустя, когда Альберт Эйнштейн разработал теорию относительности, ученые начали понимать, что такое гравитация и как она работает.

    «Закон Ньютона полезен для ученых тем, что астрофизики могут использовать этот многовековой закон для посадки роботов на Марс. Но он не объясняет, как работает гравитация и что это такое.Точно так же Закон независимого ассортимента Менделя описывает, как разные черты передаются от родителей к потомкам, а не то, как и почему это происходит », — сказал Коппингер.

    Другим примером различия между теорией и законом может быть случай Грегора Менделя. Мендель обнаружил, что две разные генетические черты могут проявляться независимо друг от друга у разных потомков ». И все же Мендель ничего не знал о ДНК или хромосомах. Только столетие спустя ученые открыли ДНК и хромосомы — биохимическое объяснение законов Менделя.Только тогда ученые, такие как Т. Морган, работая с плодовыми мушками, объяснил Закон независимого ассортимента, используя теорию хромосомного наследования. До сих пор это общепринятое объяснение (теория) закона Менделя », — сказал Коппингер.

    Различие между научными законами и научными фактами немного сложнее определить, хотя определение имеет важное значение. Доказано, что они верны.Законы — это обобщенные наблюдения об отношениях между двумя или более объектами в мире природы.Согласно НАСА, закон может быть основан на фактах и ​​проверенных гипотезах.

    Например, «В моем дворе пять деревьев» считается фактом, потому что это простое утверждение, которое можно доказать. «Яблоки падают с дерева у меня на заднем дворе, а не вверх» — это закон, потому что он описывает, как две вещи в природе ведут себя, что наблюдалось в определенных обстоятельствах. Если обстоятельства изменятся, изменится и закон. Например, в космическом вакууме яблоко может плыть вверх от дерева, а не вниз.

    Законы и математика

    Многие научные законы можно свести к математическому уравнению. Например, Закон всемирного тяготения Ньютона гласит:

    F g = G (m 1 ∙ m 2 ) / d 2

    F g — сила тяжести; G — универсальная гравитационная постоянная, которую можно измерить; Согласно данным Университета штата Огайо, m1 и m2 — это массы двух объектов, а d — расстояние между ними.

    Другой пример влияния математики на законы науки — вероятности. «Мой любимый научный закон заключается в том, что мы живем в вероятностном мире, а не в детерминированном. При больших числах вероятность всегда работает. Дом всегда побеждает», — сказала д-р Сильвия Вассертхейл-Смоллер, профессор Медицинского колледжа Альберта Эйнштейна. «Мы можем рассчитать вероятность события и определить, насколько мы уверены в наших оценках, но всегда существует компромисс между точностью и достоверностью.Это известно как доверительный интервал. Например, мы можем быть на 95 процентов уверены, что то, что мы пытаемся оценить, находится в определенном диапазоне, или мы можем быть более уверены, скажем, на 99 процентов, что это лежит в более широком диапазоне. Как и в жизни в целом, мы должны признать, что существует компромисс ».

    Меняются ли законы?

    То, что идея становится законом, не означает, что ее нельзя изменить с помощью научных исследований в Будущее: миряне и ученые используют слово «закон» по-разному.Когда большинство людей говорят о законе, они имеют в виду нечто абсолютное. Научный закон намного более гибок. По данным Калифорнийского университета, у него могут быть исключения, оно может оказаться неверным или со временем развиваться.

    «Хороший ученый — это тот, кто всегда задает вопрос:« Как я могу показать себя неправым? », — сказал Коппингер. «Что касается Закона всемирного тяготения или Закона независимого набора, постоянные испытания и наблюдения« изменили »эти законы. Были обнаружены исключения. Например, закон тяготения Ньютона нарушается при взгляде на квантовую (субатомную) уровень.Закон независимого ассортимента Менделя нарушается, когда черты «связаны» на одной и той же хромосоме ».

    Дополнительные ресурсы

    Что такое научный закон? — Определение и примеры — Видео и стенограмма урока

    Предпосылки научных законов

    Некоторые термины, относящиеся к научному праву, — это «гипотеза» и «теория». Однако научный закон отличается от гипотезы или теории. Основное отличие состоит в том, что один научный закон проверялся чаще, чем два других — это называется эмпирической проверкой.Но еще одно важное отличие состоит в том, что гипотеза , гипотеза — это объяснение наблюдения, обнаруженного в природе, в то время как закон основан только на наблюдении. Другими словами, гипотеза — это «почему», а закон — это «что».

    Процесс научного метода начинается с формулирования гипотезы — обоснованного предположения, основанного на наблюдениях. Затем гипотеза проверяется путем исследования. После многократного тестирования и проверки гипотеза может быть переведена в теорию.

    Важно помнить, что гипотезы и теории нельзя доказать, но их можно поддержать или отвергнуть. Итак, можно ли доказать научный закон? Что ж, давайте сделаем еще немного объяснений, прежде чем мы перейдем к этому вопросу.

    Характеристики научных законов

    В основном научные законы происходят из физики. Большинство законов можно представить в виде уравнения (математической формулы). Формулу можно использовать для прогнозирования результата. В частности, после применения формула предсказывает, что новое наблюдение будет соответствовать закону.

    Теперь давайте проясним: научный закон не имеет абсолютной определенности — ничто в науке не имеет. Это могло быть отменено будущими наблюдениями. Например, позже было обнаружено, что закон силы тяготения Ньютона применим только в слабых гравитационных полях. Но означает ли это, что закон Ньютона не важен? Нисколько! Итак, ответили ли мы на наш вопрос сверху — можно ли доказать закон? Да, но это всегда возможно.

    Примеры научных законов

    Давайте рассмотрим несколько примеров.

    Пример 1

    Второй закон движения Ньютона записывается как F net = (масса) * (ускорение). Этот закон описывает, как движется объект. Это означает, что объект будет двигаться в соответствии с общей силой приложенной силы. Величина прилагаемой силы измеряется в ньютонах ( Н, ). Чистая сила учитывает все силы, приложенные к объекту.

    Представьте корзину софтболов. К корзине прилагается сила 30 Нс влево (это вы тянете корзину).Какие еще силы действуют на корзину? Гравитация, трение и поддержка пола — это еще три силы, действующие на корзину. Итак, в каком направлении по Ньютону будет двигаться корзина?

    Воспользуемся уравнением: F net = (масса) * (ускорение). Сумма сил на корзину (сила тяжести, трение и опора) будет равна массе корзины, умноженной на ускорение корзины с учетом направления. Таким образом, опорная сила (пол) и гравитация компенсируют друг друга, а результирующая сила — это просто разница между приложенной силой (вы тянете) и трением.2, известная часть теории относительности Эйнштейна. В этом законе E — энергия, M — масса, а C в уравнении относится к скорости света в вакууме. Этот закон верен только в определенных ситуациях. Вы используете это уравнение, чтобы узнать количество энергии в объекте.

    Краткое содержание урока

    Научный закон — это утверждение, которое обычно можно выразить в виде математического уравнения, описывающего явление в природе.На момент принятия закона исключений из закона нет. Однако со временем могут наблюдаться условия, при которых закон будет выполняться только при определенных условиях. Например, пример закона гравитационной силы Ньютона верен только в случае слабых гравитационных сил.

    Научные законы, гипотезы и теории выводятся с использованием научного метода. Однако научные законы различаются, потому что они не пытаются объяснить, почему что-то происходит, а просто описывают само событие.После применения к новому наблюдению уравнение закона предсказывает, что наблюдение подтвердит закон. Но помните, что законы могут быть отменены будущими наблюдениями или признаны верными только в определенных обстоятельствах — например, закон всемирного тяготения.

    Результаты обучения

    После просмотра этого видеоурока вы сможете сделать следующее:

    • Определить научный закон и обсудить его ограничения
    • Отличить научный закон от гипотезы и теории
    • Объясните, можно ли доказать или опровергнуть научные законы
    • Приведите примеры научных законов

    Что такое «законы биологии»?

    Без рассмотрения фундаментальной философии биологической сложности мы, возможно, никогда по-настоящему не поймем, как работают живые организмы

    Биолог 64 (6) стр. 6

    Биология — это не только прикладная химия или прикладная физика.Компоненты живых систем подчиняются законам физики, но существование и поведение живых организмов нельзя вывести только на основании этих законов. Все, что происходит в живых существах, нельзя объяснить мелкими деталями. Чтобы понять живые существа, необходимо обратиться к принципам системной организации более высокого порядка — действительно, это существенный факт, что они являются организмами, которые делают что-то, и требует объяснения.

    Большинство биологов в целом поддержали бы эту точку зрения, если бы загоняли ее в философский угол — в конце концов, это то, что делает биологию наукой сама по себе.Однако даже среди тех, кто полностью согласен с тем, что в биологии уместна системная перспектива, лишь небольшое число людей активно занимается наукой о сложных системах либо в исследованиях, либо в обучении, и еще меньшее количество придерживается основополагающей философии.

    Для этого есть веская причина. Редукционистский подход оказался продуктивным. Мы определили все больше и больше компонентов отдельных подсистем, определили их взаимодействия и выяснили их функции со все более детальной информацией.Но действительно ли эта продуктивность привела к более глубокому пониманию всей системы или она просто создает иллюзию прогресса?

    Если мы определяем прогресс как растущую способность предсказывать и контролировать поведение живых систем, то вы можете утверждать, например, что все новые лекарства, которые мы разработали за последние десятилетия, говорят о силе редукционистского подхода. Однако для каждого успешного нового препарата есть сотни, которые не справились с тем или иным препятствием, обычно из-за непредсказуемых эффектов на системном уровне.

    Точно так же, хотя сотни генетических вариантов были связаны с различными человеческими чертами и расстройствами, доля фенотипической дисперсии, коллективно объясняемая такими вариантами, остается удручающе низкой. Мы до сих пор не понимаем логики, связывающей генотипы с фенотипами, и, несмотря на доступ ко всем геномам, часто можем делать только самые нечеткие прогнозы.

    В нейробиологии у нас есть беспрецедентная способность контролировать или даже управлять нейронной активностью, от уровня отдельных нейронов до нейронных ансамблей и распределенных мозговых систем, но нам не хватает принципиальной основы, чтобы понять, что делает вся эта деятельность — какую информацию обрабатывается, как он передается с уровня на уровень, какие вычисления выполняются и что все это означает для поведения животного.

    Игнорирование системной перспективы, когда мы имеем дело только с небольшими объемами изолированных данных, возможно, можно было бы оправдать — такая перспектива не нужна и, возможно, бесполезна. Но ограничения редукционистского подхода теперь раскрыты. Мы тонем в данных, причем измерения доступны иногда для каждого компонента множества различных видов взаимозависимых систем. Понятно, что логика того, как все это работает, не возникнет ни из нашего знания каждого из компонентов по отдельности, ни из простых линейных моделей, ни даже из подхода машинного обучения методом грубой силы.

    Чтобы добиться реального прогресса, нам понадобится другой язык, основанный на другой концептуальной основе, с другими инструментами и методами, которые можно использовать. К счастью, такие концепции и инструменты уже существуют, они заимствованы из кибернетики, теории информации, теории динамических систем, теории принятия решений, семиотики и многих других областей [1–3].

    Взяв, по сути, инженерно-вычислительную перспективу, мы можем упростить наш взгляд на функциональную архитектуру живых систем.Например, мы можем распознать, что некоторый набор компонентов, взаимодействующих определенным образом, действует как фильтр, или переключатель, или детектор совпадений, и так далее. И когда мы просто так соединяем несколько из них, мы получаем осциллятор, или гомеостатический регулятор, или накопитель свидетельств. Это дает возможность выйти за рамки простого описания того, что происходит, к фактическому пониманию того, что делает система.

    Нервная система нематоды Caenorhabditis elegans состоит из 302 нейронов, и ее коннектом полностью известен уже более 30 лет.Во многих экспериментах изучались функции отдельных нейронов или небольших цепей, но в основном изолированно, оставляя неясной логику того, как они координируют поведение. Напротив, применение теории управления к коннектому недавно выявило функциональную архитектуру моторного контроля, сделав впоследствии подтвержденные прогнозы о том, какие нейроны в плотно связанной сети будут незаменимы или незаменимы для регулируемого движения [4].

    Это правильный вычислительный подход для понимания сложных систем и извлечения знаний из всех данных, которые мы генерируем.В более фундаментальном плане такая системная перспектива обеспечивает столь необходимую философскую основу для биологии как отдельной науки.

    — Эти идеи более подробно рассматриваются в эссе «Каковы законы биологии?» в блоге Кевина по адресу www.wiringthebrain.com

    Кевин Дж. Митчелл — адъюнкт-профессор нейробиологии развития в Тринити-колледже в Дублине. Его можно найти в Twitter @WiringtheBrain

    . Ссылки
    1) Wiener, N. Кибернетика. Или «Контроль и коммуникация у животных и машин», (MIT Press, 1948).
    2) фон Берталанфи, Л. Общая теория систем, (Джордж Бразиллер Инк., 1969).
    3) Алон У. Введение в системную биологию (Chapman and Hall / CRC, 2007).
    4) Ян Г. и др. Принципы сетевого управления позволяют прогнозировать функцию нейронов в коннектоме Caenorhabditis elegans. Природа 550 , 519–523 (2017).

    1.3: Гипотезы, теории и законы

    Цели обучения

    • Опишите разницу между гипотезой и теорией как научные термины.
    • Опишите разницу между теорией и научным законом.

    Хотя многие посещали занятия по естествознанию на протяжении всего курса обучения, у людей часто возникают неправильные или вводящие в заблуждение представления о некоторых из наиболее важных и основных принципов науки. Большинство студентов слышали о гипотезах, теориях и законах, но что на самом деле означают эти термины? Перед чтением этого раздела подумайте, что вы узнали об этих терминах раньше. Что для вас означают эти термины? Что вы читаете, что противоречит или поддерживает ваши мысли?

    Что такое факт?

    Факт — это базовое утверждение, установленное путем эксперимента или наблюдения.Все факты верны при определенных условиях наблюдения.

    Что такое гипотеза?

    Одним из наиболее распространенных терминов, используемых на уроках естествознания, является «гипотеза». У этого слова может быть много разных определений, в зависимости от контекста, в котором оно используется:

    • Обоснованное предположение: научная гипотеза предлагает предлагаемое решение, основанное на доказательствах.
    • Предсказание: если вы когда-либо проводили научный эксперимент, вы, вероятно, выдвигали такую ​​гипотезу, когда предсказывали результат своего эксперимента.
    • Предварительное или предлагаемое объяснение: гипотезы могут быть предположениями о том, почему что-то наблюдается. Однако для того, чтобы оно было научным, ученый должен иметь возможность проверить объяснение, чтобы увидеть, работает ли оно и может ли он правильно предсказать, что произойдет в ситуации. Например, «если моя гипотеза верна, мы должны увидеть ___ результат при выполнении ___ теста».

    Гипотеза очень предварительная; его можно легко изменить.

    Что такое теория?

    Национальная академия наук США описывает теорию следующим образом:

    «Некоторые научные объяснения настолько хорошо установлены, что никакие новые свидетельства вряд ли их изменит.Объяснение становится научной теорией. На обыденном языке теория означает догадку или предположение. В науке все не так. В науке слово теория относится к исчерпывающему объяснению важной особенности природы, подтвержденному фактами, собранными с течением времени. Теории также позволяют ученым делать прогнозы относительно еще ненаблюдаемых явлений ».

    «Научная теория — это хорошо обоснованное объяснение некоторых аспектов мира природы, основанное на совокупности фактов, которые неоднократно подтверждались посредством наблюдений и экспериментов.Такие подкрепленные фактами теории — это не «догадки», а надежные отчеты о реальном мире. Теория биологической эволюции — это больше, чем «просто теория». Это такое же фактическое объяснение Вселенной, как атомная теория материи (утверждающая, что все состоит из атомов) или микробная теория болезней (которая утверждает, что многие болезни вызываются микробами). Наше понимание гравитации все еще находится в стадии разработки. Но явление гравитации, как и эволюция, — общепризнанный факт.

    Обратите внимание на некоторые ключевые особенности теорий, которые важно понять из этого описания:

    • Теории — это объяснения природных явлений.Это не прогнозы (хотя мы можем использовать теории, чтобы делать прогнозы). Они объясняют, почему мы что-то наблюдаем.
    • Теории вряд ли изменятся. Они пользуются большой поддержкой и могут удовлетворительно объяснить многочисленные наблюдения. Теории действительно могут быть фактами. Теории могут меняться, но это долгий и трудный процесс. Чтобы теория изменилась, должно быть много наблюдений или свидетельств, которые теория не может объяснить.
    • Теории — это не догадки.Фраза «просто теория» не имеет места в науке. Научная теория имеет большой вес; это не просто идея одного человека о чем-то

    Теории вряд ли изменятся.

    Что такое закон?

    Научные законы похожи на научные теории в том, что они представляют собой принципы, которые можно использовать для предсказания поведения мира природы. Как научные законы, так и научные теории обычно хорошо поддерживаются наблюдениями и / или экспериментальными данными.Обычно научные законы относятся к правилам поведения природы в определенных условиях, которые часто записываются в виде уравнения. Научные теории — это более всеобъемлющие объяснения того, как устроена природа и почему она проявляет определенные характеристики. Для сравнения теории объясняют, почему мы наблюдаем то, что делаем, а законы описывают то, что происходит.

    Например, около 1800 года Жак Шарль и другие ученые работали с газами, среди прочего, чтобы улучшить конструкцию воздушного шара.Эти ученые после многих, многих тестов обнаружили, что в наблюдениях за поведением газа существовали определенные закономерности. Если температура газа увеличивается, объем газа увеличивается. Это известно как естественный закон. Закон — это связь, существующая между переменными в группе данных. Законы описывают закономерности, которые мы видим в больших объемах данных, но не описывают, почему эти закономерности существуют.

    Что такое вера?

    Убеждение — это утверждение, которое не может быть научно доказано.Убеждения могут быть неверными, а могут и не быть; они просто находятся за пределами области науки для исследования.

    Законы против теорий

    Распространенное заблуждение состоит в том, что научные теории — это рудиментарные идеи, которые в конечном итоге станут научными законами, когда накопится достаточно данных и доказательств. Теория не превращается в научный закон с накоплением новых или лучших доказательств. Помните, теории — это объяснения, и законы — это закономерности , которые мы видим в больших объемах данных, часто записываемых в виде уравнения.Теория всегда останется теорией; закон всегда останется законом.

    Видео \ (\ PageIndex {1} \): В чем разница между научным законом и теорией?

    Сводка

    • Гипотеза — это предварительное объяснение, которое может быть проверено дальнейшими исследованиями.
    • Теория — это хорошо обоснованное объяснение наблюдений.
    • Научный закон — это утверждение, которое резюмирует взаимосвязь между переменными.
    • Эксперимент — это управляемый метод проверки гипотезы.

    Материалы и авторство

    Эта страница была создана на основе содержимого следующими участниками и отредактирована (тематически или широко) командой разработчиков LibreTexts в соответствии со стилем, представлением и качеством платформы:

    Закон природы | логика

    Закон природы в философии науки — установленная закономерность в отношениях или порядке явлений в мире, которая сохраняется при установленном наборе условий либо повсеместно, либо в определенной пропорции случаев.(Это понятие отличается от понятия естественного закона, т. Е. Закона права или справедливости, предположительно производного от природы.)

    Законы природы бывают двух основных форм: (1) закон универсален, если он утверждает, что некоторые условия насколько известно, неизменно встречаются вместе с некоторыми другими состояниями; и (2) закон является вероятностным, если он утверждает, что в среднем заявленная доля случаев, отображающих данное состояние, также будет отображать определенное другое состояние. В любом случае закон может быть действительным, даже если он применяется только при особых обстоятельствах или в качестве удобного приближения.Более того, в законе природы нет логической необходимости; скорее, оно прямо или косвенно опирается на свидетельства опыта.

    Законы универсальной формы следует отличать от обобщений, таких как «Все стулья в этом офисе серые», которые кажутся случайными. Обобщения, например, не могут поддерживать контрфактические условные утверждения, такие как «Если бы этот стул был в моем офисе, он был бы серым», или сослагательные условные выражения, такие как «Если бы этот стул был поставлен в моем офисе, он был бы серым».С другой стороны, утверждение «Все планетные объекты движутся по почти эллиптическим траекториям вокруг своих звезд» действительно обеспечивает эту поддержку. Похоже, что все научные законы дают аналогичные результаты. Однако класс универсальных утверждений, которые могут претендовать на статус законов, определяется в любой момент истории современными научными теориями.

    По закону природы обычно требуется несколько положительных качеств. Заявления о вещах или событиях, ограниченные одним местом или одной датой, не могут быть законными.Кроме того, большинство ученых считают, что предикат должен применяться к свидетельствам, не используемым при выводе закона: хотя закон основан на опыте, он должен предсказывать или помогать человеку понимать вопросы, не включенные в этот опыт. Наконец, обычно ожидается, что закон можно объяснить более широкими законами или какой-либо теорией. Таким образом, закономерность, для которой существуют общие теоретические основания, легче назвать законом природы, чем эмпирической закономерностью, которую нельзя отнести к более общим законам или теориям.

    Получите подписку Britannica Premium и получите доступ к эксклюзивному контенту. Подпишитесь сейчас

    Универсальные законы бывают нескольких типов. Многие утверждают зависимость между различными величинами, измеряющими определенные свойства, например, в законе, согласно которому давление газа при постоянной температуре обратно пропорционально его объему ( см. закон Бойля). Другие утверждают, что события происходят в неизменном порядке, как в «Позвоночные животные всегда появляются в летописи окаменелостей после появления беспозвоночных.Наконец, есть законы, утверждающие, что если объект определенного типа, он будет иметь определенные наблюдаемые свойства. Отчасти причина двусмысленности термина закон природы заключается в искушении применять его только к утверждениям одного из этих видов законов, например, в утверждении, что наука имеет дело исключительно с причинно-следственными отношениями, когда на самом деле все три вида одинаково действительны.

    В чем разница между научным законом и теорией? (в гифках TED-Ed) |

    Поговорите с подругой об утвержденной научной теории, и она может ответить: «Ну, это всего лишь теория.Но разговор об установленном научном законе редко заканчивается словами: «Ну, это просто закон». Это почему? В чем разница между теорией и законом… и что «лучше»? Ниже Мэтт Антикол показывает, почему науке нужны и законы, и теории, чтобы понять всю картину.

    Научные законы и теории выполняют разные задачи. Научный закон предсказывает результаты определенных начальных условий. Он может предсказать возможный цвет волос вашего будущего ребенка или то, как далеко улетит бейсбольный мяч при запуске под определенным углом.

    Напротив, теория пытается дать наиболее логичное объяснение того, почему все происходит именно так. Теория может задействовать доминантные и рецессивные гены, чтобы объяснить, как шатенки у родителей остались с рыжеволосым ребенком, или использовать гравитацию, чтобы пролить свет на параболическую траекторию бейсбольного мяча.

    Проще говоря, закон предсказывает, что происходит, в то время как теория предлагает почему. Теория никогда не перерастет в закон, хотя развитие одной часто приводит к прогрессу другой.

    Универсального руководства по эксплуатации нам не вручили. Вместо этого мы постоянно предлагаем, оспариваем, пересматриваем или даже заменяем наши научные идеи в процессе разработки. Законы обычно сопротивляются изменениям, поскольку они не были бы приняты, если бы не соответствовали данным, хотя мы иногда пересматриваем законы перед лицом новой неожиданной информации. Однако принятие теории часто бывает гладиаторским. Множественные теории могут конкурировать за лучшее объяснение нового научного открытия. После дальнейших исследований ученые склонны отдавать предпочтение теории, которая может объяснить большую часть данных, хотя в нашем понимании все еще могут быть пробелы.

    Даже неверные теории имеют свою ценность. Дискредитированная алхимия была колыбелью современной химии, а медицина достигла больших успехов задолго до того, как мы поняли роль бактерий и вирусов. Тем не менее, более совершенные теории часто приводят к захватывающим новым открытиям, которые невозможно было вообразить при старом образе мышления. Мы также не должны предполагать, что все наши современные научные теории выдержат испытание временем. Одного неожиданного результата достаточно, чтобы бросить вызов статус-кво. Однако уязвимость для потенциально лучшего объяснения не ослабляет текущую научную теорию.Вместо этого он защищает науку от неоспоримой догмы.

    Хороший научный закон — это тонко настроенная машина, блестяще справляющаяся со своей задачей, но не знающая, почему она так хорошо работает. Хорошая научная теория — это избитый, но непобедимый боец, который рискует потерпеть поражение, если не может одолеть или приспособиться к следующему сопернику. Несмотря на то, что наука иная, для понимания всей картины нужны и законы, и теории. Поэтому в следующий раз, когда кто-то скажет, что это всего лишь теория, предложите ему пройти девять раундов с чемпионом и посмотреть, смогут ли они добиться большего.

    Посмотрите полный урок TED-Ed: В чем разница между научным законом и теорией ?:

    Анимация от Zedem Media / TED-Ed

    Чтобы узнавать что-то новое каждую неделю, подпишитесь на рассылку новостей TED-Ed.

    Разница между законом и принципом в физике

    Обновлено 10 сентября 2019 г.

    Автор С. Хуссейн Атер

    Термины, которые ученые используют для описания того, что они изучают, могут показаться произвольными.Может показаться, что слова, которые они используют, — всего лишь слова, для которых ничего другого нет. Но изучение терминов, которые ученые используют для описания различных явлений, позволяет лучше понять смысл, стоящий за ними.

    ••• Сайед Хуссейн Атер

    Закон всемирного тяготения Ньютона демонстрирует универсальный, общий характер законов, описывающих природу и Вселенную.

    Законы и принципы физики

    Различия между терминологией в значении закона физики и принципами физики могут сбивать с толку.

    Закон — важное понимание природы Вселенной. Закон можно проверить экспериментально, приняв во внимание наблюдения за Вселенной и спросив, какое общее правило ими управляет. Законы могут быть одним набором критериев для описания таких явлений, как первый закон Ньютона (объект будет оставаться в покое или двигаться с постоянной скоростью, если на него не действует внешняя сила) или одно уравнение, такое как второй закон Ньютона (F = ma для чистой силы, массы и ускорения).

    Законы выводятся на основе множества наблюдений и учета различных возможностей конкурирующих гипотез. Они не объясняют механизм возникновения явления, а, скорее, описывают эти многочисленные наблюдения. Какой закон может лучше всего объяснить эти эмпирические наблюдения, объясняя явления в общей, универсальной манере, — это закон, который принимают ученые. Законы применяются ко всем объектам независимо от сценария, но они имеют смысл только в определенных контекстах.

    Принцип — это правило или механизм, по которому работают определенные научные явления. Принципы обычно содержат больше требований или критериев, когда их можно использовать. Обычно для их формулирования требуется больше объяснений, чем для единого универсального уравнения.

    Принципы могут также описывать определенные значения и концепции, такие как энтропия или принцип Архимеда, который связывает плавучесть с весом вытесненной воды. Ученые обычно следуют методу выявления проблемы, сбора информации, формирования и проверки гипотез и заключения выводов при определении принципов.

    Примеры научных принципов в повседневной жизни

    Принципы также могут быть общими идеями, которые управляют такими дисциплинами, как теория клеток, теория генов, эволюция, гомеостаз и законы термодинамики, являющиеся определением научного принципа в биологии. явлений в биологии, и вместо того, чтобы обеспечивать определенную универсальную характеристику Вселенной, они предназначены для дальнейшего развития теорий и исследований в области биологии.

    Есть и другие примеры научных принципов в повседневной жизни.Невозможно отличить гравитационную силу от силы инерции, силы, ускоряющей объект, известной как принцип эквивалентности. Он говорит вам, что если вы находитесь в лифте в свободном падении, вы не сможете измерить гравитационную силу, потому что вы не сможете отличить ее от силы, которая тянет вас в направлении, противоположном гравитации.

    Три закона движения Ньютона

    Первый закон Ньютона, согласно которому движущийся объект будет оставаться в движении до тех пор, пока на него не будет воздействовать внешняя сила, означает, что объекты, у которых нет чистой силы (сумма всех сил на объекте), не будут испытывать ускорение.Он либо останется в покое, либо будет двигаться с постоянной скоростью, направлением и скоростью объекта. Это очень центральное и общее для многих явлений то, как оно связывает движение объекта с силами, которые действуют на него, независимо от того, небесное ли это тело или шар, покоящийся на земле.

    Второй закон Ньютона, F = ma , позволяет вам определять ускорение или массу из этой чистой силы для этих объектов. Вы можете рассчитать чистую силу, создаваемую силой тяжести падающего шара или автомобиля, совершающего поворот.Эта фундаментальная особенность физических явлений делает их универсальным законом.

    Третий закон Ньютона также иллюстрирует эти особенности. Третий закон Ньютона гласит, что на каждое действие существует равное и противоположное противодействие. Утверждение означает, что при каждом взаимодействии на два взаимодействующих объекта действует пара сил. Когда Солнце притягивает планеты к себе, когда они вращаются по орбите, планеты в ответ отступают. Эти законы физики описывают эти особенности природы как присущие Вселенной.

    Принципы физики

    Принцип неопределенности Гейзенберга можно описать как «ничто не имеет определенного положения, определенной траектории или определенного импульса», но для ясности он также требует дальнейшего объяснения. Когда физик Вернер Гейзенберг попытался изучить субатомные частицы с повышенной точностью, он обнаружил, что невозможно точно определить импульс и положение частицы одновременно.

    Гейзенберг использовал немецкое слово «Ungenauigkeit», означающее «неточность», а не «неопределенность», для описания этого явления, которое мы назвали бы принципом неопределенности .Импульс, произведение скорости и массы объекта и положение всегда находятся в противоречии друг с другом.

    Оригинальное немецкое слово описывает явления более точно, чем слово «неопределенность». Принцип неопределенности добавляет неопределенности к наблюдениям, основанным на неточности научных измерений физика. Поскольку эти принципы сильно зависят от контекста и условий принципа, они больше похожи на руководящие теории, используемые для предсказания явлений во вселенной, чем на законы.

    Если физик изучит движение электрона в большом ящике, он сможет получить довольно точное представление о том, как он будет перемещаться по нему. Но если бы коробку сделать все меньше и меньше, чтобы электрон не мог двигаться, мы бы знали больше о том, где находится электрон, но гораздо меньше о том, как быстро он движется. Для объектов в нашей повседневной жизни, таких как движущийся автомобиль, вы можете определить импульс и положение, но эти измерения все равно будут иметь очень небольшую неопределенность, потому что неопределенности гораздо более значительны для частиц, чем для обычных объектов.

    Другие термины

    В то время как законы и принципы описывают эти две разные идеи в физике, биологии и других дисциплинах, теории представляют собой совокупность концепций, законов и идей для объяснения наблюдений за Вселенной. Теория эволюции и общая теория относительности описывают, как виды менялись на протяжении поколений и как массивные объекты искажают пространство-время под действием гравитации соответственно.

    ••• Сайед Хуссейн Атер

    В математике исследователи могут ссылаться на теорем , математические утверждения, которые могут быть доказаны или опровергнуты, и на лемм , менее важные результаты, обычно используемые в качестве шагов для доказательства теорем.Теорема Пифагора зависит от геометрии прямоугольного треугольника, чтобы определить длину его сторон. Это можно доказать математически.

    Если x и y — любые два целых числа, такие что a = x 2 — y 2 , b = 2xy и c = x2 + y2, , то:

    1. a 2 + b 2 = (x 2 — y 2 ) 2 + (2xy) 2
    2. a 2 + b 2 = x 4 — 2x 2 y 2 + x 4 + 4x 2 y 2
    3. a 2 + b 2 = x 4 + 2x 2 y 2 + x 4
    4. a 2 + b 2 = (x 2 + y 2 ) 2 = c 2

    ••• Сайед Хуссейн Атер

    Другие условия могут быть не такими ясными.

    Author: alexxlab

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.