Фредерика бауман – Фредерика Бауманн | Re:Zero Вики

Фредерика Бауманн | Re:Zero Вики

Фредерика Бауманн

Кандзи

フレデリカ・バウマン

Ромадзи

Furederica Bauman

Раса

Зверочеловек

Возраст

22 (Арка 5+)
21 (Арка 4)

Цвет волос

Бледно-Золотистый

Цвет глаз

Зелёный

Принадлежность

Род занятий

Горничная

Сэйю

Каори Надзука

Фредерика Бауманн (フレデリカ・バウマン) — горничная в особняке Розваля и член лагеря Эмилии.

    Внешность

    У Фредерики длинные бледно-золотистые волосы и зелёные глаза. Она немного выше Субару, имеет крепкое телосложение и рот с острыми клыками. Упоминается, что она выглядит как хищный зверь, когда сужает свои глаза. По словам Субару, Фредерика довольно привлекательная девушка, если держит свой рот прикрытым.

    Личность

    В отличие от своего младшего брата Гарфиэля, Фредерика использует фамилию своего отца — Бауманн. Она добрый человек, хотя порой может быть строгой, особенно для Петры, которая только недавно начала работать в качестве горничной. Она также заботится о Гарфиэле и посылает ему письма время от времени. Когда она была ребёнком, то бывало дралась с ним и часто отправляла его в нокаут, полностью игнорируя разницу в девять лет между ними.

    История

    Фредерика родилась около 22 лет назад от отца получеловека и человеческой матери — Риалы Томпсон. Блуждая по округе, Фредерика вместе с Риалой и Гарфиэлем, в конце концов, были подхвачены Розвалем и получили дом в Святилище. Спустя некоторое время Риала оставила своих детей, чтобы найти своего пропавшего мужа, но так и не вернулась обратно. Фредерика жила в Святилище, пока ей не исполнись 12 лет, когда она стала горничной, начав работать для семей Розваль и Милод. Она оставила свою работу в Поместье Розваля пару месяцев назад, но вернулась, так как Рам не могла одна справиться с поместьем из-за «исчезновения» Рем.

    Способности

    Превращение в Зверя: Благодаря крови полулюдей, Фредерика способна полностью или частично превращаться в кошкоподобного зверя.

    Интересные факты

    • По словам автора, день рождения Фредерики 6 Декабря.
    • По словам автора, Фредерика должна появиться в 7 арке, а её основная арка — 11.
    • У Фредерики лучше всего получается приготовление пищи.
    • Фредерика предпочитает мясные блюда.
    • У Фредерики есть крайне чувствительное место в районе хвоста, к которому она никому не позволит дотронуться.

    ru.rezero.wikia.com

    Торговля краденым как точная наука (Фредерика Мандельбаум)

    Место действия: США.

    Время действия: XIX век.

    Нью-Йорк, Уолл-стрит, 11 и Брод-стрит, 18. Эти адреса знают все брокеры мира, потому что здесь находятся торговые залы Нью-Йоркской фондовой биржи. Однако в 1860–1870-х годах был не менее известен другой адрес: Нью-Йорк, Клинтон-стрит, 79. Здесь размещался один из крупнейших «депозитариев» того времени. Многие из посещавших его — леди и джентльмены самого почтенного вида — оперировали такими пакетами ценных бумаг и такими денежными средствами, которым могли бы позавидовать крупнейшие банки. Через Клинтон-стрит, 79 проходили не только деньги и ценные бумаги, но и огромные партии товаров: золото, драгоценные камни, мебель, ковры, лошади. А принадлежал этот дом Фредерике Мандельбаум, которую клиенты обычно называли просто Марм — Мамаша.

    Фредерика рано вышла замуж. Ее муж, Вольф Мандельбаум, был личностью малоинтересной и никчемной. В памяти потомков он останется, наверное, лишь благодаря тому, что дал свою фамилию Фредерике и трем ее детям. Именно ее, а не его, поскольку вопрос об отцовстве навсегда останется открытым — Фредерика изменяла своему супругу. Изменяла ночью и днем, утром и вечером, в будни и по праздникам. Но рогоносец не устраивал сцен ревности. Он прекрасно знал, что его жена — проститутка, и, наверное, был даже счастлив, если иногда ему удавалось бесплатно воспользоваться ее услугами.

    Шли годы. С возрастом Фредерика раздобрела. При полутораметровом росте она весила полтора центнера. Марм (Мамаша), как теперь ее стали называть, еще оставалась привлекательной, но уже не настолько, чтобы от клиентов отбоя не было. Поэтому в 1862 году, когда Фредерике исполнилось 44 года и прежнее занятие перестало приносить существенный доход, она решила сменить профессию.

    Для этого ей не понадобилось устраиваться на курсы переквалификации или занимать очередь на бирже труда. Фредерика Мандельбаум давно освоила вторую специальность — без отрыва от основной работы. Уже несколько лет она приторговывала краденым и, благодаря необычайной оборотистости, сколотила на этом приличный капитал. Теперь Мамаша решила придать перекупке воровской добычи более широкий размах, рассудив, что при умелой раскрутке этот бизнес может оказаться намного прибыльнее ее первой профессии.

    Для начала Фредерика почти на все свои сбережения купила большой трехэтажный дом в Нью-Йорке на Клинтон-стрит. Затем распространила через знакомых преступников, по большей части бывших клиентов, информацию о том, что берет на хранение любые краденые товары, будь то лошади или бриллианты. А если продавец предложит разумную цену, то может их даже купить.

    * * *

    Очень скоро у Мамаши уже было полно клиентов. Самым уважаемым вскоре стал Джордж Вашингтон Лумис-младший.

    Обладатель звездно-полосатого имени свято чтил семейные традиции. Его отец, Джордж Вашингтон Лумис-старший, был легендарным конокрадом. Его мать, родившая девять детей — шесть мальчиков и трех девочек, всячески поощряла любое воровство и запрещала детям только одно — попадаться. За это она их безжалостно била. Чаще всего доставалось Вашу (так Джорджа Вашингтона Лумиса-младшего называли в семье). Он был старшим ребенком и заправлял сворой малолетних бандитов.

    Когда время детских забав миновало, шестеро братьев и одна из сестер перешли от мелочевки к крупным и дерзким грабежам. Случалось, что банда Ваша уводила у местных фермеров весь скот. Лумис разбогател настолько, что сумел не только собрать воедино всех местных и пришлых подонков, но и обзавестись кое-какими связями среди политиков. Все знали, кто грабит, но ничего не могли поделать с бандой, за которой стояли высокие покровители. Однажды фермеры устроили набег на дом Лумисов и нашли множество вещественных доказательств причастности семейства к грабежам. Однако после того, как один за другим исчезли все свидетели обвинения, а из здания суда пропали все документы, судебный процесс был закрыт. Ваш и его сообщники остались на свободе.

    Война между Севером и Югом стала несчастьем для подавляющего большинства граждан, но только не для конокрадов. Армейские чиновники, стараясь выполнить заведомо невыполнимые требования начальства, закупали лошадей в несметных количествах. Они не задавали лишних вопросов, когда к ним поступал очередной табун, только что уведенный Лумисом и его бандитами из какой-нибудь окрестной деревни. Напротив, они благословляли судьбу, которая дала им в это трудное время исправных поставщиков. За два года Гражданской войны Лумис сделал на конокрадстве как минимум вдвое больше денег, чем самый известный бандит Дикого Запада Джесси Джеймс — за 15 лет грабежей банков и почтовых поездов.

    Где взять деньги для начала собственного бизнеса? Именно с этой проблемой сталкивается 95% начинающих предпринимателей! В статье «Где взять деньги на бизнес» мы раскрыли самые актуальные способы получения стартового капитала для предпринимателя. Так же рекомендуем внимательно изучить результаты нашего эксперимента в биржевом заработке: «посмотреть результаты эксперимента»

    Но при чем здесь Фредерика Мандельбаум? Как это при чем? Именно через нее Джордж Вашингтон Лумис-младший продавал большую часть своего товара. За два года он получил при ее посредничестве около $500 тыс. (для сравнения: за $1,5–2 тыс. тогда можно было купить очень хороший дом или даже небольшое поместье). У других клиентов за то же время Мамаша купила товаров на $3,5 млн. Доля Лумиса в ее обороте была столь значительной, что Мамаша навсегда сохранила самые теплые воспоминания о своем первом крупном клиенте, которого в 1865 году забили прикладами члены фермерского комитета бдительности.

    Мамаша не рыдала над могилой любимого клиента. Она пережила потерю довольно легко, поскольку вскоре у нее появился новый VIP-клиент — Джордж Леонидас Лесли.

    В 1865 году Лесли исполнился 21 год. Сын владельца пивоваренного завода с отличием окончил университет по специальности «архитектура». Дипломированный специалист с богемной профессией вошел в нью-йоркский высший свет и состоял в приятельских отношениях со многими влиятельными и богатыми людьми, например с президентами нью-йоркских банков. Эти связи Лесли использовал традиционно: он пристраивал в банки своих людей. А вот профессиональные навыки, полученные на университетской скамье, он применял не совсем обычным способом: люди Лесли, работавшие в банках сторожами и охранниками, добывали для своего патрона планы охраняемых помещений, а глава банды выяснял, как туда легче проникнуть. Одну из комнат своей квартиры на Манхэттене Лесли использовал в качестве бандитской штаб-квартиры и тренировочного полигона.

    Первое крупное ограбление, по своим масштабам далеко превосходившее все достижения того времени в этой области, Лесли совершил в 1869 году. Во взломанном сейфе банка оказалось около $800 тыс. Затем последовал ряд не менее удачных ограблений, которые в итоге принесли архитектору около $12 млн наличными и ценными бумагами. В 1879 году у Лесли появилась еще одна статья дохода — он начал консультировать других грабителей. Одна консультация стоила $20 тыс. К 1883 году по науке было ограблено более пятидесяти американских банков.

    Наибольшая добыча Лесли составила $2 млн 747 тыс.

    Однажды Лесли узнал, какой сейф закупил один из самых крупных банков Америки — Manhattan Saving Institution. И приобрел точно такой же. Научившись его открывать, Лесли отправился на дело. Но замок у банковского сейфа оказался другим, поэтому, провозившись до утра, Лесли так и не сумел открыть его. Следующей ночью он повторил попытку, и опять без успеха. Через неделю, 27 октября 1878 года, Лесли с четырьмя сообщниками снова проник в банк и через три часа наконец открыл сейф. Грабители не обратили внимания на мешки, где, как потом выяснилось, лежало более $2 млн наличными, а взяли ценные бумаги. Вернувшись в штаб-квартиру, Лесли обнаружил, что все бумаги были именными, то есть не подлежали передаче в другие руки. Он ограбил банк на колоссальную сумму, но ничего не получил.

    Не смогла помочь даже Мамаша Мандельбаум, через которую проходили все бумаги, украденные Лесли, и которая в воровских кругах считалась признанным авторитетом по фондовому рынку.

    Лумис и Лесли — лишь два клиента Фредерики Мандельбаум. Ее услугами пользовались сотни менее удачливых грабителей. Многих из них она взрастила сама. На третьем этаже своего дома Мамаша открыла школу, где получили путевку в жизнь десятки карманниц, воровок и аферисток. Многие из них внесли свою лепту в оборот Мамашиного «депозитария».

    В 1862–1884 годах через руки Фредерики Мандельбаум прошло едва ли не все, что было украдено в Нью-Йорке и его окрестностях за это время. По городу и в предместьях были разбросаны бесчисленные Мамашины склады. Табуны краденых лошадей, горы драгоценностей, мебель (кстати, дорогая мебель была одной из немногих слабостей Мамаши и преступники тащили ее специально для «крестной») — все было в постоянном движении. Многочисленные помощники Мамаши были верны ей как собаки. Не известно ни одного случая, когда кто-либо из жуликоватой Мамашиной клиентуры обманул ее. Даже такие асы своего дела, как Лумис и Лесли, безусловно признавали ее превосходство.

    Мамаше было не важно, что продавать — табун лошадей, пакет ценных бумаг или дорогое колье. Она была трудоголиком. И если у нее случалась свободная минута (а такого почти не бывало), начинала разрабатывать новые крупные проекты. По самым скромным оценкам, за 22 года своей трудовой деятельности Ма маша скупила у клиентов ценных бумаг и товаров на $12 млн. Продавала же она все это примерно в полтора-два раза дороже. Иными словами, ее прибыль можно очень приблизительно оценить в $10 млн.

    Закончилась эта кипучая деятельность в 1884 году, когда на смену прежним коррумпированным властям Нью-Йорка пришли новые люди, решившие покончить с преступностью. Первой, кого они намеревались упрятать за решетку, была, конечно, Мамаша. Но Фредерика Мандельбаум не дала себя схватить. Она быстро реализовала все, что к тому времени имела, и уехала в Канаду.

    Несколько раз Мамаша наезжала в Нью-Йорк инкогнито. Она ходила по знакомым местам и проливала слезы. Смыслом жизни для нее были не деньги, а работа. Работы же больше не было, поэтому Мамаше нечего было делать на этом свете. Она умерла в Канаде через пять лет после своего бегства из Нью-Йорка. От тоски по настоящему делу.

    bizoomie.com

    Фредерика Мандельбаум: «крёстная мать» Нью-Йорка

    Организованная преступность в Нью-Йорке всегда представляется как игра, в которой принимают участие только мужчины.
    Однако одним из первых и наиболее влиятельных криминальных авторитетов города была прусская эмигрантка Марм («Мама») Мандельбаум. Эта властная и сильная женщина занималась скупкой и перепродажей краденого. Она финансировала преступные начинания и даже создала школу для молодых преступников.

    Фредерика Мандельбаум приехала в Америку вместе со своим мужем Вольфом в 1848 году. Они обосновались в Нью-Йорке, где впоследствии открыли универмаг. До этого Мандельбаум и её муж занимались разносной торговлей, параллельно выстраивая отношения с уличными детьми и мелкими воришками, которые искали способы избавиться от краденых вещей. В 1865 году Мандельбаум открыла магазин на улице Клинтон-Стрит, ставший прикрытием для её развивающейся преступной деятельности. Муж Марм, по словам Софи Лайонс, женщины, которая стала лучшей ученицей протеже Мандельбаум, был «безвольным, ленивым человеком, терзаемым хроническим расстройством пищеварения». Он оставался в стороне, пока Марм строила криминальную империю.

    Скупка и перепродажа краденого стала основой преступной деятельности Мандельбуам. Она принимала всё, начиная от ювелирных изделий и заканчивая предметами мебели. Любимыми вещами Марм были шелка и бриллианты, которые она могла приобрести по дешёвке, а продать с огромной наценкой. «После Великого чикагского пожара кто-то привёл Мандельбаум стадо украденных коз, и она купила их», – пишет Джей Норт-Конвей, автор книги «Королева воров: Подлинная история “Марм” Мандельбаум и её нью-йоркской банды». С ростом своего влияния Мандельбаум занялась финансированием ограблений банков и других видов преступной деятельности, начиная от шантажа и заканчивая кражами со взломом.


    Политическая карикатура с изображением Мандельбаум

    Мандельбаум имела высокий рост – 180 с лишним сантиметров – и весила примерно 100-130 килограмм. Она была дамой внушительных размеров. Известно, что Мандельбаум давала взятки полицейским, местным политикам и судьям за то, чтобы они не препятствовали её криминальной деятельности, которая приносила ей миллионы. «Она поняла, чем является американская система, – пишет Конвей. – Чтобы получить что-то, Вам нужно заплатить – вот в чём заключается её суть».

    Мандельбаум сама никогда не марала свои руки, формируя внутренний круг взломщиков, карманников и грабителей. Чтобы развивать и поддерживать эту сеть, она создала школу, в которой обучала беспризорников основам преступной деятельности. «В то время в Нью-Йорке насчитывалось огромное количество детей-сирот. Их называли “уличными крысами”», – пишет Конвей. По его словам, школа Мандельбаум на улице Гранд-Стрит стала, пожалуй, первым и самым успешным учебным центром для преступников в городе.

    Школа Мандельбаум была открыта в 1870 году. Марм приглашала в неё молодых мужчин и женщин, желающих научиться основам преступной деятельности у профессиональных воров, карманников и аферистов.

    Софи Лайонс, лучшая ученица школы Мандельбаум

    Лучшие выпускники школы работали непосредственно на Мандельбаум. Она имела симбиотические отношения с преступным сообществом – в том смысле, что ей нужен был постоянный поток краденых вещей, а ворам – быстрый и надёжный способ продать свои неправедно нажитые ценности.

    Одной из лучших учениц Мандельбаум была Софи Лайонс, мастерица шантажа и воровского дела, которая после нескольких лет сотрудничества с Марм продолжила свою впечатляющую криминальную карьеру, став известной как «Принцесса преступления». Софи часто заманивала мужчин в гостиничный номер, заставляла их раздеться догола, после чего забирала у них одежду и вымогала за неё деньги.

    В начале ХХ века Лайонс ступила на праведный путь и отреклась от своей преступной карьеры и связи с Мандельбаум.

    «Тем не менее, Марм считают одной из первых в мире феминисток, поскольку она смогла предоставить женщинам возможность заниматься тем (пусть это и было связано с преступностью), что приносило им хороший доход и позволяло использовать свои навыки более эффективными способами, в отличие от работы на фабрике или в качестве прислуги», – пишет Конвей.

    Школа Марм просуществовала всего шесть лет. Мандельбаум закрыла своё учебное заведение, когда узнала, что в него записался сын сотрудника полиции. Она решила не рисковать всей своей империей ради школы.

    Мандельбаум бежала в Канаду

    Даже после закрытия школы криминальная империя Мандельбаум продолжала расти и процветать. Однако в 1884 году сотрудники детективного агентства «Пинкертон» положили конец её преступной деятельности. «Марм погубила страсть к шелкам, – пишет Конвей. – Сотрудники агентства “Пинкертон” пометили украденный рулон шёлковой ткани. Мандельбаум купила его и была впоследствии арестована». Тем не менее, перед судом ей удалось сбежать в Канаду с миллионом долларов наличными и бриллиантами.

    Марм Мандельбаум умела в 1894 году. Похоронили её на кладбище в Нью-Йорке.

    Источник

    Смотрите также: История Ма Баркер, невероятной американской гангстерши


    ribalych.ru

    Екатерина Бауман: «Я сделала шаг вперед»

    Опубликовано 13 Апр 2015 11:24

    Российская художница Екатерина Бауман рассказала читателям сайта Kidreader.ru о том, как создавались иллюстрации к сказочной повести Анны Никольской «Чемодановна» и почему именно Фаина Раневская стала прототипом графического образа главной героини.

    Екатерина, расскажите, как Вы стали иллюстратором «Чемодановны» Анны Никольской? От кого исходила инициатива — от Вас, от автора, от издательства?

    — Ну, тут как раз ничего особенного, просто мне позвонила художественный редактор из Росмэна (Марина Панкова) и предложила. А я и согласилась — и с Росмэном я до этого не работала, и книжка такая, не проходная.

    В какой технике создавались иллюстрации? В чем особенность этой техники, в чем ее преимущества для воплощения Вашей задумки?

    — Это цветная тушь и белила на крафте. Особенность… Вся особенность в том, что крафт бумага — мной любимая и более-менее освоенная еще с архитектурно-институтских времен. Крафт — уютный, теплый, сразу задает работе и тон, и настрой, и рисовать на нем можно чем угодно. К тому же я перед этим сделала несколько проектов на компьютере, и очень хотелось нарисовать живыми материалами по бумаге. Это, может, немного дольше, но удовольствия от процесса больше в разы.

    В аннотации к «Чемодановне» упоминается, что прототипом графического образа Авдотьи Чемодановны стала Фаина Раневская. Почему именно ее Вы выбрали прототипом и как родился этот образ в Ваших иллюстрациях?

    — Ну, Чемодановна — центральная фигура книги, тут промахнуться нельзя. И, честно говоря, у меня с этим образом — эксцентричной дамы внушительных размеров и с широкой душой — первая ассоциация возникла именно Раневская. Дама крупная, громкая, местами нелепая, очень открытая, где-то бесцеремонная, но очень теплая и обычно немного одинокая… Это описание Фаины Георгиевны? Или Авдотьи Чемодановны?

    Есть ли реальные прототипы у образов остальных героев? Образ какого героя Вам наиболее симпатичен? Или, может быть, создание образа кого-то из героев далось Вам тяжелей других?

    — Реальных, пожалуй, больше нет. А вот насчет симпатий — отрицательные герои всегда ярче, и, мне кажется, конкуренцию Чемодановне могла бы составить Изольда Тихоновна Кикиморова — как, безусловно, очень яркий персонаж и полная ее противоположность: тощая, бледная, насквозь диетическая и обезжиренная, хитрая. Жаль, что ее в книге маловато.

    Как долго Вы работали над иллюстрациями к «Чемодановне»?

    — Два месяца.

    Расскажите, как проходил процесс работы над иллюстрациями? В процессе создания иллюстраций издательство как-то корректировало Вашу задумку или какие-то отдельные иллюстрации или же Вам была предоставлена полная свобода действий?

    — Да вообще проходил с удовольствием! Нет, издательство изначально одобрило пару пробных иллюстраций и в процесс не вмешивалось, за что ему большое спасибо. Мне вообще как-то с этим везет.

    Что было самым сложным в работе над иллюстрациями? Что потребовало больше сил?

    — Так получилось, что во время работы над книжкой я вырвалась на море на две недели, в Хорватию. И каждый день после завтрака, когда мой муж уходил купаться на море, я сидела, как привязанная, в тени, на веранде, и красила Чемодановну. Это было тяжело, да, и потребовало много сил… Правда, теперь те страницы, что были там сделаны, вызывают самые сладкие воспоминания. Про море)

    Вы довольны результатом?

    — Ну процентов на 70) По крайней мере, я этим проектом сделала шаг вперед сама для себя.

    Как Вы пришли в книжную иллюстрацию? Что Вас в ней привлекло, что к ней подтолкнуло? Почему захотели иллюстрировать именно детские книги?

    — Трудно тут сказать однозначно. Наверное, просто то, что я рисовала с детства, и книжки в детстве у меня были самые прекрасные. Те, которые еще мои родители в детстве читали — издания 50–60-х, и даже детские книжки моей бабушки — издания 20–30-х. Так что, наверное, это закономерно. И да, когда я поступала в СХШ (ныне художественный лицей им. Иогансона) в 7-й живописный класс, была у меня такая мысль, что, пожалуй, я хотела бы заниматься книжной графикой. Но тогда я не поступила, поступила позже и в архитектурный класс. Стала архитектором, и та мечта забылась. Ну а потом как-то время пришло, видимо, и цепь разных чудесных случайностей довела меня до того, что я два года назад архитектуру бросила совсем. И только тогда вспомнила, что ведь в 6-м классе я именно этого и хотела)) Только пришла не прямым путем.

    В чем Вы находите вдохновение для работы?

    — Да, я думаю, вдохновение для иллюстратора в первую очередь — хорошие тексты)

    Ориентируетесь ли Вы на работы других художников, влияют ли работы других художников на Ваши иллюстрации?

    — Обязательно! Ну то есть «ориентируюсь» не совсем верное слово, но, конечно же, влияют. И бумажные издания (а я стараюсь покупать мало, только те, которые влияют как раз), и бездонный источник прекрасного — интернет. Бывают настолько близкие, созвучные работы, что просто хочется воскликнуть: «Ну почему не я это нарисовала!!!» И хочется тоже попробовать и так и эдак, и другую технику, и другой подход.

    Какие произведения и каких авторов Вы бы хотели проиллюстрировать в дальнейшем?

    — Конечно, мне хотелось бы когда-то дорасти до любимой с детства классики, например «Путешествие голубой стрелы» Джанни Родари, или великой Астрид Линдгрен, да много всего. Но мне кажется, всему свое время, и торопить не надо события, рано или поздно, если не останавливаться, можно прийти туда, куда хочется.

    Какую из своих работ Вы можете назвать своей любимой, той, которая лучше других удалась?

    — К сожалению, самая любимая книжка пока ищет издателя. Это «Слон в музее» Иры Зартайской. Ну а насколько она удалась — надеюсь узнать от читателей, когда книга будет напечатана.

    Как Вы считаете, что обязательно должно быть в иллюстрированной книге для детей?

    — Я думаю, что в книге для детей, как и во всем вообще, что касается детей, главное — искренность и уважение. К человеку детского возраста. Без стереотипов («дети любят яркое»), без снисходительного упрощения, без морализаторства, без заигрывания. Ну то есть не противопоставлять себя каким-то абстрактным детям, а рисовать для ребенка в себе, он же никуда не делся, взрослые — это просто большие дети.

    Сейчас Вы работаете над иллюстрациями к какой-то новой книге? Что это будет?

    — Я только что закончила серию из восьми (а может, их будет и больше) маленьких книжечек по сказкам Натальи Абрамцевой для издательства «Азбука». И теперь запланировала себе творческий отпуск.

    Беседовала Ирина Эдлина, специально для Kidreader.ru

    kidreader.ru

    Бауман, Фриц — Википедия

    В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Бауман.
    Фриц Бауман
    Дата рождения 3 мая 1886(1886-05-03)[1][2][…]
    Место рождения
    • Базель, Швейцария
    Дата смерти 9 октября 1942(1942-10-09)[1][2][…](56 лет)
    Место смерти
    • Базель, Швейцария
    Страна
    •  Швейцария
     Работы на Викискладе
    Ф.Бауман, Автопортрет (1916)

    Фриц Бауман (нем. Fritz Baumann, 3 мая 1886, Базель — 9 октября 1942, Базель) — швейцарский художник.

    ru.wikipedia.org

    Бауман, Николай (генерал) — это… Что такое Бауман, Николай (генерал)?

    В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Бауман.

    Николай Бауман (Миколай Бовман, Николас Бауман (в русской транскрипции — Бодман))[1] (Около 1620 — ?) — русский генерал голштинского происхождения, инженер и «гранатных дел мастер».

    Ранние годы

    Родился Николай Бауман около 1620 года в семье Николаса Баумана — изобретателя, художника и декоратора по металлу. В 1622 году отец Николая поступил на службу к герцогу Фридриху Голштейн-Готторпскому[2]. При дворе он занимался оформлением личных покоев герцога и изготовлением художественных поделок (чернильниц, ножен и т. п.). Он также выступал в роли преподавателя для молодых художников, работавших при дворе. Одним из учеников был его сын — также носивший имя «Николас»[2].

    Отец Баумана умер в 1636 году. Его сын Николай оставался при дворе до 1640 года, занимаясь рисованием. В это время шла Тридцатилетняя война, но герцогство Голштейн-Готторп придерживалось нейтралитета. Бауман был ревностным протестантом лютеранского вероисповедания и прекрасно разбирался в фортификации, артиллерии, изготовлении орудий и боеприпасов. В 1641 году девятнадцатилетний Бауман отправился в ландграфство Гессен-Кассель[2].

    Тридцатилетняя война

    Военная карьера Баумана началась под крепостью Вольфенбюттель, которую осаждала гессенская армия. Поступив на службу в армию ландграфини Амалии Елизаветы Гессен-Кассельской, Бауман получил чин капитана, но роту должен был нанять на собственные деньги. Найм солдат обошёлся Бауману в 1500 рейхсталеров[2].

    В начале января 1642 года Бауман принял участие в походе гессенской армии к Рейну на соединение с союзной франко-веймарской армией де Гебриана. Французы и веймарцы переправились через Рейн в районе Везеля и, уже вместе с гессенцами, захватили Вердинген и Линн, опустошая области Нижнего Рейна. «Гессенцы и веймарцы под начальством графа фон Эберштейна и маршала де Гебриана, вторглись в архиепископство Кельнское, чтобы перезимовать там. На защиту от этих непрошенных гостей курфюрст призвал императорского генерала фон Гацфельда и собрал свои войска под началом генерала Ламбуа»[2]. Имперский генерал Ламбуа с 9 тысячным войском перешёл Маас, и между Крефельдом и Санкт-Тенис занял сильную оборонительную позицию. 16 января 1642 года состоялось сражение, известное как битва при Кемпене[2]. Союзники разгромили имперскую армию, которая потеряла две тысячи убитыми и столько же пленными.

    В начале лета 1642 года франко-веймарская армия Гебриана направилась в Тюрингию, а гессенцы решили закрепиться на Нижнем Рейне. Среди захваченных ими укреплений был замок Бохольц (Bocholtz). Командующий гессенской армией генерал граф фон Эберштейн оценил стратегическое положение замка и решил сделать его опорой Гессена на занятых землях. Бауману граф поручил произвести фортификационные работы по укреплению замка. Молодой капитан стал главным инженером, которому было обещано жалование в 2880 рейхсталеров в течение 48 месяцев, отведенных на строительство[2].

    До 1646 года Бауман руководил строительством крепости. За это время в 1645 году генерал-лейтенант граф фон Эберштейн покинул службу Гессену, так и не получив обещанных ему денег. Остался без денег и Бауман. Когда Николай ушёл с гессенской службы ему выплатили всего 500 рейхсталеров[2].

    Вернувшись в Гольштейн, 28 июня 1646 года Бауман написал письмо герцогу Фридриху Гольштейн-Готторпскому в котором просил последнего обратиться к ландграфине Амалии с тем, чтобы она выплатила положенные ему деньги. Капитан хотел вернуть хотя бы 1500 рейхсталеров, потраченные на наем роты, а также получить сумму, обещанную Эберштейном, за строительство крепости. Герцог обещал помочь и в июле 1646 года направил соответствующее письмо ландграфине Амалии, но капитан так и не дождался своих денег[2].

    Свита короля

    В 1657 году, Бауман, уже как полковник, приехал в Данию к королю Фредерику III, который вел активную подготовку к войне со Швецией. В то время в Датское королевство прибыло большое количество немецких офицеров, но существующие королевские полки уже были обеспечены командным составом. Чтобы сформировать новый полк нужно было иметь значительную денежную сумму или получить кредит. Способный, но не имеющий финансов полковник не захотел служить в низших чинах, надеясь на то, что он сможет найти денег для набора полка. Летом 1657 года «полковник Никлас Бауман» сопровождал датскую армию в походе в Сконе, находясь в свите короля. С датским монархом у него сложились очень хорошие отношения. Впоследствии Фредерик неоднократно просил Баумана вернуться к нему на службу, а сам полковник постоянно называл себя «датским подданным». Однако служить в датской армии ему так и не пришлось. Бауман никогда не находился на действительной датской службе, не заключал контракт и не получал полномочий от короля, ему так и не удалось набрать полк[2].

    В это время произошло событие, которое изменило жизнь Баумана. Летом 1657 года в Копенгаген прибывает русское посольство князя Даниила Ефимовича Мышецкого, который вел переговоры о союзе в войне против Швеции. Мышецкий имел поручение государя приглашать на русскую службу разных «полезных офицеров». Встретив Баумана, князь предложил ему поехать в Москву, обещая от имени царя дать ему под начало полк солдат. При этом полковнику не нужно было формировать его за свой счет. Согласившись на предложение князя, Бауман заключил контракт на три года[2].

    20 сентября 1657 года, для завершения переговоров о наступательном союзе против Швеции, в Россию отправилось датское посольство Ганса Ольделанда. Вместе с этим посольством выехали полковник Николай Бауман, а также сопровождавшие его офицеры: подполковник Альбрехт Шневенц, один майор и восемь капитанов. Вместе с полковником отправилась его жена Маргарита. Так началась его служба России, служба, которая продлилась 13 лет[2].

    Служба России

    В январе 1658 года Николай Бауман прибыл в Москву. Он и приехавшие с ним офицеры были приняты в Посольском приказе и получили первое вознаграждение: «Великого государя жалованье дано им на приезде: полковнику Миколаю Бовману кубок золочен с кровлею в 4 гривенки, ковш серебрян». Полковник был также пожалован бархатом, камкой, сукном, соболями и деньгами. В списке принятых на русскую военную службу офицеров он был назван как «Датския земли полковник, и инженер, и гранатный мастер Миколай Бовман»[2].

    Пушкарский приказ

    Как военный инженер и специалист в артиллерийском деле, он был определен в Пушкарский приказ, под начало князя Юрия Ивановича Ромодановского. В это время остро стоял вопрос о унификации и стандартизации артиллерийского вооружения. Именно этим и поручили заниматься полковнику Бауману. Таким образом, Бауман встал у истоков реорганизации русской артиллерии. Бауман активно принялся за дело. Он стремился упорядочить калибры и типы орудий, проводил многочисленные опытные стрельбы. Руководил созданием новых моделей орудий в 1658 −1670 годах, добиваясь унификации артиллерии, лично рисовал чертежи, участвовал в изготовлении орудий, изобретал новые образцы пушек, мортир и боеприпасов к ним[2].

    Согласно дневнику секретаря датского посольства Андрея Роде: «11-го числа (апреля 1659 года) полковник Бауман пригласил к себе секретаря и толмача и показал им чертеж огромной мортиры, которую предполагалось отлить в Туле, на литейном заводе Марселиса, из 8750 с чем-то пудов металла. Но для того, чтобы мортира была получше, её хотели отлить таким образом, чтобы пасть над камерой по желанию можно было разбирать на три части и складывать, и заделать винтами так, чтобы она опять была прочна и крепка, будто из одного куска. Модель гранаты к ней, которую предполагали отлить тоже в Туле из 14.050 фунтов железа, была так высока, что она доходила до подбородка довольно высокого человека. Для начинки этой гранаты требовалось 2000 фунтов пороху и для заряда камеры, для воспламенения гранаты двести фунтов пороху. Полковник показал нам тоже чертеж пушки, которую изобрел сам великий князь (царь Алексей Михайлович).

    12-го числа господин посланник (Ганс Ольделанд) отдал визит полковнику Бауману, который его принял очень любезно и показал ему чертеж большой мортиры, далее модель гранаты к ней и целый ряд чертежей пушек, которые предполагалось отлить. В числе последних были и изобретенные им полевые пушки, для передвижения которых было достаточно одной лошади, причем для приведения их в действие требовалось всего два человека прислуги. Ввиду того, что эти пушки были вылиты с камерами и заряжались сзади, их можно было заряжать и производить из них выстрелы быстрее, чем это мог сделать самый ловкий солдат при стрельбе из своего мушкета. Полковник доказал это на опытах, предпринятых в присутствии великого князя, так как 12 подобных пушек уже были готовы. Полковник сообщил далее, что он, кроме того, составил проект укрепления из телег, в котором могли поместиться больше 1600 человек всадников и пеших, и которым можно было пользоваться на коротких и дальних переходах при нападениях казаков и татар»[2].

    Русское правительство оперативно реагировало на предлагаемые новшества. Роде сообщает о том, что вышеуказанная мортира уже менее чем через месяц была изготовлена и должна была пройти испытания.

    Конотоп

    В это время приходит сообщение о неудачном штурме Конотопа войсками князя Трубецкого. 14 (4) мая полковник «получил предписание готовиться немедленно со своими офицерами к выступлению в поход». Через два дня Бауман с офицерами был на приеме у царя, а 26 (16) мая со своим полком выступил на Украину. В начале июня полк Баумана присоединился к армии Трубецкого, продолжающей осаду Конотопа[2].

    Бауман командовал большим полком «солдатского строя» (усиленно инженерного назначения[3]). Эта часть была расквартирована в окрестностях Тулы и насчитывала 3000 человек. Полк делился на два «полуполка», под командой двух подполковников — Альбрехта Шневенца (Шневица) и Варборга. Майорами в «полуполках» были Николай фон Зален и Фридрих Мейер[2]. На вооружение полка Бауман поставил казнозарядные полевые пушки собственного изобретения «с клиновым затвором».

    28 июня произошла битва. Авангард русской армии под командованием князя Семёна Пожарского потерпел поражение от крымско-татарских войск. Узнав о поражении своего авангарда, Трубецкой приказал своим воеводам идти к себе в обоз, а «из шанец всей пехоте отступить от города в обоз же»[2]. 29 и 30 июня казаки Выговского пытались атаковать лагерь Трубецкого, но были отбиты.

    2 июля 1659 года армия Трубецкого выступила к реке Сейм в направлении Путивля. Казаки Выговского и татары три дня шли за ней, приступали к обозу, но были отбиты. Как отмечает Величко: «На обоз этот прибывшие хан и казаки много нападали, но ничего сделать не смогли. Русские ушли к Путивлю без большого урона»[2]. Главная роль в арьергардных боях принадлежала полковнику Бауману. Именно он руководил арьергардом. За время отступления, русская армия потеряла не более 100 человек[2].

    За отличие при Конотопе Бауман был произведен в генеральский чин, став первым русским генерал-поручиком. «Миколай Бовман пожалован из полковников в генералы поручики в прошлом во 168 году, за службу, что он будучи на Великого Государя службе, в полку боярина и воеводы князя Алексея Никитича Трубецкого с товарищи под Конотопом, во 167 году, с неприятели, с татары и с черкасы, бился, не щадя головы своей, и как Великого Государя ратные люди шли от Конотопа к Путивлю, и в то время он Миколай на отходном бою, своим вымыслом, многих татар и черкас побивал, и всякие промыслы чинил, и Великого Государя ратных людей от неприятеля берег» [4]

    В январе 1660 года полк Баумана вернулся в Москву. Это был настоящий триумф генерала. Его заслуги в малых потерях при отступлении от Конотопа признавали даже его земляки-немцы. Известно, что в честь Баумана на немецком языке было написано стихотворение, в котором он прославлялся как герой Конотопского сражения[2].

    Большой поход Яна II Казимира

    В 1660 году истек срок контракта Баумана и он решил было вернуться в Данию. 8 апреля 1660 года датский король Фредерик III просил царя Алексея Михайловича отпустить Баумана в Копенгаген. Но царь не отпускал его со службы. В апреле 1663 года датский король снова послал грамоту царю с просьбой отпустить Баумана с русской службы. В ответном письме Бауман благодарил короля за его помощь, но сообщал, что чем усерднее он служит, тем упорнее удерживает его московское правительство[2].

    В начале 60-х Бауман продолжает служить в Пушкарском приказе. В 1662 по инициативе Баумана русский мастер Х. Иванов «вылил две скорострельные и шесть полковых пищалей по 3 гривенки ядром, длиною по 2 аршина». Пушки этого образца в 1699 году были приняты для вооружения полковой артиллерии регулярной армии[2].

    Осенью 1663 года польско-литовское войско во главе с королем Яном Казимиром предприняло наступление на Левобережную Украину.

    В феврале 1664 из Болхова к Карачеву и Брянску выступили главные силы русской армии под командованием князя Черкасского. В составе армии князя Черкасского находились самые боеспособные «генеральские» полки Томаса Далейля (Дальеля), Вильяма Друммонда и Николая Баумана. Они были более многочисленными, чем обычные полки «солдатского строя», и имели в 2-3 раза больше орудий. Узнав о приближении Черкасского и Ромодановского, король отступил к Новгороду-Северскому и остановился на берегу Десны (17 февраля).

    В марте 1664 года под Мглином Черкасский нагнал армию короля и нанес ей серьёзное поражение. После этого сражения генералу Бауману было приказано оставить действующую армию, поскольку присутствие его было необходимо в Пушкарском приказе. В августе 1664 года генерал вернулся в Москву[2].

    Реорганизация русской артиллерии продолжалась, генерал продолжал свои эксперименты с орудиями и боеприпасами в Пушкарском приказе. 18 февраля 1665 года царь снова получил грамоту датского короля Фредерика III, в которой король просил отпустить «датского подданного Николая Баумана, служба которого нужна де самому королю, и который быть может, от того не возвращается, что задерживается царем». Царь Алексей Михайлович ответил Фредерику в сентябре 1666 года, сообщив что «генерала порутчика Николая Бовмана чрез волю его держати не велим, а что против его вымыслу какие дела к нашему царского величества полковому делу начаты, в совершенье не приведены, и по нашему царского величества указу ему генералу порутчику побыти у нас великого государя, на Москве, до тех мест (пор), покаместа у него, против его вымыслу полковому строенью, всякие вымышленные дела в совершенье приведены будут, а как он те дела в совершенье учинит, и мы великий государь, наше царское величество, к вашему королевскому величеству его генерала порутчика Николая Бовмана велим отпустити»[2].

    В 1668 году Бауман получил звание «генерала», в заслугу его деятельности во время отражения похода армии Яна Казимира, что «он будучи на его великого государя службе, в полку боярина и воеводы князя Якова Куденетовича Черкасского с товарищи, во 172 (1664) году под литовскими городами, на приступах и полевых боях многих неприятелей побивал и всякие промыслы чинил»[2].

    Светская деятельность генерала и возвращение в Данию

    Генерал покровительствовал пастору Иоганну-Готфриду Грегори. Построил в Москве лютеранскую кирху Святых Петра и Павла, на строительство которой также пожертвовал средства царь Алексей Михайлович, и содержал школу.

    Успех генерала вызвал зависть его сослуживцев-иноземцев. В октябре 1667 года при встрече польских послов, Бауман должен был командовать служилыми иноземцами, но многие из начальников прямо встали от него по правую руку, а полковник Иван Гаст ещё и обругал его, утверждая, «чтоб он и не думал ими командовать, никто не желает ему подчиняться»[2].

    Против Баумана образовалась влиятельная оппозиция. Полковник Генрих фон Эгерат, подполковник Юрий фон Менгден, завидуя его положению, интриговали против него. Полковник Герман фон Штаден даже вызвал его на дуэль, но удовлетворения не получил, потому, что от него, как от подчиненного, Бауман вызова не принял.

    В августе 1668 года разгорелся скандал вокруг построенной Бауманом кирхи. Двенадцать полковников (Петр Фрелих, Яков Билс, Николай Балк и другие) подали челобитную на Баумана в Иноземный приказ, с обвинением его в различных злоупотреблениях. Во время строительства, Бауман обратился за помощью к немецким государям. Для сбора пожертвований для лютеранской общины в Москве в Германию был послан его друг — пастор Грегори. Деньги были даны курфюрстом Иоганном Георгом II Саксонским и герцогом Эрнестом Саксен-Готским. Все средства пошли на церковные нужды и школу. Однако полковники обвинили Баумана в присвоении денег. Одновременно последовало обвинение, что пастор Грегори «молился прежде за курфюрста (Саксонского) и князей, а затем за здоровье государя». В итоге судебного разбирательства Бауман потерял построенную им кирху, которая перешла к его врагу — пастору Ивану Дитриху Фокероту. Денежную компенсацию генерал при этом не получил[2].

    В феврале 1669 года «генеральский» полк Баумана, находившийся в Севске, был направлен в Киев. «Полуполками» командовали полковники Альбрехт Шневенц и Николай фон Зален. Всего было послано «с начальными людьми и солдатами, без малого 1100 человек». Сам Бауман при этом остался в столице, положение его было трудным. Фокерот распространял слухи о том, что Бауман и Грегори являются тайными католиками[2].

    В результате, Бауман решился на последнее средство — просить царя об отставке и отпуске за границу (4 мая 1669 года)[2]. Как писал он царю, «от полковников и меньших начальных людей до того поношен, что невозможно мне после этого служить государю», а тем более идти с ними «против царских неприятелей»[5].

    В сентябре 1669 года, устав от козней в Немецкой слободе, из России уехала жена Баумана. 16 июля 1670 года Бауман направил письмо новому датскому королю Кристиану V, которого он просил походатайствовать перед царем о своей отставке. Король направил царю соответствующее послание.

    Алексей Михайлович согласился. 30 декабря 1670 года последовал царский указ: «генерала Миколая Бовмана отпустить за море в Дацкую землю» с царской грамотой. В рекомендательной грамоте на имя Кристиана V говорилось, что Николай Бауман «нашему царскому величеству служил и против недругов наших стоял и бился мужественно, и своих полковых людей, которые у него были в регименте, управлял к бою и справе приводил, и все строил и делал верно, как годно шляхетному началному человеку, и за тое его верную службу мы, великий государь, наше царское величество, его полковника пожаловали в генералы порутчики, в прошлом во 168 году, а после того, в прошлом во 176 году, за его ж порутчика генерала к нам великого государю службы, пожаловали мы великий государь, велели ему быти в генералах; а он тое чести, по своей службе, достоин и нам великого государю, нашему царскому величеству, в генералах служил и против наших недругов стоял и на боях бился мужественно, за что он нашим царского величества жалованьем, кормовыми и заслуженными деньгами, пожалован по его достоинству». В грамоте также говорилось, что он «человек доброй, честной, шляхетной и в ратных делах годной; а будет он впредь похочет служити нам, великому государю… и ему о том наперед себя нашему царскому величеству ведомо учинити и в наше царского величества Российское царствие ехати ему по нашим царского величества грамотам»[2].

    В Европе

    28 февраля 1671 года Бауман получил почетную отставку и выехал в Копенгаген. Российское правительство интересовалось судьбой Баумана и после его отъезда. В «Куранты» 19 июня 1671 г. была включена статья о том, что он вместе с другими «начальными людьми» благополучно прибыл в Данию [6]. О деятельности его в Дании неизвестно. Вероятно, Бауман так и не нашёл себе применения. Генеральское звание, пожалованное ему в России не имело соответствующего статуса в Европе[2].

    В апреле 1673 года, будучи в Любеке, Бауман узнал о приезде в Данию русского посольства с целью организации борьбы против турок. Генерал прибыл в Копенгаген и передал через полковника П. Менезиуса письмо на имя «канцлера» Артамона Матвеева «с предложением своих услуг ввиду подготовляемой войны с турками»[2]. Бауман надеялся, что «первый министр» вспомнит о его заслугах. Он писал, что «готов служить (Матвееву) несравненно охотнее, чем всем другим, исполняя все, что от него потребуется и просил благосклонного ответа». Русский посол Е. Украинцев направил письмо по назначению, но послан ли был ответ неизвестно[2].

    В 1675 году началась большая датско-шведская война, получившая название «Сконской», но Бауман снова оказался не у дел. Он не был в кругу приближенных нового датского короля, и должности в армии ему не нашлось.

    Спустя несколько лет, уже после окончания этой войны, в марте 1679 года, находясь в Гамбурге, он возобновил свою попытку вернуться в Россию. Генерал направил длинное письмо царю Фёдору Алексеевичу, в котором говорилось, что сейчас «самое удобное время набрать в службу искусных немецких начальных людей… и если бы государь потребовал и его, Баумана, для устроения войска в поле, то он готов служить ему». Однако, если при Матвееве у него ещё был шанс вернуться на русскую службу, то с падением могущественного «первого министра» и его ссылкой в Сибирь, Бауману рассчитывать было не на что. В Москве его могли считать только человеком опального «канцлера»[2].

    Когда и где умер генерал Николай Бауман неизвестно, но смерть его прошла незамеченной.

    Примечания

    1. Журнал «Родина»
    2. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 Бабулин И. Б. Генерал Бауман и его деятельность в русской армии XVII века // Рейтар. 2005. No 7
    3. Курбатов О. А. Из истории военных реформ в России во 2-й половине XVII века. Реорганизация конницы на материалах Новгородского разряда 1650-х — 1660-х гг./Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук, М., 2002, стр. 91
    4. Выписка из Пушкарского приказа от 7 января 1671 года
    5. Цветаев Д. В. Генерал Бауман и его дело. М.,1884. С.43
    6. РГАДА, ф. 155, оп. 1, 1671 г., № 7, л. 137.

    Литература

    • Д. Цветаев. Генерал Николай Бауман и его дело. — М., 1884.
    • Бабулин И. Б. Генерал Бауман и его деятельность в русской армии XVII века // Рейтар. 2005. No 7
    • Бабулин И. Б. Битва под Конотопом. 28 июня 1659 года — М.: Цейхгауз, 2009

    Ссылка

    dic.academic.ru

    Бауман, Эдит — Википедия

    Эдит Бауман
    Edith Bowman

    Бауман в ноябре 2006 года
    Имя при рождении Эдит Элинор Бауман
    Дата рождения 15 января 1975(1975-01-15) (43 года)
    Место рождения Энстратер (англ.)русск., Файф, Шотландия, Великобритания
    Гражданство Шотландия Шотландия
    Род деятельности журналистка, телеведущая
    Супруг Том Смит
    (2013—наст.время; 2 детей)
    Дети Руди Брэй Бауман-Смит (род.10.06.2008)
    Спайк Бауман-Смит (род. в феврале 2013)
    Сайт edithbowman.com
     Эдит Бауман на Викискладе

    ru.wikipedia.org

Author: alexxlab

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.