Психологическое время связано с времени индивидом: Вопрос: Психологическое (перцептуальное) время связано с __________________ времени индивидом. : Смотреть ответ

Содержание

Книга Психологическое время личности — читать онлайн бесплатно, автор Евгений Иванович Головаха, ЛитПортал


Эти идеи нашли дальнейшее теоретическое развитие в работах, посвященных человеческому времени как комплексной научной проблеме и объекту психологического исследования.

Так, А. Аарелайд (1978) рассматривает психологическое время в общей структуре временных отношений как сложное системное образование, включающее в качестве высшего уровня концептуальное, личностное время, которое формируется на основе осознанного отражения времени, позволяющего человеку осуществлять целесообразное управление собственной деятельностью в ее временной упорядоченности.

Если А. Аарелайд отводит определяющую роль в формировании личного переживания времени «следам минувших событий» (там же,с. 77), то есть индивидуальному прошлому, то К.А. Абульханова-Славская способность чувственно-деятельного освоения индивидом времени связывает прежде всего с тем, что он «предвосхищает, организует события, рассматривая их с точки зрения будущего» (Абульханова-Славская, 1977, с.

175). В этом плане интересна попытка определения специфики временной структуры сознания личности посредством понятия «временная транспектива», отражающего взаимосвязь ретроспективных и перспективных моментов индивидуального бытия, особенности «сквозного видения» из настоящего в прошлое и будущее (Ковалев, 1979, с. 15). Теоретическая постановка проблемы личностного времени в психологическом аспекте приводит к выводу о необходимости ее специального исследования, исходным моментом в котором станет понимание существенного обстоятельства: вся совокупность отношений личности находит специфическое выражение во временной организации и качественных временных изменениях (Абульханова-Славская, 1980; Ковалев, 1979). Для обобщенной характеристики сознательной временной организации жизнедеятельности личности весьма перспективным представляется использование понятия «жизненная программа личности», отражающего совокупность магистральных жизненных целей человека (Сохань, Кириллова, 1982, с. 234).

Наряду с методологическим аспектом исследования проблемы времени в отечественной психологии развивается и экспериментальное направление, в рамках которого изучаются проблемы восприятия и оценки времени в норме и патологии, формирования временной структуры поведения на психофизиологическом и личностном уровнях. При изучении коротких интервалов времени были получены данные, обнаруживающие влияние эмоциональных состояний и индивидуально-типологических свойств личности, условий и содержания деятельности на восприятие времени (Элькин, 1961; Лисенкова, 1968; Коробейникова, 1972; Чуприкова, Митина, 1979; Моисеева, Сысуев, 1981).Большой интерес представляют исследования особенностей переживания времени и возраста в гипнотическом состоянии. Так, В.Л. Райкову удавалось внушать высокогипнабельным испытуемым глубокую регрессию возраста, вплоть до появления у них рефлексов, характерных для новорожденных (Райков, 1970, с. 225). Л.П. Гримак (1978,с. 195–196) обнаружил существенные изменения самочувствия испытуемых при внушении им измененного (замедленного или ускоренного) хода времени. В результате исследований было обнаружено, что в состоянии гипноза испытуемые осуществляли более точный отсчет времени, чем в условиях бодрствования (Элькин, Козина, 1978).

Пространственно-временная организация целостной нервно-психической деятельности человека исследовалась (в основном на клиническом материале) Н. Н. Брагиной и Т.А. Доброхотовой (1981). В их работе детально рассматривались пароксизмальные расстройства восприятия времени, данные в непосредственных субъективных ощущениях больных (ускорение, замедление, растягивание, остановка, обратное течение времени и др.), а также влияние функциональной асимметрии головного мозга на формирование пространственно-временной структуры психики человека. Авторы пришли к важному в методологическом отношении выводу о том, что «человек живет и функционирует не только в пространстве и времени реального физического, социального мира, а еще в своих личных, индивидуальных пространстве и времени, зависимых от него, им же обусловленных, без него невозможных, но объективно реальных так же, как объективно реально существует сам субъект» (Брагина, Доброхотова, 1981, с. 149).

Данный вывод важен для обоснования такого понимания психологического времени личности, при котором оно рассматривается как реальный объект исследования, обладающий определенной структурой и функциональным содержанием. Субъективность временных переживаний, как подчеркивал С.Л. Рубинштейн, отнюдь не означает их иллюзорность, «кажимость». Следовательно, психологическое время – это реальное время психических процессов, состояний и свойств личности, в котором они функционируют и развиваются на основе отраженных в непосредственном переживании и концептуальном осмыслении объективных временных отношений между событиями жизни различного масштаба. При этом биографический масштаб психологического времени соответствует временным отношениям между основными событиями жизненного пути личности.

В связи с изучением жизненного пути личности в психологии нашли глубокое развитие исследования возрастной динамики психической деятельности человека на различных этапах жизни. Эти исследования были осуществлены большим коллективом психологов под руководством Б.Г. Ананьева, который сформулировал принцип гетерохронности развития психических функций индивида, сыгравший важную роль для создания теории возрастной периодизации человеческой жизни, изучения взаимосвязи возраста и психологического времени.

Возраст при этом рассматривался в качестве основного понятия временной структуры жизнедеятельности личности, поскольку «возраст человека всегда есть конвергенция биологического, исторического и психологического времени» (Ананьев, 1977, с. 226). Гетерохронность развития психических функций индивида в зрелом возрасте порождает значительные трудности при поиске психологических оснований возрастной периодизации, при попытке однозначного определения психологического возраста. В связи с этим правильной представляется постановка вопроса о том, что один и тот же человек может находиться одновременно на разных возрастных уровнях, определяемых различиями в развитии тех или иных психических функций (Роменец, 1978, с. 396). При такой постановке вопроса особым возрастным срезом на уровне субъективных представлений личности о собственном возрасте (его соответствии или несоответствии хронологическому возрасту) является «психологический возраст личности», понимаемый нами как интегративная мера субъективной реализованности личностью психологического времени в биографическом масштабе.

Интерес представляют исследования психологического времени в его связи с формированием личности. В работах по этой проблеме рассматриваются: типология временной перспективы личности (Орлов, 1978; Чудновский, 1980), особенности использования времени личностью в норме и патологии (Рубинштейн, 1976), психологическое время как фактор формирования отношений личности в коллективе (Маслова, 1978). В указанных исследованиях были представлены результаты, в целом свидетельствующие о том, что психологическое время выполняет существенную функцию в регуляции сознания и поведения личности.

Таковы первые шаги в данной области. Дальнейшее продвижение во многом зависит от разработки адекватных методов исследования,а также от прочного концептуального фундамента.

ГЛАВА II.

ОСНОВАНИЯ ПРИЧИННО-ЦЕЛЕВОЙ КОНЦЕПЦИИ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ВРЕМЕНИ ЛИЧНОСТИ

Мы должны принять к сведению, что существуют мысленные структуры, которые характеризуют психологическое время так же, как геометрия характеризует пространство.

    Дж. Коэн «Гуманистическая психология»

Способы, с помощью которых может быть построена психологическая теория, различны. Можно начать с некоторых наиболее общих философских абстракций, на основе которых воздвигнуть стройный теоретический конструкт. Такой путь всегда прельщал истинного теоретика, ориентирующегося на образцы интеллектуальных творений в логике и математике. Иной путь – это анализ внутренне прочувствованного, пережитого любым человеком субъективного опыта, анализ, обусловленный назревшей потребностью понять, что стоит за этим опытом, что отражает он, как влияет на жизнь человека. Эти пути дополняют друг друга. Первый позволяет ввести новую теорию в систему имеющихся научных знаний и сделать ее положения сопоставимыми с уже известными. Второй изначально наполняет теоретические положения живым человеческим содержанием, близким и необходимым каждому человеку, задумывающемуся над тем, что лежит в основе феноменов его внутреннего мира и переживаний других людей.

В исследовании природы психологического времени мы стремились использовать достоинства как одного, так и другого способов построения теории. В соответствии с этим сущность предлагаемой причинно-целевой концепции раскрывается посредством анализа соотношения причинности и времени в современной науке, а основные понятия концепции вводятся и обосновываются в ходе решения одной из наиболее загадочных и волнующих человека проблем – специфики и взаимосвязи его прошлого, настоящего и будущего.

1. ВРЕМЯ И ПРИЧИННОСТЬ В ФИЛОСОФИИ, ИСТОРИИ, КУЛЬТУРЕ

При всем своеобразии физических, биологических, социальных временных отношений в них есть нечто принципиально общее, коренящееся в самой природе времени как фундаментальной формы существования материи на всех ее уровнях. Не является исключением и психологическое время, поскольку динамическая структура психической деятельности человека в целом и его сознания формируется в системе временных отношений объективного (природного и социального) характера как их отражение и субъективная трансформация. Поэтому разработка концепции психологического времени личности требует определенного методологического подхода к пониманию общей природы времени.

Наиболее общая философская постановка проблемы времени связана с двумя альтернативными подходами – субстанциональным и реляционным. С точки зрения субстанционального подхода время представляет собой некую абсолютную сущность, не связанную ни с какими материальными системами; реляционный подход рассматривает время как вторичную сущность, производную от структуры взаимодействия материальных систем (Молчанов, 1979, с. 63–64). В истории науки был период, когда всеобщее признание имела субстанциональная концепция абсолютного времени Ньютона. Современной научной картине мира более соответствует реляционная концепция времени, получившая обоснование в теории относительности Эйнштейна. Хотя субстанциональный подход еще сохраняет определенные позиции в рамках некоторых современных физических концепций, предполагающих существование материальных частиц времени, он полностью противоречит уровневой дифференциации временных отношений в физических, биологических и социальных процессах, поскольку не допускает зависимости времени от структуры и уровней материального взаимодействия.

Представление о специфике временных отношений различных уровней вполне соотносится с реляционным подходом, предполагающим, что длительность, последовательность и направление событий, происходящих в различных процессах, зависят от содержания этих процессов.

Таким образом, концепция психологического времени личности в своей основе с необходимостью содержит реляционный подход к пониманию природы времени, поскольку в противном случае субъективное время может быть рассмотрено лишь как искаженная в восприятии индивида внешняя хронология, целиком обусловленная субстанциональным содержанием времени.

В наиболее общем виде реляционный подход связан с таким способом объяснения временных явлений, как фиксация изменений, происходящих в определенном процессе. При этом любое изменение в процессе рассматривается как событие: отношения «до» и «после»между событиями определяют топологические свойства времени, а количественные характеристики событий – метрические свойства. Последовательность и направление времени обусловлены порядком следования событий в определенных процессах, тогда как «измерение времени состоит в подсчете событий» (Zwart, 1976, p. 50). Следовательно, единицей анализа временных свойств выступает соотношение между событиями. Это соотношение может быть понято как «чистое», безотносительное к другим формам связи временное отношение, и тогда время определяется такими характеристиками, как порядок и количество сменяющих друг друга событий. Именно данный подход является общепринятым в психологии при объяснении механизмов субъективной скорости времени. В связи с этим обратимся к известному факту, подтвержденному в психологических исследованиях: субъективная скорость времени увеличивается с возрастом, а в старости движение времени кажется ускоренным по сравнению с более молодым возрастом. Однако этот вывод не распространяется на сравнительно короткие интервалы времени в пределах одного дня (Фресс, 1978, с. 123). Возникает странная ситуация: время в целом движется быстрее, а каждая отдельная минута, час и день проходят не быстрее, чем раньше. Это противоречие, на первый взгляд, снимается, когда механизм субъективной скорости времени традиционно связывают с количеством впечатлений, которые как бы растягивают интервал времени, замедляя его скорость. Если повседневных событий у пожилого человека не меньше, чем в молодые и зрелые годы, то и время в этом масштабе сохраняет постоянство. Но из повседневных забот значительно реже, чем в молодости, рождаются яркие впечатления, оставляющие след в памяти, да и вероятность открыть или обрести в жизни что-либо новое с возрастом уменьшается. Поэтому более масштабные единицы времени (недели, месяцы, годы)сменяются с возрастающей скоростью.

Но если допустить, что такой «событийный» механизм действительно регулирует субъективные переживания скорости времени, то он не объясняет другой психологический феномен: не заполненный событиями интервал времени в настоящем тянется очень медленно,но когда он уходит в прошлое, то кажется мгновенно промелькнувшим. Как видим, отсутствие событий в одном случае (в прошлом) действительно ускоряет время, но в другом (в настоящем) – замедляет его[4 — О законе «заполненного временного отрезка» см. Рубинштейн, 1946. с. 265-266.]. Следовательно, «событийная» концепция, главной предпосылкой которой является определяющая роль количества событий в оценках интервала, обнаруживает несостоятельность в решении одной из ключевых проблем психологического времени. Для объяснения с точки зрения этой концепции двух рассмотренных выше феноменов необходимо было в первом случае прибегнуть к противопоставлению закономерностей, проявляющихся в различных масштабах времени,а во втором – противопоставить механизмы переживаний настоящего и прошлого. В том, что различные масштабы и модусы психологического времени не тождественны и обладают определенной спецификой, сомнений нет, однако объяснение их специфики невозможно без анализа взаимосвязи и взаимоперехода ситуативного и биографического масштабов, прошлого и настоящего в целостной временной структуре, определяющей общие закономерности и механизмы психологического времени личности.

Переживание скорости времени формируется в связи с различными оценками длительности интервалов. И если противоречия возникают при попытке объяснить эти оценки количеством событий, заполняющих интервал, то при исследовании последовательности этих событий в том виде, в каком она представлена в индивидуальном сознании, нет иного пути, кроме выхода за пределы оценок событий самих по себе. Основной вопрос здесь в следующем: может ли в психологическом времени нарушаться объективная хронологическая последовательность событий прошлого?

При ответе на этот вопрос мы сталкиваемся с другим ограничением «событийной» концепции временных отношений применительно к психологическому времени личности. Объективная последовательность событий, происшедших в жизни личности, не всегда является «подлинной» последовательностью событий, раскрывающей особенности жизненного пути в понимании самого человека. Об этом убедительно свидетельствует высказывание Гете: «При изложении своей жизни, неустанно продвигающейся многоразличными путями, нам не раз приходилось разобщать события, протекавшие одновременно, дабы придать им должную наглядность, и, напротив, воссоединять другие, смысл которых проясняется лишь при сведении их воедино…» (Гете, 1969, с. 481). Существует закон «хронологической несовместимости», используемый в эпических повествованиях, по которому одновременные события, происходящие в разных местах, даются как последовательные. Такова, по-видимому, логика событий, отраженная в сознании создателей эпических произведений.

Следовательно, порядок событий в психологическом прошлом автоматически не определяется их хронологической последовательностью, но имеет собственные закономерности, объяснить которые в рамках чисто «событийной» концепции временных отношений без учета их содержания невозможно. Действительно, такой критерий, как количество событий, для объяснения топологических свойств времени неприменим. Если же предположить, что в психологическом времени последовательность событий определяется их содержанием (в результате чего хронологически последовательные события оказываются психологически одновременными, или наоборот), то эти содержательные критерии необходимо выделить для научного обоснования закономерностей временной последовательности на индивидуально-психологическом уровне.

Вернемся в связи с этим к концепции К. Левина, который считал, что психологически одновременными являются все события прошлого и будущего, независимо от их хронологической последовательности, если они включены в «психологическое поле в данный момент», то есть присутствуют в феноменальном поле индивидуального сознания. Однако в том и состоит ошибочность феноменологизма в понимании природы времени, что он противопоставляет объективные и субъективные временные отношения, игнорируя их взаимосвязь, обусловленную отражением в сознании личности объективной временной структуры ее жизнедеятельности. Поэтому поиск критериев изменения хронологической последовательности событий в психологическом времени не может основываться на их изначальной психологической одновременности как элементов феноменального поля сознания. Учитывая то обстоятельство, что события могут иметь различный масштаб, определяющий их значение в жизни человека, можно было бы воспользоваться критерием разномасштабности событий для объяснения особенностей отношений последовательности и длительности в психологическом времени. Это обстоятельство ясно осознавал и Левин, когда говорил о необходимости учета различных масштабов психологического поля для правильной интерпретации принципа одновременности событий, входящих в поле соответствующего масштаба (Левин, 1980, с. 138).

Примером использования критерия разномасштабности событий для объяснения их последовательности в психологическом времени может служить следующее предположение: «Существуют вещи, которые могут происходить только в определенные периоды человеческой жизни. Поэтому только крупные периоды и являются четко упорядоченными. Но внутри каждого из этих периодов события легко поддаются перегруппировке» (Эфендиева, 1980, с. 156). Данное предположение согласуется с нашим обыденным опытом, а также с результатами исследования, в котором было показано, что подъемы и спады на графике, отражающем, по мнению испытуемых, основные этапы их жизни, по времени совпадают с такого рода событиями, которые оказывают существенное позитивное или негативное воздействие на положение человека в профессиональной, семейной и других сферах социальной жизнедеятельности (Back, Morris, 1974, p. 219). Таким образом, можно утверждать, что в структуре психологического времени масштаб события определяется тем влиянием, которое оно в представлении человека оказывает на его жизнь в целом и на ее основные сферы. И поскольку наиболее значимые в биографическом масштабе события служат своеобразными «вехами» в сознании человека, отделяющими один этап жизни от другого, то и последовательность их фиксируется в психологическом времени соответственно объективной, тогда как менее значимые события данной закономерности не подчиняются. Вспомним, что объяснение субъективного ускорения времени с возрастом также требовало различения повседневных событий и тех, которые в силу своей значимости воздействовали на оценки длительности больших интервалов времени.

Следовательно, закономерности психологического времени (Асеев, 1981; Головаха, Кроник, 1982а) связаны со значимыми событиями. Чем менее значимо событие, тем меньшее влияние оно оказывает на формирование обобщенных оценок длительности и последовательности.

В определенном смысле содержание единичного события, взятого изолированно от других, характеризует не временное, а пространственное отношение человеческой жизни, поскольку указывает на те изменения, которые произошли во внешнем и внутреннем (психологическом) пространстве личности. Хотя данное событие имеет некоторую длительность и хронологическую локализацию, вне сопоставления с предыдущими и последующими событиями его значимость как элемента психологического времени не может быть определена, даже если известно его содержание.

Индивидуальное пространство и время взаимосвязаны, но в психологических исследованиях необходимо учитывать их специфику.В таком случае пространственные отношения будут представлены на синхронном срезе человеческой жизни в ее различных сферах. Сравнив два таких среза, произведенных в разное время, мы получим картину происшедших за данное время пространственных изменений жизни индивида. Можно было бы допустить, что определенное количество срезов, взятых через равные интервалы времени на протяжении всей жизни, создают репрезентативную картину жизненного пути личности. Однако использование такого метода без учета субъективных представлений личности о времени ее жизни позволяет получить лишь ряд пространственных характеристик жизненных ситуаций, расположенных в хронологическом порядке, но не связанных с закономерностями психологического времени. В результате из поля зрения исследователя могут выпасть периоды жизни, хронологически короткие, но являющиеся продолжительными в субъективном плане. Кроме того, полученные срезы, как правило, не будут совпадать с переломными, этапными для самого человека периодами его жизни, последовательность которых, как указывалось выше, определяется наиболее значимыми событиями. Поэтому вопрос о критерии значимости событий в психологическом времени приобретает принципиальный характер для исследования проблемы жизненного пути личности. Если пространственными характеристиками события выступают его внутренняя структура и содержание, определяющие те изменения, которые в результате данного события происходят во внешнем и внутреннем мире субъекта, то временные характеристики события могут быть выведены только исходя из его взаимосвязи с другими событиями. При этом значимость события в структуре психологического времени будет определенным образом соотноситься с тем, насколько тесно данное событие связано с другими. Неудачи «событийной» концепции при объяснении ряда временных феноменов обусловлены, на наш взгляд, тем, что события рассматривались в ней как изолированные единицы психологического времени. И хотя исследователям приходилось учитывать разномасштабность событий для преодоления возникавших противоречий, иного критерия, кроме чисто хронологической длительности интервалов, соответствующих событиям разного масштаба, в рамках этой концепции они найти не могли. Но если исходить из того факта, что в сознании человека находят отражение связи между теми событиями, которые уже произошли в жизни, и теми, реализация которых предполагается в будущем,то можно выдвинуть следующую гипотезу: значимость события в психологическом времени определяется совокупностью его связей c другими событиями.

Прежде чем приступить к проверке данной гипотезы[5 — См. г. 3, § 2.], необходимо раскрыть конкретное содержание понятия связь применительно к событиям человеческой жизни и обосновать правомерность анализа психологического времени на основе межсобытийных связей. Наиболее ярким примером связи между событиями является их общность, обусловленная принадлежностью к одной сфере социальной жизнедеятельности. Так, например, закономерно следуют одно за другим события семейной жизни (знакомство, регистрация брака, рождение ребенка и т.д.) и профессиональной деятельности (овладение профессией, первое рабочее место, повышение квалификации и т.д.). О том, что наличие такого рода связей влияет на последовательность событий в психологическом времени, свидетельствует наблюдение Ж. Пиаже, на которое ссылается в своей работе П. Фресс: «…нам нетрудно восстановить в памяти очередность событий нашей жизни, относящихся к какому-либо одному ряду явлений, таких, например, как личная жизнь, карьера, политические события, происходившие в то время, и т.п. Однако разнородные события мы сможем упорядочить, лишь прибегнув к определенным умственным конструкциям: использование ориентиров и учет порядка следования и интервалов между событиями» (Фресс, 1978, с. 94). Почему же во втором случае последовательность событий не столь четко представлена в сознании индивида? Дело в том, что события одной сферы, как правило, воздействуют друг на друга, то есть предшествующее событие выступает причиной последующего или последующее событие было той целью, ради которой произошло предыдущее. Фиксируя в сознании эти причинно-целевые связи, индивид воссоздает последовательность событий одной сферы, тогда как события, взятые из разных сфер, могут подобных связей не иметь. Это требует соответствующих конструктивных операций, которые, на наш взгляд, состоят в анализе сложных причинно-целевых «цепочек», приводящих от одного события жизни к другому. В случае, когда таких связей между событиями нет, их последовательность во времени может быть нарушена.

Предложенный подход позволяет исследовать прошлое, настоящее и будущее в их взаимосвязи, представляющей собой всю совокупность причинно-целевых отношений между событиями жизни. Особенности отражения личностью этой взаимосвязи определяют структуру ее психологического времени в целом и ее отдельные элементы – события, значимость которых в таком случае обусловлена совокупностью причинно-целевых связей, их конкретными качественными и количественными характеристиками.

Причинно-целевой подход к исследованию психологического времени личности имеет определенные теоретические основания. Укажем прежде всего на философскую и естественнонаучную традицию,в соответствии с которой топологические свойства времени связываются с характером причинно-следственных отношений. Основателем причинной концепции времени принято считать Г. Лейбница (Рейхенбах, 1962, с. 41). Лейбниц полагал, что, поскольку причина предшествует следствию во времени, то и последовательность явлений идентична во временном и причинно-следственном ряду. Причинная концепция временных отношений нашла развитие в философии Канта. Однако Кант, в отличие от Лейбница, различал естественную причинность, совпадающую с временной последовательностью, и при-чинно не обусловленную свободную деятельность чистого разума, который, не будучи подчиненным естественному ряду явлений, а потому и не подчиняясь течению времени, обладает способностью «самопроизвольно начинать ряд событий» (Кант, 1964, с. 492). В итоге Кант приходит к антиномии естественной и свободной причинности, в основе которой лежит вечная проблема необходимости и свободы воли. Для нас в его подходе наиболее существенным является четкое понимание того факта, что разрушение причинно-следственных связей неминуемо влечет за собой разрушение временных отношений между событиями.

И в современной сциентистски ориентированной философии предпринимаются попытки построить причинные концепции, объясняющие временной порядок, одномерность и необратимость времени (Рейхенбах, 1962; Грюнбаум, 1969). Фактором, стимулирующим развитие причинной теории времени в ее современных вариантах, стала теория относительности, в рамках которой была установлена физическая реальность временного интервала, разделяющего событие-причину и событие-следствие, что обусловлено ограниченностью скорости передачи сигнала. В связи с этим Г. Рейхенбах пишет, что тот, «кто отрицает причинную теорию времени, кто настаивает на том, что временной порядок имеет смысл независимо от причинного, тот вынужден отрицать физическое значение лоренцевых преобразований, и теория относительности становится для него игрой символов» (Рейхенбах, 1962, с. 42). Причинное обоснование временных отношений, опирающееся на теорию относительности, можно найти и в работах исследователей (Александров, 1959). Но существует также мнение, что временные отношения не могут быть непосредственно сведены к причинным, хотя причинность следует рассматривать в качестве одного из существенных коррелятов направления времени (Аскин, 1977,с. 107). При этом высказываются сомнения в том, что теория относительности является достаточно убедительным обоснованием причинной теории времени, поскольку временной порядок служит необходимым условием причинного и является поэтому более фундаментальной формой отношений (Мостепаненко, 1969, с. 62). Однако на вопрос,в чем состоит сущность временных отношений в том аспекте, который выходит за пределы их единства с причинно-следственными отношениями, ответа в рамках реляционной концепции нет. В связи с этим вряд ли можно считать конструктивной точку зрения, согласно которой временные отношения изначальны, самодостаточны и не могут быть поняты посредством любых других форм отношений, поскольку при любом объяснении такого рода всегда неявно используются временные понятия (Уитроу, 1964). Речь должна идти не о том, чтобы полностью свести временные отношения к причинным, а о том, чтобы обнаружить в причинном ряду закономерности, которые могут быть связаны с определенными свойствами времени. Как подчеркивает Ю.Б. Молчанов, «причинность и следование событий во времени столь неразрывно связаны друг с другом, что не имеет смысла выводить их друг из друга. Это разные стороны одного и того же отношения. Только отношение следования событий во времени выражает не реальные причинные связи, а возможность их установления» (Молчанов, 1975, с. 109). На основании того факта, что между двумя событиями существует отношение последовательности, мы можем предполагать наличие между ними причинно-следственной связи. Однако такой вывод может быть и неправомерным, поскольку «после этого» не всегда означает «вследствие этого». Но обратное предположение будет справедливым, значит, совокупность причинных связей события определяет его положение в структуре временных отношений, существующих в той системе, которая в процессе своего функционирования порождает данное событие.

Исходя из этого, рассмотрим специфику временных отношений в социальных системах. Когда историк приступает к анализу исторической реальности, он прежде всего обнаруживает неупорядоченную совокупность событий различного социального масштаба. И то обстоятельство, что данные события могут быть расположены в определенной последовательности благодаря известной хронологии, оказывается недостаточным основанием для выведения закономерностей следования этих событий в историческом времени. Можно пытаться вывести эти закономерности из сходства событий, происходящих в различное время, как это делал еще Плутарх (1939, с. 301) в поисках повторяющихся фаз исторического процесса. Можно вовсе отказаться от идеи исторической закономерности и видеть смысл истории в скрупулезном воспроизведении исторических событий как неповторимых фактов социального бытия в их хронологической последовательности. Однако такого рода исторические концепции противоречат идее социального развития и реальности исторического времени, в котором события расположены не воспроизводящимися циклами, как это представляется в концепциях Шпенглера и Тойнби, и не в уникальном ряду социальных изменений, согласно воззрениям представителей так называемого событийного направления историографии.

Историк должен не только знать содержание и хронологическую последовательность событий, но и видеть причины, которые порождают данную последовательность и определяют различную длительность фаз исторического процесса. В силу этих закономерностей само время истории приобретает свойства, отличающие его от времени физических процессов (Гумилев, 1970; Поршнев, 1974). Чтобы раскрыть исторические закономерности и объяснить специфику исторического времени, необходимо от событий социальной действительности,от отдельных поступков и действий людей перейти к анализу при-чинно обусловленной взаимосвязи событий и взаимодействия социальных субъектов. Основанный на принципе детерминизма причинный анализ событий раскрывает специфику исторического времени и позволяет посредством познания прошлого объяснить настоящее (Блок М., 1973, с. 25–26).

Если перед исторической наукой стоит задача раскрыть объективные причинно-следственные связи в структуре социального времени, то предметом психологического исследования в этом плане выступают отраженные в сознании личности причинно-целевые связи между событиями ее жизни. Для обоснования этого положения обратимся к анализу развития временных представлений личности в историко-культурном аспекте.

Время в сознании и поведении человека приобретает конкретное психологическое содержание как элемент культуры, уровень развития которой определяет доминирующую в обществе «концепцию времени». «Человек не рождается с “чувством времени”, – подчеркивает А.Я. Гуревич, – его временные и пространственные понятия всегда определены той культурой, к которой он принадлежит» (Гуревич, 1971,с. 159). Чтобы понять особенности переживания и концептуального осмысления времени индивидом определенной культурно-исторической эпохи, необходим анализ проблемы понимания времени в рамках этой эпохи.

В современной науке утвердилось представление о двух основных концепциях времени – циклической и линейной. Если циклическая концепция преобладает в культуре аграрных цивилизаций и генетически является одной из наиболее древних форм понимания времени (как вечного круговорота), то окончательное утверждение линейной концепции (однонаправленной «стрелы времени») обусловлено развитием промышленного производства, доминированием городского образа жизни и, соответственно, уменьшением роли сезонных сельскохозяйственных циклов в жизнедеятельности общества.

С.Б. Крымский выделяет три последовательно формирующиеся культурно-исторические временные доминанты: 1) время в древних аграрных цивилизациях – циклическое, замкнутое, совпадающее с вечностью, несопоставимое с конкретными отрезками прошлого, настоящего и будущего; 2) время в картине мира, сформированной христианским мировоззрением, – отведенный человеку интервал между началом и концом света, ограниченное линейное время в пределах одного гигантского цикла; 3) время, приобретающее смысл с дальнейшим развитием цивилизации, – небольшой промежуток настоящего – мгновение (Крымский, 1980, с. 48).

Хотя генетически эти типы времени и соответствующие им временные масштабы, названные эоном, эсхатоном и хрононом[6 — О понятиях «эон» и «эстахон» см. Quispel, 1958.], формируются на последовательно сменяющих друг друга стадиях развития цивилизации, в процессе развития культуры возможны различные композиции типов и масштабов времени (полифония времени), образование сложных и неоднозначных временных концепций. Прогресс человеческой цивилизации связан с развитием и обогащением общекультурной концепции времени, и главное здесь – возможность устанавливать «связь времен», способность человека овладеть временным богатством прошлого, настоящего и будущего в их единстве, и тогда даже небольшой отрезок времени, отражающий культурно-историческую связь эпох, приобретает смысл и значение (там же, с. 48–49). Рассмотренная выше типология отражает основные этапы развития культурно-исторических концепций времени, под воздействием которых формируется временная структура сознания и поведения индивида.

Содержание и последовательность смены данных концепций могут быть рассмотрены с точки зрения специфики представлений о причинности, присущих различным этапам развития культуры. Концепция времени древних цивилизаций в своей основе содержит мифологическое время. Даже в период расцвета древнегреческой цивилизации мифология сохраняла доминирующую позицию в духовной культуре, а мифологическое время являлось основным источником формирования временных представлений (Лосев, 1977, с. 38). Какими же свойствами обладало это время? Прежде всего отмечается «пространственность» времени в мифологическом сознании. Мифологическое прошлое вневременно и целиком присутствует в настоящем (Стеблин-Каменский, 1976, с. 51). Общение с прошлым, которое в современной культуре представляется возможным только в опосредованной форме, осознавалось как живое, непосредственное общение с предками, которые, хотя и ушли от своей общности, но ушли не безвозвратно во времени, а переместились в пространстве из одного (посюстороннего) мира в параллельный, где ныне и пребывают. Будущее также присутствовало в настоящем, поскольку существовала твердая уверенность в предопределенности будущих событий, и в связи с этим даже «конец света» в мифологии описывался как нечто реально происходящее. Возможность непосредственного контакта с будущим казалась настолько реальной, что сновидения воспринимались как живой образ будущего, и ни одно значительное дело не предпринималось, если сон истолковывался негативно, или предсказание прорицателя, оракула, авгура не благоприятствовало его исходу.

Между событиями прошлого и будущего в пространственном времени мифологического сознания преобладали структурные, а не причинно-следственные связи. Здесь не было порождения событий в порядке их следования, а была взаимосвязанная пространственная структура, где все события независимо от их временной локализации в равной мере действительны. Для мифологического времени в целом характерна «нераздельность причин и следствий во временном потоке, поскольку сам временной поток мыслится в мифологии как нераздельная в себе цельность, которая сама для себя и причина, и цель» (Лосев, 1977, с. 33). Пространственность времени обусловлена нераздельностью причинно-следственных и целевых отношений на ранних этапах развития мышления. Об этом свидетельствует анализ исторических форм развития языка и ранних этапов развития мышления в онтогенезе (Маслиева, 1980, с. 26–27). Цикличность времени также является следствием несформированных в сознании причинных отношений. «Первобытная причинность, – подчеркивает О. М. Фрейденберг, – может быть названа антикаузальной. Одна мысль повторяет другую, один образ вариантен другому; различие их форм создает кажущееся разнообразие» (Фрейденберг, 1978, с. 23). Постоянное возвращение к одним и тем же событиям, мыслям и образам определяется тем, что в условиях практически неизменного образа жизни в сознании не вычленяются связи порождения, но актуализируются отношения тождества и рядоположности, лежащие в основе цикличности и пространственности мифологического времени.

На более поздних стадиях развития мифологии события начинают выстраиваться в определенные причинно-обусловленные ряды, где события одного ряда имеют причинно-следственные отношения, но они не связаны с событиями другого ряда. В каждой из этих причинных цепей можно установить отношения последовательности событий, но между событиями различных рядов временные отношения были неопределенными. Таково время эддических мифов (Стеблин-Каменский, 1976, с. 47), а также время в ранних летописях и былинах (Лихачев, 1979, с. 255).

Таким образом, освоение каузальности и дифференциация в сознании причинных и целевых отношений могут быть рассмотрены в качестве важнейшей предпосылки формирования представлений о последовательности и направлении времени. Однако причинность связана не только с топологическими, но и с метрическими характеристиками времени, формированием хронологии. Так, в древнегреческой культуре время как длительность соотносится не столько с абстрактными хронологическими единицами, сколько с заполняющими определенный интервал событиями, отсюда, как подчеркивает П.П. Гайденко, «пренебрежение к размещению происходящего во времени, которое было свойственно как греческой поэзии, так и в какой-то степени историографии» (Гайденко, 1969, с. 89). Время эпоса обладает определенной длительностью, сжимается или растягивается в зависимости от насыщенности событиями (Лихачев, 1979, с. 263).

В связи с этим можно предположить, что ранние представления о времени основывались на «событийной» концепции, в рамках которой, как указывалось выше, события фиксируются в качестве единиц отсчета времени. Но в событийном времени представлен ряд внутренне не связанных пространственных изменений, которые оцениваются неадекватно реальному жизненному процессу в его длительности и последовательности изменений. Отдельные события ничего не говорят о времени действия. М.М. Бахтин называл такое событийное время авантюрным и на примере хронотопа греческого романа показал, что «моменты авантюрного времени лежат в точках разрыва нормального хода событий, нормального жизненного причинного или целевого ряда» (Бахтин, 1975, с. 249). Время как непрерывная длительность и хронологическая упорядоченность событий формируется по мере освоения общественным сознанием причинно-целевой концепции временных отношений.

В современной общекультурной концепции времени короткие хронологические интервалы приобретают масштабность в силу того, что в них находит отражение прежде всего не собственное событийное содержание, которое само по себе может быть насыщенным или сравнительно пустым, а связь событий. Чем глубже нам дано понять причины происходящих в настоящее время событий, то есть связь прошлого и настоящего, и чем теснее происходящее связано с поставленными целями и ожидаемыми результатами, то есть с будущим, тем больший смысл приобретает текущий момент настоящего, через который проходит вся сложная структура причинно-целевых связей. В чисто событийном ряду время движется скачками от одного зафиксированного события к другому, «перепрыгивая» через значительные хронологические интервалы и не оставляя следов, тогда как в причинно-целевом ряду оно течет в хронологическом русле, конкретно-историческая «ширина и глубина» которого определяется структурой причинно-целевых связей между событиями. Поэтому последовательность смены культурно-исторических концепций времени может быть понята следующим образом: от статичного событийного времени древности к динамической причинно-целевой структуре временных отношений современной культуры. В этой последовательности эсхатологическая концепция времени средневековья является промежуточным звеном, поскольку в ней время «вытянуто» в одну линию, направленную от сотворения мира к его предопределенному концу, само же причинно-целевое отношение между этими двумя полярными событиями отражает не реальную всемирно-историческую связь,а является иллюзорной формой освоения временных отношений в масштабе истории.

Формируясь под воздействием культурно-исторических концепций времени, индивидуальные временные представления также характеризуются определенной динамикой, что находит выражение в отношении ко времени, присущем представителям различных исторических эпох. Главным принципом индивидуального отношения ко времени в древности и средневековье был принцип «своевременности». Поскольку время не во власти человека, он должен терпеливо дожидаться благоприятного момента, посланного судьбой, и тогда действовать с должной решительностью. Возрождение выдвинуло новый принцип, смысл которого в том, что следует не ждать, а ловить момент, не упускать время. Но и этот принцип оказывается недостаточным для человека современной культуры, который стремится если и не «остановить мгновение», то до предела раздвинуть его границы, чтобы в мгновении могло реализовываться всестороннее жизненное содержание, живая связь прошлого, настоящего и будущего в биографическом и историческом масштабах.

Освоение нового масштаба времени требует эксперимента, поиска, который не всегда приводит к истине. Уже более столетия эксперимент с человеческим временем проводит искусство, создающее новое концептуальное время, соответствующее ритму жизни современного общества. Этот эксперимент во многом связан с возвратом к концептуальным схемам далекого прошлого (к мифу, эпосу, сказке), а следовательно, с разрушением причинных оснований времени. При этом обнажаются многие противоречия современной жизни в ее различных временных измерениях, однако не раскрывается главное – возможность рационального освоения временных отношений. В научных исследованиях также представлен только событийный подход к проблеме психологического времени. Однако событийная концепция времени генетически является наиболее ранней формой освоения временных отношений. Этот уровень, по-видимому, представлен в индивидуальном сознании, и поэтому такой критерий, как количество событий, происходящих во времени, определенным образом связан с закономерностями психологического времени. Однако концепция времени человека современной культуры основывается прежде всего на отражении структуры причинно-целевых связей между событиями его жизни.

Характерно, что в современных философских концепциях времени все более отчетливо проявляется необходимость выделения специфики временных отношений на различных уровнях, в том числе и на уровне человеческой деятельности и сознания (Каган, 1982), и вместе с тем – необходимость определения тех уровней причинных отношений, которые обусловливают эту специфику (Fraser, 1978). Общая философская постановка проблемы при этом связывается с такой сущностной характеристикой времени, как «величина связи, величина зависимости событий, их определения и самоопределения»(Трубников, 1978, с. 113). О том, что отражение временных и причинно-следственных отношений в сознании индивида взаимосвязаны, свидетельствуют и результаты исследований каузальной атрибуции –одного из наиболее новых и перспективных направлений социальной психологии, в рамках которого параметр времени и временная перспектива рассматриваются как существенные факторы формирования представлений личности о причинах и следствиях определенных событий (Kelly, 1973; Miller, Porter, 1980).

Таким образом, рассмотренный выше подход к исследованию психологического времени имеет определенные теоретические предпосылки и был положен нами в основу причинно-целевой концепции, ключевые понятия которой изложены в следующем параграфе, а эмпирическая проверка осуществлена при решении проблем удаленности событий, переживания времени и психологического возраста личности.

(PDF) Social constructing of time

культурным, этническим) группам. Накопленные отечественными и зарубежными

исследователями данные позволяют утверждать, что скорость, ритм и темп социального

изменения неодинаковы не только в разных областях социальной жизни, но и в

субъективных оценках разных групп населения; что отношение групп к социальным

изменениям тесно связано с их отношением к времени [4-6; 99; 100]. Однако субъективное

время социальных групп изучается лишь фрагментарно: большинство исследований

посвящены объективной временной структуре жизнедеятельности групп (бюджеты

времени), представлениям о социальных процессах с точки зрения их прошлого и

будущего (историческая память, социальная ностальгия, массовые страхи, экономические

ожидания), а также некоторым элементам отношения к времени (временная ориентация,

глубина планирования своей жизни). Включение в предмет исследования норм,

регулирующих отношение к времени и его использование, а также групповых стереотипов

«Мы (Они) во времени» позволит углубить наше понимание того, как групповое сознание

от воспринимаемых здесь и сейчас отдельных точек в социальном пространстве

переходит к линиям, и как из траекторий и векторов оно строит плоскости. Учет

механизмов конструирования времени в социальных представлениях позволит более

точно предсказывать динамику отношения к изменениям в обществе.

1 Это положение стало общим местом социологических и культурно-антропологических исследований

времени начиная с пионерских работ А.Юбера и М. Мосса и заканчивая последними обобщающими

работами Б. Адам, Н. Мунн и А. Джелла [7, 8, 9, 10].

2 Понятие социального времени было впервые употреблено Э. Дюркгеймом в 1912 г., но систематически оно

было разработано лишь в 1937 г. П. Сорокиным и Р. Мертоном [11].

3 Уже в 1905 г. эта мысль была сформулирована его учеником А. Юбером [14]. Позднее этот очерк появился

в соавторстве с М.Моссом [15].

4 Наиболее известны в этой области работы Э. Зерубавеля [39]. Из новейших публикаций укажем на статью

Анны Карлотти об образе линейного механического времени как инструменте манипулирования обществом

в период правления Б.Муссолини в Италии и А.Гитлера в Германии [40].

5 Под дискурсивными стратегиями понимаются «такие формы социального контроля над языковыми

смыслами, в которых определенный подбор тематики, стиля, лексики, очередности говорения и слушания,

пауз, мимики и жестов ограничивают свободу адресата в выборе ответа» [53].

6 С этой точки зрения, зрелая личность является носителем всей иерархии социальных времен [25; 27; 55].

7 Впервые понятие временной перспективы ввел Л. Франк в 1939 г., понимая ее как способ расположения

личностью своего Я внутри субъективного времени [71]. К. Левин под временной перспективой понимал

масштаб времени, который задается границами психологического поля в данный момент (не только

настоящее, но и страхи, укорененные в прошлом, ожидания в отношении будущего и т. п.). Для ее

обозначения в психологии времени использовались и другие термины, так, например, П. Жане предпочитал

говорить о «личной хронологии», а П. Фресс – о «временном горизонте личности».

8 Для изучения системы причинно-следственных и целевых связей между событиями жизненной

перспективы Е. Головаха и А. Кроник разработали методику каузометрии: Головаха, Е.И., Кроник, А.Л.

Психологическое время личности. Киев, 1984. С. 77-109. См. также: Березина, Т.Н. Жизненный путь

личности: осознаваемые и неосознаваемые аспекты // Российский менталитет. Вопросы психологической

теории и практики. М., 1997. С. 313-322.

16

Восприятие временной перспективы в зависимости от возраста [Курсовая №36518]

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 3

ГЛАВА 1. ФОРМИРОВАНИЕ ВРЕМЕННОЙ ПЕРСПЕКТИВЫ В ОНТОГЕНЕЗЕ 5

1.1 Личностные и ситуативные аспекты временной перспективы личности 5

1.2 Организация временной перспективы в зависимости от типа личности 7

ГЛАВА 2. ФОРМИРОВАНИЕ ВРЕМЕННОЙ ПЕРСПЕКТИВЫ В ОНТОГЕНЕЗЕ 12

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 14

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 16

ВВЕДЕНИЕ

Важность рассматриваемой темы курсовой работы вызвана тем, что она особенно значима как в теоретическом аспекте изучения, так и при учете влияния различных факторов внешней среды, динамично меняющихся в течении определенного срока, формирующих перспективы деятельности отдельного индивида. В то же время крайне затруднено в современном обществе, насыщенном научно – техническими изобретениями, выполнять возложенные обязанности, рабочие функции при игнорировании различных аспектов (включая психологию и внутренний мир) отношения к ресурсу времени. Можно сказать, что понятие времени является одним из базовых элементов, определяющих особенности деятельности индивида на протяжении определенного промежутка времени, а также выраженный в многомерной плоскости.

Понятие времени затрагивает широкий круг вопросов во многих научных дисциплинах – от точных (таких как физика) до гуманитарных (особенно парадоксальное восприятие времени в философии). Относительно психологической науки можно отметит, что восприятие времени в процессе развития индивида довольно поверхностно освещена. Основная причина слабого рассмотрения данного вопроса заключается в следующем: данное психологическое отношение к времени отличается как субъективным характером (так как у каждого индивида собственное мнение по данному вопросу), так и объективными признаками, поскольку в принципе заключается в совокупности определенных принципов и закономерностей.

Исследованием основных проблем, связанных с различными точками зрения на восприятие времени в процессе развития личности, занимались видные специалисты, среди которых можно назвать К. Левина, С. Л. Рубинштейна, Б. Г. Ананьева, К. А. Абульханову – Славскую, Д. Г. Элькина, Б. И. Цуканова.

Курсовая работа преследует следующую цель: исследование основных, базовых принципов восприятия временного измерения каждым отдельным индивидом.

Исходя из поставленной цели автором определены такие задачи:

— изучить сущность определения времени с точки зрения психологии;

— провести анализ различных точек зрения на процесс восприятия времени на разных стадиях развития личности.

Объектом курсовой работы является определение времени.

В качестве предмета курсовой работы выступает восприятие времени на различных стадиях развития индивида.

Структура курсовой работы представлена введением, основной частью, состоящей из двух глав – теоретической и практической (эссе), а также выводов по сделанной работе.

Завершает курсовое исследование список используемых источников.

ГЛАВА 1. ФОРМИРОВАНИЕ ВРЕМЕННОЙ ПЕРСПЕКТИВЫ В ОНТОГЕНЕЗЕ

1.1 Личностные и ситуативные аспекты временной перспективы личности

Вопросы восприятия времени уже довольно долгое время привлекали внимание видных ученых – психологов, наиболее значимые исследования были проведены К. Левиным, Л. Франком, И. Наттином, Р. Кастенбаумом. В большинстве случаев данный вопрос рассматривается с позиции субъективности индивида, то есть именно с восприятия времени им как некой ценности. В основном различают три подхода к изучению данной проблемы: группа исследователей определяют время как объединение событий прошлого и реальных фактов; также встречается группа ученых рассматривающих время с позиции его содержания; наконец, есть исследователи, изучающие субъективный подход к оценке ценности времени. Исходя из этого, концепции получили названия психологической, личностной и жизненной, поскольку в их основу заложены различные определения и явления.

Под психологическим восприятием перспектив во времени отражается умение индивида предугадывать изменения в будущем, планировать и предвидеть данные изменения, оценивать свои поступки и поведение в перспективе. Следует отметить, что здесь важную роль играет психологический тип человека, например, одни личности видят свой профессиональный рост, другие определяют возможности удовлетворения своих притязаний, третьи, наконец, время рассматривают как промежуток, на протяжении которого будут реализованы конкретные запросы. Данные отличия определяются разной системой ценностей, поскольку у каждого человека она своя, отличающаяся от других людей.

С точки зрения личностной оценки будущего понимается как умение индивида предугадывать свои перспективы, так и настрой на возможные изменения, выработка готовности их принять. В данном случае будущие перспективы понимаются как способности индивида, определяющие его зрелый этап жизни, его возможности для индивидуального роста и развития, умение планировать и организовывать свое время.

В качестве жизненного подхода к оценке временных перспектив понимается определенный набор факторов, описывающих все обстоятельства, способствующие наиболее результативному развитию индивида. Как правило, с данной точки зрения наиболее широкие перспективы получает тот человек, который имеет сформированное видение будущего, определенный набор целевых установок. Данные концепции между собой тесно связаны и находятся во взаимодействии, но в то же время ярко выраженное присутствие одной точки зрения не всегда ведет к присутствию другого подхода.

Кроме того, можно выделить факторы личностного, ситуативного либо ситуационного характера, оказывающего воздействие на восприятие времени на различных этапах формирования индивида. Среди наиболее значимых факторов, оказывающих влияние на личностное восприятие времени, выступают такие как уровень тревожности, локус внутреннего контроля, а также собственное отношение к уровню эффективности своих достижений.

Фактор личностной тревожности — особенность испытывать эмоциональное беспокойство. Он определяет и особое эмоциональное отношение ко времени.

Локус контроля — характеристика, отражающая степень принятия ответственности за происходящие событие, представляется значимой для развития активности во времени.

Самоэффективность – параметр представлений о собственной компетентности для проявления активности. Он связан с планированием времени и проявлением активности в практической организации временной перспективы.

К ситуационным факторам относятся те параметры ситуации, в которых оказываются люди в условиях современного общества, характеризующегося ускорением всех процессов социального развития. Это дефицит времени, опыт неудачи в прошлом и неопределенность требований к деятельности человека.

1.2 Организация временной перспективы в зависимости от типа личности

Тема данной курсовой работы считается одной из самых исследованных относительно особенностей организационной работы с ресурсом времени у человека. Было определено, что временное измерение может быть исследовано с точки зрения различных его типов, причем в основе разделения его на разные типы лежит схема деятельности индивида на протяжении определенного времени.

Исходя из этого можно выделить несколько типологий индивида, воспринимающих собственные перспективы. Самой известной является типология личности, в соответствии с которой имеет место разделение личностей на вовлеченных собственно в социальную динамику и непосредственно в сами протекающие социальные процессы. Различия заключаются в том, что первая группа индивидов вовлечена в прямые, сильные, но в то же время и непродолжительные связи с обстоятельствами социального окружения, то есть данные условия могут в той или иной степени повлиять на динамику развития индивида. В то же время представители другой группы не относятся ко времени как к определенному благу, они развиваются крайне медленно, так как не используют время для своего развития. Индивиды, входящие в первую группу, выполняют социально значимые функции, они воспринимают время как определенный лимитированный ресурс, то есть должны выполнять возложенные обязанности с некоей скоростью и с конкретным уровнем производительности. Однако негативным фактором является то, что уделяя время обществу, они практически не могут заниматься своей личной жизнью. В то же время индивиды другой группы, наоборот, заняты обустройством своего собственного быта, удовлетворения личных потребностей, игнорируя при этом общественные интересы. Другими словами, данные люди воспринимают время как личное благо, но при этом оно используется впустую.

Данную классификацию индивидов в основном изучали И. П. Павлов, Б. М. Теплов, при этом практически все исследователи современной психологии применяют ее в своих разработках.

Можно отметить, что индивид бывает активен как, находясь под влиянием целенаправленной деятельности, то есть выполняя возложенные обязанности, так и проявляться случайно. Учитывая разную степень активности, проявляющуюся в том или ином индивиде, определяют такие модели регуляции восприятия времени (как утверждает В. И. Ковалев):

— стихийно – бытовой вид: человек подвергается сильному воздействию обстоятельств внешнего окружения. Такой индивид практически везде опаздывает, не в состоянии четко организовать ход событий, предугадывать их появление либо их как-то избежать. Данная модель отношения ко времени сопровождается безинициативностью, хаотичным образом жизни, ситуативным поведением;

— функционально – активный тип: такие люди ведут активный образ жизни, планируют свои усилия, пытаются изменить ход событий, по возможности сами влияя на изменения окружающей среды. Но в то же время активность проявляется только ограниченный промежуток времени, на последствия человек не может оказывать влияния. Одним из существенных недостатков является практическое отсутствие разработанной жизненной стратегии, то есть человек в основном опирается в своих планах на конкретные ситуации, ведет ситуативный образ жизни;

— созерцательный вид: индивид имеет пассивное отношение к восприятию времени, он не в состоянии планировать свои действия во времени;

— креативный вид: человек может расписывать время, четко планируя свои усилия, опираясь на сформированную жизненную стратегию, параллельно выполняя социально значимые функции, относясь ко времени креативно, пытаясь постоянно улучшить самоорганизацию.

В соответствии с концепцией Л. Ю. Кублицкене, была апробирована классификация индивидов по особенностям организации использования своего будущего времени. Как утверждал ученый, все виды людей по данному критерию можно разделить на такие виды:

— оптимально – целесообразный, любой отрезок времени пытается использовать эффективно, умеет решить почти любую задачу, связанную с распределением времени; эмоциональное отношение ко времени не отображает его фактические результаты деятельности. Именно данный класс индивидов способен в большей степени качественно использовать время, организовать его распределение. Мало того, он способен вносить элементы креативности, инициативу;

— дефицитный, данный тип индивидов функционирует постоянно в условиях нехватки времени, собственно всегда ограничивает временный ресурс, необходимый для решения задач, но при этом функционирует эффективно. Ведущей для него является внешняя заданность минимального времени, поэтому его переживания времени также не связаны с его деятельностью, не участвуют в ее регуляции;

— спокойный испытывает трудности в режиме дефицита времени или ограниченного срока, а в остальных режимах действует успешно. Этому типу людей целесообразно заранее сообщать о предстоящей деятельности, тогда они в порядке саморегуляции успешно с ней справятся, организуя и упорядочивая свое время. Переживания этого типа двойственны: когда он определяет сроки сам, то он переживает время как напряженное, что свидетельствует о его самомобилизации и саморегуляции, когда же время задается извне, он дезорганизуется;

— исполнительный успешно действует во всех режимах, кроме временной неопределенности, т. е. почти во всех режимах с внешне заданным сроком. В его переживаниях времени преобладает эмоциональное отношение, что, по-видимому, связано с особым чувством порядка и удовлетворенности;

— тревожный тип личности успешно действует в оптимальном сроке, неплохо работает при избытке времени, но всячески избегает его дефицита, что и отражается в характере переживания времени;

— неоптимальный тип ни в одном из режимов не действует успешно, что отражается в конфликтном характере его переживания времени.

Эта типология строилась с целью выявления стратегий действия в разнообразных режимах, и она фактически отражает предпочтения людей, их ориентацию на заданность им срока извне или на самостоятельное определение времени своей деятельности.

ГЛАВА 2. ФОРМИРОВАНИЕ ВРЕМЕННОЙ ПЕРСПЕКТИВЫ В ОНТОГЕНЕЗЕ

Многочисленные эксперименты и наблюдения доказывают, что на особенности восприятия контента времени воздействуют различные факторы, среди которых можно выделить психологические особенности каждого индивида, конкретные ситуации, а также возраст человека. Многочисленные опыты доказали, что на каждой отдельной фазе развития личности формируются те или иные умения, навыки, позволяющие по – разному воспринимать время человеком. Дети и подростки имеют более ошибочные представления о непродолжительных и существенных отрезках времени, в отличии от зрелых индивидов. В том случае, если лица старше 25 лет ошибались в восприятии временных промежутков в 33% случаев, то дети и подростки практически в 75%, при этом можно отметить что дети дошкольного возраста (то есть 6-7 лет) вполне точно отсчитывают короткие промежутки времени, но не могут вербально их точно описать, более точное восприятие времени уже встречается у подростков 15-16 лет.

Можно отметить, что из всех возможных временных ориентиров для детей наиболее существенным выступает нынешнее время, то есть собственно «сейчас». Дети очень редко могут определить точно промежутки времени. Дети накапливают собственные эмоции, внутренний мир исходя из небогатого собственного опыта, также он весьма обобщенно определяет собственные перспективы. Однако при достижении подросткового периода развития во многом восприятие ко времени преобразуется, при этом одним из существенных отличий является строго индивидуализированное отношение к скорости времени. На характер отношения ко времени у детей оказывают влияние такие факторы как интеллект, а также возможные перспективы детей в жизни. При достижении подросткового возраста индивид может четко определить уже события прошлого и реальные факты, относительно будущего он может делать предположения о том, что оно просто продолжает нынешнее, текущее состояние. По мере взросления и перехода в стадию юности, время уже приобретает более четкие границы, отделяясь между прошедшим, нынешним и перспективным будущим, а также рассматривается время как продолжительность удовлетворения собственных потребностей, так и реализации общественно значимых задач.

Преобразование восприятия временного контента в большей степени определено тем, что в юности меняется самосознание индивида, он переходит с состояния контрольной функции извне на внутреннюю систему контроля, а также испытывает большую зависимости от удовлетворения в достижении намеченных целевых ориентиров. Именно на данной стадии формирования личности осуществляется совмещение различных состояний времени в истории, при этом можно сказать, что до подросткового периода дети практически не в состоянии разделять эти временные промежутки. С точки зрения истории протекания отношение ко времени носит ярко выраженный объективный характер.

Ребенок может знать хронологическую последовательность событий и длительность эпох, но они могут казаться ему одинаково далекими. Временная перспектива очень важна для понимания возрастной динамики рефлексивного Я. Размышления о себе и направлении своей жизни возникают непроизвольно, по случайным поводам. Расплывчатость представлений о времени сказывается и в самосознании, в котором страстная жажда нового опыта может смешиваться со страхом перед жизнью.

Снижение точности осознанной оценки происходит к глубокой старости в силу происходящих физиологических особенностей.


 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Вопросы восприятия времени уже довольно долгое время привлекали внимание видных ученых – психологов, наиболее значимые исследования были проведены К. Левиным, Л. Франком, И. Наттином, Р. Кастенбаумом. В большинстве случаев данный вопрос рассматривается с позиции субъективности индивида, то есть именно с восприятия времени им как некой ценности. В основном различают три подхода к изучению данной проблемы: группа исследователей определяют время как объединение событий прошлого и реальных фактов; также встречается группа ученых рассматривающих время с позиции его содержания; наконец, есть исследователи, изучающие субъективный подход к оценке ценности времени.

Тема данной курсовой работы считается одной из самых исследованных относительно особенностей организационной работы с ресурсом времени у человека. Было определено, что временное измерение может быть исследовано с точки зрения различных его типов, причем в основе разделения его на разные типы лежит схема деятельности индивида на протяжении определенного времени.

Исходя из этого можно выделить несколько типологий индивида, воспринимающих собственные перспективы. Самой известной является типология личности, в соответствии с которой имеет место разделение личностей на вовлеченных собственно в социальную динамику и непосредственно в сами протекающие социальные процессы. Различия заключаются в том, что первая группа индивидов вовлечена в прямые, сильные, но в то же время и непродолжительные связи с обстоятельствами социального окружения, то есть данные условия могут в той или иной степени повлиять на динамику развития индивида. В то же время представители другой группы не относятся ко времени как к определенному благу, они развиваются крайне медленно, так как не используют время для своего развития.

Многочисленные эксперименты и наблюдения доказывают, что на особенности восприятия контента времени воздействуют различные факторы, среди которых можно выделить психологические особенности каждого индивида, конкретные ситуации, а также возраст человека. Многочисленные опыты доказали, что на каждой отдельной фазе развития личности формируются те или иные умения, навыки, позволяющие по – разному воспринимать время человеком. Дети и подростки имеют более ошибочные представления о непродолжительных и существенных отрезках времени, в отличии от зрелых индивидов.

Преобразование восприятия временного контента в большей степени определено тем, что в юности меняется самосознание индивида, он переходит с состояния контрольной функции извне на внутреннюю систему контроля, а также испытывает большую зависимости от удовлетворения в достижении намеченных целевых ориентиров. Именно на данной стадии формирования личности осуществляется совмещение различных состояний времени в истории, при этом можно сказать, что до подросткового периода дети практически не в состоянии разделять эти временные промежутки. С точки зрения истории протекания отношение ко времени носит ярко выраженный объективный характер.


 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Абульханова К. А., Березина, Т. Н. Время личности и время жизни. — СПб: Алетейя, 2017

2. Абульханова — Славская К. А. Стратегия жизни. — М.: Мысль, 2015

3. Ананьев Б. Г. Человек как предмет познания. – М: Наука, 2016

4. Арестова О. Н. Влияние мотивации на структуру целеполагания // Вестник МГУ. Сер. 14. Психология. 2016, №4. – С. 30 — 32

5. Арестова О. Н. Мотивация и перспективное целеполагания в мыслительной деятельности // Вестник МГУ. Сер. 14. Психология. 2017, №3. – С. 36 — 38

6. Арестова О. Н. Операциональные аспекты временной перспективы личности // Вопр. Психологии, 2016. №4. – С. 18 — 21

7. Ахундов М. Д. Концепции пространства и время. Истоки, эволюция, перспективы. — М.: Наука, 2016. – 436 с.

8. Болотова А. К. Психология времени в межличностных отношениях // Время и развитие личности в онтогенезе. — М.: МПСИ, 2017. – 324 с.

9. Брагина Н. Н., Доброхотова Т. А. Функциональные асимметрии человека. — М.: Медицина, 2015. – 302 с.

10. Гранин Д. А. Река времен. – М.: Правда, 2015. – 224 с.

11. Джеймс У. Психология. — М.: Педагогика, 2017. – 438 с.

12. Зейгарник Б. В. Теория личности К. Левина. — М.: Изд-во МГУ, 2017. – 229 с.


 

границ | Психологическое время как информация: случай скуки†

Психологическое время

Никакое понимание человеческого поведения не может быть полным без обращения к понятию времени. Действительно, люди могут ощущать течение времени, но точная природа механизма, с помощью которого это делается, остается неясным. То, что переживают люди (и, возможно, животные), — это временные переживания, то есть субъективные чувства, соответствующие физическому времени. Психологическое время является продуктом разума в большей степени, чем отражением естественного хронометрического порядка (Trautmann, 1995).Он относится к временным измерениям, таким как продолжительность, темп и порядок воспринимаемых и внутренних событий. Психологическое время обеспечивает нашу систему обработки информации важной информацией, которая позволяет нам представлять окружающую среду в нашей когнитивной системе и действовать соответственно.

Перспективное и ретроспективное определение времени

Переживание времени называется проспективным, когда оно связано с длительностью продолжающегося интервала, и наблюдатель осознает необходимость судить об этой продолжительности.Когда наблюдатель не осознает необходимости оценивать продолжительность до окончания целевого интервала, восприятие времени является ретроспективным (Block, 1989). Неясно, похожи ли субъективные переживания, связанные с перспективными и ретроспективными суждениями о длительности, но ясно, что два типа временных переживаний основаны на разных процессах обработки информации. Надежные эмпирические данные, а также всесторонний метаанализ (Block and Zakay, 1997; Zakay and Block, 2004) показывают, что в основе двух типов суждений лежат разные процессы синхронизации. Ретроспективные суждения о продолжительности могут быть объяснены моделью контекстных изменений (Block and Reed, 1978), которая предполагает, что, когда необходимо ретроспективное определение времени, люди извлекают из памяти контекстные изменения, которые были закодированы в течение целевого интервала. Ретроспективная оценка длительности является функцией количества извлеченных контекстуальных изменений. Чем больше контекстных изменений извлекается, тем дольше оценивается продолжительность. В результате, когда обработка информации в течение интервала носит сложный характер (т.э., запоминание сложной геометрической фигуры), в ретроспективе этот интервал считается более продолжительным, чем соответствующий интервал, в котором обработка информации была простой (т. е. запоминание простой геометрической фигуры, такой как круг). Это связано с тем, что сложная обработка информации вызывает кодирование большего количества контекстных изменений, чем простая обработка информации.

В противоположность этому, предполагаемая оценка длительности является функцией количества ресурсов внимания, выделенных для определения времени. Чем больше ресурсов выделено для определения времени, тем дольше будет оцениваться предполагаемая продолжительность (Браун, 1997). Результатом является зеркальное отражение ретроспективного суждения о продолжительности. Проспективные суждения о длительности одних и тех же периодов времени длиннее, когда невременная обработка информации в течение целевого интервала проста, чем когда она сложна. Причина в том, что чем более требовательна невременная обработка информации, тем больше ресурсов внимания она потребляет, оставляя меньше ресурсов для синхронизации (Zakay, 1999).

Внимание и предполагаемое время

В любой данный момент ресурсы внимания распределяются между всеми одновременными задачами, которые необходимо выполнять одновременно, включая определение времени (Kahneman, 1973; Zakay, 1989). Zakay и Block (1995) представили модель ворот внимания (AGM), которая основана на временной модели Черча и Гиббона (Church, 1984) у животных. Ворота внимания были добавлены к животной модели. Ворота управляются количеством ресурсов внимания, выделенных для синхронизации, и определяют количество импульсов, испускаемых кардиостимулятором, которые могут пройти через ворота в единицу времени.Электрокардиостимулятор непрерывно излучает импульсы в постоянном темпе. Импульсы накапливаются и подсчитываются в когнитивном таймере (Wearden, 2004). Чем больше ресурсов внимания выделяется для синхронизации, тем больше импульсов «разрешается» проходить через ворота. Таким образом, перспективная оценка длительности является функцией количества накопленных импульсов за данный период времени (Zakay and Block, 1997). Аналогичная модель, основанная на внимании, но с другим механизмом блокировки, была предложена Lejeune (1998). В этой модели динамический переключатель управляется ресурсами внимания, выделенными для синхронизации.Переключатель открывается и закрывается с частотой, определяемой объемом ресурсов внимания, выделенных для синхронизации. Чем больше ресурсов внимания, тем выше частота и тем больше количество импульсов, которые могут пройти и накопиться в когнитивном счетчике (для сравнения двух моделей см. Zakay, 2000).

Ворота внимания, а также динамический переключатель служат механизмами для регулирования ресурсов внимания между одновременными вневременными задачами и синхронизацией.В соответствии с обеими моделями, когда невременные задачи просты и нетребовательны, предполагаемая синхронизация одних и тех же временных интервалов часов будет длиннее, чем когда невременные задачи сложны и требовательны. Из-за такого положения дел перспективная оценка длительности может служить мерой невременной нагрузки по обработке информации (Zakay and Schub, 1998). Причина этого в том, что в любой данный момент ресурсы внимания должны быть разделены между всеми параллельными задачами, которые должны быть выполнены, временными или невременными, и поскольку предполагаемая оценка длительности является функцией количества ресурсов внимания, выделенных для синхронизации, перспективная оценка длительности может использоваться как чувствительная мера параллельной невременной нагрузки по обработке информации. Когда нагрузка низкая, больше ресурсов внимания может быть выделено для предполагаемого времени, и оценки длительности становятся длиннее по сравнению с условиями с высокой вневременной нагрузкой по обработке информации. Это было подтверждено в нескольких исследованиях (см. Brown, 2008), а также в метааналитическом обзоре (Block et al., 2010).

Функции психологического времени

Как уже было сказано, временной опыт необходим для того, чтобы люди могли представлять временные аспекты как внешней, так и внутренней среды, тем самым обеспечивая адаптацию и выживание.Например, способность оценить продолжительность события необходима для того, чтобы знать, как вести себя с подобными событиями в будущих встречах. Однако мы утверждаем, что временной опыт обеспечивает когнитивные и метакогнитивные системы важной информацией, которая позволяет оптимально отслеживать поведение. Мониторинг устной коммуникации — лишь один из примеров (Zakay et al., 2014). В ходе разговора, когда сторона А задает вопрос стороне Б, возникает временное ожидание относительно задержки ответа. Это временное ожидание отражает некую норму. Когда фактическая задержка ответа значительно больше или меньше временного ожидания, сторона а подозревает, что ответ не основан на реальных знаниях и, следовательно, ему нельзя доверять. Это указывает на то, что продолжительность задержки ответа отслеживается и рассчитывается в перспективе. Текущее предполагаемое суждение о продолжительности сравнивается с временным ожиданием, процесс, который хорошо иллюстрируется годовым общим собранием акционеров.

В этой статье мы сосредоточимся на одной конкретной функции психологического времени, а именно, на предоставлении информации о параллельном уровне нагрузки по обработке невременной информации.Эта функция еще не была разработана в литературе.

Потребность в информации и нагрузке по обработке информации

Людям необходим определенный объем информации для поддержания удовлетворительного уровня адаптивного поведения (Kuhltham, 1991). Информация является продуктом изменчивости стимуляции (Garner, 2014). Woodburn (1957) сообщает об экспериментах по поведенческим эффектам человека после длительного пребывания в монотонной среде. Выявлено, что в таких условиях нарушалось мышление, появлялись детские эмоциональные реакции, нарушалось зрительное восприятие, развивались галлюцинации, изменялась волновая картина мозга.Аналогичные результаты были обнаружены в экспериментах по сенсорной и перцептивной депривации (Zubek and Welch, 1963; Zakay and Lobel, 1983; Grassion, 1986). Подобные эффекты обнаруживаются в реальных жизненных ситуациях, которые напоминают перцептивную депривацию, как в случае снежной слепоты, создающей ганцфельд (Avant, 1965). Можно сделать вывод, что потребность в осмысленной информации является подлинной потребностью когнитивной системы, стремящейся получить оптимальное количество информации (Мерхабян, 1977).

Временные переживания как информация

Мишон (1972) предложил рассматривать время как информацию.Он имел в виду, что временной опыт дает информацию о последовательности событий. Как и другие измерения восприятия, психологическое время обеспечивает нашу систему обработки информации важной информацией, которая позволяет представить окружающую среду так, чтобы адаптивное поведение стало возможным.

Мы развиваем это понятие и предлагаем, чтобы временная информация информировала исполнительную систему, которая контролирует и отслеживает поведение, о текущем состоянии производительности и функционирования системы.Следует отметить, что информация — это больше, чем просто стимуляция. Это демонстрируют исследования перцептивной депривации (например, Grassion, 1986), в которых количество информации является нормальным, но ему не хватает вариабельности. Необходимы дополнительные исследования, чтобы понять точную природу временной информации. Например: Как человек чувствует ход времени? Являются ли ретроспективный и перспективный опыт одним и тем же типом информации или разным? Несмотря на необходимость дополнительных исследований, важность временной информации очевидна.

Поскольку любой тип поведения требует определенного количества времени, отслеживая фактическое время, в течение которого происходит определенное поведение, и сравнивая его с временными нормами или ожиданиями, можно отслеживать регулярность поведения. Мы уже приводили пример контроля адекватности устной коммуникации (например, Boltz, 2005). Другой пример — выжидательное поведение (Zakay et al., 2009). Когда кто-то ожидает события, а событие задерживается по сравнению с ожидаемой продолжительностью ожидания, возникает временное переживание замедления хода времени, сопровождающееся общим чувством напряжения (Osuna, 1985; Loftus et al., 1987). Это сигнализирует системе, что что-то не так.

Здесь мы фокусируемся на удовлетворении потребности в информации и обработке информации. Когда эта потребность не удовлетворена, существует опасность, что система не сможет работать оптимально, как будет показано в следующих абзацах. Это состояние проявляется как эмоция скуки, сопровождаемая временным переживанием, которое ощущается как замедление темпа течения времени или скуки, что сигнализирует системе о том, что в данный момент она занята неоптимальным уровнем обработки вневременной информации.

Скука

Скука определяется как уникальное психофизиологическое состояние, обладающее взаимосвязанными и неразделимыми эмоциональными, мотивационными, перцептивными и когнитивными сопутствующими факторами (O’Hanlon, 1981).

Скука — это распространенная эмоция, которая может появиться в результате определенной ситуации или как типичная характеристика человека. В последнем случае мы говорим о склонности к скуке (BP), которая представляет собой предрасположенность испытывать скуку (Farmer and Sundberg, 1986).

Скука является важной проблемой в психологии, образовании и трудовой жизни, и все же она не получает должного внимания со стороны исследователей, которого она заслуживает.Важность скуки связана с ее связью с благополучием, психопатологиями, удовлетворенностью работой и другими важными аспектами человеческого поведения (Smith, 1981).

Ситуационная скука возникает, когда человек оказывается в ситуации, когда большая часть его ресурсов внимания свободна и не используется для конкретной задачи, требующей обработки информации. Это может быть результатом монотонной среды, лишенной стимуляции и разнообразия, или необходимости выполнять рутинную, несложную задачу, или необходимости слушать избыточную лекцию, которая не дает никакой новой информации и читается монотонным голосом.Разница между скукой и такими ситуациями, как отдых или игра, заключается в том, что в то время как в последней человек поглощен деятельностью и исчезает ощущение времени, в скуке человек хочет выйти из ситуации, и ощущение времени усиливается (Csikszentmihalyi, 1990). Люди, характеризующиеся высоким АД, как правило, испытывают скуку даже в ситуациях, когда уровень стимуляции и требуемая нагрузка по обработке информации являются нормальными (Csikszentmihalyi, 2000).

Скука поддерживается средой, которая воспринимается как статическая, при этом действующее лицо остается в значительной степени оторванным от процессов, составляющих среду (Farmer and Sundberg, 1986).Скуку можно вызвать экспериментально, помещая участников в условия сенсорной или перцептивной депривации на длительное время (Zakay and Lobel, 1983; Grassion, 1986). В действительности было обнаружено, что скука и монотонность на работе связаны (Drory, 1982).

Скука и АД отрицательно коррелируют с потребностью в познании, что указывает на более низкий уровень когнитивной мотивации, чем у других людей (Cacioppo et al., 1996). Уотт и Бланшар (1994) обнаружили, что люди, которые с меньшей вероятностью занимались приятной познавательной деятельностью, были более склонны испытывать негативные последствия скуки по сравнению с людьми с высокой потребностью в познании.

Скука и дезадаптивное поведение

Было обнаружено, что скука и АД связаны с неадекватным поведением в нескольких областях.

Хотя не было обнаружено существенной связи скуки с уровнем интеллекта и образования (Hill, 1975), она признана широко распространенной и серьезной проблемой. Сообщается, что скука и отсутствие любопытства являются наиболее распространенными причинами употребления наркотиков (Samuels and Samuels, 1974) и связаны с расстройствами пищевого поведения как у людей с ожирением, так и у людей без ожирения (Abramson and Stinson, 1977).

Скучащие ученики чаще оценивались учителями как неприспособленные по сравнению с другими учениками (Fogelman, 1976). В трудовой жизни неудовлетворенность работой и снижение эффективности работы, как правило, сильно коррелируют со скукой и артериальным давлением (O’Hanlon, 1981). Было обнаружено, что АД является предиктором агрессивного и рискованного вождения (Dahlen et al., 2005).

О доказательствах обратной зависимости между способностью адаптивно справляться со скукой и психопатологией сообщили Hamilton et al.(1984). Люди с высоким уровнем скуки сообщили о лучшем самочувствии и большем соблюдении организационных правил безопасности по сравнению с людьми с низким уровнем скуки (Annilee, 2007).

Сообщалось о положительной корреляции между скукой и АД и между уровнем безнадежности по шкале безнадежности и отрицательной корреляции с удовлетворенностью личной жизнью по многим параметрам (Neugarten et al., 1961).

Скука, давление и психологическое время

На основании предыдущего обзора проспективной модели синхронизации и внимания, такой как AGM, состояние скуки можно определить как психическое состояние, характеризующееся низким уровнем вневременной нагрузки по обработке информации. Отрицательная эмоция, сопровождающая скуку, заставляет человека желать окончания ситуации, и поэтому, как и в ожидании, большая часть доступных ресурсов внимания человека направляется на предполагаемое время. Результатом является ощущение удлинения продолжительности или замедления темпа течения времени (Zakay, 2012). Обратите внимание, что даже если ощущение течения времени можно считать иллюзией восприятия (Gruber and Block, 2013; Block and Gruber, 2014), оно все же является источником информации.Это похоже на иллюзии восприятия, такие как кажущееся движение или феномен фи, которые предоставляют важную информацию, хотя и иллюзорную. Не так много исследований проверяли связь между воспринимаемой продолжительностью и скукой. В одной из шкал BP (Farmer and Sundberg, 1986) три пункта из 28 относятся ко времени. Watt (1991) обнаружил, что люди с высокой склонностью к скуке воспринимали время как более медленное во время скучной задачи, чем люди с низкой склонностью к скуке, но эти две группы не отличались в своих объективных или хронометрических оценках прохождения времени. Точно так же Виттман и Паулюс (2008) сообщают, что люди, склонные к скуке, ощущают замедление темпа времени и завышенную продолжительность в задачах оценки времени, когда использовался метод воспроизведения. (Обратите внимание, что если используется производственный метод, продолжительность будет соответственно занижена).

Интересно отметить, что другой полюс скуки, называемый «потоком», представляет собой состояние пикового удовольствия, энергетического сосредоточения и творческой концентрации, переживаемое людьми, вовлеченными во взрослые игры, что стало основой высокотворческого подхода к жизни. (Чиксентмихайи, 1990, 2000).С точки зрения психологического времени, в то время как скука приводит к значительному увеличению оценки продолжительности, поток — это состояние, в котором ресурсы внимания почти полностью распределяются для обработки невременной информации, и в результате оценка продолжительности сводится к минимуму (время летит незаметно, когда вы развлекаетесь). , см. Zakay, 2012. Дополнительные интерпретации этого явления см. в Gable and Poole, 2012 или Sackett et al., 2010).

Заключение

Психологическое время выполняет несколько жизненно важных функций, например, при планировании и выполнении психомоторных действий и движений (Flanagan and Wing, 1997) и в метапознании, например, при мониторинге человеческого общения (Zakay et al., 2014). В настоящей статье мы развиваем представление о том, что психологическое время следует рассматривать как информацию. Мы далее останавливаемся на этом соображении и предполагаем, что временная информация необходима для оповещения исполнительной системы, которая контролирует и отслеживает поведение, о том, что общий уровень нагрузки по обработке информации ниже оптимального уровня, необходимого для адекватного функционирования системы. Это проявляется уникальным состоянием и эмоцией, называемой скукой. Мы рассмотрели исследования, показывающие, что скука и артериальное давление связаны со снижением когнитивных и перцептивных способностей, с употреблением наркотиков, со снижением удовлетворенности работой и успеваемости, с уменьшением количества усилий, которые человек может вложить в выполнение задач, и с низким уровнем потребности в познания, так и с понижением уровня общего самочувствия. Практические последствия скуки включают снижение работоспособности и здоровья (O’Hanlon, 1981; Annilee, 2007). Очевидно, что это опасное состояние, нежелательное с эволюционной точки зрения. Люди обычно хотят оказаться в ментальном состоянии «Потока», которое является противоположным полюсом скуки и определяется как состояние пикового удовольствия, энергетического сосредоточения и творческой концентрации (Csikszentmihalyi, 2000). Действительно, Уилсон и др. (2014) обнаружили, что люди предпочитали бить себя электрическим током вместо того, чтобы ничего не делать.

В состоянии скуки ощутимый темп течения времени замедляется. Это можно объяснить моделями предполагаемого выбора времени, такими как AGM (Zakay and Block, 1995). Проспективная оценка длительности чувствительна к разделению ресурсов внимания между одновременными временными и невременными задачами, потому что это функция количества ресурсов внимания, оставшихся для синхронизации после того, как необходимое количество было выделено для параллельных невременных задач. С этой точки зрения мы предполагаем, что тревожная функция психологического времени аналогична функции боли.Боль – это неприятное сенсорное и эмоциональное переживание, связанное с фактическим или потенциальным повреждением тканей. Экклест и Кромби (1999) предполагают, что боль проявляется в естественных сложных условиях, потому что выбор боли прерывает внимание, разрывает поведение и отдает приоритет действиям побега. Прерывающая функция боли заключается в том, что боль выбирается для действия из сложной аффективной и мотивационной среды, чтобы побудить к бегству. И в случае скуки, и в случае боли система должна изменить распределение ресурсов внимания, чтобы справиться с ситуацией.

Аварийная функция психологического времени основана на сравнении текущих предполагаемых временных суждений и временных норм и ожиданий. Мы предполагаем, что каждый человек характеризуется идиосинкразическим уровнем обработки информации (Merhabian, 1977), необходимым для оптимального поведения. Когда этот уровень достигается, это сопровождается определенным ощутимым темпом времени. Текущий ощущаемый темп времени непрерывно сравнивается с нормой, а состояние слишком медленного темпа порождает чувство скуки.

Необходимы дальнейшие исследования, чтобы подтвердить введенную здесь функцию психологического времени. Лучшее понимание связи между скукой, темпоральными переживаниями и обработкой информации могло бы привести к более полному пониманию функций психологического времени, с одной стороны, и способствовать разработке эффективных методов борьбы с состоянием скуки и со скукой.

Заявление о конфликте интересов

Автор заявляет, что исследование проводилось при отсутствии каких-либо коммерческих или финансовых отношений, которые могли бы быть истолкованы как потенциальный конфликт интересов.

Ссылки

Абрамсон, Э. Э., и Стинсон, С. Г. (1977). Скука и еда у злоупотребляющих и не злоупотребляющих людьми. Наркоман. Поведение 2, 181–185. дои: 10.1016/0306-4603(77)

-6

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Аннили, GM (2007). Преодоление скуки на рабочем месте: последствия для здоровья, безопасности и HR. чел. Ред. 36, 701–721. дои: 10.1108/00483480710774007

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Авант, Л. (1965). Видение в ганцфельде. Психолог. Бык. 64, 246–258. дои: 10.1037/h0022208

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Блок, РА (1989). «Опыт и запоминание времени: возможности, контекст и познание», в Время и человеческое познание: перспектива продолжительности жизни , под ред. И. Левин и Д. Закай (Амстердам: Elsevier), 333–361. doi: 10.1016/S0166-4115(08)61046-8

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Блок Р.А. и Рид Массачусетс (1978). Запоминаемая продолжительность: свидетельство гипотезы контекстуального изменения. Дж. Эксперт. Психол. Гум. Учить. Мем. 4, 656–665. дои: 10.1037/0278-7393.4.6.656

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Больц, MG (2005). Временные параметры разговорного взаимодействия: роль латентных периодов и пауз в формировании социального впечатления. Дж. Ланг. соц. Психол. 24, 103–138. дои: 10.1177/0261927X05275734

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Браун, Ю. В. (1997). Ресурсы внимания во времени: интерференционные эффекты в одновременных задачах временной и невременной рабочей памяти. Восприятие. Психофиз. 59, 1118–1140. дои: 10.3758/BF03205526

Опубликовано Резюме | Опубликован полный текст | Полнотекстовая перекрестная ссылка

Браун, Ю. В. (2008). «Время и внимание: обзор литературы», в Psychological Time , изд. С. Грондин (Bingley: Emerald Publishing).

Cacioppo, J.J., Petty, R.E., Feinstien, J.A., Blair, W., and Jarvis, G. (1996). Диспозиционные различия в познавательной мотивации: жизнь и времена людей с разной потребностью в познании. Психолог. Бык. 119, 197–253. дои: 10.1037/0033-2909.119.2.197

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Church, RM (1984). «Свойства интервальных часов», в Timing and Time Perception, eds J. Gibbon and L. Allan (Нью-Йорк: Нью-Йоркская академия наук), 566–582.

Чиксентмихайи, М. (1990). Поток: психология оптимального опыта . Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Харпер и Роу.

Чиксентмихайи, М. (2000). За пределами скуки и беспокойства .Сан-Франциско: Джейси-Басс.

Дален, Э., Мартин, Р. К., Район, К., и Кухкман, М. М. (2005). Гнев за рулем, поиск острых ощущений, импульсивность и склонность к скуке в предсказании небезопасного вождения. Авария. Анальный. Пред. 37, 341–348. doi: 10.1016/j.aap.2004.10.006

Опубликовано Резюме | Опубликован полный текст | Полнотекстовая перекрестная ссылка

Дрори, А. (1982). Индивидуальные различия в склонности к скуке и эффективности задач на работе. чел. Психол. 35, 14–51.doi: 10.1111/j.1744-6570.1982.tb02190.x

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Экклест, К., и Кромби, Г. (1999). Боль требует внимания: когнитивно-аффективная модель прерывающей функции боли. Психолог. Бык. 125, 356–366. дои: 10.1037/0033-2909.125.3.356

Опубликовано Резюме | Опубликован полный текст | Полнотекстовая перекрестная ссылка

Фланаган, Дж. Р., и Винг, А. М. (1997). Роль внутренних моделей в планировании и контроле движения: данные по регулировке силы захвата во время движения ручных грузов. J. Neurosci. 17, 1519–1528.

Опубликовано Резюме | Опубликован полный текст

Фогельман, К. (1976). Скучные одиннадцатилетние. Бр. Дж. Соц. Работа 6, 201–211.

Гарнер, WR (2014). Обработка информации и структуры . Нью-Хейвен: Издательство Йельского университета.

Грубер, Р. П., и Блок, Р. Э. (2013). Течение времени как перцептивная иллюзия. Дж. Поведение разума. 34, 91–100.

Гамильтон, Дж. А., Хайер, Р.Дж. и Буксбаум, М.С. (1984). Шкалы внутреннего удовольствия и преодоления скуки: оценка и личность, вызванный потенциал и меры внимания. чел. Индивид. Диф. 5, 183–193. дои: 10.1016/0191-8869(84)

-3

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Хилл, AB (1975). Разнообразие работы и индивидуальные различия в профессиональной скуке. J. Appl. Психол. 60, 128–131. дои: 10.1037/h0076346

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Канеман, Д. (1973). Внимание и усилие. Нью-Йорк: Прентис Холл.

Kuhltham, CC (1991). Внутри процесса поиска: поиск информации с точки зрения пользователя. Дж. Ам. соц. Инф. науч. 42, 361–371. doi: 10.1002/(SICI)1097-4571(199106)42:5<361::AID-ASI6>3.0.CO;2-#

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Лежен, Х. (1998). Переключение или стробирование? Проблема внимания в когнитивных моделях психологического времени. Поведение. Обработать. 44, 127–145. doi: 10.1016/S0376-6357(98)00045-X

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Лофтус, Э.Ф., Шоулер Дж. В., Бун С. М. и Клайн Д. (1987). Время шло так медленно: переоценка продолжительности события самцами и самками. Заяв. Познан. Психол. 1, 3–13. doi: 10.1002/acp.2350010103

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Мерхабян, А. (1977). Индивидуальные различия в скрининге стимулов и возбудимости. Дж. Перс. 45, 237–250. doi: 10.1111/j.1467-6494.1977.tb00149.x

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Мишон, Дж. А. (1972). «Обработка временной информации и когнитивная теория опыта времени», в The Study of Time, eds J.Дж. Фрейзер, Ф. К. Хобен и Г. Х. Мюлер (Нью-Йорк: Springer), 242–258.

Нойгартен, Б., Харингхерст, Р. Дж., и Тобин, С. С. (1961). Измерение удовлетворенности жизнью. Дж. Геронтол. 16, 134–143. doi: 10.1093/geronj/16.2.134

Полнотекстовая перекрестная ссылка

О’Хэнлон, Дж. Ф. (1981). Скука: практические следствия и теория. Acta Psychol. 49, 53–82. дои: 10.1016/0001-6918(81)

-0

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Осуна, Э.Э. (1985). Психологическая цена ожидания. Дж. Матем. Психол. 29, 82–105. дои: 10.1016/0022-2496(85)

-3

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Сэмюэлс, Д. Дж., и Сэмюэлс, М. (1974). Низкая самооценка как причина злоупотребления наркотиками. Дж. Лекарственное образование. 4, 421–438. DOI: 10.2190/VJHU-MRAR-NLG6-1XBH

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Смит, Р. П. (1981). Скука: обзор. Гул. Факторы 23, 329–340. дои: 10.1177/001872088102300308

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Траутманн, Т.Р. (1995). Время: истории и этнологии . Анн-Арбор: Издательство Мичиганского университета.

Верден, Дж. Х. (2004). Процессы принятия решений в моделях времени. Акта Нейробиол. Эксп. 64, 303–317.

Wilson, T.D., Reinhard, D.A., Westgate, E.C., Gilbert, D.T., Ellerbeck, N., Hahn, C., et al. (2014). Только подумайте: проблемы отрешенного ума. Наука 345, 75–77. doi: 10.1126/science.1250830

Опубликовано Резюме | Опубликован полный текст | Полнотекстовая перекрестная ссылка

Вудберн, Х. (1957). Патология скуки. науч. Являюсь. 196, 52–56. doi: 10.1038/scientificamerican0157-52

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Закай, Д. (1989). «Субъективное распределение времени и ресурсов внимания: интегрированная модель оценки времени», в Time and Human Cognition: A Life-Spanspective, eds I. Levin and D. Zakay (Amsterdam: Elsevier), 365–397.

Закай, Д. (1999). Политика распределения внимания влияет на предполагаемое время. Психон.Бык. Ред. 5, 114–118. дои: 10.3758/BF03209465

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Закай, Д. (2000). Запирание или переключение? Гейтинг — лучшая модель предполагаемого времени. Поведение. Обработать. 50, 1–7. doi: 10.1016/S0376-6357(00)00086-3

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Закай Д. и Блок Р. А. (1997). Временное познание. Курс. Реж. Психол. науч. 6, 12–16. дои: 10.1111/1467-8721.ep11512604

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Закай, Д. и Блок Р.А. (2004). Перспективные и ретроспективные суждения о продолжительности: точка зрения исполнительного контроля. Акта Нейробиол. Эксп. 614, 319–328.

Опубликовано Резюме | Опубликован полный текст

Закай Д. и Блок Р. Э. (1995). «Модель ворот внимания для предполагаемой оценки времени», в Time and the Dynamic control of Behavior , eds M. Richelle, VD Keyser, GD Ydeualle, and A. Vandierendonck (Liege: University of Liege Press), 167–178 .

Закай, Д., Флейзиг, Д., и Дэвид, Н. (2014). «Предполагаемое время во время разговоров», в Время и темпоральность в языке и человеческом опыте , редакторы Б. Левандовска-Томащик и К. Кшиштоф (Франкфурт-на-Майне: Питер Ланг), 185–197.

Закай, Д., и Лобель, Т. (1983). Перцептивная депривация, экстраверсия-интроверсия и аутокинетический феномен. чел. Индивид. Диф. 4, 355–358. дои: 10.1016/0191-8869(83)

-5

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Психологическое время как информация: случай скуки

Abstract

Течение времени ощущается людьми, хотя точная природа времени не совсем понятна. Важность времени в жизни человека не оспаривается и отражается в нескольких измерениях, таких как продолжительность, которая лучше всего отражает наивное значение времени. Психологическое время выполняет несколько важных функций, необходимых для способности действовать и выживать в динамичной среде. В настоящей статье мы утверждаем, что психологическое время в форме восприятия темпа течения времени предоставляет важную информацию исполнительной системе, которая контролирует и контролирует поведение. Когда нагрузка по обработке информации ниже оптимального уровня для конкретного человека, возникает чувство скуки.Скука сопровождается ощутимым замедлением темпа течения времени. Скука — это уникальное психическое состояние, которое связано со снижением эффективности когнитивных и перцептивных функций, а также с низкой удовлетворенностью работой и общим самочувствием. Таким образом, скука представляет угрозу для нормального функционирования. Мы предполагаем, что ощущаемое замедление течения времени является сигналом, который, как и боль, направлен на предупреждение исполнительной системы о том, что необходимо рекрутировать ресурсы, чтобы справиться с опасным состоянием.

Ключевые слова: скука, предполагаемое время, психологическое время, ворота внимания, нагрузка обработки информации

ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ВРЕМЯ

Никакое понимание человеческого поведения не может быть полным без обращения к понятию времени. Действительно, люди могут ощущать течение времени, но точная природа механизма, с помощью которого это делается, остается неясным. То, что переживают люди (и, возможно, животные), — это временные переживания, то есть субъективные чувства, соответствующие физическому времени.Психологическое время является продуктом разума в большей степени, чем отражением естественного хронометрического порядка (Trautmann, 1995). Он относится к временным измерениям, таким как продолжительность, темп и порядок воспринимаемых и внутренних событий. Психологическое время обеспечивает нашу систему обработки информации важной информацией, которая позволяет нам представлять окружающую среду в нашей когнитивной системе и действовать соответственно.

ПРОСПЕКТИВНОЕ И ОБРАТНОЕ ВРЕМЯ

Опыт времени называется перспективным, когда он связан с продолжительностью продолжающегося интервала, и наблюдатель осознает необходимость оценивать эту продолжительность.Когда наблюдатель не осознает необходимости оценивать продолжительность до окончания целевого интервала, восприятие времени является ретроспективным (Block, 1989). Неясно, похожи ли субъективные переживания, связанные с перспективными и ретроспективными суждениями о длительности, но ясно, что два типа временных переживаний основаны на разных процессах обработки информации. Надежные эмпирические данные, а также всесторонний метаанализ (Block and Zakay, 1997; Zakay and Block, 2004) показывают, что в основе двух типов суждений лежат разные процессы синхронизации.Ретроспективные суждения о продолжительности могут быть объяснены моделью контекстных изменений (Block and Reed, 1978), которая предполагает, что, когда необходимо ретроспективное определение времени, люди извлекают из памяти контекстные изменения, которые были закодированы в течение целевого интервала. Ретроспективная оценка длительности является функцией количества извлеченных контекстуальных изменений. Чем больше контекстных изменений извлекается, тем дольше оценивается продолжительность. В результате, когда обработка информации в течение интервала носит сложный характер (т.э., запоминание сложной геометрической фигуры), в ретроспективе этот интервал считается более продолжительным, чем соответствующий интервал, в котором обработка информации была простой (т. е. запоминание простой геометрической фигуры, такой как круг). Это связано с тем, что сложная обработка информации вызывает кодирование большего количества контекстных изменений, чем простая обработка информации.

Напротив, предполагаемая оценка длительности является функцией количества ресурсов внимания, выделенных для определения времени.Чем больше ресурсов выделено для определения времени, тем дольше будет оцениваться предполагаемая продолжительность (Браун, 1997). Результатом является зеркальное отражение ретроспективного суждения о продолжительности. Проспективные суждения о длительности одних и тех же периодов времени длиннее, когда невременная обработка информации в течение целевого интервала проста, чем когда она сложна. Причина в том, что чем более требовательна невременная обработка информации, тем больше ресурсов внимания она потребляет, оставляя меньше ресурсов для синхронизации (Zakay, 1999).

ВНИМАНИЕ И ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ ВРЕМЯ

В любой данный момент ресурсы внимания распределяются между всеми параллельными задачами, которые необходимо выполнять одновременно, включая определение времени (Kahneman, 1973; Zakay, 1989). Zakay и Block (1995) представили модель ворот внимания (AGM), которая основана на временной модели Черча и Гиббона (Church, 1984) у животных. Ворота внимания были добавлены к животной модели. Ворота управляются количеством ресурсов внимания, выделенных для синхронизации, и определяют количество импульсов, испускаемых кардиостимулятором, которые могут пройти через ворота в единицу времени.Электрокардиостимулятор непрерывно излучает импульсы в постоянном темпе. Импульсы накапливаются и подсчитываются в когнитивном таймере (Wearden, 2004). Чем больше ресурсов внимания выделяется для синхронизации, тем больше импульсов «разрешается» проходить через ворота. Таким образом, перспективная оценка длительности является функцией количества накопленных импульсов за данный период времени (Zakay and Block, 1997). Аналогичная модель, основанная на внимании, но с другим механизмом блокировки, была предложена Lejeune (1998). В этой модели динамический переключатель управляется ресурсами внимания, выделенными для синхронизации.Переключатель открывается и закрывается с частотой, определяемой объемом ресурсов внимания, выделенных для синхронизации. Чем больше ресурсов внимания, тем выше частота и тем больше количество импульсов, которые могут пройти и накопиться в когнитивном счетчике (для сравнения двух моделей см. Zakay, 2000).

Ворота внимания, а также динамический переключатель служат механизмами для регулирования ресурсов внимания между одновременными вневременными задачами и синхронизацией. В соответствии с обеими моделями, когда невременные задачи просты и нетребовательны, предполагаемая синхронизация одних и тех же временных интервалов часов будет длиннее, чем когда невременные задачи сложны и требовательны. Из-за такого положения дел перспективная оценка длительности может служить мерой невременной нагрузки по обработке информации (Zakay and Schub, 1998). Причина этого в том, что в любой данный момент ресурсы внимания должны быть разделены между всеми параллельными задачами, которые должны быть выполнены, временными или невременными, и поскольку предполагаемая оценка длительности является функцией количества ресурсов внимания, выделенных для синхронизации, перспективная оценка длительности может использоваться как чувствительная мера параллельной невременной нагрузки по обработке информации.Когда нагрузка низкая, больше ресурсов внимания может быть выделено для предполагаемого времени, и оценки длительности становятся длиннее по сравнению с условиями с высокой вневременной нагрузкой по обработке информации. Это было подтверждено в нескольких исследованиях (см. Brown, 2008), а также в метааналитическом обзоре (Block et al., 2010).

ФУНКЦИИ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ВРЕМЕНИ

Как уже было сказано, временной опыт необходим для того, чтобы люди могли представлять временные аспекты как внешней, так и внутренней среды, тем самым обеспечивая адаптацию и выживание.Например, способность оценить продолжительность события необходима для того, чтобы знать, как вести себя с подобными событиями в будущих встречах. Однако мы утверждаем, что временной опыт обеспечивает когнитивные и метакогнитивные системы важной информацией, которая позволяет оптимально отслеживать поведение. Мониторинг устной коммуникации — лишь один из примеров (Zakay et al., 2014). В ходе разговора, когда сторона А задает вопрос стороне Б, возникает временное ожидание относительно задержки ответа.Это временное ожидание отражает некую норму. Когда фактическая задержка ответа значительно больше или меньше временного ожидания, сторона а подозревает, что ответ не основан на реальных знаниях и, следовательно, ему нельзя доверять. Это указывает на то, что продолжительность задержки ответа отслеживается и рассчитывается в перспективе. Текущее предполагаемое суждение о продолжительности сравнивается с временным ожиданием, процесс, который хорошо иллюстрируется годовым общим собранием акционеров.

В этой статье мы сосредоточимся на одной конкретной функции психологического времени, а именно, предоставление информации о параллельном уровне нагрузки обработки вневременной информации.Эта функция еще не была разработана в литературе.

ПОТРЕБНОСТЬ В ИНФОРМАЦИИ И В НАГРУЗКЕ ДЛЯ ОБРАБОТКИ ИНФОРМАЦИИ

Людям необходимо определенное количество информации для поддержания удовлетворительного уровня адаптивного поведения (Kuhltham, 1991). Информация является продуктом изменчивости стимуляции (Garner, 2014). Woodburn (1957) сообщает об экспериментах по поведенческим эффектам человека после длительного пребывания в монотонной среде. Выявлено, что в таких условиях нарушалось мышление, появлялись детские эмоциональные реакции, нарушалось зрительное восприятие, развивались галлюцинации, изменялась волновая картина мозга. Аналогичные результаты были обнаружены в экспериментах по сенсорной и перцептивной депривации (Zubek and Welch, 1963; Zakay and Lobel, 1983; Grassion, 1986). Подобные эффекты обнаруживаются в реальных жизненных ситуациях, которые напоминают перцептивную депривацию, как в случае снежной слепоты, создающей ганцфельд (Avant, 1965). Можно сделать вывод, что потребность в осмысленной информации является подлинной потребностью когнитивной системы, стремящейся получить оптимальное количество информации (Мерхабян, 1977).

ВРЕМЕННЫЕ ОПЫТЫ КАК ИНФОРМАЦИЯ

Мишон (1972) ввел идею рассмотрения времени как информации.Он имел в виду, что временной опыт дает информацию о последовательности событий. Как и другие измерения восприятия, психологическое время обеспечивает нашу систему обработки информации важной информацией, которая позволяет представить окружающую среду так, чтобы адаптивное поведение стало возможным.

Мы развиваем это понятие и предлагаем, чтобы временная информация информировала исполнительную систему, которая контролирует и контролирует поведение, о текущем состоянии производительности и функционирования системы. Следует отметить, что информация — это больше, чем просто стимуляция. Это демонстрируют исследования перцептивной депривации (например, Grassion, 1986), в которых количество информации является нормальным, но ему не хватает вариабельности. Необходимы дополнительные исследования, чтобы понять точную природу временной информации. Например: Как человек чувствует ход времени? Являются ли ретроспективный и перспективный опыт одним и тем же типом информации или разным? Несмотря на необходимость дополнительных исследований, важность временной информации очевидна.

Поскольку любой тип поведения требует определенного количества времени, отслеживая фактическое время, в течение которого происходит определенное поведение, и сравнивая его с временными нормами или ожиданиями, можно отслеживать регулярность поведения. Мы уже приводили пример контроля адекватности устной коммуникации (например, Boltz, 2005). Другой пример — выжидательное поведение (Zakay et al., 2009). Когда кто-то ожидает события, а событие задерживается по сравнению с ожидаемой продолжительностью ожидания, возникает временное переживание замедления хода времени, сопровождающееся общим чувством напряжения (Osuna, 1985; Loftus et al. , 1987). Это сигнализирует системе, что что-то не так.

Здесь мы фокусируемся на удовлетворении потребности в информации и обработке информации. Когда эта потребность не удовлетворена, существует опасность, что система не сможет работать оптимально, как будет показано в следующих абзацах. Это состояние проявляется как эмоция скуки, сопровождаемая временным переживанием, которое ощущается как замедление темпа течения времени или скуки, что сигнализирует системе о том, что в данный момент она занята неоптимальным уровнем обработки вневременной информации.

СКУКА

Скука определяется как уникальное психофизиологическое состояние, обладающее взаимосвязанными и неразделимыми эмоциональными, мотивационными, перцептивными и когнитивными сопутствующими факторами (O’Hanlon, 1981).

Скука — это распространенная эмоция, которая может появиться в результате определенной ситуации или как типичная характеристика человека. В последнем случае мы говорим о склонности к скуке (BP), которая представляет собой предрасположенность испытывать скуку (Farmer and Sundberg, 1986).

Скука является важной проблемой в психологии, образовании и трудовой жизни, и все же она не получает должного внимания исследователей, которого она заслуживает.Важность скуки связана с ее связью с благополучием, психопатологиями, удовлетворенностью работой и другими важными аспектами человеческого поведения (Smith, 1981).

Ситуационная скука возникает, когда человек оказывается в ситуации, когда большая часть его ресурсов внимания свободна и не используется для конкретной задачи, требующей обработки информации. Это может быть результатом монотонной среды, лишенной стимуляции и разнообразия, или необходимости выполнять рутинную, несложную задачу, или необходимости слушать избыточную лекцию, которая не дает никакой новой информации и читается монотонным голосом.Разница между скукой и такими ситуациями, как отдых или игра, заключается в том, что в то время как в последней человек поглощен деятельностью и исчезает ощущение времени, в скуке человек хочет выйти из ситуации, и ощущение времени усиливается (Csikszentmihalyi, 1990). Люди, характеризующиеся высоким АД, как правило, испытывают скуку даже в ситуациях, когда уровень стимуляции и требуемая нагрузка по обработке информации являются нормальными (Csikszentmihalyi, 2000).

Скука поддерживается средой, которая воспринимается как статическая, при этом действующее лицо остается в значительной степени оторванным от процессов, составляющих среду (Farmer and Sundberg, 1986).Скуку можно вызвать экспериментально, помещая участников в условия сенсорной или перцептивной депривации на длительное время (Zakay and Lobel, 1983; Grassion, 1986). В действительности было обнаружено, что скука и монотонность на работе связаны (Drory, 1982).

Скука и АД отрицательно коррелируют с потребностью в познании, что указывает на более низкий уровень когнитивной мотивации, чем у других людей (Cacioppo et al., 1996). Уотт и Бланшар (1994) обнаружили, что люди, которые с меньшей вероятностью занимались приятной познавательной деятельностью, были более склонны испытывать негативные последствия скуки по сравнению с людьми с высокой потребностью в познании.

СКУКА И НЕАДАПТИВНОЕ ПОВЕДЕНИЕ

Было обнаружено, что скука и артериальное давление связаны с неадекватным поведением в нескольких областях.

Несмотря на то, что не было обнаружено существенной связи скуки с уровнем интеллекта и образования (Hill, 1975), она признана широко распространенной и серьезной проблемой. Сообщается, что скука и отсутствие любопытства являются наиболее распространенными причинами употребления наркотиков (Samuels and Samuels, 1974) и связаны с расстройствами пищевого поведения как у людей с ожирением, так и у людей без ожирения (Abramson and Stinson, 1977).

Скучающие учащиеся чаще оценивались учителями как неприспособленные по сравнению с другими учащимися (Fogelman, 1976). В трудовой жизни неудовлетворенность работой и снижение эффективности работы, как правило, сильно коррелируют со скукой и артериальным давлением (O’Hanlon, 1981). Было обнаружено, что АД является предиктором агрессивного и рискованного вождения (Dahlen et al., 2005).

О доказательствах обратной зависимости между способностью адаптивно справляться со скукой и психопатологией сообщили Hamilton et al.(1984). Люди с высоким уровнем скуки сообщили о лучшем самочувствии и большем соблюдении организационных правил безопасности по сравнению с людьми с низким уровнем скуки (Annilee, 2007).

Сообщалось о положительной корреляции между скукой и АД и между уровнем безнадежности по шкале безнадежности и отрицательной корреляции с личной удовлетворенностью жизнью по многим параметрам (Neugarten et al., 1961).

СКУКА, АД И ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ВРЕМЯ

Основываясь на предыдущем обзоре предполагаемого времени и модели внимания, такой как AGM, состояние скуки можно определить как психическое состояние, характеризующееся низким уровнем вневременной нагрузки по обработке информации.Отрицательная эмоция, сопровождающая скуку, заставляет человека желать окончания ситуации, и поэтому, как и в ожидании, большая часть доступных ресурсов внимания человека направляется на предполагаемое время. Результатом является ощущение удлинения продолжительности или замедления темпа течения времени (Zakay, 2012). Обратите внимание, что даже если ощущение течения времени можно считать иллюзией восприятия (Gruber and Block, 2013; Block and Gruber, 2014), оно все же является источником информации.Это похоже на иллюзии восприятия, такие как кажущееся движение или феномен фи, которые предоставляют важную информацию, хотя и иллюзорную. Не так много исследований проверяли связь между воспринимаемой продолжительностью и скукой. В одной из шкал BP (Farmer and Sundberg, 1986) три пункта из 28 относятся ко времени. Watt (1991) обнаружил, что люди с высокой склонностью к скуке воспринимали время как более медленное во время скучной задачи, чем люди с низкой склонностью к скуке, но эти две группы не отличались в своих объективных или хронометрических оценках прохождения времени.Точно так же Виттман и Паулюс (2008) сообщают, что люди, склонные к скуке, ощущают замедление темпа времени и завышенную продолжительность в задачах оценки времени, когда использовался метод воспроизведения. (Обратите внимание, что если используется производственный метод, продолжительность будет соответственно занижена).

Интересно отметить, что другой полюс скуки, называемый «потоком», представляет собой состояние пикового удовольствия, энергетического сосредоточения и творческой концентрации, переживаемое людьми, вовлеченными во взрослую игру, которое стало основой высокотворческого подхода к жизни (Чиксентмихайи, 1990, 2000).С точки зрения психологического времени, в то время как скука приводит к значительному увеличению оценки продолжительности, поток — это состояние, в котором ресурсы внимания почти полностью распределяются для обработки невременной информации, и в результате оценка продолжительности сводится к минимуму (время летит незаметно, когда вы развлекаетесь). , см. Zakay, 2012. Дополнительные интерпретации этого явления см. в Gable and Poole, 2012 или Sackett et al., 2010).

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Психологическое время выполняет несколько жизненно важных функций, например, при планировании и выполнении психомоторных действий и движений (Flanagan and Wing, 1997) и в метапознании, например, при мониторинге человеческого общения (Zakay et al. , 2014). В настоящей статье мы развиваем представление о том, что психологическое время следует рассматривать как информацию. Мы далее останавливаемся на этом соображении и предполагаем, что временная информация необходима для оповещения исполнительной системы, которая контролирует и отслеживает поведение, о том, что общий уровень нагрузки по обработке информации ниже оптимального уровня, необходимого для адекватного функционирования системы. Это проявляется уникальным состоянием и эмоцией, называемой скукой. Мы рассмотрели исследования, показывающие, что скука и артериальное давление связаны со снижением когнитивных и перцептивных способностей, с употреблением наркотиков, со снижением удовлетворенности работой и успеваемости, с уменьшением количества усилий, которые человек может вложить в выполнение задач, и с низким уровнем потребности в познания, так и с понижением уровня общего самочувствия.Практические последствия скуки включают снижение работоспособности и здоровья (O’Hanlon, 1981; Annilee, 2007). Очевидно, что это опасное состояние, нежелательное с эволюционной точки зрения. Люди обычно хотят оказаться в ментальном состоянии «Потока», которое является противоположным полюсом скуки и определяется как состояние пикового удовольствия, энергетического сосредоточения и творческой концентрации (Csikszentmihalyi, 2000). Действительно, Уилсон и др. (2014) обнаружили, что люди предпочитали бить себя электрическим током вместо того, чтобы ничего не делать.

В состоянии скуки ощутимый темп течения времени замедляется. Это можно объяснить моделями предполагаемого выбора времени, такими как AGM (Zakay and Block, 1995). Проспективная оценка длительности чувствительна к разделению ресурсов внимания между одновременными временными и невременными задачами, потому что это функция количества ресурсов внимания, оставшихся для синхронизации после того, как необходимое количество было выделено для параллельных невременных задач. С этой точки зрения мы предполагаем, что тревожная функция психологического времени аналогична функции боли. Боль – это неприятное сенсорное и эмоциональное переживание, связанное с фактическим или потенциальным повреждением тканей. Экклест и Кромби (1999) предполагают, что боль проявляется в естественных сложных условиях, потому что выбор боли прерывает внимание, разрывает поведение и отдает приоритет действиям побега. Прерывающая функция боли заключается в том, что боль выбирается для действия из сложной аффективной и мотивационной среды, чтобы побудить к бегству. И в случае скуки, и в случае боли система должна изменить распределение ресурсов внимания, чтобы справиться с ситуацией.

Аварийная функция психологического времени основана на сравнении текущих предполагаемых временных суждений и временных норм и ожиданий. Мы предполагаем, что каждый человек характеризуется идиосинкразическим уровнем обработки информации (Merhabian, 1977), необходимым для оптимального поведения. Когда этот уровень достигается, это сопровождается определенным ощутимым темпом времени. Текущий ощущаемый темп времени непрерывно сравнивается с нормой, а состояние слишком медленного темпа порождает чувство скуки.

Необходимы дальнейшие исследования, чтобы подтвердить представленную здесь функцию психологического времени. Лучшее понимание связи между скукой, темпоральными переживаниями и обработкой информации могло бы привести к более полному пониманию функций психологического времени, с одной стороны, и способствовать разработке эффективных методов борьбы с состоянием скуки и со скукой.

Оценка длины интервала и оценка субъективного течения времени

Это исследование было поддержано Национальным советом по исследованиям в области высшего образования (CNCSIS) PN II Grant Nr.2260/2009 (IDEI) присуждена Авроре Сентаготай. Исследование было частью проекта M.S. Кандидат наук. проект, проводимый под руководством профессора Дэниела Дэвида, доктора философии.

1Время — важнейшее измерение нашего воспринимаемого мира (Buhusi & Meck, 2005). Существует огромное количество литературы, посвященной изучению факторов, искажающих восприятие времени, с упором на такие темы, как тайм-менеджмент или временная перспектива (Grondin, 2010; Caruso, Gilbert, & Wilson, 2008; Zimbardo & Boyd, 1999). Такая литература направлена ​​на обнаружение стратегий, которые могут позволить нам лучше управлять нашим временным поведением.

2 Восприятие времени охватывает различные субъективные переживания времени: (1) оценку длины (длительности) интервала и (2) субъективные суждения о прохождении времени , определяемые как воспринимаемая скорость течения времени (Block, 1990; Wearden, 2005). .

3Этот тип субъективного восприятия времени наиболее часто изучается в литературе (Block, 1990) и определяется как субъективная оценка продолжительности.Чтобы оценить этот перцептивный опыт, исследователи используют такие методы, как словесная оценка, предлагая участникам оценить в минутах и/или секундах продолжительность временного интервала (Block, 1990).

4 Считается, что влияние различных факторов на оценку длины интервала зависит от методологических факторов, среди которых большое значение имеет парадигма исследования (Block & Zakay, 1997). Решающее различие в любом исследовании, посвященном восприятию времени, состоит в том, что между (1) ретроспективной парадигмой и (2) проспективной парадигмой (Block & Zakay, 1997).Исследователи современности единодушны в том, что смешение этих двух явлений фатально для любого должного прогресса в этой области (Wearden, 2005).

5Ретроспективная парадигма определяется тем, что участники исследования не знают заранее, что перед ними будет стоять задача оценить длину интервала; их подвергают воздействию конкретных стимулов или событий, а затем просят оценить продолжительность временного интервала, в течение которого эти стимулы или события содержались (Block, 1990).

6 Перспективная парадигма определяется тем фактом, что участники исследования заранее знают, что задача будет включать оценку длины временного интервала, зная, что им необходимо будет оценить продолжительность задачи или события, называемого оценкой, для ясности , «опытная продолжительность» (Блок, 1990).

7 Что касается факторов, влияющих на длину интервала, результаты исследований показывают, что когнитивная нагрузка (насколько когнитивно требовательна задача) является одной из наиболее важных переменных, определяющих оценки длины интервала.

8В ретроспективной парадигме чем сложнее задача, тем дольше оценивается временной интервал. Чтобы объяснить эти результаты, исследователи используют модели памяти, которые утверждают, что объем информации (или контекстуальные изменения), закодированный из одного интервала, используется для выводов о времени, прошедшем в течение этого интервала (Ornstein, 1969; Block & Reed, 1978). ).

9С другой стороны, вопреки результатам, полученным в ретроспективной парадигме, в проспективной парадигме, если задача трудна, временной интервал оценивается как более короткий, чем он хронологически. Исследователи используют модели внимания для объяснения результатов этой парадигмы. Эти модели утверждают, что, когда задача трудна, когнитивные ресурсы преимущественно выделяются для обработки информации, связанной с задачей, и у человека меньше когнитивных ресурсов, доступных для обработки временной информации (Block & Zakay, 1997).

10Zakay (1992) выдвинул идею о том, что существуют и другие переменные, помимо сложности задачи (или когнитивной нагрузки), которые могут влиять на объем внимания, уделяемого временной информации. Он предположил, что внимание ко времени возрастает всякий раз, когда время становится важным для адаптации к событию (например, когда приближается крайний срок). Он определил понятие темпоральной релевантности как «уровень релевантности и важности временного измерения в конкретном состоянии, необходимый для оптимальной адаптации к внешней среде» (с.110), утверждая, что при высокой временной релевантности длина интервала воспринимается как более длинная, потому что мы уделяем больше внимания времени.

11Однако неясно, оказывает ли временная релевантность одинаковое влияние на оценки длины интервала независимо от сложности задачи, и было бы важно исследовать возможные эффекты взаимодействия между этими двумя переменными (сложность задачи и временная релевантность) на оценки длины интервала в чтобы понять условия, в которых временная релевантность влияет на временные суждения.

12Wearden (2005) описал еще один специфический тип субъективного восприятия времени, который он назвал «оценкой прохождения времени». В этом типе временного восприятия участники не оценивают длину интервала, а оценивают восприятие скорости, с которой проходит время, или воспринимаемую скорость течения времени. Этот временной опыт оценивается, когда участников просят указать по шкале Лайкерта, как быстро пролетело время во время выполнения задания.Верден (2005) описывает исследование, которое показывает, что субъективное прохождение суждений о времени и суждений о длине интервала являются отдельными временными переживаниями. В этом исследовании одна группа участников смотрела 9 минут фильма «Армагеддон», а другая группа ждала 9 минут в условиях имитации «зала ожидания». По истечении 9 минут их попросили оценить, насколько быстро пролетело время ( субъективная оценка течения времени ). Участники группы «Армагедон» оценили течение времени как более быстрое, чем обычно, а участники «зала ожидания» оценили время как более медленное, чем обычно. Затем им дали задание прочитать роман в течение 10 минут, а по истечении этого интервала их попросили оценить продолжительность временного интервала, потраченного либо на просмотр фильма, либо на ожидание ( ретроспектива оценка длины интервала ). Состояние ожидания оценивалось как более короткое, чем состояние фильма. Период времени, казалось, затягивал участников в состоянии ожидания, хотя ретроспективно он был оценен как короткий, потому что они сохранили меньше информации об этом интервале.Эти результаты показали, что хотя интервал может быть ретроспективно недооценен, время может быть оценено как медленное в течение этого интервала, и два временных опыта (суждения о продолжительности интервала и субъективные суждения о прохождении времени) различны.

13Однако в исследовании Вердена (2005) два упомянутых временных опыта не оценивались одновременно, и для выяснения связи между ними было бы важно исследовать их в одних и тех же методологических условиях.

14Исследования переменных, влияющих на субъективное течение времени, показали, что на этот тип суждения влияет гедонистическая ценность задачи. В частности, если люди воспринимают задачу или событие как приятное, они воспринимают время как быстротечное. И наоборот, во время выполнения скучной задачи время кажется медленным (Watt, 1991; Sucala et al., 2010). Хотя эти результаты соответствуют наивной теории «когда вы развлекаетесь, время летит незаметно», когнитивные механизмы, которые могут их объяснить, до сих пор неясны.За исключением нескольких упомянутых исследований, этот конкретный тип восприятия времени редко изучался (Sucala et al., 2010), хотя он способствует нашему поведению в области тайм-менеджмента.

15 Поскольку субъективные суждения о прохождении времени и суждения о длине интервала редко изучались в одном и том же исследовании в одних и тех же методологических условиях, трудно сделать вывод о том, влияют ли на них одни и те же переменные или природа их взаимосвязи. В предыдущих попытках прояснить факторы, влияющие на субъективные суждения о ходе времени, использовалась ретроспективная парадигма, и было бы важно также понять факторы, влияющие на субъективные суждения о течении времени и в проспективной парадигме.

16Одной из целей данного исследования является изучение в проспективной парадигме влияния временной значимости и сложности задачи как на суждения о длине интервала, так и на субъективные суждения о прохождении времени.Кроме того, еще одна цель состояла в том, чтобы прояснить возможные эффекты взаимодействия между этими двумя переменными (сложность задачи и временная релевантность) в их влиянии на суждения о длине интервала и субъективные суждения о прохождении времени. Мы также хотели выяснить, связаны ли суждения о длине интервала и субъективные суждения о течении времени.

17Еще одной целью этого исследования было изучить влияние гедонистической ценности задачи как на суждения о длине интервала, так и на субъективные суждения о прохождении времени.

1878 студентов бакалавриата приняли участие в эксперименте в обмен на кредиты курса. Из них 71 женщина и 7 мужчин. Средний возраст составил 21,88 года, SD = 3,80. Исследование было одобрено IRB, и перед участием было получено информированное согласие.

19А использовалась двухфакторная схема. Первый фактор — это сложность задачи, которая имеет два уровня — неглубокая/структурная обработка и глубокая/семантическая обработка (Craik & Lockhart, 1972).В группе поверхностного/структурного уровня участникам было предложено прочитать текст и определить все слова, начинающиеся с буквы S. Текст был напечатан, написан шрифтом Times New Roman, размером 12. В группе глубокого/семантического уровня Участникам было предложено прочитать один и тот же текст, определить все слова, начинающиеся с буквы S, и найти для них синоним (Dixon & Eye, 1984).

20Второй фактор — временная релевантность, которая имеет два уровня — высокую временную релевантность и низкую временную релевантность. В группе с высокой временной релевантностью участникам сказали, что у них есть ограничение по времени, и они должны работать как можно быстрее, начиная и заканчивая задание, когда они слышат слова СТАРТ и СТОП соответственно. В группе с низкой временной релевантностью участникам просто сказали начать, когда они услышат слово СТАРТ.

21 Участников случайным образом распределили по четырем экспериментальным условиям. После того, как им были сообщены инструкции, упомянутые выше, всем участникам сказали, что они должны будут оценить продолжительность задачи после завершения.Всем участникам сказали прекратить работу через 4 минуты (240 секунд). Продолжительность измерялась цифровым секундомером.

22 Оценка длины интервала. После того, как участники услышали слово СТОП, их попросили устно оценить (в минутах и ​​секундах) временную продолжительность задачи.

23Следуя стандартной практике, чтобы оценить направление временного искажения, расчетное время было преобразовано в меры, представляющие ошибки направления (Khan, Sharma & Dixit, 2006). Когда от участников требуется дать словесные оценки длительности различных интервалов, стандартная процедура заключается в преобразовании данных в баллы отношения путем деления предполагаемой продолжительности на фактическую продолжительность (Brown, 1985). В преобразованном наборе данных значение меньше 1 представляет занижение временной продолжительности, тогда как значение больше 1 представляет временное завышение оценки. Ошибка направления, равная 1, представляет точную оценку (Wahl & Sieg, 1980; Pintea, 2010).

24 Субъективное течение суждений о времени. Участников также попросили указать, как быстро пролетело время во время выполнения задания (Wearden, 2005). Мы использовали 5-балльную шкалу Лайкерта, где 1 = «время летело», 3 = «нормально» и 5 = «время тянулось». Более низкие оценки указывали на ускоренное субъективное течение времени, а более высокие оценки указывали на более медленное субъективное течение времени.

25 Рейтинги гедонистического интереса. Оценки гедонистического интереса также оценивались с использованием 5-балльной шкалы Лайкерта, где 1 = «скучно», 3 = «средне» и 5 = «очень интересно» (Sackett et al., 2009).

26Основная описательная статистика перспективных оценок длины интервала, субъективных суждений о прохождении времени и оценок гедонистического интереса представлена ​​в таблице 1.

Таблица 1 Среднее значение (и стандартное отклонение) для суждений о длине интервала (ошибка направления), для суждений о субъективном прохождении времени и для оценок интереса как функции временной релевантности и сложности задачи

Сложность задания

«Отмель

обработка»

«Глубокий

обработка»

Временная релевантность

Низкий
(n=27)

Высокий
(n=15)

Низкий
(n=17)

Высокий
(n=19)

Оценка длины интервала (Ошибка направления)

. 84 (.11)

1,08 (0,17)

.81 (.12)

.86 (.16)

Субъективное прохождение

3.66 (0,48)

4,40 (0,50)

3,41 (0,71)

3,52 (0,51)

Интересующие рейтинги

3. 03 (.89)

3,00 (0,53)

3,17 (0,80)

3,21 (0,63)

27Дисперсионный анализ (ANOVA) был выполнен для каждой зависимой переменной: трансформированных проспективных оценок длины интервала, субъективных суждений о течении времени и оценок гедонистического интереса.

28 Оценки предполагаемой длины интервала. Основной эффект временной релевантности был значительным F (1, 78) = 18,78, p <0,001, d = 0,98, что указывает на то, что в условиях высокой временной релевантности участники воспринимали длина интервала как больше. Влияние Уровня обработки также было значительным F (1, 78) = 15,20, p <0,001, d = 0,88, что указывает на то, что в условиях мелкого уровня обработки участники оценивали временной интервал как длиннее, чем в состоянии уровня глубокой обработки.Временная релевантность × Уровень взаимодействия с обработкой была значимой, F (2, 78) = 7,71, p = 0,007, d = 0,62. Для сложной задачи не было никакой разницы между оценками длины интервала, данными участниками группы с низкой временной релевантностью и участниками группы с высокой временной релевантностью ( p > 0,05). Однако для простой задачи участники из группы с высокой временной релевантностью дали значительно более длинные оценки длины интервала, чем участники из группы с низкой временной релевантностью, t (42)=5.29, p <0,001, d =1,67 (см. табл. 1).

29 Субъективные оценки течения времени . Временная релевантность оказала значительное влияние на субъективные суждения о прохождении времени F (1, 78) = 11,01, p < 0,001, d = 0,75, указывая на то, что в условиях высокой временной релевантности участники воспринимали время как проходящее. помедленнее. Влияние уровня обработки также было значительным F (1, 78)=19.50, p <0,001, d = 1,00, что указывает на то, что в условиях мелкого уровня обработки участники воспринимали время как протекающее медленнее, чем в состоянии глубокого уровня обработки. Временная релевантность × Уровень взаимодействия с обработкой была значимой, F (2, 78) = 5,85, p <0,001, d = 0,54. Для сложной задачи не было никакой разницы между группами с высокой временной релевантностью и низкой временной релевантностью. Однако для простой задачи, когда участники осознавали ход времени (высокая временная релевантность), они воспринимали время как проходящее значительно медленнее, чем когда они не осознавали течение времени (группа с низким временным осознанием), t (42) =4.64, p <0,001, d =1,5 (см. табл. 1).

30 Рейтинги гедонистического интереса. Общие средние оценки гедонистического интереса были близки к середине 5-балльной шкалы Лайкерта. Оценки гедонистического интереса существенно не отличались ни от сложности задачи, ни от временной релевантности (все 90 417 p 90 418 > 0,05). Интересующие рейтинги существенно не коррелировали ни с оценками длины интервала, ни с субъективными суждениями о времени прохождения (все p >.05) (см. Таблицу 1).

31Кроме того, мы исследовали взаимосвязь между предполагаемыми оценками продолжительности и субъективными суждениями о прохождении времени. Мы обнаружили значительную корреляцию между этими двумя переменными ( х = 0,33, х = 0,010), что указывает на то, что более длительная проспективная оценка связана с более медленным воспринимаемым течением времени.

32Результаты настоящего исследования показывают, что когда измерение времени становится актуальным (т.например, когда у нас есть ограничение по времени для выполнения определенной задачи), мы выделяем больше ресурсов нашего внимания на временную информацию и даем оценки длительности более длинных интервалов. Если во время интервала мы обращаем пристальное внимание на время, постоянно отслеживая временные ориентиры, мы считаем, что интервал длиннее. Мы также обнаружили, что более простые задачи, как правило, воспринимаются как более длительные. Эти результаты согласуются с моделями времени, основанными на внимании, которые утверждают, что предполагаемое время продолжительности зависит от процессов, требующих внимания, которые происходят одновременно с обработкой вневременной информации (Thomas & Weaver, 1975; Zakay & Block, 1997).Следовательно, чем больше внимания требует задача, заполняющая интервал, тем короче будут оценки длительности этого интервала. Эти модели рассматривают восприятие длины интервала как прямую функцию количества внимания, уделяемого обработке информации, связанной со временем (Zakay, 1992).

33 Как предположили исследователи (Zakay, 1992), внимание ко времени возрастает не только тогда, когда задача, заполняющая интервал, проста, но и когда время становится актуальным (например, установлен крайний срок для выполнения задачи). Дальнейшее изучение эффекта взаимодействия между сложностью задачи и временной релевантностью позволило сделать важный вывод. Когда задача сложная, оценки длины интервала короче, чем для простых задач, независимо от уровня временной релевантности. Когда задача более требовательна, хотя время может иметь значение, как в ситуации с крайним сроком, ресурсы внимания предпочтительно распределяются для решения задачи. Однако, когда задача проста, знание течения времени (высокая временная релевантность) приводит к временным переоценкам (длина интервала оценивается как более длинная, чем в хронологическом отношении), потому что, как предположил Zakay (1992), когда время становится релевантным, система восприятия становится чувствительной к любым внутренним или внешним сигналам времени, а нетребовательная задача позволяет выделить больше ресурсов для временной обработки.

34Основной вывод этого исследования заключается в том, что на субъективные суждения о прохождении времени, по-видимому, влияют те же факторы, что и на оценку длины интервала. Другими словами, результаты показывают, что и временная релевантность, и уровень сложности задачи оказывают значительное влияние на субъективные суждения о прохождении времени. Время воспринимается как медленное, когда мы осознаем его течение и когда мы вовлечены в решение несложных задач. Также оказывается, что самое медленное течение времени происходит, когда человек осознает ограничение по времени для решения простой задачи.

35Основываясь на результатах, кажется возможным, что эти два временных опыта, оценки длины интервала и субъективные суждения о прохождении времени, оцениваемые в проспективной парадигме, зависят от одних и тех же механизмов внимания. Эта идея также подтверждается значительной корреляцией, обнаруженной между этими двумя переменными, показывающей, что более длинная оценка длины интервала связана с более медленным воспринимаемым течением времени.

36 Мы не обнаружили, что интерес/скука связаны либо с субъективными суждениями о прохождении времени, либо с суждениями о длине интервала, но возможно, что результаты связаны с выбранной нами задачей, которая вызвала средние оценки интереса около середины шкалы Лайкерта. шкала во всех экспериментальных условиях.

37Это первое исследование, специально посвященное изучению в рамках той же парадигмы факторов, влияющих как на суждения о длине интервала, так и на субъективные суждения о прохождении времени. Исследование добавляет эмпирические данные, которые могут прояснить когнитивные механизмы, на которых основаны два временных опыта.

38Настоящее исследование не лишено ограничений. В этом исследовании участвовали только студенты бакалавриата, и большинство участников были женщинами.Следовательно, эти результаты могут не распространяться на мужчин или лиц разных возрастных групп.

39В будущих исследованиях можно было бы также принять во внимание влияние аффективных факторов при изучении роли временной значимости в восприятии времени, поскольку вполне возможно, что в реальной жизненной ситуации столкновение с крайним сроком выполнения конкретной задачи может вызвать аффективные факторы, которые могут иметь значение для как для оценок длины интервала, так и для субъективных суждений о прохождении времени.

40 Насколько нам известно, это исследование является первым, в котором исследуются как оценки длины интервала, так и субъективные суждения о прохождении времени в одних и тех же методологических условиях. Результаты имеют как теоретические, так и практические последствия, которые, вероятно, принесут пользу в этой области, а также усилия отдельных лиц по более эффективному управлению временными ресурсами. Если мы хотим контролировать наше временное поведение, чтобы лучше управлять нашими временными ресурсами, крайне важно знать, какие переменные предсказывают то, как мы воспринимаем время.

Опыт и восприятие времени (Стэнфордская философская энциклопедия)

1. Что такое «восприятие времени»?

Само выражение «восприятие времени» побуждает возражение. Поскольку время есть нечто отличное от событий, мы воспринимать не время как таковое, а изменения или события в время. Но, возможно, мы воспринимаем не только события, но и их временные отношения. Итак, так же, как естественно сказать, что мы воспринимаем пространственные расстояния и другие отношения между объектами (я вижу стрекоза как бы парит над поверхностью воды), кажется естественно говорить о восприятии одного события, следующего за другим (т. раскат грома, как после вспышки молнии), хотя и здесь есть трудность.Ведь то, что мы воспринимаем, мы воспринимаем как настоящее — как происходит прямо сейчас. Можем ли мы воспринимать отношение между двумя событиями без восприятия событий самих себя? Если нет, то кажется, что мы воспринимаем оба события как настоящие, в этом случае мы должны воспринимать их как одновременные, а не как последовательно ведь. Тогда возникает парадокс в понятии воспринимать одно событие как происходящее после другого, хотя бы такое, которое возможно, допускает прямое решение. Когда мы воспринимаем Б как придя после А, мы, конечно, перестали воспринимать А.В таком случае, А — это просто элемент в нашей памяти. Теперь, если мы хотим истолковать «воспринимать» узко, исключая любой элемент памяти, то мы должны были бы сказать, что мы, в конце концов, не воспринимаем В как после А. Но в этой статье мы будем толковать «воспринимать» шире, включать в себя широкий спектр переживания времени, которые по существу связаны с чувствами. В этом широком смысле, мы воспринимаем множество временных аспектов мира. Мы начнем с их перечисления, а затем рассмотрим рассказы о том, как такое восприятие возможно.

2. Виды временного опыта

Есть ряд того, что Эрнст Пёппель (1978) называет «элементарные переживания времени», или фундаментальные аспекты наш опыт времени. Среди них мы можем перечислить опыт (i) продолжительность; (ii) неодновременность; (iii) заказ; (iv) прошлое и настоящее; (v) изменение, включая течение времени. Можно подумать, что переживание неодновременности то же, что переживание времени порядке, но оказывается, что когда два события происходят очень близко друг к другу со временем мы можем осознавать, что они происходят в разное время без быть в состоянии сказать, какой из них появился первым (см. Hirsh and Sherrick, 1961).Мы могли бы также подумать, что восприятие порядка само по себе объяснимо в с точки зрения нашего опыта различия между прошлым и настоящим. Здесь конечно будут ссылки, но это спорный вопрос является ли опыт напряженным — то есть переживанием событие как прошедшее или настоящее, является более фундаментальным, чем опыта порядка, или наоборот, или действительно ли существует такое вещь как опыт напрягает вообще. Этот вопрос рассматривается ниже. Наконец, мы должны ожидать увидеть связь между восприятием времени порядок и восприятие движения, если последнее просто включает в себя восприятие порядка различных пространственных положений объект.Это еще один спорный вопрос, который рассматривается ниже.

3. Продолжительность

Одна из самых ранних и самых известных дискуссий о природе и переживание времени встречается в автобиографических исповедях святого Августина. Августин родился в Нумидии (ныне Алжир) в 354 г. нашей эры, занимал кафедру риторики в Карфагене и Милане и стал епископом. Гиппона в 395 г. Он умер в 430 г. Будучи молодым взрослым, он отверг христианство, но окончательно обратился в возрасте 32 лет. Книга XI из Признаний содержит долгое и увлекательное исследование времени и его отношения к Богу. В ходе этого Августин возникает следующая загадка: когда мы говорим, что событие или интервал времени коротко или долго, что это описывается как краткосрочное или долгосрочное? Это не может быть то, что было в прошлом, поскольку это перестало быть, а несуществующее не может сейчас иметь никакого свойства, такие как длина. Но не может быть и то, что присутствует, ибо настоящее не имеет длительности.(По той причине, что настоящее должно считаться непродолжительным, см. раздел о кажущемся настоящем, ниже.) В любом случае, пока событие еще продолжается, его продолжительность нельзя оценить.

Ответ Августина на эту загадку состоит в том, что то, что мы измеряем, когда мы измеряем продолжительность события или интервал времени, находится в память. Отсюда он делает радикальный вывод о том, что прошлое и Будущее существует только в уме. Не следуя за Августином все путь к зависимости от разума других времен, мы можем допустить, что восприятие временной длительности в решающей степени связано с памятью. Это это какая-то черта нашей памяти о событии (а может быть, и конкретно нашу память о начале и конце события), что позволяет нам сформировать представление о его продолжительности. Этот процесс не нуждается в описании, как описывает это Августин, как измерение чего-то полностью в уме. Возможно, по крайней мере, мы измеряем событие или сам интервал, независимый от разума элемент, но делая это с помощью какой-то психологический процесс.

Каким бы ни был рассматриваемый процесс, вполне вероятно, что он тесно связано с тем, что Уильям Фридман (1990) называет «память времени»: то есть память о том, когда какое-то конкретное произошло событие.То, что здесь существует тесная связь, влечет за собой правдоподобное предположение, что мы делаем вывод (хотя и подсознательно) о продолжительность события, как только оно прекратилось, из информации о том, как давно произошло начало этого события. То есть информация то есть метрических по своей природе (например, «взрыв звука был очень краток») получен из напряженной информации, относительно того, как далеко в прошлом что-то произошло. Вопрос в том, как мы получаем эту напряженную информацию. Оно может быть прямым или косвенным, т. контраст мы можем проиллюстрировать двумя моделями временной памяти, описанными Фридман.Он называет первую модель силы модели времени. Память. Если есть такая вещь, как след памяти, который сохраняется на протяжении времени, то мы могли бы судить о возрасте воспоминаний (и, следовательно, как долго назад произошло памятное событие) от силы следа. То Чем раньше событие, тем слабее след. Это обеспечивает простой и прямые средства оценки продолжительности события. К сожалению, модель трассировки вступает в конфликт с очень знакомой особенностью нашего опыт: некоторые воспоминания о недавних событиях могут исчезнуть быстрее чем воспоминания о более далеких событиях, особенно когда эти далекие события были очень яркими (посещение редко замечаемого и пугающего родственник, когда кто-то был ребенком, например.) Противоположное описание память времени модель вывода . Согласно этому, время события не просто считывается из какого-то аспекта памяти его, а выводится из информации об отношениях между рассматриваемое событие и другие события, дата и время которых известны.

Модель вывода может быть достаточно правдоподобной, когда мы имеем дело с отдаленные события, но в меньшей степени для гораздо более поздних. В Кроме того, модель постулирует довольно сложную когнитивную операцию, которая вряд ли произойдет у нечеловеческих животных, таких как крыса.Крысы, тем не менее, довольно хорошо измеряют время на коротких интервалах до до минуты, как показали эксперименты с инструментальным кондиционированием с использованием «свободной оперантной процедуры». При этом данный реакция (например, нажатие рычага) задержит возникновение поражение электрическим током в течение фиксированного периода времени, например, 40 секунд, описывается как интервал R-S (ответ-шок). В итоге скорость ответ отслеживает интервал R-S, так что вероятность быстро увеличивается по мере приближения к концу интервала.(Обсуждение этого и связанных с ним вопросов см. в Mackintosh 1983.) эксперименты.) Здесь трудно избежать вывода, что простое течение времени действует как условный раздражитель: крысы, выражаясь более антропоцентрически, успешно оценка интервалов времени. В этом случае силовая модель выглядит более подходящей, чем модель вывода.

4. Благородный подарок

Впервые термин «мнимый подарок» был введен психолог Э. Р. Клэй, но самой известной его характеристикой была благодаря Уильяму Джеймсу, широко известному как один из основателей современной психология.Он жил с 1842 по 1910 год и был профессором обоих психологии и философии в Гарварде. Его определение благовидное настоящее звучит так: «прототип всех зачатые времена есть мнимое настоящее, краткость которого мы непосредственно и непрерывно чувственны» (James 1890). Как долго это благовидное настоящее? В другом месте той же работы Джеймс утверждает: «Мы постоянно осознаем определенную продолжительность — кажущееся присутствие — от нескольких секунд до, вероятно, не более чем минута, и эта продолжительность (с ее содержанием, воспринимаемым как имеющая одна часть раньше, а другая часть позже) — это изначальная интуиция время.Это удивительное изменение длины настоящее заставляет подозревать, что в Довольно расплывчатая характеристика Джеймса.

Здесь есть два источника двусмысленности. Один закончился ли «мнимое настоящее» относится к объекту опыт, а именно продолжительность во времени или способ, которым этот объект представляется нам. Второй касается того, как мы должны интерпретировать «непосредственно разумный». Слова Джеймса говорят о том, что кажущееся настоящее есть сама длительность, выбранная в качестве объекта определенного вида опыта.Но «немедленно sensible» допускает ряд неясностей. Так что мы могли определить благовидный подарок как:

  1. объем кратковременной памяти;
  2. длительность, которая воспринимается не как длительность, а как мгновенный;
  3. продолжительность, которая воспринимается непосредственно, т. е. не через посредничество ряда других, возможно, мгновенных, восприятия;
  4. продолжительность, которая воспринимается и как присутствующая, и как протяженная в время.

Если Джеймс имеет в виду первое из них, это, безусловно, объясняет его предположение, что это может длиться до минуты. Но это не кажется иметь много общего именно с опытом присутствие , так как мы определенно можем удерживать что-то в краткосрочной памяти и все же признать его как прошлое. Джеймс может думать случаев, когда мы слушаем предложение: если бы мы как-то не удерживая все слова в нашем сознании, мы не поняли бы предложение в целом. Но ясно, что слова не переживаются как одновременные, ибо тогда результатом будет непонятная мешанина звуков.(2) иллюстрируется знакомым тот факт, что некоторые движения настолько быстры, что мы видим их как размытие, такое как когда мы смотрим на вентилятор. Что на самом деле происходит в разных раз представляется как происходящее в одно мгновение. Но это не стандартно то, что подразумевается под благовидным настоящим. (3) является истолкованием встречается в литературе (см., например, Kelly 2005), но не очевидно, что Джеймс имел в виду именно это, поскольку Джеймс обеспокоен с феноменологией восприятия времени, и является ли опыт представляет собой прямое или косвенное восприятие интервала не кажется феноменологическим вопросом. (Кроме того, как Келли, нам может показаться странным предположить, что прошлые части интервал можно было непосредственно воспринять.)

Это оставляет нас с (4): продолжительность, которая воспринимается как присутствующая и как временно расширенные. Это настоящее опыта есть «мнимым» в том, что в отличие от объективного настоящего (если есть такое дело — см. Метафизика восприятия времени ниже) это интервал, а не мгновение без длительности. Настоящее или объективное настоящее должно быть вне продолжительности, ибо, как утверждал Августин, в интервал любой длительности, есть более ранняя и более поздняя части.Так что если есть часть этого интервала присутствует, будет другая часть, которая прошлое или будущее.

Но возможно ли воспринимать что-то как протяженное и как присутствующее? Если мы слышим короткую музыкальную фразу, нам кажется, что мы слышим фразу как присутствует, и тем не менее — потому что это скорее фраза, чем отдельное аккорд — мы также слышим ноты как последовательные и, следовательно, как растягивается на интервал. Если это кажется не совсем убедительным, рассмотрим восприятие движения. Как выразился Броуд (1923), «чтобы увидеть подержанный движок — совсем другое дело, чем «увидеть», что часовая стрелка сдвинулась.’ Дело не в том, что мы видим текущий положение секундной стрелки и вспомнить, где она была секунду назад: мы просто увидеть движение. Это приводит к следующему аргументу:

(1) То, что мы воспринимаем, мы воспринимаем как настоящее.
(2) Мы воспринимаем движение.
(3) Движение происходит через интервал.
Следовательно : То, что мы воспринимаем как настоящее, происходит в течение некоторого промежутка времени.

Тем не менее, в этом есть нечто большее, чем парадокс.Если последовательно части движения (или музыкальной фразы, или любого другого изменения, которое мы воспринимать) воспринимаются как присутствующие, то, несомненно, они воспринимаются как одновременный. Но если они воспринимаются как одновременные, то движение будет просто размытым, как в случаях, когда оно слишком быстрое воспринимать как движение. Тот факт, что мы не видим его как движение предполагает, что мы не видим последовательные его части как одновременно, и поэтому не воспринимайте их как присутствующих. Но тогда как мы объяснить различие, на которое обращает наше внимание Брод?

Один из выходов из этого тупика состоит в том, чтобы предположить, что два совершенно различных процессы, происходящие при восприятии движения (и других видов изменять).Один из них — восприятие последовательных состояний как последовательных, т. например разные положения секундной стрелки. Другой восприятие чистого движения. Это второе восприятие, которое может включать более примитивная система, чем первая, не содержит как часть распознавание более ранних и более поздних элементов. (Le Poidevin 2007, глава 5.) В качестве альтернативы мы могли бы попытаться объяснить явления временного опыта, вообще не обращаясь к понятию кажущегося настоящего (см. Arstila, 2018).

5. Прошлое, настоящее и течение времени

В предыдущем разделе указывалось на важность разграничения между восприятием настоящего и восприятием чего-то как настоящее время. Мы можем воспринимать как настоящее то, что прошло. Действительно, учитывая конечная скорость передачи как света, так и звука (и конечная скорость передачи информации от рецепторов к мозгу), кажется, что мы всегда воспринимаем только то, что было в прошлом. Однако это делает само по себе не говорит нам, что значит воспринимать что-либо как присутствующее, а не как прошлое.Это также не объясняет наиболее поразительную особенность наш опыт в настоящем: он постоянно меняется. То ход (или кажущийся ход) времени — его самая поразительная черта, и любое объяснение нашего восприятия времени должно учитывать этот аспект. нашего опыта.

Вот одна из попыток сделать это. Первая проблема состоит в том, чтобы объяснить, почему наша временной опыт ограничен таким образом, что наше пространственное опыта нет. Мы можем воспринимать объекты, которые стоят в различных пространственные отношения к нам: близко, далеко, слева или справа, вверх или вниз, и т.п.Наш опыт не ограничивается непосредственной близостью (хотя конечно, наш опыт пространственно ограничен в той мере, в какой достаточно удаленные объекты для нас невидимы). Но, хотя мы воспринимаем прошлое, мы воспринимаем его не как прошлое, а как настоящее. Более того, наш опыт не только кажется временным ограниченно, так оно и есть: мы не воспринимаем будущего, и мы не продолжать воспринимать преходящие события еще долго после получения информации от них дошел до наших чувств. Теперь есть очень простой ответ на вопрос почему мы не воспринимаем будущее, и оно причинно.Кратко, причины всегда предшествуют своим следствиям; восприятие есть причинный процесс, в том, что воспринимать что-то значит быть причинно затронутым этим; следовательно, мы можем воспринимать только более ранние события, но не более поздние. Так объясняется одна временная граница нашего опыта; что из разное?

Кажется, нет логической причины, по которой мы не должны напрямую пережить далекое прошлое. Мы могли бы обратиться к принципу, что не может быть действия на временном расстоянии, так что что-то отдаленное прошлое может причинно воздействовать на нас только через более близкие события. Но это недостаточное обоснование. Мы можем воспринимать только пространственно далекое дерево в силу его воздействия на предметы поблизости (свет отражается от дерева и попадает на наши сетчатки), но этого не видно. сторонниками прямореалистической теории восприятия как несовместимы с их положением. Мы по-прежнему видим дерево , они скажем, не какой-то более непосредственный объект. Возможно, тогда нам следует поискать различные стратегии, такие как следующая, которая апеллирует к биологические соображения.Чтобы быть эффективными агентами в мире, мы должны точно представлять то, что происходит в данный момент: быть постоянно устаревшие в наших убеждениях, в то время как наша деятельность была бы столкнуться с довольно немедленным вымиранием. Теперь нам в этом повезло, хотя мы воспринимаем только прошлое, оно, в большинстве случаев, самое недавнее прошлое, поскольку передача света и звука, хотя и конечна, является чрезвычайно быстрым. Более того, хотя вещи и меняются, они меняются, опять же, в большинстве случаев, со скоростью, которая значительно ниже, чем скорость при какая информация от внешних объектов поступает к нам. Итак, когда мы формируем представлений о том, что происходит в мире, они в значительной степени точны те. (См. Butterfield 1984 для более подробного описания этих линий.) Но, поскольку поступающая информация была зарегистрирована, ее необходимо перемещайтесь в память, чтобы освободить место для более актуальной информации. Для, хотя вещи могут меняться медленно относительно скорости света или скорости звук, они меняются, и мы не можем позволить себе быть одновременно обработка противоречивой информации. Таким образом, наша эффективность как агентов зависит от того, не продолжаем ли мы испытывать временное состояние дела (скорее на манер замедленного фильма) как только информация из него было поглощено.Эволюция позаботилась о том, чтобы мы не переживать что-либо, кроме самого недавнего прошлого (кроме тех случаев, когда мы смотрят на небо).

Воспринимать что-то как настоящее — значит просто воспринимать это: мы не необходимо постулировать какой-то дополнительный элемент в нашем опыте, который является опыт присутствия». Из этого следует, что не может быть «восприятие прошлого». Кроме того, если прошлость была что-то, что мы могли бы воспринять, то мы восприняли бы все таким образом, так как каждое событие прошло к тому времени мы это воспринимаем.Но даже если мы никогда ничего не воспринимаем как прошлое (в одновременно с восприятием рассматриваемого события) мы могли бы осмысленно шире говорить об опыте прошлого: опыт, который мы получаем когда что-то подходит к концу. И было предложено, чтобы воспоминаний, точнее, эпизодических воспоминаний , тех, наши переживания прошлых событий — сопровождаются чувством прошлость (см. Russell 1921). Проблема в том, что это предложение должен решить, что эпизодическая память — это просто память о событие: it представляет симпликатор события, а не факт, что событие прошло.Поэтому нам нужно постулировать что-то еще что предупреждает нас о том, что воспоминание о событии прошло. Ан альтернативный счет, и тот, который не обращается ни к феноменологических аспектов памяти, заключается в том, что воспоминания располагают нас к формируют убеждения прошедшего времени, и в силу этого они представляют событие как прошлое.

Таким образом, у нас есть кандидат на объяснение нашего опыта бытия. расположенное в определенный момент времени, (мнимое) настоящее. И в качестве содержание этого опыта постоянно меняется, так что положение во временных сдвигах.Но есть еще одна загадка. Изменять в нашем опыте не то же самое, что опыт изменения. Мы хотят знать не только то, что значит воспринимать одно событие за другим, но также и то, что значит воспринимать одно событие как происходящее после другого. Только тогда мы поймем наш опыт течения времени. Мы обратимся затем к восприятию временного порядка.

6. Временной заказ

Как мы воспринимаем приоритет среди событий? Заманчиво простой Ответ заключается в том, что восприятие приоритета есть просто ощущение, вызванное примерами предшествования, точно так же, как ощущение красного вызывается случаи покраснения.Хью Меллор (1998), который считает эту линию, отказывается от него по следующей причине. Если бы это было правильно объяснения, то мы не могли отличить x от раньше чем y , а x является позже чем y , поскольку всякий раз, когда существует экземпляр одного отношения, есть и экземпляр другого. Но явно умеем различать два случая, так что это не может быть просто вопросом восприятия отношения, а что-то, связанное с нашим восприятием отношения.Но простое восприятие релятов не может быть единственным, что необходимо для этого. восприятие приоритета. Рассмотрим еще раз точку зрения Броуда о секундная стрелка и часовая стрелка. Сначала мы воспринимаем часовую стрелку в одном положение, скажем, указывая на 3 часа, а позже мы воспринимаем его в другую позицию, указывая на половину третьего. Итак, у меня есть два восприятия, одно позже другого. Я также могу быть в курсе временная связь двух положений руки. Тем не менее, Я не воспринимаю той связи, в которой не вижу руки движущийся.Напротив, я вижу, как секундная стрелка перемещается из одной позиции другому: я вижу последовательные позиции как последовательные .

Предложение Меллора состоит в том, что я воспринимаю x предшествующих и в силу того, что мое восприятие х причинно влияет на мое восприятие и . Как я вижу вторую руку в одном положении у меня в кратковременной памяти есть образ (или информацию в той или иной форме) о своем непосредственно предыдущем положении, и этот образ влияет на мое текущее восприятие.Результат – восприятие движения. Воспринимаемый порядок различных позиций не обязательно обязательно совпадать с действительным временным порядком этих позиции, но это будет то же самое, что и причинный порядок восприятий из них. Поскольку причины всегда предшествуют их эффекты, воспринимаемый временной порядок влечет за собой соответствующее временное порядок в восприятии. Дейнтон (2001) возражал против этого, что если счет был верен, мы не должны помнить, что воспринимали приоритет, так как мы помним только то, что можем по-настоящему воспринять.Но кажется, нет причин отрицать это, просто потому, что восприятие предшествование может включать кратковременную память, поэтому оно не считается подлинное восприятие.

Существует еще одна несоответствие между восприятием цвета и восприятие порядка времени. То, что воспринимается в случае цвета, есть то, что имеет определенное пространственно-временное положение. Соотношение приоритета, напротив, не является чем-то, что имеет какой-либо очевидный место нахождения. Но причины имеют местонахождение, поэтому восприятие предшествования гораздо труднее согласовать с каузальной теорией восприятие, чем восприятие цвета (Le Poidevin 2004, 2007).

По сути, идея Меллора состоит в том, что мозг представляет время в виде средства времени: что упорядоченные во времени события представлены аналогично упорядоченные во времени переживания. Это сделало бы представление времени уникально. (Например, мозг не представлять пространственно разделенные объекты с помощью пространственно разделенных восприятия или оранжевые вещи оранжевыми восприятиями.) Но почему время быть уникальным в этом отношении? В других медиа время может быть представлены пространственно (как в мультфильмах, графиках и аналоговых часах) или численно (как в календарях и цифровых часах). Так что, возможно, мозг может представлять время другими способами. Одна из причин полагать, что она должна есть другие средства в его распоряжении, что время должно быть представлено в памяти (напомню, что и , и были раньше, чем b , а также опыт наблюдения а перед b) и намерение (я намерен F после I G ), но нет очевидного способа, которым «представление» Меллора счет времени за временем может быть расширен на них.

Согласно модели Меллора, механизм временного порядка воспринимаемое чувствительно к 90 417 времени 90 418, в котором восприятия происходят, но безразличны к их содержанию (каким восприятиям являются из). Дэниел Деннетт (1991) предлагает другую модель, на которой процесс не зависит от времени, но чувствителен к содержанию. Например, мозг может сделать вывод о временном порядке событий, увидев, какие последовательность имеет смысл причинного порядка этих событий. Один из Преимущество модели Деннета в том, что она может объяснить довольно загадочные случаи «отнесения назад во времени», когда воспринимаемый порядок не следует порядку восприятий. (См. Деннет 1991 г. для обсуждения этих случаев, а также Roache 1999 г. для попытаться примирить их с версией Меллора.)

Описывая различные аспекты восприятия времени, мы неизбежно использовать понятия, которые мы принимаем, чтобы иметь цель аналог в мире: прошлое, временной порядок, причинность, изменение, течение времени и так далее. Но один из самых важных уроков философии, по мнению многих писателей, заключается в том, что может быть пробел, возможно, даже пропасть между нашим представлением о мире и миром себя, даже на весьма абстрактном уровне.(Справедливо было бы добавить, что для других писателей это именно а не урок философия учит.) Философия времени не является исключением. В самом деле, интересно отметить, сколько философов взяли мнение, что, несмотря на видимость, время или какой-либо аспект времени нереальный. В этом заключительном разделе мы рассмотрим, как три метафизические дебаты о природе мира взаимодействуют с отчеты о восприятии времени.

Первый спор касается реальности времени, то есть нашего деления времени в прошлое, настоящее и будущее. Действительно ли время разделено в этом способ? Ускользает ли настоящее все дальше и дальше в прошлое? Или эта картина просто отражает нашу точку зрения на реальность, в которой нет единственно привилегированного момента, настоящего, а просто заказал серию моментов? А-теоретики говорят, что наши обычные картина мира в напряженном состоянии отражает мир таким, какой он есть на самом деле: течение времени является объективным фактом. Б-теоретики отрицают это. (Термины А-теория и В-теория взяты из работы Мактаггарта (1908 г.) различие между двумя способами упорядочения событий во времени, либо как серия А — то есть с точки зрения того, прошли ли они, настоящее или будущее — или как B-серия — то есть согласно являются ли они раньше, позже или одновременно с другими Мероприятия.)

Для B-теоретиков единственные объективные временные факты касаются отношений предшествования и одновременности между событиями. (я игнорирую здесь осложнения, введенные специальной теорией относительности, поскольку B-теорию — и, возможно, также A-теорию — можно переформулировать в термины, совместимые со специальной теорией. ) не отрицаем, что наши напряженные убеждения, такие как убеждение, что холодный фронт сейчас проходит , или что свадьба Салли была двухлетней лет назад , может и правда, но они утверждают, что то, что делает такие истинные убеждения не являются фактами о прошлом, настоящем или будущем событий, а не имеющие напряжения факты, касающиеся предшествования и одновременности (см. Меллор, 1998 г., Оклендер и Смит, 1994 г.).На одной из версий B-теория, например, моя вера в то, что сейчас холодный фронт прохождение верно, потому что прохождение фронта одновременных с мое формирование убеждения. Теперь один очень серьезный вызов вненапряженный теоретик должен объяснить, почему, если время не проходит в на самом деле так оно и есть. Что, с точки зрения B-теории, является основой для нашего опыта как течения времени?

Счета, которые мы рассмотрели выше, первый из временных ограничений на нашем опыте и, во-вторых, на нашем опыте временного порядка, не апеллировать явно к напряжённым или А-теоретическим понятиям. Факты, которые мы выглядели чисто теоретико-В: эти причины всегда раньше, чем их последствия, что вещи обычно меняются медленно по отношению к скорости передачи света и звука, что наша возможности обработки информации ограничены, и что причинно-следственные связи между воспоминаниями и переживаниями. Так что может быть, что вневременной теоретик может выполнить обязательство объяснить, почему время, кажется, проходит. Но остаются два сомнения. Во-первых, возможно, А- теоретик может дать более простое объяснение нашему опыту.Второй, может оказаться, что якобы факты серии В зависят от А-серии, так что, например, а и б одновременно в силу того факта, что оба присутствуют .

Ясно, однако, то, что нет прямого аргумента от опыта к А-теории, так как настоящее опыта, будучи протяженный во времени и относящийся к прошлому, сильно отличается от объективное настоящее, постулируемое А-теорией. Далее, не может считать само собой разумеющимся, что объективное течение времени могло бы объяснить что бы это ни было, опыт течения времени должно составить. (См. Проссер 2005, 2007, 2012, 2016, 2018.)

Второй метафизический вопрос, имеющий решающее значение для времени. восприятие связано со спором о теории А/В, и это дискуссия между презентистами и этерналистами. Презентаторы считают, что только настоящее существует (для артикуляции разного рода презентизм и проблемы, с которыми они сталкиваются, см. Bourne 2006), в то время как этерналисты признают равную реальность всех времен. два спора, А- против B-теории и презентизма против этернализма, не отображают точно друг на друга.Возможно, Б-теория привержена этернализму, но А-теоретики могут не обязательно поддерживать презентизм (хотя Борн утверждают, что должны).

Как он может быть связан с восприятием? Согласно косвенному (или, как ее иногда называют, репрезентативной) теории восприятия, мы воспринимаем внешние объекты, только воспринимая некоторые промежуточные объект, чувственное данное. Согласно прямой теории, напротив, восприятие внешних объектов не предполагает такого посредника. Сейчас, внешние объекты находятся на разном расстоянии от нас, и, как уже отмечалось, выше, поскольку свет и звук распространяются с конечными скоростями, это означает, что состояние объектов, которые мы воспринимаем, обязательно будет лежать в мимо.В случае звезд, где расстояния очень значительны, промежуток времени между светом, покидающим звезду, и нашим восприятием его может быть одним из многих лет. Презентист считает, что прошлые состояния, события и объекты больше не реальны. Но если все, что мы воспринимаем в внешний мир в прошлом, то кажется, что предметы нашего восприятие (или хотя бы состояния тех объектов, которые мы воспринимаем) нереальны. Это трудно согласовать с прямой теорией восприятие. Таким образом, на первый взгляд кажется, что презентисты придерживаются непрямой теории восприятия.(См. Power 2010a, 2010b, 2018, Le Poidevin 2015b.)

Третий и последний метафизический вопрос, который мы обсудим в контекст восприятия времени касается каузальной асимметрии. счет наше ощущение того, что мы находимся в то время, которое мы считали под Прошлое, настоящее и ход времени основывается на предположении, что причинно-следственная связь асимметрична. Более поздние события, было предложено, не может повлиять на более ранние, поскольку независимый от разума факт, и поэтому мы не воспринимаем будущее, только прошлое.Но попытки объяснить основу причинной асимметрии, с точки зрения, например, контрфактической зависимости или вероятностной условия, как известно, проблематичны. Одна мораль, которую мы можем извлечь из трудность сведения каузальной асимметрии к другим асимметриям заключается в том, что каузальная асимметрия примитивна и поэтому неустранима. Другое дело, что что поиск независимой от разума версии ошибочен. Возможно причинность внутренне симметрична, но некоторая черта нашего психологическая конституция и отношение к миру делают причинность кажутся асимметричными.Этот причинный перспективизм есть линия взято Хью Прайсом (1996). Эту причинную асимметрию следует объяснить отчасти в силу нашей психологической конституции, по аналогии с нашей понимание вторичных качеств, таких как цвет, является радикальным переворачивание наших обычных предположений, но тогда наше обычное понимание ряда, казалось бы, объективных особенностей мир — напряженная, абсолютная одновременность — встречались с таким же радикальные вызовы. Теперь, если каузальная асимметрия зависит от разума в этом способом, то мы не можем ссылаться на него при объяснении нашего опыта временная асимметрия — разница между прошлым и будущим.

Далее, совсем не ясно, чем может объясняться перспективизм. восприятие порядка времени. Механизм, предложенный Меллором (см. Порядок времени) использовал асимметрию причинно-следственной связи: это тот факт, что Восприятие А причинно влияет на восприятие В, но не наоборот. наоборот, это приводит к восприятию того, что за А следят через B. Схематично это можно представить следующим образом (где стрелка обозначает асимметричную причинно-следственную связь):

П(А)→П(В)→П(А<В)

Но если объективной асимметрии нет, то чем это объяснить? Конечно, мы все еще можем определить каузальный порядок в терминах каузального отношение промежуточности, и мы можем сказать, что воспринимаемый порядок следует объективный причинный порядок восприятий в этом смысле: с одной стороны, где А воспринимается как за которым следует B, то восприятие B всегда причинно между восприятием А и восприятием За А следует В (тире обозначает симметричную причинно-следственную связь). отношение):

П(А) – П(В) – П(А<В)

С другой стороны, когда В воспринимается как сопровождаемое А, восприятие А всегда находится причинно между восприятием В и восприятием после B следует A:

П(В) – П(А)) – П(В<А)

Но что, с точки зрения каузального перспективизма, исключало бы следующий случай?

П(В<А) – П(А) – П(В) – П(А<В)

Для такого случая будут удовлетворены вышеуказанные ограничения.Но это случай в котором А воспринимается наблюдателем и как следующее, и как существующее следует B, и мы знаем, что такой случай никогда не встречается в опыт. «Воспринимается x как затем» асимметричное отношение (при условии, что мы имеем дело с одним смыслом модальности), и, таким образом, такой, который может быть основан только на каузальном отношении если причинно-следственная связь сама по себе асимметрична. Вот если бы перспективизм не может ответить на вызов, чтобы объяснить, почему, когда B воспринимается как следующее за А, А никогда не воспринимается тем же наблюдателем, что и следующее за В, кажется, что наш опыт временного порядка, поскольку он имеет причинную объяснения, требует, чтобы причинность была объективно асимметричной.

Одна стратегия, которую мог бы принять каузальный перспективалист (на самом деле, единственная один доступный) состоит в том, чтобы объяснить принцип асимметрии, описанный выше, в терминах некоторой объективной некаузальной асимметрии. Цена, например, позволяет объективная термодинамическая асимметрия, заключающаяся в том, что упорядоченный ряд состояний Вселенной будет демонстрировать то, что он называет термодинамическим градиентом: энтропия будет ниже на одном конце ряда, чем на конце. Мы следует сопротивляться искушению сказать, что энтропия возрастает, ибо все равно что утверждать, что дорога идет в гору, а не под гору не признавая перспективного характера таких описаний, как «в гору».Может ли такая термодинамическая асимметрия объяснить восприятие порядка времени? Это вопрос к читателю обдумать.

Секундомер о восприятии времени мозгом | Психология

Наше восприятие времени меняется с возрастом, но оно также зависит от нашего эмоционального состояния. Исследования неуклонно улучшают наше понимание мозговых цепей, которые контролируют это чувство, открывая путь для новых форм лечения, особенно для болезни Паркинсона.

Время – неотъемлемая часть нашей повседневной жизни, независимо от того, спешим мы, расслаблены, охвачены эмоциями или нам скучно.Мы можем гулять, вести машину, слушать музыку, слышать телефонный звонок, участвовать в разговоре или заниматься спортом, но время всегда здесь, вездесущее и нематериальное. В то время как все наши чувства — зрение, осязание, слух, обоняние и вкус — задействуют специализированные сенсорные рецепторы, для времени не существует специфического рецептора. Тем не менее, он присутствует в нас, наш мозг является настоящей машиной времени.

«Начиная с младенческого возраста, дети должны осваивать мир, отмеченный повторяющимися моделями времени, узнавая продолжительность времени или продолжительность, связанную с различными действиями, которые они совершают каждый день», — говорит профессор Сильви Друа-Воле из Социальной и Лаборатория когнитивной психологии (Lapsco) в Университете Блеза Паскаля, Клермон-Ферран, Франция.«Они реагируют, волнуются или плачут, когда что-то, чего они ожидают, не происходит вовремя: когда мобиль над их кроватью перестает вращаться раньше обычного, когда их мать слишком долго готовит еду», — добавляет она.

Очень маленькие дети «живут во времени», прежде чем осознают его прохождение. Они способны правильно оценивать время только в том случае, если их заставляют обращать на него внимание, воспринимая время с точки зрения того, сколько времени требуется, чтобы что-то сделать. «Для трехлетнего ребенка время многогранно, конкретно связано с каждым действием», — объясняет Друа-Воле.В возрасте пяти-шести лет ребенок способен транспонировать длительность, которую он научился ассоциировать с одним действием (нажатие резинового мячика), на другое (нажатие на рычаг). «Они начинают понимать, что единый временной континуум существует отдельно от отдельных действий», — добавляет она.

Осознание времени улучшается в детстве по мере развития детского внимания и кратковременной памяти, процесс, зависящий от медленного созревания префронтальной коры. Чтобы оценить время, необходимое для задачи, они должны обратить на это внимание.Но они также должны запоминать поток данных о времени, не теряя концентрации. Таким образом, детям, страдающим синдромом дефицита внимания и гиперактивности, трудно правильно измерять время.

Одним из способов повышения точности является подсчет времени. «Пятилетний ребенок не может считать течение времени, но может это сделать, если его подскажет взрослый. Но их счет на самом деле не поспевает за секундами. В возрасте восьми лет дети начинают считать время самостоятельно, сохраняя ритм, но только в возрасте 10 лет они будут считать время регулярно и по собственной воле, без участия взрослых», — говорит Друа-Воле.

Основываясь на нашей ранней способности оценивать проходящее время, исследователи в 1963 году предположили, что время, воспринимаемое нашим мозгом (субъективное время), синхронизируется с тиканьем внутренних часов, примерно так же, как регулируется наша повседневная жизнь. по тиканью наших часов (объективное время). Они смоделировали механизм измерения времени, что-то вроде внутренних часов. Он состоит из кардиостимулятора, непрерывно испускающего импульсы (тикающие), которые сохраняются в аккумуляторе. Субъективная продолжительность времени зависит от количества накопившихся импульсов (с начала действия раздражителя).Когда внутренние часы ускоряются, количество импульсов увеличивается, создавая впечатление, что время течет медленнее.

Кроме того, если перестать обращать внимание на время, импульсы блокируются и больше не достигают аккумулятора. Поскольку эти импульсы не учитываются, время будет казаться короче, чем оно есть на самом деле. Хотя модель внутренних часов полезна для предсказания поведения субъектов, принимающих участие в психологических исследованиях, это всего лишь метафора и не выдерживает критики с точки зрения физиологии или анатомии мозга.

В начале века профессор Уоррен Мек из Института изучения мозга Дьюка, Северная Каролина, разработал более реалистичную с физиологической точки зрения модель. Согласно стриарной модели частоты биений интервальной синхронизации, представление времени подкрепляется колебательной активностью клеток головного мозга в верхней коре. Деятельность каждой осцилляторной клетки характеризуется определенным ритмом. Частота колебаний определяется определенными клетками дорсального полосатого тела, субструктуры базальных ганглиев, расположенных в основании переднего мозга.

«Каждая из этих клеток мозга имеет до 30 000 соединений с рядом клеток коры, колеблющихся на различных частотах. Нейроны полосатого тела могут считывать временные коды, испускаемые клетками-осцилляторами в коре. Они вступают в действие, когда колебательная активность соответствует ранее обнаруженным паттернам, хранящимся в памяти», — объясняет Мек.

Наряду с этой моделью, в которой оценки временных интервалов происходят из активности нейронов, структуры мозга, участвующие в обработке данных, связанных со временем, различаются в зависимости от того, оценивают ли они продолжительность стимула (явное определение времени) или измеряют прошедшее время, или интервал, отделяющий нас от события, которое, как ожидается, произойдет через несколько секунд или минут (неявное время).

«Длительностью от нескольких миллисекунд до нескольких минут обработка явной и неявной синхронизации не приводит в действие одни и те же нейроанатомические области», — говорит Дженнифер Кулл, старший научный сотрудник Лаборатории когнитивной неврологии Университета Прованса в г. Марсель. Эти различия связаны с тем фактом, что «обработка имплицитного времени почти всегда используется для достижения цели двигательной задачи: «Есть ли у меня время выпить кофе перед встречей?» — тогда как обработка с явным временем направлена ​​на оценку продолжительности как таковой», — объясняет Коулл.Исследования явного тайминга показывают, что постоянно активируются две корковые структуры: дополнительная моторная зона, которая координирует сложные движения, и правая префронтальная кора.

Также было показано, что мозжечок играет ключевую роль в двигательных задачах, требующих восприятия имплицитного времени. В неявной оценке времени могут участвовать и другие части мозга: например, левая теменная кора, которая управляет предполагаемым движением, и левая премоторная кора, которая планирует и организует движение. Иногда правая префронтальная кора, обычно участвующая в явных оценках времени, активируется для неявных оценок, например, когда событие не происходит так скоро, как ожидалось: сигнал светофора остается красным дольше, чем предполагалось. Мозг обновляет свои временные прогнозы, снова предвосхищая интервал.

Кроме того, «вовлеченные области мозга различаются в зависимости от контекста, особенно если стимул длится очень короткое время, менее 200 миллисекунд», — говорит Коулл.Зрительная кора активируется, когда мы оцениваем продолжительность зрительного стимула. Точно так же первичная моторная кора вступает в игру, когда оценка времени связана с действием, тогда как слуховая кора участвует в оценке продолжительности звукового стимула.

Прежде всего, восприятие времени мозгом связано с процессами, связанными с памятью и вниманием: засвидетельствуйте впечатление, что время проходит быстрее, когда мы заняты или занимаемся чем-то забавным или захватывающим. Время летит, даже когда мы влюблены. Напротив, горшок, за которым наблюдают, никогда не закипит. Минуты тянутся, когда нам скучно.

«Из-за совместного вклада процессов памяти и внимания обработка мозгом данных, связанных со временем, может быть основана только на функциональной сети, а не на одном регионе. Это, безусловно, объясняет, почему нет неврологических или психических расстройств. характеризуется исключительно дефицитом временной обработки», — говорит Коулл.

Дофамин является основным нейротрансмиттером, участвующим в обработке времени.Агонисты дофамина — соединения, активирующие дофаминовые рецепторы, — имеют тенденцию ускорять наше восприятие времени, которое течет быстрее. Это также относится к некоторым наркотикам, таким как кокаин, который усиливает действие дофамина. Наоборот, нейролептики, используемые для лечения шизофрении, подавляют его действие, создавая впечатление, что время течет медленнее.

Недавние исследования нейрофизиологов и химиков, занимающихся обработкой времени, показывают, как эмоции могут ускорять или замедлять наше восприятие времени. В 2011 году профессор Друа-Воле и Сандрин Жиль, преподаватель по познанию и обучению в Университете Пуатье, Франция, опубликовали исследование о том, как изменения в эмоциональном состоянии испытуемых, вызванные просмотром фильмов, влияют на их чувство времени. Психологи показали студентам отрывки из фильмов, которые, как известно, вызывают страх (фильмы ужасов, такие как «Ведьма из Блэр», «Крик», «Сияние») или печаль (драмы, такие как «Город ангелов», «Филадельфия» или «Опасные мысли»). Также была показана третья категория «нейтральных» кадров (прогнозы погоды или новости фондового рынка).Затем они попросили студентов оценить продолжительность визуального стимула.

«Страх искажал время, стимул воспринимался как более длинный, чем он был на самом деле», — говорит Друа-Воле. Страх вызвал состояние возбуждения, которое ускорило ход внутренних часов. Это состояние также включало расширенные зрачки, учащенный пульс, повышенное кровяное давление и мышечное сокращение. Он отражает защитный механизм, срабатывающий в угрожающей ситуации, поскольку тело готовится действовать, атакуя или убегая. Сходную склонность к переоценке времени психологи наблюдали и у трехлетних детей, подвергшихся угрозе.

Но, «совершенно неожиданно, грусть не влияет на наше восприятие времени, несомненно, потому, что эмоция, испытываемая при просмотре грустного фильма, недостаточно сильна, чтобы замедлить физиологические функции», — объясняет Друа-Воле. Однако, добавляет она, необходима работа над глубокой грустью, связанной с периодами тяжелой депрессии. В настоящее время ее команда изучает, могут ли внутренние часы замедляться у здоровых людей, которые практикуют медитацию и релаксацию.Возможно ли, что они могут выйти за пределы времени в этом состоянии?

Gil и Droit-Volet также работали над восприятием времени, когда лицо близкого человека выражает вторичную эмоцию, такую ​​как стыд. Видя, как кто-то выглядит пристыженным, побуждает наблюдателя понять причину этого чувства. «Эта рефлексивная деятельность отвлекает внимание от обработки времени, поэтому предполагаемое время кажется короче, чем оно есть на самом деле», — говорит Друа-Воле. Только после восьмилетнего возраста, когда дети узнают значение стыда, появляется эта склонность к недооценке времени.

Теория воплощенного разума (или познания) помогает объяснить, как восприятие эмоций других людей изменяет наше ощущение времени. Воплощенное познание зависит от внутреннего процесса, который имитирует или моделирует эмоциональное состояние другого человека, позволяя нам настроиться и понять его чувства. Соответственно, когда подросток проводит время со старшим, который говорит и ходит медленнее, внутренние часы молодого человека замедляются. Существует также субъективное замедление времени, которое усиливает социальное взаимодействие между двумя людьми.

Друа-Воле и ее коллеги показали, что подавление этого процесса мимикрии путем замораживания выражения лица наблюдателя — просто путем помещения ручки в рот — предотвращает этот эмпатический сдвиг. Внутренние часы остаются стабильными, независимо от эмоций, воспринимаемых другим человеком. Другие исследования показали, что человек, подвергшийся «ботоксу», с большим трудом распознает эмоциональные выражения других людей и менее чуток по отношению к ним.

«Наше восприятие времени очень показательно для нашего эмоционального состояния», — говорит Друа-Воле, указывая на то, что временные искажения, вызванные эмоциями, не являются результатом сбоя во внутренних часах, а, наоборот, являются иллюстрацией их замечательной способности. способность адаптироваться к событиям вокруг нас.Она добавляет: «Не существует единого, единого времени, а скорее множество времен, которые мы переживаем. Наши временные искажения — это прямой перевод того, как наш мозг и тело адаптируются к этим множественным временам, временам жизни».

В книге «Durée et Simultanéité», A propos de la theorie d’Einstein («Продолжительность и одновременность со ссылкой на теорию Эйнштейна») французский философ Анри Бергсон объяснял, что «мы должны отбросить идею единого времени; все, что имеет значение, — это несколько раз, что составляет опыт».Другими словами, наше восприятие времени всегда относительно.

Эта статья была опубликована в Guardian Weekly , который включает материалы из Le Monde

Восприятие времени | Психология Вики

Оценка | Биопсихология | Сравнительный | Познавательный | Развивающие | Язык | Индивидуальные различия | Личность | Философия | Социальные |
Методы | Статистика | Клинический | Образовательные | промышленный | Профессиональные товары | Мировая психология |

Когнитивная психология: Внимание · Принимать решение · Учусь · Суждение · Память · Мотивация · Восприятие · Рассуждение · Думая  — Когнитивные процессы Познание — Контур Показатель


Эта статья нуждается во внимании психолога/академического эксперта по предмету .
Пожалуйста, помогите нанять одного из них или улучшите эту страницу самостоятельно, если вы квалифицированы.
Этот баннер появляется на слабых статьях, к содержанию которых следует подходить с академической осторожностью.

Восприятие времени — это область изучения психологии и неврологии. Это относится к чувству времени, которое отличается от других чувств, поскольку время не может быть непосредственно воспринято, а должно быть реконструировано мозгом. Люди могут воспринимать относительно короткие периоды времени, порядка миллисекунд, а также длительности, которые составляют значительную часть жизни.Человеческое восприятие длительности субъективно и изменчиво. [1] [2] Некоторые исследователи пытаются классифицировать людей по тому, как они различаются в своем восприятии времени (см. «Характеристики личности» ниже).

Новаторскую работу по подчеркиванию видовых различий проделал Карл Эрнст фон Бэр. [ цитирование необходимо ] Экспериментальная работа началась под влиянием психофизических представлений Густава Теодора Фехнера с изучения взаимосвязи между воспринимаемым и измеряемым временем. [ нужна ссылка ] Работа с животными, проведенная Якобом фон Икскюль, включала измерение длины импульса у улиток. [ citation required ]


Даже при наличии часов разные люди могут считать, что один и тот же отрезок времени течет с разной скоростью. [ цитирование требуется ] Обычно это называют временем, которое кажется «летящим» (период времени, который, кажется, проходит быстрее, чем это возможно) или временем, которое кажется «тянущимся» (период времени, который, кажется, проходит медленнее, чем это возможно). возможно).Психолог Жан Пиаже назвал эту форму восприятия времени «прожитым временем». [ выделена цитата ]

Форма временной иллюзии, поддающаяся экспериментальной проверке, — это каппа-эффект, [3] , когда интервал между двумя событиями воспринимается разными наблюдателями по-разному.

Кажется, что с возрастом время бежит быстрее. Стивен Хокинг предполагает, что восприятие времени представляет собой соотношение: Единица времени : прожитое время . [Как сослаться и сделать ссылку на резюме или текст] Например, один час для шестимесячного человека будет примерно равен «1:4032», а один час для 40-летнего будет равен «1:4032». 349 440 дюймов.Поэтому маленькому ребенку час кажется намного длиннее, чем взрослому в возрасте, хотя мера времени одинакова.

Теории

Уильям Дж. Фридман также противопоставил две теории ощущения времени: [4]

  • Силовая модель памяти времени. Это постулирует след памяти , который сохраняется с течением времени, по которому можно судить о возрасте воспоминаний (и, следовательно, о том, как давно произошло запомненное событие) по силе следа.Это противоречит тому факту, что воспоминания о недавних событиях могут исчезать быстрее, чем воспоминания о более далеких событиях.
  • Модель вывода предполагает, что время события выводится из информации об отношениях между рассматриваемым событием и другими событиями, дата или время которых известны.

Краткосрочная

Хотя чувство времени не связано с конкретной сенсорной системой, работы психологов и нейробиологов указывают на то, что в человеческом мозгу действительно есть система, управляющая восприятием времени [5] , состоящая из сильно распределенной системы, включающей кору головного мозга, мозжечка и базальных ганглиев.Один конкретный компонент, супрахиазматическое ядро, отвечает за циркадный (или суточный) ритм, в то время как другие кластеры клеток, по-видимому, способны к более короткому (ультрадианному) отсчету времени.

Эксперименты показали, что крысы могут успешно оценивать интервалы времени около 40 секунд, несмотря на то, что у них полностью удалена кора головного мозга, что позволяет предположить, что это низкоуровневый (подкорковый) процесс. [6] [7]

Благородный подарок

Основная статья: Видимое настоящее

Видимое настоящее — это продолжительность времени, в течение которого состояние сознания переживается как настоящее. [8] Термин был впервые введен философом Э. Р. Клэем. [9] [10] и разработан Уильямом Джеймсом. [10] Вариант концепции был использован Эдмундом Гуссерлем в его работах и ​​далее обсуждался Франсиско Варела на основе работ Гуссерля, Хайдеггера и Мерло-Понти. [11] Пережитое настоящее есть интервал; это не мгновенное мгновение, кроме как «нарочито».

Концепция была развита Уильямом Джеймсом. [10] Джеймс определил кажущееся настоящее как «прототип всех мыслимых времен… краткость которых мы ощущаем непосредственно и постоянно». К. Д. Броуд в «Научной мысли» (1930) развил концепцию кажущегося настоящего и считал, что кажущееся настоящее можно рассматривать как временной эквивалент сенсорного данного.

Долгосрочный

Психологи утверждают, что с возрастом время идет быстрее, но литература об этом возрастном восприятии времени остается противоречивой. [12] Один день для одиннадцатилетнего будет примерно 1/4000 их жизни, а один день для 55-летнего будет примерно 1/20000 их жизни. Возможно, поэтому маленькому ребенку день кажется намного длиннее, чем взрослому. [13] В ходе эксперимента, сравнивающего группу испытуемых в возрасте от 19 до 24 лет и группу от 60 до 80 лет, которых попросили оценить, когда, по их мнению, прошло 3 минуты, было обнаружено, что оценка более молодой группы составляла в среднем 3 минуты и 3 секунды, в то время как в старшей группе в среднем 3 минуты 40 секунд, [14] , что указывает на изменение восприятия времени с возрастом.Люди склонны вспоминать недавние события как произошедшие в более далеком прошлом (телескопирование назад) и отдаленные события, произошедшие совсем недавно (телескопирование вперед). [15]

В то время как разница в возрасте между пожилыми и молодыми людьми всегда остается неизменной, соотношение между двумя возрастами со временем уменьшается экспоненциально. Например, если 27-летняя женщина рожает ребенка, соотношение их возрастов в первый день составляет примерно 10 000 к одному. По прошествии года это число довольно резко снижается до 28 к одному.Десять лет спустя соотношение составляет примерно 3,5 к одному, а если мать жива в возрасте 90 лет, оно снижается до 1,4 к одному. Независимо от численной разницы в возрасте, со временем более молодой человек «догоняет» старшего в степени двойки. (Это можно доказать математически, взяв частную производную от пожилого человека P 1 , деленного на более молодого человека P 2 .)

Было высказано предположение, что субъективное восприятие времени меняется с возрастом из-за изменений в биологической структуре человека. [16] Явное ускорение времени по мере того, как мы становимся старше, изображено в поэме Генри Твеллса «Темпы времени» в редакции Гая Пентрита: «Ибо, когда я был младенцем, плакал и спал, Время ползло».

Иллюзии времени

Временная иллюзия — это искажение сенсорного восприятия, вызванное очень коротким промежутком времени между возникновением двух или более событий (обычно менее секунды). В таких случаях человек может неверно воспринять временной порядок событий.Каппа-эффект — это форма временной иллюзии, которую можно проверить с помощью эксперимента [3] , при котором временные интервалы между визуальными событиями воспринимаются как относительно более длинные или более короткие в зависимости от относительного пространственного положения событий. Другими словами, в этих случаях на восприятие временных интервалов непосредственно влияет восприятие пространственных интервалов. Эффект Каппа может проявляться при рассмотрении путешествия, состоящего из двух частей, которые занимают одинаковое количество времени. Между этими двумя частями путешествие, покрывающее большее расстояние, будет казаться более длительным, чем путешествие, покрывающее меньшее расстояние, даже если они занимают равное количество времени.

Время в измененных состояниях сознания

Измененные состояния сознания иногда характеризуются иной оценкой времени. Некоторые психоактивные вещества, такие как энтеогены, также могут резко изменить мирское суждение человека. Под воздействием таких веществ, как ЛСД, психоделические грибы и пейот, часы могут показаться странным ориентиром и бесполезным инструментом для измерения хода событий, поскольку они не коррелируют с опытом пользователя.При более высоких дозах может казаться, что время замедляется, останавливается, ускоряется, идет назад и даже кажется неупорядоченным. Типичная мысль может быть такой: «Я не могу поверить, что сейчас только 8 часов, но опять же, что значит 8 часов?» По мере того, как стираются границы переживания времени, исчезает и его актуальность. Многие пользователи утверждают, что эта безграничная безвременность ощущается как проблеск духовной бесконечности. Представление о том, что человек существует где-то «вне» времени, является одним из отличительных признаков психоделического путешествия. [Как сделать ссылку и дать ссылку на резюме или текст] Марихуана, более мягкий психоделик, также может в меньшей степени искажать восприятие времени. [17]

Практика медитации, занимающая центральное место во всех буддийских традициях, ставит своей целью отражение ума на самом себе, тем самым изменяя субъективное восприятие времени; так называемое «вхождение в настоящее» или «момент». [Как сделать ссылку и ссылку на резюме или текст]

Психоактивные вещества

Психоактивные препараты могут изменить оценку времени. Некоторые из них, такие как энтеогены, могут также резко изменить временное суждение человека.Такие вещества, как ЛСД, псилоцибин и мескалин, могут влиять на наше восприятие времени. При более высоких дозах может показаться, что время замедляется, останавливается, ускоряется, идет назад или даже кажется неупорядоченным. В 1955 году британский член парламента Кристофер Мэйхью принял гидрохлорид мескалина в эксперименте под руководством своего друга, доктора Хамфри Осмонда. В документальном фильме BBC The Beyond Within он описал, что полдюжины раз во время эксперимента у него был «период времени, который для меня не закончился». [ citation required ]

Стимуляторы могут привести к переоценке временных интервалов как у людей, так и у крыс, [18] [19] , в то время как депрессанты могут иметь противоположный эффект. [20] Причиной этого может быть уровень активности в головном мозге нейротрансмиттеров, таких как дофамин и норадреналин. [21]

Измененные состояния

Гипноз [22] и эмоциональное состояние [23] могут влиять на восприятие времени. Исследователи из Центра медицинских наук Техасского университета в Хьюстоне и Медицинского колледжа Бейлора обнаружили, что, хотя ретроспективные оценки времени после прыжка с тарзанки были медленнее, чем фактическая продолжительность, не было никаких доказательств замедления восприятия времени во время этого события. [24] Однако этот эксперимент подвергся резкой критике. [25] [ ненадежный источник? ]

Клинические расстройства

У некоторых людей с неврологическими заболеваниями, такими как болезнь Паркинсона и синдром дефицита внимания, нарушается чувство времени. [ ]

Наряду с другими аномалиями восприятия психологами было отмечено, что у пациентов с шизофренией изменено чувство времени. Впервые это было описано в психологии Минковским в 1927 году. [26] Многие больные шизофренией перестают воспринимать время как поток причинно связанных событий. Было высказано предположение, что у больных шизофренией наблюдается задержка восприятия времени по сравнению со здоровыми людьми.

Согласно некоторым исследованиям, эти дефекты восприятия времени могут играть роль в галлюцинациях и бреде у больных шизофренией. Согласно статье под названием Измененное субъективное время событий при шизофрении , опубликованной в Журнале нервных и психических заболеваний в 2005 г. (том 193(5), май 2005 г.), исследователи предполагают, что «аномальное суждение о времени приводит к дефициту атрибуции действия». и восприятие действия. [26]

Характеристики личности

Некоторые исследователи стремятся объяснить различия между людьми в том, как они относятся ко времени, которое у них есть для выполнения различных задач. Они утверждают, что на восприятие времени влияют как внутриличностные характеристики, так и факторы внешней среды. Некоторые теоретики предполагают, что восприятие времени классифицируется по двум осям: «временная перспектива» и «неотложность времени», и эти идеи использовались в условиях профессиональной психологии. [27] Эти оси обычно создают четыре личности, которые отличаются своими личными характеристиками и тем, как они справляются с задачами.

Временная перспектива может зависеть от генетики, культуры, религии, образования, семьи, прошлой работы и так далее. Как известно, ось временной шкалы перемещается между прошлым, настоящим и будущим, что также является способом организации оси временной перспективы. Люди с перспективой настоящего времени склонны полагать, что действия в настоящем не оказывают существенного влияния на будущее.То есть эти люди не думают, что действие, совершенное в настоящем, повысит вероятность будущего исхода. Люди с такой точкой зрения склонны использовать фразу «зачем делать сегодня то, что можно сделать завтра?» Люди с личностными характеристиками, ориентированными на настоящее время, склонны думать, что нет необходимости строить планы на будущее. Эти люди также склонны идти на риск и действовать импульсивно. Люди с перспективой на будущее склонны полагать, что действие, совершенное в настоящем, увеличивает вероятность будущего результата.Эти люди очень целеустремленные, с высокой способностью делать выводы о будущих результатах, обычно составляют списки задач, пользуются календарем и, как правило, носят часы. Когда команда состоит из большинства людей, ориентированных на будущее, она имеет тенденцию быть более «гибкой» и склонна вносить больше изменений в стратегическое мышление, чем команды с большим количеством людей, воспринимающих настоящее время. [28] Такой человек будет откладывать свои выступления до самого последнего момента, что иногда может привести к невозможности уложиться в сроки.Когда такой человек принадлежит к рабочей команде, он делает команду менее сфокусированной в стратегическом плане, опаздывая с постановкой задач и действуя импульсивно.

Срочность относится к потребности в быстром реагировании или действии, для достижения определенной цели (или отсутствии этого чувства). Его можно описать как ось в диапазоне от максимум до минимум. [27]

Два измерения, описанные выше, порождают четыре типа личностей, которые можно описать следующим образом:

Организаторы имеют высокую срочность и перспективу на будущее и характеризуются высокой осведомленностью о времени, планированием задач и действий и стремлением к высоким достижениям. [27]

Репетиторы имеют высокую срочность и перспективу настоящего времени и характеризуются высокой осведомленностью о времени, необходимостью контролировать сроки, конкурентоспособностью, стремлением к высоким достижениям и нетерпением. [27]

Родственники с номером имеют низкую срочность и перспективу настоящего времени и характеризуются малой заботой о сроках или течении времени, рискуют, действуют импульсивно, сосредотачиваются на текущих задачах и сосредотачиваются на отношениях с другими. [27]

Провидцы имеют низкую срочность и перспективу на будущее и характеризуются мало внимания к срокам или течению времени, идут на риск, действуют импульсивно и сосредотачиваются на будущих целях. [27]

Культура

Культура — еще одна переменная, влияющая на восприятие времени. Антрополог Бенджамин Ли Уорф сообщил после изучения культур хопи, что: «… считается, что язык хопи не содержит слов, грамматических форм, конструкций или выражений или которые непосредственно относятся к тому, что мы называем «временем», или к прошлому, настоящему или будущему. …» [29] Утверждение Уорфа было оспорено и изменено.Пинкер опровергает утверждение Уорфа о времени в языке хопи, указывая на то, что антрополог Малотки (Malotki, 1983) обнаружил, что представление о времени у хопи действительно очень похоже на представление о времени в других культурах; у них есть единицы измерения времени и сложный календарь. [30]

См. также

Ссылки

  1. Г Андервуд, Р. А. Суэйн (1973). Избирательность внимания и восприятие длительности. Восприятие 2 (1): 101.
  2. С.В. Браун, Д. А. Стаббс (1992).Внимание и вмешательство в предполагаемое и ретроспективное определение времени. Восприятие 21 (4): 545–57.
  3. 3.0 3.1 Вада Ю., Масуда Т., Ногучи К., 2005, «Временная иллюзия, называемая« эффектом каппа »в восприятии событий» Восприятие 34 ECVP Abstract Supplement
  4. Опыт и восприятие времени. URL-адрес, полученный 22 октября 2009 г.
  5. Области мозга, критически важные для человеческого чувства времени, идентифицированы. UniSci — Ежедневные новости университетской науки.
  6. Макинтош, Нью-Джерси. Обучение и познание животных .
  7. (1989). Производительность декортикированных крыс в фиксированном интервальном и фиксированном расписании. European Journal of Neuroscience 1 (5): 461.
  8. ↑ Джеймс, В. (1893). Принципы психологии. Нью-Йорк: Х. Холт и компания. Страница 609.
  9. ↑ Аноним (Э. Роберт Келли), Альтернатива: исследование психологии . Лондон: Макмиллан и Ко., 1882 г.
  10. 10.0 10.1 10.2 Андерсен, Холли, Рик Груш (на рассмотрении). Краткая история сознания времени: исторические предшественники Джеймса и Гуссерля. Ошибка цитирования: неверный тег ; имя «Андерсен» определено несколько раз с разным содержанием
  11. ↑ «Видимое настоящее: нейрофеноменология сознания времени». В Петито, Варела, Паку и Рой (ред.), Натурализация феноменологии . Издательство Стэнфордского университета.
  12. (2000) «Субъективное время против собственного (часового) времени» Исследования структуры времени: от физики до психо(патологии) , Springer. , Выдержка из страницы 54
  13. Роберт, Адлер Посмотрите, как летит время. . .. URL-адрес, полученный 22 октября 2009 г.
  14. ↑ Журнал New Scientist: Почему в старости время летит незаметно
  15. Кажется, что это было только вчера: природа и последствия телескопических ошибок в маркетинговых исследованиях.
  16. Светлана В.Украинцева (2001). Старение и субъективное ощущение времени. Современные концепции экспериментальной геронтологии .
  17. Эффекты каннабиса. Эровид . URL-адрес, полученный 15 февраля 2008 г.
  18. Виттманн, М., Леланд Д.С., Чуран Дж., Паулюс М.П. (8 октября 2007 г.). Нарушение восприятия времени и двигательного ритма у субъектов, зависимых от стимуляторов. Зависимость от алкоголя. 90 (2–3): 183–92.
  19. Ченг, Руи-Куанг, Макдональд, Кристофер Дж.; Мек, Уоррен Х. (2006). Дифференциальное влияние кокаина и кетамина на оценку времени: последствия для нейробиологических моделей интервальной синхронизации. Фармакология, биохимия и поведение 85 (1): 114–122.
  20. Тинкленберг, Джаред Р., Уолтон Т. Рот2; Берт С. Копелл (январь 1976 г.). Марихуана и этанол: различное влияние на восприятие времени, частоту сердечных сокращений и субъективную реакцию. Психофармакология 49 (3): 275–279.
  21. Арзи, Шахар, Иштван Молнар-Сакач; Олаф Бланке (18 июня 2008 г.). Я во времени: воображаемое саморасположение влияет на нейронную активность, связанную с мысленным путешествием во времени. Журнал неврологии 28 (25): 6502–6507.
  22. Бауэрс, Кеннет (январь 1979 г.). Гипноз и восприятие времени. Международный журнал клинического и экспериментального гипноза 27 (1): 29–41.
  23. Кэмпбелл, Лос-Анджелес и Брайант, Р.А. (2007).Как летит время: исследование начинающих парашютистов. Поведенческие исследования и терапия 45 (6): 1389–1392.
  24. Stetson C, Fiesta MP, Eagleman DM (2007). Действительно ли время замедляется во время пугающего события? PLoS ONE 2 (12).
  25. Маршалл Барнс (2007). «Замедляется ли время во время пугающего события?» Опровергнут. . АЕТ РаДАЛЬ.
  26. 26,0 26,1 (2005 г.).Измененное субъективное время событий при шизофрении. Журнал нервных и психических заболеваний 193 (5): 350–353.
  27. 27.0 27.0 27,1 27.2 27.2 27.3 27.4 27.4 27.5 M. J. Wooler, J. M. Corte, C. B. Gibson, M. A. Cerpenter (2001). Влияние индивидуального восприятия сроков на работу команды.
  28. ↑ Зимбардо, П.Г., и Бойд, Дж.Н., 1999. Взгляд на время в перспективе: достоверный, надежный показатель индивидуальных различий.Журнал личности и социальной психологии, 77: 1271–1288.
  29. ↑ Кэрролл, Джон Б. (редактор) (1956). Язык мысли и реальности. Избранные произведения Бенджамина Ли Уорфа . MIT Press, Бостон, Массачусетс. ISBN 0262730065 9780262730068
  30. Парр-Дэвис, Нил (апрель 2001 г.), Гипотеза Сепира-Уорфа: критика , Университет Аберистуита, http://www. aber.ac.uk/media/Students/njp0001.html, получено в 2008 г. -02-02

Ссылки и библиография

Ключевые тексты

Книги

Бумаги

Дополнительный материал

Книги

Бумаги

Внешние ссылки

Философия и психология времени | Отзывы | Философские обзоры Нотр-Дама

Психология времени была быстрорастущей областью исследований, по крайней мере, в течение последних двух десятилетий.Эксперименты по изучению того, как люди и животные отслеживают время, дали впечатляющее количество доказательств. Результаты исследований на животных показывают, что существуют неязыковые формы определения времени действия и двигательного контроля. Исследования на людях показывают, что в восприятии времени и познании участвуют разные стадии, от чувственной модальности и кросс-модальной одновременности до суждений о временном порядке и восприятия длительности. Комплексная теория этих результатов требует междисциплинарного подхода, и для достижения этой цели предпринимаются различные усилия, включая публикацию междисциплинарного журнала, посвященного исключительно времени и восприятию времени в 2013 году.

Большинство философов времени сосредоточились на физике или метафизике времени. Более того, их подход был почти полностью ограничен дискуссией между так называемыми теоретиками А и В (теоретики А считают, что любое событие в основе своей является настоящим, прошлым или будущим, в то время как теоретики В верят, что события в основе своей не являются настоящими, прошлыми или будущими). , но только относительно одновременный, прецедентный или последующий). В этой книге предпринимается попытка интегрировать философский и психологический подходы, обогащая круг вопросов для возможного взаимодействия между этими дисциплинами.Он делает это, концентрируясь на следующих перспективах: вычислительной, психологической, феноменологической, логической и эпистемологической. Хотя эти разработки приветствуются, авторы и редакторы могли бы, как я надеюсь показать, предложить более целостную трактовку современных психологических теорий.

Книга содержит двенадцать статей, сгруппированных в пять частей. Часть 1, «Концепция времени в философии и психологии», содержит статьи о логических концепциях (Питер Эрстрём), народных концепциях (Сэмюэл Барон и Кристи Миллер) и психологических концепциях (Дэн Закай).Часть 2, «Присутствие», содержит две статьи на эту тему, написанные философом (Шон Энда Пауэр) и психологом (Марк Виттманн). Часть 3, «Непрерывность и течение времени в разуме», исследует проблему временного потока с помощью эссе Оливера Рэшбрука-Купера, который предлагает философский взгляд на поток сознания, а также Тамаса Мадла, Стэна Франклина, Хавьера Снайдера и Усефа Фагихи. , которые предлагают перспективу когнитивной науки, включающую информатику.

Части 4 и 5 продолжают этот междисциплинарный подход.Часть 4, «Время опыта», анализирует, как сделать существующие философские модели совместимыми с научными данными (Валттери Арстила) и как разработать модели восприятия времени, которые прочно основаны на мозговом времени (Килан Ярроу и Дерек Х. Арнольд). В особенно необычной области для изучения философами, в части 5, «Время и интерсубъективность», анализируются социальные измерения времени. Бруно Мёльдер применяет модель научного объяснения временных интерсубъективных процессов и условий, включая взаимодействие матери и ребенка, а также феноменологические описания шизофрении и депрессии.Колвин Тревартен в последнем эссе книги дает всестороннее представление теоретического подхода, основанного на динамическом вовлечении агентов в интерсубъективную коммуникацию и взаимодействие. Восприятие времени в действии и интерсубъективности — это тема, которой не уделялось должного внимания в философии времени и, в некоторой степени, даже в психологии времени. Редакторы этого тома поступили мудро, когда решили посвятить ему целый раздел книги.

Я нашел главы Арстилы, Рашбрука-Купера и Виттмана наиболее многообещающими из-за их оригинальности и значимости для философии и психологии времени.Арстила предлагает тщательное изучение существующих предложений о сроках опыта. Его главный вывод состоит в том, что тщательная оценка современных предложений показывает, что психологи сосредотачиваются на отношениях, которые сопоставляют содержание с нейронными и внешними событиями, такими как одновременность или временной порядок, и что философы склонны считать доктрину кажущегося настоящего фундаментальной для нашего понимания. понимание временного опыта, сосредотачиваясь в основном на видимых эффектах движения. Эти разные подходы создают явный тупик, который Арстилла предлагает преодолеть с помощью модели, объясняющей феноменологию временного опыта без обязательной доктрины кажущегося настоящего.Хотя я не полностью убежден в этом предложении, я нашел общую дискуссию полезной и проницательной.

Рашбрук-Купер исследует взгляды на течение времени, включая влиятельную работу Барри Дейнтона по этой теме. В этой главе выдвигаются возражения против характеристики природы потока сознания как непрерывной в силу отсутствия в нем пробелов. Рашбрук-Купер убедительно доказывает, что «непрерывный» взгляд на поток сознания порождает эмпирические проблемы, а также возможность того, что непрерывный поток сознания иллюзорен.Основываясь на различии между феноменальным потоком и феноменальной непрерывностью, статья завершается защитой экстенсионализма, который не поддерживает взгляд без пробелов. В этой главе также представлен интересный вызов атомизму (точке зрения, согласно которой опыт не имеет объяснительной фундаментальной длительности). Вызов атомизму актуален, потому что он основан на, казалось бы, бесспорных наблюдениях за самоанализом.

Виттман различает три типа настоящего. Его предложение убедительно представлено и основано на психологических данных.Особенно многообещающей темой этой главы является то, что Виттманн называет «ментальным присутствием». Хотя ментальное присутствие не переживается непосредственно, оно объединяет переживаемые моменты времени в связное повествование. Это предложение выходит за рамки традиционного подхода к пониманию настоящего с точки зрения единственного сопоставления психологического времени и внешних событий. Таким образом, этот вид присутствия уникален, поскольку имеет явные последствия для социального времени. Будущие исследования в области философии и психологии должны пролить свет на этот тип присутствия, необходимый для социального внимания и взаимодействия.

Том в целом представляет собой защиту утверждения о необходимости разработки новых подходов для полного понимания сложностей времени в философии и психологии, и это предложение следует поощрять, и я, безусловно, поддерживаю его. Интеграция философии и психологии необходима, если мы хотим добиться прогресса в понимании связи между сенсорным восприятием времени и более сложными формами познания времени, включая социальное время. Однако в этом духе том разочаровывает, поскольку ключевые вопросы остаются неисследованными.

Учитывая объем исследований восприятия времени и темпорального опыта, не следует ожидать всестороннего рассмотрения этих тем в томе, целью которого является представление различных теоретических подходов. Тем не менее, есть две темы, которые сделали бы книгу более связной, если бы они не рассматривались второстепенно. Одним из них является сложный вопрос о том, как воспринимаемая продолжительность интегрируется с воспринимаемой одновременностью. На протяжении всей книги очень уместно обсуждаются продолжительность кажущегося настоящего, модели определения времени и оригинальные вклады в тему присутствия и течения времени.Но более целенаправленная попытка оценить эти подходы с точки зрения того, насколько хорошо они справляются с этой проблемой (то есть, как они могут объяснить исследования окон одновременности и когнитивных часов), позволила бы более систематически связать пять частей книги.

По общему признанию, модели когнитивных часов противоречивы, и интерпретация исследования интервальной синхронизации как подтверждения существования когнитивных часов также противоречива. Тем не менее, эмпирические данные о часах и интервальном измерении заслуживают более подробного обсуждения, чем они представлены в этом томе.Обширные области психологии времени сосредоточены на интервальном измерении времени, в частности на том, как перцептивная информация интегрируется системой хронометража с использованием поведенческих и нейробиологических методов (Meck, 2003). Многие из этих исследований основаны на экспериментах с участием животных. К этой теме имеет отношение отношение между циркадным хронометражем (часы с длинным 24-часовым периодом) и интервальным хронометражем (часы с гораздо более короткой продолжительностью, возможно, от миллисекунд до нескольких секунд). Результаты, подтверждающие точное определение времени для разных видов, также показывают, что представления этих систем времени могут быть объединены с пространственной и числовой информацией (классический обзор см. в Gallistel, 1990).Эти данные убедительно свидетельствуют о том, что существуют нелингвистические типы восприятия времени, возможно, самые фундаментальные, что является еще одной темой, которую можно было бы осветить в книге. Таким образом, выводы о часах должны быть объединены с единой теорией восприятия времени, которая потенциально может быть основана на некоторых моделях, обсуждаемых в томе. Важной задачей будет определить, какие модели совместимы с этими данными.

Еще одна область исследований, ориентированная исключительно на людей, связана с выводами об окнах одновременности.Подобно данным об учете времени и воспринимаемой продолжительности, существуют разные модели того, как мозгу удается интегрировать кросс-модальную одновременность (то есть одновременность восприятий от разных сенсорных модальностей). Более подробное и продолжительное обсуждение этих выводов помогло бы определить различные способы интеграции моделей и предложений книги. Например, понимание того, как система интервалов взаимодействует с кросс-модальной системой одновременности, может пролить свет на то, как интегрировать психологические концепции времени с философскими предложениями о потоке и временном сознании. Очевидно, что это очень трудная задача, и нужно сделать гораздо больше, чтобы прийти к модели восприятия времени, включающей двигательный контроль, сознательный опыт и свободу действий. Несмотря на то, что были предприняты некоторые попытки объединить исследования часов с выводами об окнах одновременности и сознательном присутствии (см. Montemayor, 2013), очевидно, что это критически важная область для будущих исследований, которые можно было бы выделить более заметно в книга.

Вторая тема, потенциально объединяющая пять частей книги, — это связь между восприятием времени и воспринимаемой причинностью.Очевидно, что между временем и причинностью существует концептуальная связь, но должна существовать и более глубокая когнитивная связь между памятью, хронометражем и причинностью (см. Кэмпбелл, 1995). Более подробное обсуждение этого познавательного отношения помогло бы прояснить связь между пятью частями книги. Соответствующие вопросы по этому вопросу касаются отношения между феноменологическими подходами и психологическими моделями, обсуждаемыми в книге. В частности, тема того, требуется ли воспринимаемая причинность или воспринимаемая сила для кросс-модальной одновременности, является важным направлением современных исследований, которые могли бы обеспечить более систематическую структуру глав.Я подчеркиваю этот вопрос в своей оценке части 5 ниже.

Книга, тем не менее, дает некоторое представление о том, как достичь более целостной и целостной точки зрения в частях 1 и 5. Ссылки Орстрёма на работу Джулиуса Томаса Фрейзера (1978) особенно приветствуются, поскольку он использует работу Фрейзера, чтобы доказать, что мы не следует принимать монолитную концепцию времени, а затем пытаться применить ее к различным дисциплинам. Скорее, Эрстрём объясняет, что разные концепции должны играть разные роли в нашем понимании феномена, который мы глобально называем «временем».Я поддерживаю это предложение, но оно сразу же создает новые проблемы. Какова связь между этими различными концепциями?

В двух других статьях части 1 удалось предложить связную и интегративную перспективу. Барон и Миллер утверждают, что наша народная концепция времени является функциональной, особенно гибкой, совместимой с различными концепциями, описанными Эрстрёмом. Это предполагает, что эпистемический, психологический и метафизический подходы могут требовать разных концепций времени, тем самым выходя за пределы дихотомии серий А и В.Закай, напротив, сосредотачивается на различии между физическим и психологическим временем и предлагает глубокое обсуждение их возможной связи, подчеркивая различные функции психологического времени, включая внимание ко времени. Внимание и время занимают центральное место в нашем понимании взаимосвязи между восприятием времени и действием (см. Phillips [2012] для философской оценки соответствующей литературы о внимании ко времени), и это может оказаться критически важным для интеграции восприятия длительности и одновременности.Таким образом, часть 1 книги можно рассматривать как междисциплинарную попытку объединить различные взгляды на время, в том числе представленные в других главах.

Часть 5, посвященная времени и интерсубъективности, посвящена спросу на конкретные модели, которые могли бы реализовать определенную концепцию времени. Как уже упоминалось, я сосредоточился на этой части книги, потому что интерсубъективность и время редко рассматриваются в философии времени. С одной стороны, Мёльдер представляет модель интерсубъективного времени, основанную на модели научного объяснения.Такая модель различает причинную релевантность, конститутивную релевантность, временные ограничения и фоновые условия, которые применяются к различным психологическим явлениям, включая психопатологии. С другой стороны, Тревартен подчеркивает важность свободы воли, а также чувства цели и мотивации, включая телесно-эмоциональную цель, в своем проницательном предложении интерсубъективного времени. Хотя неясно, являются ли эти две модели несовместимыми, между ними могут быть очевидные противоречия, поскольку причинно-следственного объяснения недостаточно для объяснения действия.Здесь снова важно исследовать для будущих исследований, существует ли противостояние между различными уровнями темпоральности или эти уровни интегрированы в единую или эмерджентную структуру (см. Montemayor, 2010). Независимо от того, как решается этот вопрос, открытие новых областей исследования в философии времени и интерсубъективности является долгожданным вкладом этого раздела и книги в целом.

В заключение, этот отредактированный сборник представляет впечатляющий набор подходов, от феноменологического до вычислительного, и демонстрирует потребность в более всеобъемлющем теоретическом взгляде на сложности темпорального познания, которого нам в настоящее время не хватает.Будущие исследования, безусловно, выиграют от этой полезной коллекции и, мы надеемся, создадут более комплексные отчеты.

ССЫЛКИ

Кэмпбелл, Джон. 1995. Прошлое, космос и я . Кембридж, Массачусетс: MIT Press.

Фрейзер, Дж. Т. 1978. «Человек и общество». В Дж. Т. Фрейзере, Н. Лоуренсе и Д. Парке. Изучение времени III . Нью-Йорк: Спрингер: 419–442.

Gallistel, CR 1990. Организация обучения . Кембридж, Массачусетс: MIT Press.

Meck, WH 2003. (Ed.) Функциональные и нейронные механизмы интервальной синхронизации (Методы и новые рубежи в неврологии). Бока-Ратон, Флорида: CRC Press.

Монтемайор, Карлос. 2013. Размышление о времени: философский и теоретический подход к психологии времени . Бостон: Брилл.

Монтемайор, Карлос. 2010. «Время: биологическое, намеренное и культурное». В JA Parker, P. Harris, and C. Steineck (Eds.), Time: Limits and Constraints .Лейден, Нидерланды: Брилл: 39-63.

Филлипс, Ян. 2012. Внимание к ходу времени. Философские перспективы , 26(1): 277-308.

.

Author: alexxlab

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.