Основные причины гражданской войны: Гражданская война и военная интервенция 1917-1922 годов в России

Содержание

100-летие Гражданской войны в России 1917-1922 гг.

О «той единственной, гражданской…». 100 лет осмысления

«Гражданская война и для победителей и для побежденных одинаково гибельна» – это высказывание древнегреческого философа Демокрита, относящееся к рубежу V – IV веков до н.э., история подтверждала не раз.

Через 500 лет один из лучших древнеримских историков – Тацит уточнил причины гибельности вооружённого гражданского противостояния: «Победитель все равно будет хуже побежденного. Погибнут оба – один оттого, что проиграл войну, другой – оттого, что ее выиграл». Пройдёт полтора с лишним тысячелетия, и французский классик Виктор Гюго, наблюдая опасное расширение пространства гражданских конфликтов на фоне роста международных, прозорливо отметит: «Всякая война между европейцами есть гражданская война».

Пройдёт ещё несколько десятилетий, и затеянная европейцами война станет мировой, переродившись в ряде стран в гражданские войны.

Революция в России со скоростью «локомотива истории» переведёт грохочущий «поезд» империалистической бойни на рельсы братоубийственной войны, предоставив поколениям историков поиск причин, смыслов и значений случившейся трагедии.

Столетие, отделяющее нас от эпохи 1917–1922 годов, позволяет сделать ряд наблюдений. Историописание Гражданской войны в России всегда было показателем состояния отечественной исторической науки – её документальной оснащённости, степени идеологизации, готовности/неготовности к диалогу с оппонентами, уровня методологической зрелости и мировоззренческого плюрализма.

В конечном счёте, в смысловом подтексте большинства современных исторических исследований на новом познавательном уровне идёт поиск ответа на сущностный вопрос: почему всё-таки «красный» проект оказался тогда успешнее «белого» и не сыграли ли здесь свою роль – наряду с экономическими, социальными, военными и внешнеполитическими причинами – также и культурные факторы? Возможно, победа большевиков была обусловлена в значительной степени тем, что они смогли более чётко выявить прикладную роль культуры, используя «технологический» подход к ней, а «белые» стояли на «органических» позициях, надеясь, что традиционные ценности как-нибудь сами победят?

Трансдисциплинарность методик «новой культурной истории» и культурной антропологии, обновление научно-исторических подходов на прочной источниковой основе всё отчётливей определяют «лицо» современной российской историографии, позволяя избавиться от остатков идеологической индоктринации. Как это выглядит на практике? Предоставим слово исследователям, в работах которых фиксируются новые сюжетные, смысловые и методологические ориентиры в изучении Гражданской войны.

Татьяна Филиппова,

шеф-редактор Вестника «Воронцово поле»

Новости проекта: 


 

32. Основные этапы и причины Гражданской войны 1918–1921 гг. История России

Читайте также

2. Этапы гражданской войны

2. Этапы гражданской войны Период гражданской войны условно делится на четыре этапа: май-ноябрь 1918 г. – начало гражданской войны и военной интервенции Антанты; ноябрь 1918 г. – весна 1919 г. – этап открытой интервенции Антанты; весна 1919 г. – начало 1920 г. – этап решающих

Причины гражданской войны

Причины гражданской войны Непосредственной причиной, толкнувшей администрацию Линкольна к войне, стала настоятельная необходимость сохранить и защитить Союз. Разбойное нападение на федеральную собственность в форте Самтер означало мятеж против законного

Причины и ход Гражданской войны

Причины и ход Гражданской войны Гражданская война разразилась в Англии вследствие политического кризиса 1641-1642 гг., в свою очередь вызванного восстаниями в Шотландии (1638 г.) и Ирландии (1641 г.). В Уэльсе политика Карла I подвергалась критике в 1620-х и 1630-х гг., а в особенности

32. Основные этапы и причины Гражданской войны 1918–1921 гг

32. Основные этапы и причины Гражданской войны 1918–1921 гг В России Гражданская война началась в ноябре 1917 г., сразу же после победы Октябрьского вооруженного восстания.В Гражданской войне выделяют следующие основные этапы:1) до мая 1918 г. – пролог войны;2) лето – октябрь

1918 Начало Гражданской войны

1918 Начало Гражданской войны Кроме национальных проблем, вызвавших Гражданскую войну, существовали и социальные ее истоки. Людей разделил на красных, белых, зеленых, черных и других большевистский лозунг об «экспроприации экспроприаторов». Это создало условия, при

3. Упадок белого движения и причины его краха в годы гражданской войны

3. Упадок белого движения и причины его краха в годы гражданской войны С течением времени, скорее в силу объективных, чем субъективных причин, белое движение пришло в упадок и, несмотря на громкие победы летом и осенью 1919 г., в конечном счете потерпело катастрофу.Бросается

1.5. Причины гражданской войны

1.5. Причины гражданской войны Фактически война была порождена тем же духом анархии и многовластия, которые ранее привели к власти большевиков. Ее ожесточенность и размах не объяснить одним лишь сопротивлением «буржуазных», привилегированных ранее классов. На обеих

74.

 ПОНЯТИЕ, ПРИЧИНЫ И ИТОГИ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ

74. ПОНЯТИЕ, ПРИЧИНЫ И ИТОГИ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ Гражданская война – это наиболее острая форма разрешения социальных противоречий внутри страны; противоборство различных общностей и групп за реализацию своих коренных интересов, которое вызывается попытками захватить

100. ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ «холодной войны»

100. ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ «холодной войны» Под термином «холодная война» понимают противостояние между ведущими мировыми системами – капиталистической во главе с США и социалистической во главе с СССР, начавшееся после Второй мировой войны и закончившееся с распадом

89. ПРИЧИНЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ (1914–1918 ГГ.)

89. ПРИЧИНЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ (1914–1918 ГГ.) Дипломатическая подготовка к войне за передел мира началась в начале XX в. В этот период времени происходит англо—французское сближение. 8 апреля 1904 г. Англия и Франция заключили соглашение, главным содержанием которого было

54 ОСНОВНЫЕ ФРОНТЫ И ВОЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ (1918–1921 ГГ.)

54 ОСНОВНЫЕ ФРОНТЫ И ВОЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ (1918–1921 ГГ.) Советская Россия в годы Гражданской войны переживала исключительно трудное время. Иностранные интервенты (английские, французские, американские, японские войска) и силы внутренней контрреволюции

3. Этапы Гражданской войны

3. Этапы Гражданской войны 3.1. Первый этап (октябрь 1917 г. – май 1918 г.). В этот период вооруженные столкновения носили локальный характер. После октябрьского восстания на борьбу с революцией поднялся генерал А. М. Каледин, следом – свергнутый премьер А. Ф. Керенский, казачий

Тема 59 экономическая политика Советского государства в период Гражданской войны (1918–1920)

Тема 59 экономическая политика Советского государства в период Гражданской войны (1918–1920) ПЛАН1.

 Причины введения «военного коммунизма».1.1. Политическая доктрина большевиков.1.2. Условия Гражданской войны.1.3. Сущность политики «военного коммунизма».2. Основные элементы

Глава первая. Фронт гражданской войны на рубеже 1918 и 1919 гг.

Глава первая. Фронт гражданской войны на рубеже 1918 и 1919 гг. Начало нового этапа гражданской воины надо отнести ко второй половине ноября 1918 г., т.е. к началу эвакуации германских войск из оккупированных ими областей после поражения Германии в Мировой войне. Но на смену

На фронтах гражданской войны (1918–1921)

На фронтах гражданской войны (1918–1921) Итак, в середине июля 1918 года мы были перебазированы в Сарапул, где влились во 2-ю армию РККА. В штабе командарма Блохина[105] Андрей Ермолаев был назначен начальником контрразведки, а я стал его заместителем.

Обстановка в Сарапуле

Гражданская война в России 1917–1922 гг. — МФТИ

Антонов Владислав Алексеевич, доктор исторических наук

Введение

Понятие «гражданской войны». Условия возникновения гражданских войн. Революция и гражданская война. Характер гражданских войн. Их последствия для народной жизни. Гражданские войны в истории человечества. Гражданские войны в истории России. Периодизация Гражданской войны 1917-1922 гг.

Российская империя накануне гражданской войны

Россия накануне революции 1917 г. Российская империя. Характер власти. Общественный строй. Экономика России к 1914 г. Состояние общества и экономики в период первой мировой войны. Император и общественные настроения. Император и армия. Партии и их программы. Заговоры. Политическая программа большевиков. Революция в России и мировая революция. Большевики и первая мировая война.

Большевики и Германия.

Ход гражданской войны в 1917 г.

Волнения в Петрограде. Гарнизон Петрограда. Обстоятельства отречения императора Николая и великого князя Михаила. Последующая судьба царской семьи. Временное правительство. Его партийный состав. Идея Учредительного собрания. Советы. Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов. Совет крестьянских депутатов. Их взаимоотношения. Двоевластие. Организация власти в губерниях. Областничество и национальный сепаратизм. Состояние армии и флота. Взаимоотношения солдат и офицеров. Приказ № 1. Революционная Россия и первая мировая война. Июльское восстание большевиков в Петрограде. «Революция» и «контрреволюция». «Корниловский мятеж». «Социалистическая демократия» и её вожди. Жертвы гражданской войны в феврале-сентябре 1917 г. Большевики и советы. Захват власти большевиками в Петрограде. Подготовка восстания. Ход восстания. Отношение населения и гарнизона Петрограда к восстанию. «Советская власть».

Первые декреты советской власти. Попытки подавить большевистское восстание в Петрограде. Большевистское восстание в Москве. Жертвы обоих восстаний.

Установление власти большевиков на территории России

Учредительное собрание. «Триумфальное шествие советской власти». Организация власти. «Диктатура пролетариата» и партийное руководство. Социальная политика. «Классовый подход». Поражение в правах «классовых врагов». Национальные советские республики. Органы власти. Партия. Национальные большевистские партии. Советы. Съезд Советов. ВЦИК Советов. Большевики и левые эсеры. Совет народных комиссаров. ВСНХ. Совнархозы. Интеллигенция и советская власть. Руководители большевистской партии и советского правительства. Средства пропаганды. Характер советской власти в городе и деревне. Конституция 1918 года. Большевики и мировая война. Брестский мир. Сопротивление большевикам на Севере и Северо-западе России. Генерал Юденич. Архангельское правительство.

Хозяйственная жизнь в советской России

Государственная и частная собственность. Политика «военного коммунизма». Рынок и деньги. Торговля. Монополия на внешнюю торговлю. Промышленность. Управление производством. «Буржуазные» специалисты. Рабочие. Рабочий контроль. Сельское хозяйство. Отношение к крестьянству. Земельный вопрос. Деление крестьян на разряды. Комбеды. Кулаки и середняки.  Советские хозяйства. Сельские коммуны. Продразверстка. Продотряды. Продналог. Жилищная политика.

Красная армия

Состояние вооруженных сил России на конец 1917 г. Красная гвардия. Организация Красной армии. Рода войск. Принципы комплектования. Социальный состав. Снабжение. Командный состав. «Военспецы». Звания. Форма. Командиры и комиссары. Награды. Дисциплинарные наказания. Боевые качества Красной армии. «Партизанщина». Красные герои гражданской войны. Их дальнейшие судьбы.

Белые правительства Поволжья, Сибири и Дальнего Востока в 1918-1922 гг.

Комитет Учредительного собрания (Комуч) в Самаре в 1918 г. Его партийный состав. Общественно-политические идеалы Комуча. Армия Комуча. Чехословацкие войска. Борьба войск Комуча с красными. Освобождение Урала, Сибири и Дальнего Востока от власти большевиков. Сибирское правительство в Омске. Его партийный состав. Политические настроения в Сибири. Областничество. Уфимское совещание. Всероссийская власть в Омске. Директория. А. Н. Колчак – Верховный правитель России. Отношение к нему других вождей белого движения. Социальная политика правительства Колчака. Отношения с уральским и сибирским казачеством. Земельный вопрос. Хозяйственная жизнь Урала и Сибири под властью Колчака. Организация армии. Её социальный и национальный состав. Её высшее командование. Наступление армии Колчака. Победы красных на Востоке. Пленение и гибель Колчака. Белые правительства на Дальнем Востоке. Идея Земского собора. Дальневосточная республика.

Белое движение на Юге России

 Их отношения с советской властью. Донское казачество. Кубанское войско. Кубанская рада. Казачьи войска Терека и Астрахани. Военная и гражданская власть в казачьих войсках. Атаманская власть. Общественно-политические идеалы казачества. Казаки и иногородние.Организация Добровольческой армии на Дону и Кубани. Её предводители. Социальный состав. Общественно-политические идеалы. «Ледяной поход». Взаимоотношения добровольцев и казаков Дона, Кубани и Терека. Организация и комплектование армии Белых на Юге России в 1918-1920 гг. Отношение к Императорской армии. Награды. Правительство. Отношение к другим антибольшевистским движениям. Политические партии и организации. Идея Учредительного собрания. Социальная политика. Промышленность. Сельское хозяйство. Земельный вопрос. Средства пропаганды.Печать. Борьба с Красной армией в 1918 г. Победы Белых в 1919 г. Поход на Москву. Поражения осени 1919 г. Эвакуация в Крым. Белый Крым в 1920 г. Белые герои гражданской войны. Эвакуация на Балканы и в Турцию.

Иностранные государства и гражданская война в России

Отношение иностранцев к гражданской войне в России. Их политические и экономические интересы в России. Участие иностранных государств  и их граждан в гражданской войне в России. Первая мировая война и гражданская война в России. Германия и большевики. Чехословаки. Страны Антанты и Белое движение. Япония и США на Дальнем Востоке. Великобритания и Турция на Кавказе.

Сепаратистские и национальные движения

 Национальный вопрос в Российской империи. Сепаратизм и национализм. Идеи независимости от России и федеративного Российского государства. Большевики и национальный вопрос. Отношение участников Белого движения к национальному вопросу. Национальный вопрос в России и иностранные державы. Независимость Финляндии и Польши. Национальные республиканские новообразования. Украина. Центральная Рада. Гетманство. Директория. Петлюровщина и Махновщина. Германия и украинские «самостийники». Белоруссия. Грузия. Армения. Азербайджан. Эстония. Латвия. Литва. Республики Поволжья и Средней Азии. Их отношения с Советской Россией. Характер общественно-политической жизни в этих новообразованиях. Национальная политика в этих государственных новообразованиях. Казачий сепаратизм. Донское правительство. Кубанская Рада. Советские республики. РСФСР и автономные республики. Создание СССР.

Повседневная жизнь во время гражданской войны

Бедствия гражданской войны. Красный и белый террор. Всероссийская Чрезвычайная Комиссия (ВЧК). Бандитизм. Народные восстания. Кронштадтское восстание. Тамбовское восстание. Подпольные противосоветские организации. Эпидемии. Голод. Жертвы гражданской войны. Беженцы гражданской войны. Судьбы русских беженцев заграницей. Культурная жизнь в период гражданской войны. Народное творчество. Театр. Литература. Наука и образование. Последствия гражданской войны для духовной, хозяйственной, социальной и политической жизни страны.

Темы семинарских занятий

Тема 1. Россия накануне гражданской войны.

Контрольные вопросы

          Организация власти в Российской империи?

          Общественный строй?

          Духовная состояние общества?

          Состояние экономики?

          Земельный вопрос?

          Политические партии и их программы?

          Первая мировая война? 

 

Тема 2. Февральская революция и её последствия.

Контрольные вопросы

          Экономическое положение России в начале 1917 г.

          Положение на фронте в начале 1917 г.?

          Отношение в обществе к Николаю II в начале 1917 г.?

          Петроградское восстание в конце февраля 1917 г.?

          Обстоятельства отречения императора?

          Временное правительство, его состав и политика?

          Советы, их состав и политическое значение?

          Временное правительство и Советы?

          Влияние революции на состояние армии?

          Политические партии в марте-октябре 1917 г.?

          Экономика России в марте-октябре 1917 г.?

          Перемены в общественной жизни в марте-октябре 1917 г.?

          Сепаратистские движения в марте-октябре 1917 г.?

          «Корниловский мятеж»?

Тема 3. Октябрьская революция.

Контрольные вопросы

          Большевики и Временное правительство?

          Большевики и Советы?

          Большевики и другие партии?

          Руководители большевистской партии?

          Общественно-политические воззрения большевиков?

          Ленин и Октябрьская революция?

          Свержение Временного правительства в Петрограде?

          Установление власти большевиков в Москве?

          Установление власти большевиков в остальной России?

          Отношение в обществе к Октябрьской революции?

          Власть большевиков и Советская власть?

         Учредительное собрание и большевики?   

Тема 4. Советская власть в конце 1917-1921 гг.

Контрольные вопросы

          Советская власть под руководством большевиков?

          Первые декреты Советской власти?

          Советское правительство?

          Большевики и левые эсеры?

          Большевики и другие политические партии?

          Советское правительство и национальный вопрос?

          Отношение к мировой войне. Брестский мир?

          Отношение к частной собственности?

          Экономическая политика?

          Большевики и крестьянство?

          Политика «военного коммунизма»?

          Социальная политика большевиков?

          Конституция 1918 г.?

          Красный террор?      

Тема 5. Крестьянство и гражданская война.

Контрольные вопросы

          Крестьянство и земельный вопрос в России?

          Земельный вопрос в программах политических партий?

          Большевики и земельный вопрос?

          Белое движение и земельный вопрос?

          Советская власть и крестьянство?

          Социально-имущественное деление крестьянства?

          Продразверстка и продналог?

          Комбеды?

         Формы участия крестьянства в гражданской войне?

          «Махновщина»?

          Тамбовское восстание?           

Тема 6. Белое движение на Юге России.

Контрольные вопросы

           «Белые», их общественно-политические идеалы?

           Добровольческая армия?

           Вожди белых на Юге России?

           Белое движение и казачество Дона, Кубани и Терека?

           Организация власти белых на Юге России?

           Отношение белых к национальному вопросу?

           Белые и иностранные державы?

           Белый террор?

           Противостояние белых и красных на Юге России?

Тема 7. Белое движение на Востоке России.

Контрольные вопросы

            Социалистическая демократия и белое движение?

            Комитет Учредительного собрания в Поволжье?

            Белые и чехословаки?

            Правительство адмирала Колчака?

            Правительство Колчака и белое движение в России?

            Белое движение и казачество?

            Армия адмирала Колчака?

            Социальная политика правительства Колчака?

            Правительство Колчака и иностранные державы?

            Белое движение на Дальнем Востоке?

            Вооруженное противостояние белых и красных?           

Тема 8. Сепаратизм и национализм.

Контрольные вопросы

            Национальные движения и политический сепаратизм?

            Вопрос о независимости Финляндии?

            Польский вопрос?

            Республики Закавказья?

            Национальный вопрос на Кавказе?

            Движения за «самостийность» на Украине?

            Национальный вопрос в Средней Азии?

            Национальный вопрос в Прибалтике?

            Национально-религиозный вопрос в Поволжье?

            Сепаратистские движения среди казачества?

            Национальный вопрос в России и иностранный державы?

            Национальное строительство в Советской России?

            Создание СССР?           

Тема 9. Гражданская война и международные отношения.

Контрольные вопросы

            Страны Антанты и Временное правительство?

            Германия и революция в России?

            Германия и большевики?

            Страны Антанты и Советская Россия?

            Япония и Советская Россия?

            Гражданская война в России и мировая война?

            Иностранная интервенция на территории России?

            Белое движение и иностранные державы?

            Польша и советские республики?

            Иностранцы в армиях белых и красных?

Тема 10. Последствия гражданской войны в России.

 Контрольные вопросы

             Духовно-нравственное состояние народа?

             Перемены в социальном строе?

             Новый политический строй?

             Место коммунистической партии в государстве?

             Понимание права и свободы личности?

             Состояние промышленности?

             Состояние сельского хозяйства?

             Народное отношение к Советской власти и большевикам?

             «Новая экономическая политика»?

             Международное положение Советской России?

Темы рефератов

  1. Временное правительство и Советы.
  2. Армия и «революционная демократия» в 1917 г.
  3. Брестский мир.
  4. Захват власти большевиками в Петрограде.
  5. Захват власти большевиками в Москве.
  6. Политика военного коммунизма.
  7. Первые декреты советской власти.
  8. Большевики и Германия в 1917 г.
  9. Белое движение на Юге России.
  10. Добровольческая армия.
  11. Донское казачество в период гражданской войны.
  12. Кубанское казачество в период гражданской войны.
  13. Большевики и земельный вопрос.
  14. Учредительное собрание.
  15. Гражданская война в Сибири.
  16. Белый Крым в 1920 г.
  17. Кронштадтское восстание.
  18. Тамбовское восстание.
  19. Организация Красной армии.
  20. Белые правительства и земельный вопрос.
  21. Правительство А. В. Колчака.
  22. Рабочий класс и гражданская война.
  23. Крестьянство и гражданская война.
  24. Гражданская война на Дальнем Востоке.
  25. Страны Антанты и гражданская война в России.
  26. Чехословаки в гражданской войне в России.
  27. Япония и гражданская война в России.
  28. Политические идеалы Белых.

Вопросы к зачету

  1. Февральская революция.
  2. Внутренняя политика Временного правительства.
  3. Внешняя политика Временного правительства.
  4. Советы рабочих и солдатских депутатов в 1917 г.
  5. Керенский и Корнилов.
  6. Керенский и большевики.
  7. Захват власти большевиками.
  8. Декрет о земле.
  9. Брестский мир.
  10. Национальная политика большевиков.
  11. Правительство Комитета Учредительного собрания.
  12. Правительство Колчака.
  13. Казачество в гражданской войне.
  14. Гражданская война на Дону.
  15. Гражданская война на Кубани и Северном Кавказе.
  16. Гражданская война на Украине, в Донбассе и Новороссии.
  17. Крымское правительство Врангеля.
  18. Добровольческая армия.
  19. Национально-политические идеалы вождей Белого движения.
  20. Политика военного коммунизма.
  21. Бедствия гражданской войны.
  22. Иностранные государства и гражданская война в России.
  23. Правительство Деникина на Юге России.
  24. Эсеры и Белое движение.
  25. Советская власть и крестьянство.
  26. Рабочие и гражданская война.
  27. Общественно-политическая и экономическая программа большевиков в 1917 г.
  28. Красная армия.
  29. Политические течения в Белом движении.
  30. Белые и крестьянство.

Литература

Архив русской революции / Изд. Г. В. Гессен. М., 1991-1993. Т. 1-16.

Белое дело. М., 1992. Т. 1-8.

Бобылев П. Н. На защите Советской республики. М., 1981.

Вострышев М. И. Патриарх Тихон. М., 1997.

Врангель П. Н. Записки. Ноябрь 1916 г. – ноябрь 1920 г. Минск, 2002. Т. 1-2.

Второй Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов. Сб. документов. М., 1957.

Генерал Дитерихс. М., 2004.

Гимпельсон Е. Г. «Военный коммунизм»: политика, практика, идеология. М., 1973.

Гимпельсон Е. Г. Рабочий класс в управлении государством. Ноябрь 1917-1920 гг. М., 1982.

Гражданская война в России: перекресток мнений. М., 1994.

Гражданская война и военная интервенция в СССР. Энциклопедия. М., 1987.

Гражданская война и военная интервенция в Средней Азии. Ашхабад, 1986.

Гражданская война на Украине. 1918-1920. Киев, 1967. Т. 1-3.

Гришаев В. В. История сельскохозяйственных коммун: Итоги изучения проблемы. Красноярск, 1986.

Гуль Р. Б. Дзержинский. М., 1992.

Гуль Р. Б. Красные маршалы. Ростов н/Д, 1998.

Гуль Р. Б. Ледяной поход. М., 1990. 

Деникин А. И. Очерки русской смуты. Разные изд.

Директивы Главного командования Красной Армии (1917-1920): Сб. документов. М., 1969.

Документы внешней политики СССР. М., 1957-58. Т. 1-2.

Долуцкий И. И. Гражданская война в России, 1917-1921 гг. М., 1992.

Игнатьев А. В. Внешняя политика Временного правительства. М., 1974.

Из истории гражданской войны в СССР: Сборники документов и материалов. М., 1960-61. Т. 1-2.

Кабанов В. В. Крестьянское хозяйство в условиях «военного коммунизма». М., 1988.

Красовицкая Т. Ю. Власть и культура. Исторический опыт государственного руководства культурным строительством в РСФСР в 1917-1925 гг. М., 1992.

Мельгунов С. П. Как большевики захватили власть. «Золотой немецкий ключ» к большевистской революции. М., 2005.

Мельгунов С. П. Красный террор в России. М., 2006.

Мельгунов С. П. Трагедия адмирала Колчака. М., 2005. Т. 1-2.

Милюков П. Н. История второй русской революции. М., 2001.

Милюков П. Н. Россия на переломе: Большевистский период русской революции. Париж, 1927. Т. 1-2.

Первый Всероссийский съезд Советов. М., 1930. Т. 1-2.

Рассел Б. Политика и теория большевизма. М., 1991.

Скрицилев Е. А. Всероссийское учредительное собрание. М., 1982.

Суханов Н. Записки о революции. М., 1991. Т. 1-2.

Троцкий Л. Д. История русской революции. М., 1997. Т. 1-2.

Троцкий Л. Д. Как вооружалась революция: (На военной работе). М., 1923-25. Т. 1-3.

Троцкий Л. Д. Моя жизнь: Опыт автобиографии. М., 1991.

Указы и распоряжения Временного правительства. Петроград, 1917.

Ушаков А. И. История гражданской войны в литературе русского зарубежья: Опыт изучения. М., 1993.

Фомин А. И. Культурное строительство в первые годы Советской власти (1917-1920 гг. ). Харьков, 1987.

Ципкин Ю. Н. Белое движение на Дальнем Востоке (1920-1922 гг.). Хабаровск, 1996.

Шульгин В. В. Дни. Л., 1925 и др. изд.

Из опыта подготовки альбома «Гражданская война в России 1918-1922 гг. в фотографиях и кинохронике»

 

«Из опыта подготовки альбома «Гражданская война в России 1918-1922 гг. в фотографиях и кинохронике» 

Великая российская революция и Гражданская война 1917–1922 годов оставили в истории Российского государства след, по трагичности и тяжести последствий сопоставимый только со Смутным временем начала XVII века. 

Итогом революционных преобразований стало установление нового общественного строя на значительной части бывшей Российской империи. За годы Гражданской войны более 10 млн человек умерли от болезней и голода или погибли в ходе боевых действий. Свыше 2,5 млн человек эмигрировали. Споры об этих цифрах не прекращаются и по сей день. (1) Война оказала поистине разрушающее воздействие на страну и общество, предопределив вектор развития Российского государства на протяжении всего ХХ века.  

Как и любая война, Гражданская война, междоусобная война в России отличалась жестокостью и бескомпромиссностью сторон, но в то же время она дала нам не меньше образцов подлинной отваги, мужества и героизма и, что не менее удивительно, гуманизма и человечности. 

Горькая и трагическая история России начала ХХ века и через сто лет после происходивших событий свидетельствует о необходимости консолидации общества и правящих элит, недопустимости роста социальной напряженности. Столетие назад именно отсутствие единого мнения в политических и общественных кругах о дальнейших путях развития страны, конфронтация между правительством и политическими партиями и нежелание правящих кругов идти на компромисс стали отправной точкой великих социальных потрясений. 

Эпоха войн и революций, охватывающая период с 1914 по 1922 год, в очередной раз показала, что у Российского государства как великой державы нет и не может быть верных и надежных союзников, ибо его ослабление на международной арене оказалось выгодным и противникам, и союзникам по фронтам войны мировой.  

История Гражданской войны в России и в настоящее время вызывает серьезные споры. Дискуссионными остаются ее причины, хронологические рамки, роль в этих событиях многих политических и военных деятелей. Однако в целом следует признать — отношение к событиям 1917–1922 годов в обществе претерпело существенные изменения. 

Введение в научный оборот ранее недоступных источников, публикации в средствах массовой информации, современные документальные и художественные фильмы позволили представить иную картину русской трагедии. Особое место среди этих новых источников занимают фотографии и кинохроника. 

Сравнительный анализ последних исследований и публикаций по истории Гражданской войны в России свидетельствует о том, что именно визуальная история событий была изучена менее всего. 

Применительно к теме публикации можно говорить и о серьезной недостаточности самой источниковой базы. За минувшие 100 лет с начала революционных событий 1917 года множество фото- и кинодокументов, к сожалению, было утрачено. Фотографии лиц, подвергшихся политическим репрессиям, вычищались из музейных фондов и архивохранилищ. Требования политической лояльности препятствовали передаче на государственное хранение фотоматериалов, идущих вразрез с линией КПСС в исторической науке. Использование в советских исторических исследованиях визуальных источников иностранного происхождения, хранящихся за пределами СССР, было невозможно. 

Ситуация с сохранностью кинофотодокументов, принадлежавших проигравшей стороне, оказалась намного лучше. Большая часть документов, вывезенных из России, сохранилась. После снятия в СССР идеологических ограничений история Белого движения получила должное визуальное освещение. Но проблемы, связанные с авторством и происхождением большинства фотодокументов, по-прежнему остаются недостаточно изученными. 

Утилитарный подход значительного числа исследователей российской истории к фото- и кинодокументам, как к иллюстрации события, а не как к специальным видам источников, а также их отдельное хранение от документов, позволяющих раскрыть историю их создания, также во многом осложняют проведение источниковедческих исследований по истории документальной фотографии и хроникально-документальных киносъемок в годы Гражданской войны.  

Необходимо также отметить, что общее количество визуальных материалов, снятых непосредственно на театрах военных действий, изначально было существенно меньше, чем аналогичных фото- и кинодокументов, сделанных в период Первой мировой войны 1914–1918 годов. 

Таким образом, изучение, критическое осмысление и публикация визуальных материалов по истории Гражданской войны в России в качестве самостоятельного объекта исследования становится задачей актуальной и своевременной. 

Не менее важной задачей проекта является показ на основе изучения и публикации комплекса визуальных источников событий и участников Гражданской войны в России во всем их многообразии. 

Предлагаемый вниманию читателей альбом — еще один шаг в осмыслении войны как общенациональной трагедии. Главная содержательная цель проекта — раскрыть на основе комплекса визуальных источников грани самой ужасной войны — войны гражданской. Другой, не менее важной целью в современных условиях становится не обвинение или защита одной из сторон, а примирение исторической памяти нашего общества.  

Таким образом, настоящий альбом может и должен стать фотокинодокументальным памятником общему героическому и трагическому прошлому нашей страны. 

В процессе подготовки издания было осуществлено комплексное и всестороннее изучение большого массива кинофотодокументов, документальных источников, мемуаров и публикаций, что позволило объединить обширный корпус документов, отражающих события Гражданской войны в России. 

Визуальный рассказ о сложной и противоречивой военной истории такой страны, как Россия неизбежно связан с проблемами выбора документов и их смысловой интерпретации. Эти вопросы в полной мере встали и перед составителями альбома, задавшимися целью отобрать несколько сотен достоверных и наиболее выразительных снимков и кинокадров из нескольких десятков тысяч сохранившихся. 

В состав публикации были включены кинофотодокументы, обладающие свойствами, указывающими на полноту, достоверность и ценность информации, характеризующиеся степенью представительности каждого снимка в общем визуальном ряду. Отбор документов проводился не только с учетом направления, объема и значения визуальной информации, заключенной в источнике, но и их художественной формы, композиционного решения и способности оказывать эмоциональное воздействие на читателя. В результате были отобраны фотодокументы, содержащие визуальную информацию видового, событийного, ситуационного, портретного и смешанного характера, достоверные по происхождению. 

В альбом вошли как редкие, так и очень известные, но эмоционально сильные и яркие в художественном смысле фотографии и кинокадры. В издании представлены съемки, выполненные крупным и общим планами, в том числе движущихся объектов, панорамные, а также выполненные с верхних точек. Часть кинофотодокументов в России публикуется впервые. 

В издании представлено более 700 фотографий и кинокадров из крупнейших российских и зарубежных архивов, музеев, библиотек, информационных агентств и частных собраний России, Великобритании, Германии, Польши и США за 1917–1924 годы.  

Основу фотодокументального ряда настоящей публикации составили визуальные источники из фондов Российского государственного архива кинофотодокументов (РГАКФД), Государственного архива Российской Федерации (ГА РФ), Российского государственного военного архива (РГВА), Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), Центрального государственного архива кинофотофонодокументов Санкт-Петербурга (ЦГАКФФД СПб), Государственного музея политической истории России (ГМПИР), Государственного центрального музея современной истории России (ГЦМСИР), Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи (ВИМАИВиВС), Центрального военно-морского музея (ЦВММ) и ряда региональных архивов Российской Федерации. 

В первую очередь необходимо отметить уникальное собрание РГАКФД как основного хранилища кино- (более 700 ед. хр.) и фотодокументов (более 4000 ед. хр.) российского происхождения по теме публикации. Его основу составили оригинальные негативы на стеклянной и пленочной основах, поступившие на хранение в период образования архива в 1926 году и отражающие в большей степени наследие Московского кинофотокомитета 1918–1920 годов, материалы фотоателье ВЦИК, съемки сотрудников Всероссийского фотокиноотдела Наркомпроса РСФСР и некоторые другие. Документы отражают события на театрах военных действий — Восточном, Западном, Северном, Северо-Западном, Южном фронтах, в Закавказье и в Средней Азии. Нашли свое отражение в кинофотосъемках оккупация Германией западных и юго-западных губерний бывшей Российской империи и военная интервенция стран Антанты на Дальнем Востоке, в Забайкалье, на Севере и Юге России, на Украине. 

Также необходимо отметить и ряд фотоальбомов воинских соединений из собрания РГАКФД, подаренных командованием Красной армии советскому руководству и впоследствии поступивших в архив на хранение. Особую ценность представляет альбом «Освобожденный Дальний Восток» (2), посвященный боевому пути в 1921–1923 годах Народно-революционной армии Дальневосточной республики (НРА ДВР). Альбом включает редчайшие фотографии армейских будней, боевой и политической учебы подразделений, образцов авиа- и бронетехники, трофеев, жертв белого террора, фотопортреты командного состава и многие другие сюжеты. 

Немалое значение для понимания визуальной истории Гражданской войны имеет и коллекция фотодокументов эмигрантского историка подполковника Я. М. Лисового, поступившая в архив в 1960 году из Государственной публичной исторической библиотеки и включающая более 1000 оригинальных фотографий по истории Красной армии и Белого движения, в том числе в период эмиграции (3). 

Особую роль в раскрытии темы играют фотодокументы Государственного архива Российской Федерации, отражающие деятельность белых армий Вооруженных сил Юга России (4), действия Чехословацкого корпуса в Сибири в 1918–1919 годах (5) и ряд других сюжетов, относящихся к истории Гражданской войны. Все эти документы поступили в ГА РФ в составе собрания Русского заграничного исторического архива в Праге (РЗИА) в январе 1946 года и активно используются с момента рассекречивания с 1988 года. Необходимо также отметить, что в составе собрания РЗИА имеются как оригинальные фотоотпечатки, собранные специализированным подразделением ОСВАГ ВСЮР еще в 1919 году (6), так и пересъемки, выполненные с подлинных фотографий в 1920–1930-е годы. Наибольший интерес представляют фотоальбомы из коллекции эмигранта Н. И. Тимковского, относящиеся к разным фронтам Гражданской войны (7). 

Фотодокументы по истории Белого движения на Северо-Западе (8) и Востоке (9) страны, оригинальные отпечатки пресс-службы германской и австро-венгерской армий, относящиеся к оккупации войсками Центральных держав Юга России, вошли в издание из собрания Российского государственного военного архива, куда в свою очередь они поступили из РЗИА и иных эмигрантских собраний. 

Значительным дополнением к фотоальбому НРА ДВР из собрания РГАКФД стал альбом РГВА, продолжающий рассказ о Гражданской войне на Дальнем Востоке (10). 

Большое значение для изучения истории российской фотографии представляют фотоотпечатки из Российского государственного архива социально-политической истории (11). В 1934–1935 годах они были отобраны сотрудниками главной редакции «Истории гражданской войны в СССР» для иллюстрирования пятитомника (12). В дальнейшем именно эти фотографии, прошедшие жесткую цензуру ЦК ВКП(б), стали эталонными иллюстрациями для множества изданий по истории Гражданской войны в период 1935–1955 годов.  

Чрезвычайно ценный комплекс фотодокументов, относящихся к эпохе революции и Гражданской войны, оказался сосредоточен в собрании ЦГАКФФД Санкт-Петербурга. Именно в этот архив после ликвидации фотоателье «Бр. Булла» (13), согласно специальному решению ВЦИК от 30 апреля 1928 года, была передана часть негативов семейного предприятия (14). Часть собрания поступила в распоряжение Центрархива, а ныне хранится в ЦГАКФФД Санкт-Петербурга. Здесь же оказался сосредоточен практически весь фотоархив Я. В. Штейнберга, переданный им в 1935 году (15). 

В настоящем издании воспроизводятся образы с оригинальных фотодокументов из коллекции Государственного музея политической истории России (Санкт-Петербург), ранее располагавшегося в Зимнем дворце, принадлежащих известному мастеру репортажа Я. В. Штейнбергу, передавшему свои работы на хранение в музей. 

Особо следует отметить фотографии частей белых армий Восточного фронта под командованием адмирала А. В. Колчака, предоставленные Государственным центральным музеем современной истории России (Москва, до 1992 года — Музей революции) из коллекции, поступившей в 1926 году (16).  

Ряд уникальных фотографий был получен из собрания Центрального военно-морского музея в Санкт-Петербурге. Это отпечатки из альбома, сделанные одним из офицеров штабного корабля Балтийского флота «Кречет» во время «Ледового» похода Балтийского флота из Гельсингфорса в Кронштадт, а также ряд негативов, относящихся к истории Гражданской войны на Балтике, Черном море и Русском Севере (17). 

Также необходимо отметить наиболее значительные и репрезентативные собрания фотографий из фондов региональных архивов, таких как Государственные архивы Пензенской, Омской, Пермской, Астраханской, Архангельской, Псковской областей, Государственного архива Забайкальского края и Национального архива Республики Саха (Якутия). Так, в собрании последнего сохранилась подборка фотодокументов о последнем эпизоде Гражданской войны на Дальнем Востоке — попытке генерал-лейтенанта А. Н. Пепеляева поднять восстание в Якутии в 1922–1923 годах, разгроме возглавляемой им дружины и суде над участниками «якутской экспедиции» (18).  

Считаем необходимым отметить, что, к сожалению, в составе собраний региональных архивов наряду с редкими фотографиями сохранились преимущественно пересъемки с несохранившихся оригиналов фотодокументов, без указания авторства и весьма относительной датировкой. Значительная их часть — групповые постановочные фотографии, снятые местными мастерами и любителями. Жанровые, репортажные съемки событий и военных действий — большая редкость. 

Авторами представленных в издании фотосъемок являются российские и зарубежные фотографы, такие как Н. А. Алексеев, И. А. Бохонов, В. К. Булла, И. И. Глыбовский, Г. П. Гольдштейн, И. Д. Доред, А. Ф. Дорн, З. И. Жданова, П. С. Жуков, И. М. Иванов, К. К. Кубеш, Д. И. Лещенко, П. А. Оцуп, А. И. Савельев, Я. В. Штейнберг и другие. 

Наряду с фотографиями в издание включены кинокадры из хроникально-документальных фильмов, операторами которых выступили И. И. Глыбовский, П. В. Ермолов, М. В. Зуев, М. В. Израильсон-Налетный, А. Г. Лемберг, П. К. Новицкий, Э. К. Тиссэ. Режиссером выпусков киножурнала «Кинонеделя» выступал Д. Вертов. Использование кинокадров оказалось особенно уместным для показа событий, фотосъемки которых оказались утраченными. 

Археографическое наследие визуальных источников по истории Гражданской войны является весьма значительным и разнообразным по содержанию и отражает в первую очередь идеологические и политические взгляды публикаторов. 

Так, наглядным примером может служить история публикации фотоленинианы — комплекса фотодокументов с изображением В. И. Ленина, сконцентрированных усилиями советского правительства в Центральном партийном архиве Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС (19). Наличие на фотографиях рядом с вождем пролетариата лиц, запрещенных цензурой, стало основанием для публикации только выкадровки групповых и видовых снимков (20). И только вследствие изменившейся политической ситуации в издании 1990 года свет увидели оригинальные, неизвестные для большинства советских граждан, фотографии В. И. Ленина, опубликованные с указанием подробной расшифровки лиц, точного места съемки, авторства и поисковых данных каждого фотонегатива (21). 

Особую роль в публикации фотографий сыграла многотомная «История гражданской войны в СССР» (22). В издании использовались многочисленные репродукции, как специально созданные для каждого тома, так и выявленные в разных архивах и музеях страны. Тщательный предварительный отбор фотографий, неоднократная редакция заголовков, намеренное исключение авторов снимков и усиленная ретушь изображения стали визитной карточкой принципов издания фотодокументов в СССР. 

Весьма частым явлением в археографической практике было повторение публикации отдельных, отличавшихся наибольшей визуальной выразительностью фотографических кадров в различных документальных сборниках. 

Ярким примером этого служит фотография В. И. Ленина на параде подразделений Всевобуча, проходившем на Красной площади 25 мая 1919 года (23). При включении таких кадров в издания составители, прежде всего, руководствовались не новизной, художественными или историческими качествами фотоисточников, а отсутствием проблем при получении цензурного разрешения. Определение подлинности происхождения, авторства, полнота описания при многочисленных повторениях публикации одного и того же памятника во внимание не принимались. 

Период 1990–2000-х годов, характеризовавшийся сменой относившихся к Гражданской войне тематических интересов российских ученых и публицистов, привел к появлению публикаций, посвященных военачальникам и гражданским лидерам Белого движения (24). По своей структуре и по содержанию они напоминали документально обеспеченные издания советского периода, посвященные военачальникам Красной армии. Для них также было характерно наличие многочисленных портретных изображений, как наиболее известных, так и малоизвестных представителей командного состава, выявленных в том числе в составе частных коллекций. 

Заметным фактором, повлиявшим на состав и содержание документальных публикаций о деятелях Белого движения, стал возникший на рубеже 1980–1990-х годов и сохраняющийся до настоящего времени интерес многих ученых и публицистов к тематике истории российской гражданской и военной эмиграции.    

Значительное число публикаций по истории Белого движения в годы Гражданской войны, основанных на привлечении фотодокументов и других видов изобразительных источников, было подготовлено и издано в период 2000-х и первой половины 2010-х годов. Помимо концептуального стремления целенаправленно отразить тематику событий, связанных с противостоянием большевистских и антибольшевистских сил, именно с позиций противников создания советского государства и, в частности, с точки зрения интерпретации событий второй российской революции в качестве цивилизационной катастрофы (25).   

Первая особенность заключается в том, что археографическое оформление фотодокументов основано на архивном описании фотоисточника и ограничено кратким заголовком и датой осуществленной съемки. В этом плане исключением являются составленный В. В. Жуменко альбом представленных в алфавитном порядке (по персоналиям запечатленных объектов) портретов военачальников различного уровня периода Гражданской войны, к которым представлены биографические аннотации (26), и каталог выставки выдающегося российского фотографа П. А. Оцупа, в котором наряду с подробными заголовками раскрыты внешние особенности публикуемых документов из собраний РГАКФД, Государственного исторического музея-заповедника «Горки Ленинские» и Музея истории фотографии — в частности, материальные носители и техника печати сохранившихся снимков (27). 

Вторая особенность связана с тем, что публикуемые фотодокументы, как правило, размещаются в рамках структуры изданий в соответствии со сложившейся периодизацией истории Гражданской войны и ориентированы на иллюстрирование ее этапов преимущественно с помощью портретных изображений и в меньшей степени с помощью событийных фотографий. Так, в частности, вторая часть фундаментального по своей информационной базе альбома, составленного В. Ж. Цветковым и Б. С. Пушкаревым (28), начинается комплексом фотографий о походе на Москву Вооруженных сил Юга России под командованием А. И. Деникина, ставшем основным событием лета 1919 года. Этот же вполне обоснованный принцип структурирования издания, позволяющий представить события Гражданской войны в панорамном и широком пространственном контексте, характерен для опубликованного в 2016–2017 годах фотоальбома под редакцией Р. Г. Гагкуева, охватывающего широкие границы революционных событий и затем процесса формирования советского государства за период 1917–1922 годов (29). 

Третья особенность новейших публикаций фотодокументов по истории Гражданской войны и связанных с нею общеполитических событий заключается в наличии большего числа научных материалов, в которых раскрываются отдельные, ранее малоразработанные в историографии аспекты истории Гражданской войны. Такого рода публикации встречаются как в форме книжно-альбомных изданий серийно-тематического (30), либо историко-географического характера (31), так и в периодических изданиях, специализирующихся на отражении истории российской военной эмиграции и других социальных аспектов истории Белого движения (32). Благодаря подготовленным изданиям, раскрывающим на фундаментальном уровне отдельные аспекты истории Гражданской войны, в период 2000 — первой половины 2010-х годов в научный оборот был введен широкий круг визуальных источников, примером чему может служить, в частности, каталог документальной выставки «Часовые Отечества», посвященной истории казачества (33), и подготовленное иллюстрированное издание «Казачество великое, бесстрашное» (34).  

Подводя итоги краткого обзора публикаций визуальных документов по истории Гражданской войны, следует отметить, что качество археографического оформления большинства изданий нельзя признать достаточно высоким. Значительное количество снимков не является атрибутированным с точки зрения определения даты и места их создания, в большинстве случаев нет сведений об авторстве. Идентифицированными с точки зрения полноты описания объекта являются только портреты деятелей большевистской партии, военачальников красноармейских и белогвардейских частей и фронтов. Также необходимо отметить, что часть опубликованных фотографий, судя по их внешним особенностям и содержанию, подвергнута ретушированию, что говорит о вероятном отличии их от оригинальных изображений. 

Общей характерной особенностью многочисленных фотодокументальных изданий по истории Гражданской войны является использование в них изобразительных документов, прежде всего, в качестве иллюстраций к публиковавшимся письменным источникам официального и личного происхождения, а также к текстам научных исследований.  

Нередко, за исключением работ энциклопедического и биографического типа, представленные на страницах книг изображения не сочетаются по смыслу с текстом, выступая неким историческим фоном. Изданию фотодокументов в соответствии с требованиями, предъявляемыми к научным публикациям исторических источников, в большинстве случаев не придавалось существенного значения. 

Как правило, в большинстве выявленных по различным темам Гражданской войны научных исследований не проводилось и источниковедческого анализа фотоснимков, так как их описание авторами полностью встраивалось в концепцию изложения данных тем, характерную для советской и затем для постсоветской историографии. 

Хронологические рамки проекта охватывают период от революционных событий февраля-марта 1917 года до суда над участниками последнего противостояния регулярных белых частей с Красной армией в Якутии в январе 1924 года. Таким образом, издание начинается съемками, включающими первые вооруженные столкновения разных групп и классов бывшей Российской империи, и завершается фотографиями установления советской власти на всей территории страны, подконтрольной правительству большевиков.  

В основу структуры издания положен территориально-хронологический принцип. Альбом включает восемь глав, отражающих события в России между февралем и октябрем 1917 года, а также на ключевых театрах военных действий Гражданской войны 1917–1922 годов. 

Предваряют альбом статьи, подготовленные коллективом авторов, посвященные истории Гражданской войны в России, а также тенденциям в развитии фотографии и документального кинематографа в 1917–1922 годах. Каждой главе предшествует краткая историческая справка об основных событиях, происходивших на отдельном фронте за указанный период. 

В результате всестороннего источниковедческого анализа фотодокументов были уточнены содержание, место и даты публикуемых съемок. К сожалению, остались неустановленными фамилии ряда фотографов и кинооператоров. 

В аннотациях к снимкам и кинокадрам, а также в географическом указателе приводятся наименования населенных пунктов и регионов в соответствии с административно-территориальным делением на момент съемки. В связи с невозможностью в полной мере отразить названия всех государственных образований, возникавших в 1917–1922 годах на территории бывшей Российской империи, составители отказались от указания их названий, ограничившись привязкой мест съемок к населенным пунктам или существовавшему в то время административно-территориальному устройству страны. Документы датируются по новому стилю (с февраля 1917 по 1 февраля 1918 года — по старому стилю). 

Большая часть вошедших в альбом снимков и кинокадров воспроизведена с оригинальных фотографий или подлинных негативов. 

Издание снабжено научно-справочным аппаратом, состоящим из нескольких указателей к опубликованным фотографиям и кинокадрам: имен, фотографов и кинооператоров, географических названий, хроникально-документальных фильмов, а также перечня кинофотодокументов. Ключом к поиску необходимой информации является номер опубликованных фотографий и кинокадров в альбоме. 

Авторский коллектив выражает признательность специалистам, принимавшим участие в подготовке публикации и содействовавшим ее выходу в свет: РГАКФД, ГА РФ, РГВА, РГАСПИ, РГАЛИ, ЦГАКФФД СПб, Государственных архивов Хабаровского, Забайкальского, Краснодарского, Пермского края, Государственного архива Республики Крым, Национального архива Республики Саха (Якутия), Государственных архивов Ростовской, Архангельской, Астраханской, Воронежской, Иркутской, Мурманской, Омской, Челябинской, Пензенской, Псковской, Ярославской областей, Пермского государственного архива социально-политической истории, Дома Русского зарубежья им. А. Солженицына, Центрального военно-морского музея, Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи МО РФ, Государственного музея политической истории России, Военно-медицинского музея МО РФ, Государственного центрального музея современной истории России, Федерального архива Германии (Bundesarchiv), Национального архива и управления документации США (NARA), Библиотеки изображений Мэри Эванс (Mary Evans Picture Library, Великобритания), Центрального военного архива Польши (CAW). 

Колоскова Елена Евгеньевна,  

заместитель начальника отдела информационного обеспечения Российского государственного архива кинофотодокументов 

(1) Россия и СССР в войнах XX века. Потери вооруженных сил. Статистическое исследование / Под общ. ред. Г. В. Кривошеева. М., 2001. 

(2) РГАКФД. Альбом № 985. № 1–781. 

(3) Кручинин А. С. Коллекция Я. М. Лисового: путь частного собрания // Библиотека личная — библиотека общественная (традиции отеч.  книгособирательства): Материалы науч. конф. 7–8 окт. 1998 г. М., 2001. С. 125–134. 

(4) ГА РФ. Ф. Р-5827. Оп. 1. Д. 265; Ф. Р-9114. Оп. 1. Д. 13, 20, 25, 30, 39. 

(5) ГА РФ. Ф. Р-9114. Оп. 1. Д. 60. Л. 1–85. № 1–187. 

(6) ГА РФ. Ф. Р-5827. Оп. 1. Д. 503. Л. 1–123. № 1–601. 

(7) ГА РФ. Ф. Р-9114. Коллекция иллюстраций, литографий, портретов, карикатур, собранная Н. И. Тимковским. 

(8) РГВА. Ф. 40298. Оп. 1. Д. 134. Л. 1–106. 

(9) РГВА. Ф. 41189. Оп. 1. Д. 9. Л. 1–11. 

(10) РГВА. Ф. 33987. Оп. 1. Д. 682. Л. 1–12. № 1–98. 

(11) РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 54. Д. 10, 14, 17, 18, 22, 39. 

(12) История Гражданской войны в СССР. Т. 1: Подготовка Великой пролетарской революции (от начала войны до начала октября 1917 г.) / под ред. М. Горького, В. Молотова, К. Ворошилова и др. М., 1937; История Гражданской войны в СССР. Т. 2: Великая пролетарская революция (октябрь — ноябрь 1917 г.) / под ред. М. Горького, В. Молотова, К. Ворошилова и др. М., 1942; История Гражданской войны в СССР. Т. 3: Упрочение советской власти. Начало иностранной военной интервенции и Гражданской войны (ноябрь 1917 г. — март 1919 г.) / ред. ком. тома С. Ф. Найда, Г. Д. Обичкин, Ю. П. Петров и др. М., 1957; История Гражданской войны в СССР. Т. 4: Решающие победы Красной армии над объединенными силами Антанты и внутренней контрреволюции (март 1919 г. — февраль 1920 г.) / ред. ком. тома С. Ф. Найда, Г. Д. Обичкин, А. А. Стручков и др. М., 1959; История Гражданской войны в СССР. Т. 5: Конец иностранной военной интервенции и Гражданской войны в СССР. Ликвидация последних очагов контрреволюции (февраль 1920 г. — октябрь 1922 г.) / ред. ком. тома С. М. Буденный, С. Ф. Найда, Г.Д. Обичкин и др. М., 1960. 

(13) Фотоателье основано в Петрограде в 1918 г. братьями Александром и Виктором Карловичами Булла. 

(14) ГА РФ. Ф. Р-1235. Оп. 43. Д. 62. Л. 130 об. 

(15) Крецу Д. А. Я. В. Штейнберг — сотрудник Государственного музея революции // Политическая история России. Теория и музейная практика. Сборник научных трудов ГМПИР. Вып. VII / под ред. А. М. Кулегина. СПб., 2014. С. 123–133. 

(16) ГЦМСИР. 616/1-128. 

(17) ЦВММ. Инв. № Ал. ФГ. 32155. Фото № 1–84. 

(18) Фотофонд НА РС (Я). № 758, 782, 783, 784, 785, 786, 788, 789, 14384. 

(19) В настоящее время — Российский государственный архив социально-политической истории. 

(20) Ленин. Собрание фотографий и кинокадров. Фотографии. 1874–1923. В 2 т. Т. 1. М., 1970. 

(21) Ленин. Собрание фотографий и кинокадров. Фотографии. 1874–1923. В 2 т. Т. 1. 3-е изд. М., 1990. 

(22) История Гражданской войны в СССР. В 5 т. Т. 1–5. М., 1935–1960. 

(23) Гражданская война и военная интервенция в СССР. Энциклопедия / под ред. С. С. Хромова. М., 1983. С. 1. 

(24) Гражданская война в России, 1917–1922. Лекции и учебно-методические материалы /отв. ред. С. В. Карпенко. М., 2006. 

(25) Гражданская война: Энциклопедия катастрофы/ сост. и отв. ред. Д. М. Володихин. М.: «Сибирский цирюльник», 2010. 

(26) Жуменко В. В. Белая Армия: Фотопортреты русских офицеров. 1917–1922. Париж, 2007. 

(27) Петр Оцуп. Пространство революции: Россия. 1917–1941. М., 2007. 

(28) Цветков В. Ж., Пушкарев Б. С. Белая Россия. 1917–1922. В 2 т. Т. 2. Фотоальбом. М., 2013. 

(29) Революция и Гражданская война в России. 1917–1922 гг.: фотоальбом / науч. ред. Р. Г. Гагкуев; сост. Р. Г. Гагкуев, В. Ж. Цветков. М., 2016. 

(30) См.: Граф Келлер. М., 2007. (Военно-историческая серия «Белые Воины».) 

(31) См.: Гетман П. П. Скоропадский. Украина на переломе. 1918 год. М., 2014; Русский Север в историческом пространстве российской гражданской войны. Архангельск, 2005; Гражданская война на Мурмане глазами участников и очевидцев: сборник воспоминаний и документов. Мурманск, 2006 и другие издания. 

(32) См.: Павел Дыбенко и батька Махно // Посев. 2014. № 2. 

(33) Часовые Отечества. Из истории российского казачества: каталог выставки.  СПб., 2006. 

(34) Казачество великое, бесстрашное / под ред. О. Федосеенко. СПб., 2008. 

Гражданская война в России: причины, участники

Гражданская война в России: причины, участники

Ключевые вопросы урока

1)    Назовите основных участников гражданской войны и их цели.

2)    Перечислите основные причины гражданской войны.

3)    Какие действия большевиков, на ваш взгляд, провоцировали гражданскую войну?

4)    Можно ли было избежать гражданской войны в России в 1918 г.?

 

Гражданская война в России была следствием революций 1917 г. В течение короткого периода времени в стране произошли  грандиозные перемены, которые коренным образом изменили положение большинства групп общества: одни теряли собственность и власть, другие её приобретали.

Непримиримость  основных политических сил проявилась уже весной-летом 1917 г. Политика же большевиков сразу после Октябрьского переворота лишь ещё больше её усугубила.

Основными участниками гражданской войны в России были красные и белые.

Красные – большевики и их сторонники. Главной их целью было сохранение Советской власти и построение социалистического общества. Причём речь шла не только о России. Владимир Ульянов (Ленин) и его товарищи по партии считали Октябрьский переворот началом мировой революции, которая сметёт капитализм и объединит освобождённых пролетариев всех стран в единое социалистическое государство.

Белые – противники большевиков. Но кто и почему оказался их противником? Почему, наряду с монархистами и капиталистами в рядах белых сражались с Советской властью представители левых, социалистических партий? Чтобы ответить на эти вопросы, давайте ещё раз проанализируем те мероприятия, которые осуществлялись большевиками после прихода к власти.

Уже 25 октября 1917 г., в день победы вооружённого восстания в Петрограде, стало ясно, что удержать эту самую власть будет не так-то просто. Правые социалисты во главе с Абрамом Гоцем создали Комитет спасения Родины и революции, который распространял антибольшевистские воззвания, организовал юнкерский мятеж 29 октября, поддержал поход Керенского и Краснова на Петроград

27 октября Всероссийский исполнительный комитет профсоюза железнодорожников (Викжель) потребовал создания правительства из всех социалистических партий (а не только из большевиков), угрожая организовать всеобщую забастовку на железной дороге. Гражданская война уже, по сути дела, началась. Большевикам необходимо было всеми средствами укреплять свою власть в центре и на местах, в том числе заключая временные политические союзы.

Избранный на II съезде Советов ВЦИК (Всероссийский центральный исполнительный комитет) не был однопартийным.

В высший законодательный орган страны вошли 62 большевика и 29 левых эсеров, были зарезервированы места для представителей других социалистических партий. А вот высший исполнительный орган – Совнарком (Совет народных комиссаров) был чисто большевистским. Но в ноябре-декабре 1917 г. и правительство стало коалиционным: в него были включены 7 левых эсеров.

Так как идея Учредительного собрания была очень популярна среди населения России, большевики вынуждены были провести выборы его депутатов 12 ноября 1917 г. В результате 347 мандатов  из 767 получила партия эсеров, 180 – большевики, 81 – эсеры Украины, 15 – кадеты. Остальные партии получили менее чем по 3% голосов избирателей.

Стало ясно, что легализовать (узаконить) свой приход к власти, получив поддержку Учредительного собрания, большевикам не удастся.

Председатель Совнаркома Ленин объявил вне закона партию кадетов, выпустив декрет «Об аресте вождей гражданской войны против революции». Хотя доля кадетов среди депутатов собрания была невелика, но результаты выборов говорили о том, что их поддерживает значительная часть населения крупных городов. Так, в Петрограде за них проголосовало 27% избирателей, а в 11 из 38 губернских городов (например, в Воронеже и Калуге) они вышли на первое место, опередив большевиков.

Иосиф Сталин так комментировал эту ситуацию: «Мы определённо должны добить кадетов, или они нас добьют».

Прошли массовые аресты. Был арестован, а позже убит в тюрьме и один из лидеров кадетов Андрей Шингарёв.

5 января 1918 г., в день открытия Учредительного собрания, большевики разогнали демонстрации в его поддержку в Петрограде и Москве. Были убитые и раненые.

Первое заседание Собрания оказалось и последним. После отказа признать написанный Лениным проект «Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа», первый пункт которой провозглашал Россию «Республикой Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов», большевики, а затем и левые эсеры покинули заседание. В 5-ом часу утра  6 января начальник охраны анархист Анатолий Железняков (Матрос Железняк) закрыл заседание, заявив, что «караул устал».

Таким образом, демократические партии несоциалистического направления потеряли возможность вести политическую борьбу с большевиками мирными методами, дебатируя с ними за парламентской трибуной и со страниц газет. Вся «буржуазная» пресса оказалась под запретом, проводилась жёсткая цензура.

На объединённом III Всероссийском съезде рабочих, солдатских и крестьянских депутатов 12 января 1918 г. Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа была принята.

Она подтверждала все, принятые до этого, декреты: о мире и о земле, об установлении 8-часового рабочего дня и введении рабочего контроля на предприятиях, о национализации (передаче в собственность государства) банков и крупных предприятий, о ликвидации сословного деления общества, «Декларацию прав народов России». «Эксплуататоры» отстранялись от участия в органах власти, власть передавалась исключительно трудящимся. «Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа» по предложению Владимира Ленина была включена как вводная часть в Конституции РСФСР. Её принял V Всероссийский съезд Советов 10 июля 1918 г.

В новый ВЦИК, избранный III съездом Советов вошли представители не только большевиков и левых эсеров, но и правые эсеры и меньшевики. Однако наметившееся сотрудничество социалистических партий продолжалось недолго.

Камнем преткновения в их отношениях стало заключение Брестского мира с Германией и её союзниками 3 марта 1918 г. Совет партии социалистов-революционеров потребовал аннулировать договор и объявил своей главной целью ликвидацию Советской власти. Левые эсеры в знак протеста вышли из состава СНК. Лидер меньшевиков Юлий Мартов требовал отставки Совнаркома. В июне большевики фактически запретили легальную деятельность меньшевиков и правых эсеров, исключив их из состава ВЦИК и Советов.

На V съезде Советов, который начался 4 июля 1918 г. в Москве – столице Советской России с 12 марта 1918 г., в оппозицию большевикам перешли и левые эсеры. Они критиковали решение о заключении Брестского мира, введение в деревне продразвёрстки и комбедов (комитетов бедноты). Но добиться отмены этих решений им не удалось, так как они получили только 353 мандата депутата съезда против 772 большевистских. Во многом такое непропорциональное представительство было связано с неравным избирательным законом. Один депутат избирался от 25 тысяч горожан и от 125 тысяч жителей сельской местности. То есть к 1 голосу рабочего приравнивалось 5 голосов крестьян, среди которых левые эсеры имели наибольшую популярность. 6 июля они фактически начали вооружённое восстание, убив германского посла Вильгельма фон Мирбаха, чтобы спровоцировать Германию на аннулирование Брестского мира и возобновление военных действий. Мятеж был подавлен, арестованы большинство членов ЦК левых эсеров, включая наиболее авторитетного их лидера Марию Спиридонову, депутаты V съезда Советов от этой партии и рядовые участники восстания. 11 июля партия левых эсеров была объявлена большевиками вне закона.

Почему же Брестский мир вызвал такое неприятие. Он был заключён на крайне тяжёлых для России условиях. Сам Ленин называл его «несчастным» и «похабным». Декрет о мире призывал все воюющие страны к началу переговоров о мире без аннексий и контрибуций. Но отклика на это предложение от правительств стран Антанты не последовало. Руководству же Центральных держав, Германии и её союзников, выход России из войны был весьма желателен. Но и они не собирались отказываться от аннексий и контрибуций. На переговорах в Брест-Литовске, которые начались 20 ноября 1917 г. германская делегация предъявила претензии на Польшу, Литву, часть Латвии и Беларуси. Руководитель советской делегации Лев Троцкий считал, что Германия не в состоянии вести крупные наступательные операции и всячески затягивал переговоры, надеясь на начало революционного восстания немецкого пролетариата. В общем, логика в этом решении была. Экономическое положение Германии и Австро-Венгрии было не намного лучше российского. Мобилизационные ресурсы были исчерпаны. Экономика полностью была переведена на производство военной продукции. Нарастала угроза массового голода. Зимой 1917/1918 г. недельные нормы потребления по карточкам составляли: картофеля — 3,3 кг, хлеба — 1,8 кг, мяса — 240 граммов, жиров — 70-90 граммов. Ширилось забастовочное движение. В Австро-Венгрии забастовка переросла во всеобщую. По примеру России, рабочие начали создавать Советы. Но армии Центральных держав оставались достаточно боеспособными и управляемыми. В России же армии фактически не осталось.

27 января 1918 г. немецкая делегация предъявили ультиматум: или Россия принимает условия мира, или переговоры прекращаются, тем самым прекращается и перемирие. Троцкий заявил: «Мы выходим из войны. Мы извещаем об этом все народы и их правительства. Мы отдаём приказ о полной демобилизации наших армий… В то же время мы заявляем, что условия, предложенные нам правительствами Германии и Австро-Венгрии, в корне противоречат интересам всех народов».

19 февраля германские войска начали наступление по всему фронту, а 23 февраля предъявили новый ультиматум. Ленину удалось добиться принятия решения о подписании мира. 3 марта договор был подписан. По его условиям от России отторгались Польша, Прибалтика, Украина, большая часть Беларуси, Финляндия, Карская и Батумская области. Россия признавала Украинскую Народную Республику. Армия и флот демобилизовывались. Черноморский флот передавался Центральным державам. Россия должна была выплатить  контрибуцию в 6 млрд. марок и прекратить революционную пропаганду в Центральных державах. Заключение такого мира не могло не вызвать шока в стране. Последовали обвинения большевистского правительства в антипатриотизме, предательстве национальных интересов. «Левые коммунисты» во главе с Николаем Бухариным обвиняли Ленина и в предательстве интересов мировой революции. Но возможностей для манёвра у большевиков практически не было. Россия весной 1918 г. продолжать войну не могла. Брестский мир был аннулирован после капитуляции Германии и Ноябрьской революции в этой стране. Но размежевание политических сил, вызванное его подписанием, осталось до конца Гражданской войны.

Итак, белый лагерь был весьма разнороден. В него входили и противники социалистической идеи, и те социалисты, которые не могли согласиться с политикой большевиков, их практическими действиями. Из-за такого разнообразия единство в действиях белых так никогда и не было достигнуто: уж слишком разными были представления его участников о путях развития России.

Но был и третий лагерь. В него входили те, кто не поддерживал ни белых, ни красных. Это многие крестьяне, которые принимали идеи  социализации земли (Декрет о мире) и не хотели возвращения помещичьего землевладения. Но в то же время продовольственная диктатура и продовольственная развёрстка, введённая большевиками в мае 1918 г., их категорически не устраивала. 13 мая были установлены нормы потребления – 12 пудов зерна и 1 пуд крупы в год на человека. Всё, что превышало эти нормы, считалось излишками и подлежало изъятию. Все, кто отказывались сдавать хлеб добровольно, считались врагами народа. Специально созданные вооружённые продотряды получили право применять насилие по отношению к сопротивляющимся. Чтобы разбить единый фронт сопротивления крестьян, в деревне создавались комбеды (комитеты бедноты), которые получали в своё распоряжение часть изъятого хлеба. Крестьянские отряды и армии часто использовали партизанские методы борьбы, поэтому их иногда называют «зелёными».

К третьему лагерю можно также отнести и национальные партии и движения, которые главной своей целью считали становление государственного суверенитета своих народов. Принятая 2 ноября 1917 г. Декларация прав народов России отменяла национальные привилегии и ограничения, признавала право всех народов страны на самоопределение и создание собственных государств.

6 декабря финский сейм провозгласил независимость своей страны. 9 января 18-ого года была создана Украинская Народная Республика. Фактически отделившаяся от России Польша смогла получить реальную независимость лишь 11 ноября 1918 г., так как до окончания Первой мировой войны оставалась оккупированной немецкими войсками. Но в тоже время большевики считали, что создание национальных государств будет отвлекать пролетариат от борьбы за мировую революцию. Они стремились поддержать те национальные партии, которые стремились к установлению Советских республик, что не всегда совпадало с желанием значительной части населения.

Особую роль в Гражданской войне в России сыграли иностранные интервенты – войска стран Антанты, но об этом более подробно вы будете говорить на следующем уроке.

Подведём итог. Основными причинами Гражданской войны можно считать непримиримые противоречия между основными социальными слоями в стране; стремление свергнутых классов (дворянство, буржуазия) вернуть утраченное положение; особенности политики большевиков, направленной на разжигание классовой вражды;  отсутствие возможности перевода политической борьбы в рамки парламентских дискуссий. Особым, психологическим, фактором можно считать падение ценности человеческой жизни в ходе Первой мировой войны, готовность к самым крайним методам борьбы за власть практически всех политических сил России.

 

Ход Гражданской войны

Гражданская война выдвигает на передовую и совсем молодых людей: командарму Михаилу Тухачевскому, отдавшему приказ о применении химического оружия в Тамбовской губернии, всего 25 лет. Помощнику командира взвода, начальнику дивизии Красной армии Николаю Щорсу – 23 года, будущему писателю Аркадию Гайдару – 15 лет (его демобилизовали из РККА с диагнозом «травматический невроз»), Луке Емелеву, который возглавил Семиреченский фронт – 23 года.

И красных и белых объединяет невероятная жестокость и к противнику и к местному населению. Методы устрашения и подавления почти одинаковы и порождены беззаконием и безвластием, которым отличается любая Гражданская война. Большой проблемой становится отсутствие достоверной и быстрой информации, все связи нарушены и часто людям приходится довольствоваться слухами, которые приводят к неправильной интерпретации, панике, быстрой расправе.

Формирование фронтов Гражданской войны

С июня 1918 года в Красной армии начинают формироваться первые фронты Гражданской войны: Восточный, Северный и Южный, Украинский и Западный. Среднеазиатский театр военных действий включал в себя: Актюбинский, Ферганский, Семиреченский, Закаспийский фронты. Современная территория Казахстана стала театром военных действий общероссийских фронтов – Восточного, Южного (Туркестанского, Уральского, а также местных – Актюбинского и Семиреченского).

У сражавшихся на Актюбинско-Туркестанском фронте был нехваток боеприпасов, медикаментов, оружия. Алиби Джангильдин получил из центра деньги для помощи Туркестану и вместе с отрядом 57 дней плыл и шел из Астрахани с грузом и доставил его на фронт. В ноябре 1918 года установилась советская власть в Тургае. 

В октябре 1918 года белогвардейцы начали неудачное наступление на Актюбинск, чтобы прорваться в Среднюю Азию и южные районы Казахстана. Летом 1918 года красные образовали Северный Семиреченский фронт, командующим фронтом был 23-летний Лука Емелев, и это был стремительный карьерный рост. Лука родом из Джаркента, родился в бедной семье предположительно в 1895 году. Единственный из детей получил образование, работал телеграфистом на Верненском телеграфе. В 1917 году служил в Ташкенте, где приобщился к революционному движению и стал большевиком. Вернувшись в середине 1917 года в Верный, он создал у себя на работе – на почте и телеграфе большевистскую группу, которая распространяла листовки и телеграфные сообщения из Петрограда и Москвы. Емелев был членом Семиреченского военного революционного комитета, руководившего восстанием в ночь на 3 марта 1918 года, когда Верный стал красным.

Когда стало известно, что Колчак собирается идти на Семиречье и Верный, то Емелев объявил в Талды-Кургане мобилизацию. По воспоминаниям большевика, начальника партизанского отряда И. Бояркина, «Лука собрал около 2 тысяч человек, в основном это были кулаки, и особо воевать они не хотели, но просили оружие. Мы всех построили и объявили – кто добровольно пойдет защищать интересы пролетариата, 5 шагов вперед, из двух тысяч вышло 2 человека. Казачьи станции, почувствовав приближение чехословаков, стали поднимать головы. Копал захватили белогвардейцы. Мы оказались в кольце, т.к. Копал от нас был на востоке в 60 км, а на юг по направлению к Алма-Ате в 12 километрах от Талды-Кургана находилась казачья станица Карабулак, где было оружие – около 100 винтовок».

Осенью 1918 года в Северное Семиречье пришли отряды Гулидова и Анненкова, которым нужно было прорваться к Верному, но на их пути встала Черкасская оборона: против них объединились крестьяне12 сел Лепсинского уезда, сейчас это Саркандский район. Новые переселенцы чувствовали себя ущемленными по сравнению с казаками и старыми переселенцами, и выбрали советскую власть.

Черкасская оборона началась в июне 1918 года и завершилась 14 октября 1919 года. До этого в июле-августе войска Семиреченского фронта безуспешно пытались пробиться на соединение с черкассцами, в этих боях погиб Лука Емелев.

Все это время кроме переселенцев проблемы атаману Анненкову доставлял партизанский отряд «Горные орлы Тарбагатая», который состоял сначала из 18 человек, скрывавшихся в горах. Любопытно, что с их руководителем Егором Алексеевым атаман воевал вместе на Первой мировой войне. «Горные орлы» часто нападали на «белые деревни», и случалось, что предотвращали террор в отношении местного населения, но бывало и сами устраивали террор, убивая тех, кто выдавал белогвардейцам жителей, сочувствующих большевикам. После взятия Анненковым Черкасска, «горные орлы» ушли в горы – причем с частью местного населения, к этому отходу партизаны готовились заранее, понимая, что после падения обороны придет их очередь. «Горные орлы» пробыли в горах до марта 1920 года – прихода красных и влились в их армию.

Project MUSE — Переосмысливая гражданскую войну и мир

Гражданская война является сложным понятием, отражающим диалектику социальной сплоченности и разделенности: по определению, гражданская война происходит в политическом пространстве, которое воспринимается как единое целое, но при этом порождает несочетающиеся видения будущего. Взаимопротивоположные состояния гражданского мира и войны парадоксальным образом соединяются в феномене гражданской войны, предвещающей конец старой политической общности и начало формирования новой. Все более распространенное явление со времен Гражданской войны в США (по крайней мере, все чаще идентифицируемое с различными конфликтами),1 гражданская война стала объектом множества эмпирических исследований и на удивление редких попыток исторического осмысления. Недавний обзор Дэвида Эрмитеджа зафиксировал фрагментированный и нескоординированный характер историографии гражданской войны (при [End Page 19] этом Эрмитедж сам практически проигнорировал российскую часть этой истории).2 Оказалось, что и политологи мало чем могут помочь историкам в концептуализации феномена гражданской войны в силу преобладания презентистского и индуктивного подхода к проблеме, когда общую модель пытаются построить на основе синтеза наиболее типичных признаков исторических гражданских войн (они же, в свою очередь, идентифицировались как гражданские войны самими участниками в силу самых разных политических и культурных причин, а не каких-то “объективных” критериев).3 Поэтому более продуктивным кажется вопрос “что нового можно увидеть в событиях прошлого, если их осмыслить как гражданскую войну?”, а не “что такое подлинная гражданская война?”.

На последний вопрос вряд ли в принципе существует однозначный ответ, особенно если учитывать амбивалентную роль гражданской войны в формировании и ниспровержении политического суверенитета. Возможна ли гражданская война в чистом виде в империи, где она немедленно обретает признаки “международной” войны? и может ли война за отделение и независимость оставаться в четких границах отделяющейся провинции, не распространяясь на соседние территории в процессе переформатирования нового суверенного политического образования? Если гражданская война присуща модерной дисциплинарной власти, как полагал Фуко, и “политика является продолжением гражданской войны”,4 то почему гражданские войны происходят именно в режимах, в которых уже длительное время не работали модерные дисциплинарные механизмы и соревновательная политика? Ведь и сами гражданские войны воплощают собой противоположность дисциплинарным практикам – прямое насилие, часто принимающее форму геноцида.

Лишь немногие историки исследовали гражданские войны в их диалектической амбивалентности, как индикатор и функцию более сложных исторических процессов, а не изолированный феномен. Одним [End Page 20] из важных исключений является осмысление Джереми Эдельманом имперских революций в Иберийских империях начала XIX века как продуктов гражданских войн, которые ознаменовали кризис старой власти и попытки “пересоздать элементы, а иногда и основу суверенитета при помощи новых источников легитимности”. 5 Обращаясь к более близкому прошлому, Энцо Траверсо сформулировал представление о первой половине ХХ века как тридцатилетней “европейской гражданской войне”.6 Отвергая скрытый апологетический посыл первоначального использования этого понятия Эрнстом Нольте (который пытался нормализовать нацизм как реакцию на крайности коммунизма),7 Траверсо подчеркивает транснациональную направленность гражданской войны как, казалось бы, “домашнего” феномена и неразделимое переплетение ее с “международными” войнами.

Эти инсайты могут показаться трюизмами в российском историческом контексте, если вспомнить, что еще летом 1914 г. В. Ленин начал повторять “мантру” о превращении “империалистской войны в гражданскую войну”,8 которую в дальнейшем большевистское правительство воплотило на практике. Ленинская социология релятивизировала политические границы стран, ожидая трансформацию мировой войны в национальные гражданские войны и переход революционной гражданской войны в отдельной стране в мировую революционную войну. 9 Однако ревизионистский потенциал ленинской интерпретации гражданской войны не оказал значительного практического влияния на историографию. Видимо, в силу репутации Ленина как теоретика лишь немногие из тысяч исследователей гражданской войны в России [End Page 21] задавались вопросом о конкретных механизмах реализации описанной им трансформации. Что могло мотивировать людей, измученных многолетней первой мировой войной, добровольно принять участие в новой – гражданской – войне? Каким именно образом новые институты (или, по крайней мере, структуры) власти возникают на обломках старого имперского государства? Откуда берутся люди, пополняющие новые кадры управленцев, и где искать корни формирующегося нового “управленитета” (governmentality)? Чем объяснить подлинно геноцидальный масштаб насилия, вызванного гражданской войной в России (или в любой другой стране)?

Существующие исследования содержат полезные, но разрозненные инсайты вместо комплексных ответов на эти вопросы. Введенные в историографию Питером Холквистом концепции российского “парагосударственного комплекса” (parastatal complex) или “континииума кризиса 1914–1921 гг.” предлагают язык для осмысления гражданской войны как комплексного феномена, но не само объяснение его.10 Начать с того, что сама преемственность институтов и кадров (а значит, и их мировоззрения) между дореволюционным и постреволюционным периодом все еще является гипотезой, требующей эмпирического подтверждения. Большинство исследований раннесоветских органов власти и учреждений игнорирует историю их дореволюционных предшественников, и наоборот.11 Просопографии персонала различных политических и административных органов на протяжении всего [End Page 22] предполагаемого “континиума кризиса” крайне редки, чтобы делать широкие обобщения.12 Для осмысленного обсуждения гражданской войны в России и механизмов развязывания массового насилия нам не хватает даже биографий рядовых чекистов, в которых бы прослеживалась история их вовлечения в войну с соотечественниками – ленинские декларации не могут заменить собой кропотливого исследования источников. 13 Не могут заменить ленинские теоретизирования и обобщения современных историков и отсутствующий до сих пор текстуальный анализ возникающего советского управленитета, начиная с таких базовых элементов, как новые конвенции документооборота.14

Этот номер Ab Imperio, “Гражданские войны в империях и нациях”, отражает современное состояние изучения проблемы: возникновение новых направлений исследования и встречающиеся на этом пути концептуальные трудности. В рубрике “История” публикуется форум, подготовленный Алексеем Голубевым и Александром Осиповым: “От провинции к государству и обратно: российский Северо-Запад и Финляндия в годы революции”. Как видно уже из названия, материалы форума и введение составителей напрямую затрагивают ключевые проблемы историографии, обозначенные выше. [End Page 23]

Статья Дмитрия Иванова предлагает микроисторию революционных добровольческих дружин (Красной гвардии, рабочего батальона), организованных после февраля 1917 г. рабочими местных военных предприятий в отдельно взятой местности – Шлиссельбурге под Петроградом. Иванов прослеживает социальные и идеологические механизмы социальной мобилизации, приводившей рабочих в эти дружины, одновременно уделяя внимание биографиям лидеров и рядовых красногвардейцев. Красная гвардия сыграла ключевую роль в эскалации гражданской войны в стране, но в случае Шлиссельбурга она выросла из номинально неполитической силы – рабочей милиции, легализованной заводским руководством в марте 1917 г. для охраны стратегического военного предприятия в обстановке революционного хаоса. Шлиссельбургская Красная гвардия была ликвидирована летом 1918 г., накануне развертывания полномасштабной гражданской войны, в которой участвовала регулярная Красная армия, а не добровольная милиция. Таким образом, микроистория конкретной местности проблематизирует упрощенные телеологические объяснения истоков гражданской войны. Как показывает Иванов, готовность рабочих вступать в революционные дружины в равной степени подпитывалась идеологией и различными прагматическими соображениями и начала быстро сходить на нет по мере сползания страны в открытую гражданскую войну весной 1918 г. Продемонстрировав свой ограниченный или вовсе ничтожный боевой потенциал, добровольческие революционные дружины показали себя скорее как политический, чем военный институт. Это дает основания предположить, что сама по себе, без централизованной координации, революционная самоорганизация еще не ведет к крупномасштабной гражданской войне и массовому насилию.

Красная гвардия не являлась и спонтанным изобретением российской революции 1917 года: название и само понятие были заимствованы из опыта Финляндии 1905 г. Этот аспект оказывается центральным для остальных статей форума: революция и гражданская война релятивизируют четкое разграничение между домашним и международным в процессе перекраивания границ национальной группности. Сами Суоденйоки изучает необычный исторический источник – брошюры со сборниками песен, широко распространенный формат массовой культуры в Финляндии начала ХХ в. Конкретнее, автор анализирует сборники песен, опубликованные в 1917–1918 гг., рассматривая их как аффективный медиум. Оспаривая старые формы политической легитимности, популярные песни укрепляли идеалы классовой солидарности [End Page 24] и национального единства, а также этнические стереотипы. Несмотря на их отчетливую антиимперскую направленность, эти песни одновременно демонстрировали подспудную включенность финского массового воображения в российский имперский контекст, как политический, так и культурный. К примеру, популярная песня того времени, до сих пор исполняемая в Финляндии, “Ai, ai Kerenski” (Ай, ай, Керенский), безжалостно высмеивала попытки Александра Керенского удержать имперский контроль над Финляндией летом и осенью 1917 г. При этом, текст песни не только содержит подробную карту деколонизирующейся бывшей империи и включает русские словечки (с повтором “вот как”).15 Она поется на мелодию широко распространенного в России начала ХХ в. тустепа (обычно называемого кадрилью) “Карапет”, который получил дополнительную популярность в начале 1910-х гг. благодаря звезде эстрады Юрию Морфесси. 16

Та же парадоксальная вовлеченность независимой Финляндии в дела бывшей имперской метрополии оказывается в центре статьи Алекси Майнио. Вопреки официальной внешней политике правительства, преобладающему настроению в общественном мнении и просто интересам бывшей провинции Российской империи, дорожащей своей независимостью, финская военная разведка поддерживала российские эмигрантские группировки, проводившие антисоветские операции с территории страны. Между тем, среди этих антисоветских сил были организации, которые приступили бы к реставрации империи в случае прихода к власти в России. Наконец, статья Марины Витухновской-Кауппала посвящена реконструкции сложной динамики постимперской гражданской войны на примере Беломорской Карелии. Великое княжество Финляндское было одним из немногих имперских регионов, признанных бывшей метрополией в качестве независимой страны в своих изначальных границах. Тем не менее, логика внутрифинляндской гражданской войны и финского этнокультурного национального проекта, [End Page 25] обосновавшего после ее окончания легитимность суверенитета страны, подталкивала финских национальных активистов к войне с Россией в 1918–1920 гг. Так называемые “братские войны” преследовали цель присоединения карел (в числе прочих финских народов) к финскому национальному государству. Большинство карел оставались довольно индифферентны к этому или любому другому проекту национальной мобилизации. Однако нарастающий политический и экономический коллапс, вызванный российской гражданской войной, привел к объединению одиннадцати волостей Беломорской Карелии в самопровозглашенное независимое государство. Хотя большевистское правительство подавило попытку карельской государственности силами Красной армии, оно было вынужденно считаться с нарастанием карельской национальной солидарности и предоставить Карелии автономию в составе РСФСР.

Сосредоточив внимание на Северо-Западном регионе бывшей Российской империи без навязывания более жестких территориальных и хронологических рамок, участники форума выявили важные аспекты феномена гражданской войны как двунаправленного процесса ниспровержения и восстановления власти и группности. Кажущаяся очевидной иерархия политических форм, воплощенная Карелией, Финляндией и Россией, оказалась деконструированной в 1917–1920 гг. , открыв возможности для иных конфигураций. Те, кто начал гражданскую войну как политический процесс в 1917 г. (красногвардейцы), продемонстрировали крайнее нежелание участвовать в реальных боевых действиях. Большинство отрядов Красной гвардии были ликвидированы к осени 1918 г., то есть в гражданской войне в России на стороне красных участвовали уже не самоорганизованные добровольцы, движимые идейными или прагматическими соображениями. Этот вывод еще больше проблематизирует понятие “континиума кризиса” и степень преемственности “парагосударственного комплекса”.

Иной аспект проблемы гражданской розни рассматривается в другом тематическом форуме “Анатомия геноцида: воображенное сообщество и его соседи”. Первоначально задуманный как обсуждение новой книги Омера Бартова, получившей ежегодную премию Ab Imperio за 2018 год Anatomy of a Genocide: The Life and Death of a Town Called Buczacz (“Анатомия геноцида: жизнь и смерть города Бучач”, Нью-Йорк, 2018), в дальнейшем форум изменил свой фокус. Книга Бартова посвящена истории галицийского городка Бучач, в котором евреи, украинцы и поляки жили вместе на протяжении столетий, прежде чем бывшие добрые [End Page 26] соседи – местные жители не-евреи – приняли активное участие в Холокосте, а позднее в украинско-польских этнических чистках. Соответственно, в центре форума оказались два вопроса, оставленные без удовлетворительного ответа в книге Бартова: почему Холокост оказался столь смертоносным в регионе, не знавшем в прошлом антиеврейского насилия (если “соседи” были наиболее многочисленными исполнителями геноцида, как доказывает Бартов)? И чем объяснить столь массовое участие “соседей” в преследовании местных евреев (если Холокост был организован и направлялся нацистами, как показывает книга)? По сути, форум посвящен проблеме истоков геноцида в гражданской войне и типичности широкого участия соседей в геноциде.

Этот тематический фокус предопределил размещение форума в рубрике “Методология и теория” номера. Он открывается русским переводом введения и заключения новаторского антропологического исследования Ли Энн Фуджи “Убивая соседей: сети насилия в Руанде”. Ни армянский геноцид 1915 г., ни Холокост не были комплексно изучены полевыми исследователями по горячим следам, да и возможности обществоведческой концептуализации и анализа этих катастроф в то время были крайне ограничены (как известно, само понятие “геноцид” Рафаэль Лемкин ввел только в 1944 г.). Профессиональный антрополог, Фуджи написала книгу по итогам продолжительного полевого исследования в двух регионах Руанды, включавшего интервью с многочисленными участниками геноцида – выжившими жертвами, исполнителями и сторонними наблюдателями. В стране со смешанным населением и высокой долей межэтнических браков исполнителями геноцида буквально являлись соседи и даже члены семей жертв, а не какие-то пришедшие издалека иностранные оккупанты. Фуджи предлагает объяснение феномена соседского геноцида и аналитический язык, позволяющий исследователям других случаев геноцида анализировать их, не попадая в обычную ловушку эссенциализации и историзации нарратива.

Три первые эссе в форуме поднимают обозначенные Фуджи проблемы, вовсе не касаясь книги Бартова и региона, о котором он пишет. При этом каждое из этих эссе посвящено обществу, которое, подобно Восточной Галиции, могло похвастаться историей толерантного отношения к своим многочисленным еврейским общинам до начала нацистской оккупации. Однако в период оккупации эти общества продемонстрировали гораздо более планомерное осуществление Холокоста, чем соседние страны, имевшие давнюю предысторию антисемитизма. [End Page 27] Более того, во всех этих случаях основными исполнителями Холокоста были местные граждане, зачастую – буквально соседи преследуемых евреев. Симон Левис Суллам представляет основные положения своей недавней книги “Итальянские палачи: геноцид евреев Италии”. Италия Нового времени известна толерантным отношением к евреям; ситуация не менялась даже после прихода Муссолини к власти, вплоть до середины 1930-х гг. Среди фашистских функционеров было немало евреев. Радикальная перемена произошла осенью 1943 г., после высадки союзников в Сицилии, ареста Муссолини, роспуска фашистской партии, бегства Муссолини из заключения и оккупации северной части Италии германской армией. Новое марионеточное государство Муссолини объявило евреев вне закона. Члены Республиканской фашистской партии, военные, полиция и обычные граждане несут ответственность за арест и депортацию около 20% итальянских евреев в 1943–1945 гг. (этот процент будет гораздо выше, если считать только оккупированную территорию). Очевидно, Холокост в Италии не был вызван исторической неприязнью к евреям и не являлся делом рук нацистов. Скорее, он стал возможен в таких масштабах в силу сочетания нескольких глубоких кризисов, породивших моральную панику: неминуемого поражения Италии в мировой войне, эскалации гражданской войны с антифашистами, раскола страны надвое и германской оккупации ее северной части.

Идо де Хаан предлагает обзор исследований так называемого “голландского парадокса”: страна, известная своей толерантностью и обширной еврейской общиной, продемонстрировала самый высокий уровень жертв Холокоста в Западной и Центральной Европе. Лишь 27% голландских евреев пережили Холокост – по сравнению с 75% евреев во Франции или 60% в соседней Бельгии. И вновь все исполнители являлись голландскими гражданами, а не германскими агентами.

Дарюс Сталюнас резюмирует для русскоязычных читателей свое исследование “Враги на день: антисемитизм и антиеврейское насилие в Литве при царизме”. Сталюнас предлагает объяснение особо жестокого Холокоста в Литве, который в значительной степени был делом рук местного населения. Подобно Восточной Галиции, Литва обладала вековой традицией мирного межконфессионального сосуществования. Тщательное изучение исторических корней Холокоста в Литве, проделанное Сталюнасом, не обнаружило прецедентов последовательного антисемитизма или еврейских погромов, сравнимых с имевшими место в других регионах. Тем не менее, Литва, как и Восточная Галиция, [End Page 28] после 1941 г. стала местом наиболее жестокого антиеврейского насилия. В обоих регионах было уничтожено 90–95% многочисленного довоенного еврейского населения. Сталюнас доказывает, что история не играла существенной роли в развертывании геноцида, который явился результатом кризиса, быстро развивавшегося на протяжении нескольких лет, накануне и в период советской оккупации Литвы в 1940 г. Неслучайно также, что Холокост стал возможен именно после нацистской оккупации 1941 г.

Следующие три текста форума напрямую касаются книги Омера Бартова.

Юрий Радченко комментирует книгу с точки зрения украинского историка Холокоста. В целом принимая схему Бартова, он обращает внимание на необходимость более нюансированного подхода к анализу ее основных коллективных персонажей. Даже среди украинских националистов различия между основными фракциями – ОУН(м) (мельниковцами) и ОУН(б) (бандеровцами) – были значительными и напрямую влияли на их отношения с нацистами, евреями и поляками. Социальный историк Галиции Владислава Москалец также критикует Бартова за игнорирование внутренних различий и обобщающее конструирование социальных групп. По мнению Москалец, книга представляет собой скорее longue durée исторический синтез, чем “анатомию” сложного общества Бучача. Скрупулезно описывая действия гомогенизированных “соседей”, книга не дает им объяснения.

Илья Герасимов в своем эссе затрагивает все основные темы, поднятые участниками форума, и предлагает альтернативное объяснение братоубийственному насилию в Бучаче, созвучное исследованию Фуджи. Он предлагает рассматривать участие в геноциде давних членов одной социальной сети (“соседей”) как типичный и даже основополагающий фактор, а не как скандальное отклонение. Движущей силой геноцида в этой модели оказывается не укорененная ненависть мощного националистического движения к Другому, а желание примкнуть к сообществу “своих”, стремление любой ценой доказать свою причастность к рассыпающемуся национальному проекту в ситуации угрозы национальному суверенитету. В условиях войны и отсутствия демократических политических институтов из-за иностранной оккупации или диктаторского режима, когда обещанное национальное единство подорвано гражданской войной и отсутствием самого общего языка, способного сформулировать и распространить критерии принадлежности к единой нации, – это стремление доказать свою причастность нации выражается [End Page 29] через убийство “чужака” в пределах досягаемости, то есть соседа. Не древняя традиция ксенофобской вражды ведет к геноциду, а недавнее и стремительно развивающееся стремление примкнуть к легитимной национальной общности. Этим объясняется центральная роль “соседей” в осуществлении геноцида как попытки проведения новых границ политического сообщества “негативно” – через стигматизацию бывших членов прежнего политического пространства, которых проще всего объявить “чужаками” или “врагами народа”.

Омер Бартов, чья книга послужила отправной точкой для этого форума, написал заключительный текст, отвечая своим критикам.

В самый последний момент в уже готовый номер был включен блок материалов, посвященных памяти нашей коллеги Сони Люрман, преждевременно ушедшей из жизни (Sonja Luehrmann, 1975–2019). Вэлери Кивельсон, Жанна Кормина, Уильям Розенберг, Виктория Смолкин и Джефферс Энгельхардт поделились своими воспоминаниями о личных и профессиональных контактах с Соней – проницательным, талантливым и плодовитым антропологом и историком. Редакторы Ab Imperio посвящают этот номер журнала ее памяти.

10 основных причин Гражданской войны в США

 

Гражданская война в США началась из-за отделения южных штатов , которые затем сформировали новое федеральное правительство, Конфедеративные Штаты Америки . Американский президент Авраам Линкольн заявил в своей инаугурационной речи, что он применит силу, чтобы сохранить владение федеральной собственностью , и война началась с нападения Конфедерации на форт Самтер 12 апреля 1861 года. Гражданская война в США длилась до 9 мая 1865 и была в конечном итоге выиграна силами Союза. Однако это произошло ценой жизней от 620 000 до 750 000 человек, что на больше, чем во всех других войнах США, вместе взятых . Основные причины этой дорогостоящей войны включают давний конфликт между двумя сторонами из-за проблемы рабства ; и трения по поводу того, какие полномочия принадлежали суверенным государствам, а какие федеральному правительству . Узнайте больше о Гражданской войне в США по ее 10 основным политическим, экономическим и социальным причинам.

 

#1 Экономика хлопка

финансовое и политическое влияние хлопка в 18-м и 19-м веке было беспрецедентным. Возможно, это было намного больше, чем в нефтяной промышленности в конце 20-го и начале 21-го века. С появлением хлопкоочистительной машины 1793 и процветающей работорговли южных штатов Америки стали основными поставщиками хлопка в мире d.К середине 19 века южане поставляли более 70 процентов хлопка в Великую Великобританию , ведущую мировую экономическую и колониальную державу того времени. Владельцы плантаций с рабами, выращивающими черный хлопок, в свое время приобрели огромное богатство и влияние и были готовы пойти на все, чтобы защитить свои интересы. В это время давняя напряженность между северными Свободными штатами и южными рабовладельческими штатами достигла точки кипения. Поскольку экономика крупнейших мировых держав Великобритании и Франции зависела от хлопка из южных штатов , многие южане полагали, что мировые державы вмешаются от их имени, что придало им уверенности в борьбе с более сильным и изобретательным севером .

Афроамериканские рабы собирают хлопок на плантации

 

#2 Рабство

К середине 19-го века рабство было причиной трений между южными южными южными штатами и северными южными штатами на протяжении многих десятилетий. Рабство было незаконным на большей части севера , оно было объявлено вне закона в конце 18-го и начале 19-го века. Однако она была глубоко переплетена с экономикой южных штатов, ставших основным источником хлопка-сырца для британской и европейской промышленности. К началу Гражданской войны 90 005 около 4 миллионов африканцев и их потомков трудились в качестве рабов на Юге. Богатство белых южан на душу населения вдвое превышало богатство северян. Три пятых самых богатых людей в U родом из южных штатов и были глубоко погружены в рабство . Напротив, север был больше вложен в промышленность и предпринимательство, несмотря на довольно бедный рабочий класс. Политический и социальный климат на севере все больше и больше поворачивался против института рабства и, для решения вопроса был неизбежен конфликт или большой компромисс .

Рост рабского населения и производства хлопка в США

 

#3 Права штата

Политика и дебаты по поводу полномочий, принадлежащих суверенным штатам и , которые принадлежат федеральному правительству , не были редкостью в Соединенных Штатах с момента их основания. Фактически это было основой для формирования его первых двух политических партий; Демократическая республиканская партия , сформированная в 1792 под руководством Томаса Джефферсона , выступала за права штата , в то время как федералистов под Александром Гамильтоном верили в централизованное национальное правительство с сильными финансовыми корнями. Рабство w as be основное яблоко раздора в этой борьбе штата против федерального правительства, ведущей к гражданской войне. Рабовладельческие штаты были непреклонны в том, что рабство является проблемой штата , и они не желали принимать какое-либо федеральное вмешательство по этому вопросу .

Ключевые моменты различия между федералистами и республиканцами-демократами

 

#4 Территориальное расширение США

Политика по поводу рабства стала накаляться в начале-середине 19 века, когда к союзу присоединялись новые территории.Пока на юге было равное количество рабовладельческих штатов и свободных штатов на севере, существовал предполагаемый баланс сил. Однако каждая новая территория, подавшая заявку на статус штата, будет склонять чашу весов в зависимости от того, присоединится ли она к S лавовому государству. Белые северяне опасались, что если рабство продолжит распространяться на новые территории, они неизбежно присоединятся к южным рабовладельческим штатам, сделав север бесполезным, а Соединенные Штаты со временем станут полностью подчиненными элите южных рабовладельцев . С другой стороны, южане рассматривали рабство как ключ к своему экономическому благополучию. Его расширение на новые территории открыло для них огромные производственные возможности для продвижения своих политических и экономических интересов. Эта борьба привела к Миссурийскому Компромиссу в 1820 установлении земель к западу от Миссисипи и ниже 36º 30′ широты в качестве рабов и к северу от линии, за исключением Миссури, в качестве свободных . Политическая борьба по этому вопросу продолжалась с такими моментами, как дебаты Уилмота о провизо 1846 , победа в мексиканском американце W ar в 1848 , закон штата о беглецах и C , Закон штата Небраска 1854 года и дебаты Линкольна Дугласа 1858 года. Эти стычки в конце концов привели к тому, что гражданская война стала неизбежной.

Карта, показывающая рабовладельческие и свободные штаты США в 1861 году

 

#5 Аболиционистское движение

. Аболиционисты пытались охватить и обратить массовую аудиторию.Они встретили сопротивление со стороны отдельных рабовладельцев и национальных религиозных учреждений. В 1831 году аболиционист Уильям Ллойд Гаррисон начал издавать Liberator. Его поддержали в основном свободные афроамериканцы, сыгравшие большую роль в движении. Американское общество по борьбе с рабством было основано в 1833 в Филадельфии Гаррисоном, Артуром и Льюисом Таппанами и примерно 60 другими делегатами. В ближайшие годы они создадут сотен отделений в Свободных штатах , издав литературы против рабства, лекций и петиций с требованием к Конгрессу прекратить всю федеральную поддержку рабства .Аболиционисты также сыграли важную роль в подземных железных дорогах ; Сеть секретных маршрутов, мест встреч и убежищ, используемых рабами для побега S Lave States для достижения Свободных штатов и Канады. Это помогло примерно 100 000 рабов за несколько десятилетий.

 

#6 Хижина дяди Тома

Обложка Хижины дяди Тома

Хижина дяди Тома была новаторским художественным романом авторства Гарриет Бичер-Стоу , впервые опубликованным частями в журнале в период 1850–51 .Он появился в виде книги в 1852 году, было продано 90 005 300 000 экземпляров 90 006 в том же году, и он продолжал хорошо продаваться еще много лет. Хотя аболиционистская пресса существовала в Америке уже несколько десятилетий, многие считали ее крайне маргинальной. Однако в своем художественном произведении Гарриет Бичер-Стоу смогла связаться с обычными читателями, передав чрезвычайно чувствительное и мощное сообщение . Хижина дяди Тома изображала жизнь рабов и их владельцев, то, как рабство работало как бизнес, как рабов покупали и продавали, и как они были разлучены со своими семьями.Герои Печи были белыми и черными, с Севера и с Юга, доброжелательными и садистскими, все боролись с институтом рабства. Роман с его огромным успехом сыграл важную роль в изменении общественного мнения о рабстве . Часто цитируется, но не подтверждается, что когда Авраам Линкольн встретил Стоу в Белом доме в декабре 1862 года, он, как сообщается, приветствовал ее, сказав: «Это та маленькая женщина, которая развязала эту Великую войну?»

 

# 7 Кровоточащий Канзас

В 1854, Канзас Небраска Был принят ct , который отменил 1820 Компромисс Миссури и предложил народный суверенитет .Это означало, что вместо широты, разделяющей рабовладельческую и нерабовладельческую территорию, жители государства будут решать, присоединится ли оно к рабовладельческому государству или к свободному государству . Это привело к наплыву в государство как сторонников рабства , так и антирабовладельческих фракций , формирующих свои отдельных правительств и пытающихся повлиять на решение. New York Tribune термин « B leeding Kansas » относится к сериям столкновений, фальсификаций на выборах, нападений и карательных убийств, которые произошли между этими группами между 1854 и 1861 1861Истекающий кровью Канзас был предвестником гражданской войны в том смысле, что именно там столкновения стали более серьезными и физическими .

Изображение резни в Марэ-де-Лебедь, акта насилия в истекающем кровью Канзасе

 

# 8 Решение Дреда Скотта

Дело Дреда Скотта или Дред Скотт против Сэнфорда было знаковым решением в истории права США и считается катализатором Гражданской войны в США .В 1833 году Дред Скотт был куплен хирургом армии США Джоном Эмерсоном и доставлен в Винконсин , который не был рабской территорией. В 1840 году Скотт, его новая жена и их маленькие дети переехали в Луизиану, а затем в Сент-Луис с Эмерсоном. После смерти Эмерсона Дред Скотт и его семья перешли под власть жены Эмерсона Элизы Ирэн Сэнфорд . Все испортилось в 1846 году, когда после многих лет работы Скотты попытались купить свою свободу у Сэнфорда, и она отказала .В 1850 году суд штата объявил Скотта свободным , но это решение было отменено Верховным судом штата Миссури . В 1856-57 дело было оспорено в Верховном суде США. В решении 7–2 , написанном главным судьей Роджером Б. Тэни , суд отклонил запрос Скотта, постановив, что негры, чьи предки были ввезены в Соединенные Штаты и проданы в рабство, независимо от того, порабощены они или свободны, не могут быть американским гражданином и, следовательно, не имел права подавать иск в федеральный суд. Решение вызвало возмущение среди групп, выступающих против рабства, и считается одним из худших решений, вынесенных Верховным судом США.

Дред Скотт, истец по делу Дред Скотт против Сэндфорда в 1857 году

 

#9 Избрание Авраама Линкольна президентом

Горячие дебаты Lincoln Douglas 1858 представляли собой серию из семи дебатов между Авраамом Линкольном из недавно сформированной Республиканской партии и Стивеном Дугласом из Демократической партии .Основным вопросом, обсуждавшимся в этих дебатах, было рабство в Соединенных Штатах. Именно эти дебаты сделали Линкольна заметной фигурой в национальной политике. Он был выдвинут на пост президента в 1860 году, что полностью возмутило южан, которые ненавидели его за его позицию против рабства. 6 ноября 1860, к удивлению многих, Авраам Линкольн победил на президентских выборах в США без поддержки ни одного южного штата . Хотя его избрание, возможно, не было основной причиной войны, оно вызвало тревожный звон в южных штатах, что привело к отделению и, наконец, к гражданской войне 1861 .

Авраам Линкольн

 

№10 Выход Юга из Союза

Избрание Линкольна заставило штат Южная Каролина созвать съезд штата, на котором единогласно проголосовали за отделение 20 декабря 1860 . «хлопковых штатов» из Миссисипи, Флорида, Алабама, Джорджия, Луизиана и Техас последовали этому примеру, отделившись в январе и феврале 1861 года. Штаты Америки , 4 февраля 1861 .После нападения конфедератов на форт Самтер в апреля года года Линкольн призвал все штаты направить силы для отвоевания федеральной собственности . Вирджиния, Северная Каролина, Арканзас и Теннесси , не желающие посылать войска против своих соседей, проголосовали за отделение и присоединились к Конфедератам . В своей инаугурационной речи 4 марта 1861 года Линкольн назвал любое отделение «юридически недействительным» . Он не собирался вторгаться в южные штаты и не намеревался положить конец рабству там, где оно существовало.Однако он заявил, что применит силу для сохранения владения федеральной собственностью . Линии боевых действий были четко прочерчены.

Карта Союза и Конфедеративных Штатов во время Гражданской войны в США

 

Хлопок — король

Выращивание хлопка с использованием черных рабов приносило огромную прибыль владельцам больших плантаций, что делало их одними из самых богатых людей в США до Гражданской войны. Важность хлопка и доверие Юга, основанное на хлопке, можно лучше всего резюмировать в заявлении 1858 года сенатора Джеймса Генри Хаммонда Южной Каролины, : «Без выстрела из ружья, без обнажения меча, если они [северяне ] вести войну с нами [южанами], мы могли бы поставить весь мир к нашим ногам. Что произойдет, если хлопок не будет поставляться в течение трех лет? Англия рухнет с головой и увлечет за собой весь цивилизованный мир. Нет, вы не смеете воевать с хлопком! Никакая сила на земле не осмеливается воевать с ним. Хлопок — король».

Гражданская война в США: причины и последствия — видео и стенограмма урока

Крупные личности и события

По мере обострения событий, приведших к Гражданской войне, выделялись важные личности, такие как Авраам Линкольн.Политические и насильственные события в конечном итоге привели к войне. Следующие три цифры, возможно, являются тремя наиболее важными фигурами, участвовавшими в невоенном контексте Гражданской войны:

  • Авраам Линкольн
  • Джефферсон Дэвис
  • Фредерик Дуглас

Авраам Линкольн был избран 16-м президентом Соединенных Штатов в 1860 году, а вскоре после этого Южная Каролина стала первым южным штатом, отделившимся 20 декабря 1860 года.Президент Линкольн объявил отделение Южной Каролины незаконным и заявил стране, что они идут на войну, чтобы защитить федеральный союз в 1861 году. В течение четырех лет Гражданской войны Линкольн помогал привести Север к победе и написал Прокламацию об освобождении , которая якобы освободил всех рабов.

Когда в феврале 1861 года была образована Конфедерация, Джефферсон Дэвис стал президентом Конфедеративных Штатов Америки. Он не обладал такой большой властью, как Линкольн на Севере, и не смог разработать экономическую политику для Юга.После капитуляции Юга 9 мая 1865 года он был заключен в тюрьму на два года и обвинен в государственной измене, хотя его никогда не судили.

Наконец, Фредерик Дуглас был известным писателем и лидером аболиционистов. Он родился в рабстве и в конце концов бежал в Нью-Йорк. Он стал известен и обсуждал обращение с чернокожими солдатами с президентом Линкольном. В конце концов он стал первым афроамериканцем, который работал и занимал высокий пост в правительстве.

События

Теперь, обращаясь к основным событиям, связанным с причинами Гражданской войны в США, можно выделить следующие три крупнейших или наиболее важных события:

  • Закон о беглых рабах
  • Порка Самнера палкой и
  • Выборы 1860 г.

Закон о беглых рабах был частью Компромисса 1850 года, согласно которому сбежавшие рабы должны быть схвачены и возвращены их «владельцам».Северные штаты решительно выступали против этого и пытались предостеречь беглых рабов.

В 1856 году сенатор от Массачусетса Чарльз Самнер, выступавший против рабства, выступил в Сенате с речью о том, следует ли признать Канзас рабовладельческим или свободным штатом. Представитель Престон Брукс из Южной Каролины ответил на неоднозначную речь Самнера, избив его тростью. Этот насильственный акт, известный как Избиение Самнера палкой , символизировал нарушение гражданского дискурса в федеральном правительстве.

Выборы 1860 года подготовили почву для Гражданской войны. Президентом был избран республиканец Авраам Линкольн, и результаты показали глубокий раскол между Севером и Югом. Всего месяц спустя, 20 декабря 1860 года, Южная Каролина отделилась, а за ней последовали семь штатов. Гражданская война вот-вот должна была начаться.

Последствия Гражданской войны

Почти 3 миллиона американских мужчин сражались в Гражданской войне, будь то за Союз или за Конфедерацию. К концу войны около 620 000 человек погибли за сохранение своего особого идеала — сохранения южного рабства или защиты целостности Союза.Многие из тех, кто пережил войну, не остались невредимыми; например, в 1866 году Миссисипи потратила пятую часть своего государственного бюджета на протезы. Помимо этой беспрецедентной гибели людей, Гражданская война оказала и другие критические последствия для США, включая воссоединение Севера и Юга, а также восстановление Юга и предотвращение постоянного отделения.

В конце концов, императивы федерального правительства оказались выше идеалов прав штатов.Самым очевидным последствием войны была отмена рабства. Были приняты Тринадцатая, Четырнадцатая и Пятнадцатая поправки, согласно которым рабы были освобождены, включая бывших рабов, а штатам было запрещено «лишать избирательных прав из-за их расы, цвета кожи или предыдущего состояния рабства». Таким образом, началась Реконструкция и восстановление Юж.

Резюме урока

Давайте уделим пару минут тому, что мы узнали об общих причинах и последствиях Гражданской войны в США.В 19 веке США столкнулись со многими факторами, которые привели к глубокому расколу между Севером и Югом. Распространение рабства; люди и организации, выступающие против рабства, известные как аболиционисты ; и тарифы , или налоги на импорт и экспорт, были основными источниками разногласий.

Выборы 1860 года избрали Авраама Линкольна , 16-го президента Соединенных Штатов, и южные штаты были в ярости от результата. Южная Каролина была первым отделившимся штатом, а Джефферсон Дэвис стал первым и единственным президентом Конфедерации.В этот период стали известны и другие фигуры, в том числе Фредерик Дуглас , бывший раб, известный писатель и лидер аболиционистов.

Другими событиями, которые помогли привести Соединенные Штаты к гражданской войне, были Закон о беглых рабах , который был частью Компромисса 1850 года, в котором говорилось, что сбежавшие рабы должны быть схвачены и возвращены их «владельцам», и Порка палками Самнера , когда представитель Южной Каролины Престон Брукс ответил на выступление сенатора Чарльза Самнера против рабства, избив его тростью. Сохранение и распространение рабства на Юге и сохранение Союза на Севере имели такое жизненно важное значение, что более 600 000 мужчин — как северян, так и южан — отдали свои жизни за свое видение американского будущего.

Гражданская война в США Причины Гражданской войны в США

Распространенным предположением, объясняющим причину Гражданской войны в США, было то, что Север больше не желал терпеть рабство как часть структуры американского общества, и что политические воротилы в Вашингтоне планировали отменить рабство по всему Союзу.Поэтому для многих людей рабство является ключевым вопросом для объяснения причин Гражданской войны в США. Однако все не так просто, и рабство, хотя и являлось серьезной проблемой, было не единственной проблемой, подтолкнувшей американцев к «Великой американской трагедии». К апрелю 1861 года рабство неразрывно переплелось с правами штатов, властью федерального правительства над штатами, «образом жизни» Юга и т. д. — все это внесло большой вклад в причины Гражданской войны в США.

 

К 1860 году Америка уже не могла рассматриваться как однородное общество.Могут быть определены четко определенные области, которые имеют разные взгляды и разные ценности. Позже это можно было увидеть в разделении Севера и Юга, которое создало две стороны в войне.

Юг

Юг был сельскохозяйственным регионом, где хлопок и табак составляли основу экономической мощи региона. Этот район зависел от экспорта на рынки Западной Европы, а классовая структура, которую можно было найти, например, в Великобритании, была скопирована в южных штатах.Местный владелец плантации был «королем» в своей области, и местные жители почтительно относились к таким людям. Вся структура была изображена в «Унесенных ветром»; строго христианское общество, в котором мужчины были наверху, а те, кто внизу, ожидались и должны были принять их социальный статус. Социальное продвижение было возможно, но оно неизменно осуществлялось в старших семьях штата, которые были экономическими, политическими и юридическими посредниками своего штата от имени людей в этом штате.

Внутри этой структуры находилось богатство, накопленное этими семьями. Нельзя отрицать, что огромная часть этого богатства происходила от того, что плантаторы ориентировали работу на своих плантациях на рабский труд. Каким бы отвратительным оно ни было для жителей 21-го века, рабство просто рассматривалось как часть южного образа жизни. Без рабства экономическое влияние этих ведущих семей было бы серьезно подорвано, и те, кого они нанимали и платили — местные жители, которые осознали, насколько важен местный владелец плантации для их собственного благополучия, — просто восприняли это как «как оно есть». ‘.Когда в 1860–1861 годах сгустились темные тучи войны, многие жители Юга увидели, что их образ жизни находится под угрозой. Частью этого было рабство, но не единственная часть.

Север

Север был почти полной противоположностью Югу. В преддверии апреля 1861 года Север очень быстро индустриализировался. Предприниматели были приняты и, по сути, считались жизненно важными для дальнейшего промышленного развития Америки. Вам не нужно было оставаться на своем социальном месте, и социальная мобильность была обычным явлением.Например, Сэмюэл Кольт родился в Коннектикуте в относительно бедной семье. У него было неблагоприятное начало жизни, но в итоге он стал очень богатым человеком, который оставил своей жене 15 миллионов долларов в своем завещании. Мог ли он сделать это на Юге — вопрос спорный. Это всегда было возможно, но большинство ведущих американских предпринимателей обосновались на Севере, где смирительная рубашка социального класса была слабее. Корнелиус Вандербильт — еще один пример.

Вопрос о том, мог ли человек, приехавший из Нидерландов, пробиться в социальную иерархию Юга, снова открыт для обсуждения.Север был также космополитической смесью национальностей и религий — гораздо больше, чем Юг. Вряд ли можно сомневаться в том, что на Севере существовали важные группы, выступавшие против рабства и желавшие его отмены на всей территории Союза. Однако были также группы, настроенные амбивалентно, и те, кто знал, что экономическое развитие Севера основано не только на предпринимательских навыках, но и на вкладе низкооплачиваемых рабочих, которые не были рабами, но жили жизнью, не полностью отличающейся от жизни на Юге.Хотя у них была свобода и им платили, их образ жизни был в лучшем случае очень суровым.

В то время как две стороны, которые участвовали в Гражданской войне в США, были разделены во многих областях, ситуация ухудшилась, когда на Юге возникло мнение, что Север попытается навязать свои ценности Югу.

В 1832 г. Южная Каролина приняла закон, согласно которому федеральное законодательство о тарифах 1828 и 1832 гг. не может быть применено к штатам и что после 1 февраля st 1833 тарифы не будут признаваться в штате.Это привело Южную Каролину к прямому конфликту с федеральным правительством в Вашингтоне. Конгресс протолкнул законопроект о силе, который позволял президенту использовать военную силу, чтобы привести любой штат в соответствие с федеральным законом. По этому поводу сработала угроза военной силой. Однако жители Южной Каролины клялись, что это будет в последний раз.

Рабство и Гражданская война в США

Именно сейчас рабство смешалось с правами штатов — насколько велика власть штата по сравнению с федеральной властью.Государственные права смешались с рабством. Ключевой вопрос заключался в том, будет ли разрешено рабство во вновь созданных штатах, присоединявшихся к Союзу. Этот спор получил дальнейшее развитие с «покупкой Луизианы» 1803 года, когда Канзас, среди прочего, был куплен федеральным правительством. Канзас был официально открыт для заселения в 1854 году, и между теми, кто поддерживал рабство, и теми, кто выступал против него, возникла спешка поселиться в штате. Штат стал местом насилия между двумя группами, и Канзас получил прозвище «Кровоточащий Канзас» в знак признания того, что там происходило. Однако 29 января -го -го года 1861 года Канзас был принят в Союз как штат, свободный от рабов. Многие в традиционных рабовладельческих штатах видели в этом первый шаг к отмене рабства во всем Союзе и, следовательно, к разрушению южного образа жизни.

 

Когда 20 декабря -го -го года 1860 года Южная Каролина вышла из состава Союза, это был знак того, что штат больше не ощущал себя частью Соединенных Штатов Америки и что Америка как единое целое находилась под властью федеральное правительство укрылось во взглядах Севера.Было это правдой или нет, не имеет значения, поскольку многие жители Южной Каролины считали это правдой. Отделение Южной Каролины подтолкнуло другие южные штаты к тому же. На таком фоне недоверия между большинством южных штатов и правительством в Вашингтоне достаточно было одного инцидента, чтобы развязать гражданскую войну, и это произошло в форте Самтер в апреле 1861 года.

Причины гражданской войны Введение

Причины гражданской войны Введение

Около восьмидесяти лет назад Америка была не столько о Мечте, сколько о Кровавом празднике века.

Или, как мы это сегодня называем, Гражданская война.

Менее чем за 100 лет существования страны Соединенные Штаты отказались от единства, чтобы перегрызть друг другу глотки. И оказывается, это был не просто кровавый праздник века . Гражданская война остается самой смертоносной и разрушительной из всех войн Америки, в результате которой было уничтожено 2% населения: сегодня это было бы от 6 до 7 миллионов человек.

Ооф . Да, это было некрасиво.

Будучи делом совершенно безобразным, вы можете себе представить, что гражданская война — это что угодно, только не гражданская.Потребовалось бесчисленное количество 90 532 и 90 533 гражданских варок, чтобы добраться до глубоко личной войны, в которой брат против брата сражался в нокдаунном затяжном бою, чтобы защитить самые разные образы жизни.

Гражданская война была также первой современной войной на континенте (и, возможно, на земном шаре) и единственным конфликтом в истории США, который велся исключительно на территории страны.

Готово, ребята. Возьмите бои за пределами страны в следующий раз.

И он борется за первое место с войной во Вьетнаме как самым неправильно понятым конфликтом Америки.Его запомнили как Северный крестовый поход и борьбу за сохранение Союза, освобождение рабов и навсегда покончить с институтом рабства.

Но правда в том, что путь к войне — и набор вопросов, которые подчеркивали боевые действия — никогда не были такими простыми. Сам Линкольн, «Великий освободитель», на самом деле имел довольно умеренные взгляды на рабство (вы все еще завоевали наши сердца, Эйб, и сердца историков тоже), но южные штаты так не считали. Вообще.

Помимо стремления южан защитить рабский труд, баланс между федеральной властью и властью штата постоянно было трудно установить, что постоянно вызывало напряженность в годы (и годы, и годы) до начала войны.

Действительно, северные и южные штаты были не так уж совместимы. С самого начала.

Что такое Причины гражданской войны и почему меня это должно волновать?

В одном из многих побочных эпизодов ситкома NBC «Офис » региональный менеджер Дандер Миффлин Майкл Скотт отмечает: «Авраам Линкольн однажды сказал, что если вы расист, я нападу на вас с Севером. принципы, которые я несу с собой на рабочем месте».

Если вы смотрели сериал, то знаете, что это смехотворно, главным образом потому, что Майкл склонен к бесчувственным и глупым комментариям почти о каждом небелом человеке, с которым он сталкивается.

Но это не единственная причина глупости. Во-первых, Линкольн никогда бы такого не сказал. Ни один политик девятнадцатого века — да и вообще никто в этот период — не называл других людей «расистами» и уж точно не стал бы использовать это слово для оправдания полномасштабной войны. Но помимо семантики, раса имела мало общего, если вообще имела, с решением Линкольна сплотить войска Севера, чтобы сокрушить Юг. Фактически, порабощение миллионов чернокожих мужчин, женщин и детей не было мотивирующим фактором для сил Союза.

Ну… не совсем так.

Широко распространено заблуждение, что борьба за освобождение подтолкнула половину нации к войне. Возможно, это самый простой и самый идеалистический способ осмысления такого ужасно жестокого и разрушительного периода в американской истории. Кажется вполне уместным, что союз, основанный на представлении о том, что «все люди созданы равными», пойдет на войну, чтобы очистить институт, оправданный в равенстве. Но это неправда. Такие моральные рассуждения не прокладывали дорогу к войне.

Значит, рабство не имеет никакого отношения к Гражданской войне в США, верно?

Ну… не совсем так.

Десятилетиями историки расходились во мнениях относительно того, было ли рабство самым важным фактором, приведшим к началу Гражданской войны, или оно не имело никакого отношения к конфликту (а, мы бы не стали заходить так далеко). Разбивая вопросы, которые ученые задавали на протяжении многих лет, мы можем понять, почему такие дебаты продолжаются. Если бы в Соединенных Штатах никогда не существовало рабства, была бы гражданская война?

Если мы можем однозначно сказать «нет», то почему — или как — рабство имело значение? В какой степени рабство на самом деле стало причиной Гражданской войны в США? Какие аспекты этого института — идеологические, политические, экономические, религиозные, дипломатические, социальные или расовые — побуждали каждую сторону вести войну? Какие другие факторы могли способствовать кризису отделения 1861 года, а затем и первым выстрелам в форте Самтер?

Понятно, что дорога к войне, о которой мы здесь говорим, сложна: длинна, извилиста и полна разветвлений.И именно поэтому мы посвятили целое руководство, чтобы помочь вам сориентироваться. Итак, пристегнитесь. Это будет ухабистая поездка.

Причины гражданской войны Ресурсы

Книги

Пол Финкельман, изд. , Защита рабства: мысль о рабстве на Старом Юге, краткая история с документами (2003)
Как американские южане оправдывали институт, к началу девятнадцатого века были отменены почти всеми штатами Севера? Прочитайте, как видные политики, государственные деятели, религиозные лидеры, плантаторы и ученые-правоведы выступали за защиту и распространение рабства.Вы можете быть удивлены тем, сколько разновидностей мысли о рабстве существовало до Гражданской войны.

Эрик Фонер, Свободная земля, Свободный труд, Свободные люди: идеология Республиканской партии до гражданской войны (1970)
Историк Эрик Фонер объясняет, что идеология свободного труда, принятая Республиканской партией в конце 1950-х гг. полагал, что свободный труд по своей природе лучше рабского труда для экономики; только обещание заработной платы будет мотивировать рабочих к производству.Таким образом, республиканцы могли яростно выступать против рабства, не заботясь о бедственном положении черных рабов. Таким образом, он утверждает, что рабство на самом деле было центральной причиной гражданской войны, а раса — нет. Важное чтение!

Майкл П. Джонсон, изд., Авраам Линкольн, рабство и гражданская война: избранные сочинения и речи (2001)
Эта коллекция первоисточников содержит десятки речей и сочинений Авраама Линкольна, в том числе его канзасские — Речь Небраски, его дебаты со Стивеном Дугласом в гонке Сената Иллинойса и острые речи президентской кампании.Это жизненно важный текст для всех, кто хочет понять сложности мыслей Линкольна о рабстве, отделении, гражданской войне и эмансипации.

Леон Ф. Литвак, к северу от рабства; N**** в Свободных Штатах, 1790-1860 (1961)
Демонстрируя глубину расизма на Севере, историк Леон Литвак предполагает, что было бы абсурдно делать вывод о том, что северяне в целом симпатизировали аболиционистов и пошел на войну, чтобы освободить черных рабов.Этого просто не было. Очень читаемый, провокационный и удивительный рассказ об Америке до Гражданской войны.

Дэвид Поттер, Надвигающийся кризис: Америка перед гражданской войной, 1848-1861 (1977)
Знаменитая предыстория гражданской войны Поттера начинается с окончания мексикано-американской войны и Уилмотского соглашения. Эти события, как объясняет Поттер, погрузили нацию в годы дискуссий, которые вспыхивали в разное время и в разных местах, и, в конечном итоге, в 1861 году в результате отделения.

Леонард Л. Ричардс, Власть рабов: господство свободного севера и юга, 1780-1860 (2000)
Хорошо проработанное и прямое объяснение довоенной политики, особенно северной веры в «власть рабов». заговор. Отличная и важная книга.

Музыка

Крис Валлилло, Авраам Линкольн в песне (2007)
Певец и автор песен с современными корнями Крис Валлилло чтит своих соотечественников из Иллинойса, а также глубокие музыкальные традиции своего штата этим шедевром, состоящим из слайд-гитары и завораживающего вокала.

Второй струнный оркестр Южной Каролины, Южный солдат: любимые лагерные песни Гражданской войны (1996)
Хотя название этого диска подразумевает, что его треки звучали только в лагерях Конфедерации, некоторые отрывки здесь были знакомы солдатам как на севере , так и на юге . Фактически, Второй струнный оркестр Южной Каролины исполняет песни, такие как «Танец лодочника», «Зип-кун» и «Квикстеп пальметто», которые были известны людям по всей стране как в годы боевых действий, так и в неспокойное время, когда вплоть до войны.

Различные исполнители, Songs of the Civil War (1991)
Вдохновленные выходом на экраны эпического документального фильма Кена Бернса о гражданской войне, группа исполнителей современного рока, соула и блюза совместно исполнила собственные версии композиции военного времени. Не пропустите исполнение Sweet Honey in the Rock «No More Auction Block For Me», Кэти Маттеа, исполняющую «The Southern Soldier Boy», интерпретацию Джуди Коллинз «Battle Hymn of the Republic (John Brown’s Body)» и многое другое. .

Джеймс Хорнер, Glory: Original Motion Picture Soundtrack (1990)
Композитор Джеймс Хорнер создал этот громоподобный фон для драмы Эдварда Цвика о Гражданской войне о 54-м Массачусетском добровольческом полку, первом полностью черном подразделении на службе Соединенных Штатов. Армия Штатов.

Разные исполнители, Гражданская война: традиционные американские песни и инструментальная музыка в фильме Кена Бернса (1990)
Послушайте этот саундтрек с захватывающими жемчужинами военной эпохи из телесериала, удостоенного премии «Эмми». документальный сериал о самой кровопролитной войне в американской истории.

Изображения

Карта Компромисса Миссури
Карта, показывающая границы Компромисса Миссури, соглашения, принятого в 1820 году, разделившего свободные штаты и территории от тех, которые открыты для рабства.

Джон К. Кэлхун
Джон К. Кэлхун, государственный секретарь США с 1844 по 1845 год и сенатор от Южной Каролины с 1845 года до своей смерти в 1850 году.

«Союз навсегда!»
Антиаболиционистская листовка 1837 года гласит: «Союз навсегда!»

«Аукционная распродажа»
«Аукционная распродажа», черно-белая иллюстрация, представленная в оригинальной публикации «Хижина дяди Тома» .

«Последствия закона о беглых рабах»
В 1850 году аболиционисты опубликовали эту гравюру под названием «Последствия закона о беглых рабах». В нем шесть вооруженных белых атакуют четырех черных. Одежда жертв может свидетельствовать о том, что они свободные люди.

Кепка Свободы
Ранняя американская монета с изображением «шапки Свободы» — символа, который представлял вольноотпущенников в Древнем Риме и позже был принят французскими революционерами. В 1855 году военный министр США Джефферсон Дэвис возражал против включения кепки в ранний проект скульптуры для здания федерального Капитолия.

Шлем Свободы
Голова и шлем с перьями Статуи Свободы, созданной скульптором Томасом Кроуфордом в 1855 году для установки на куполе Капитолия Соединенных Штатов.

Городской север
Вид на Нью-Йорк в 1860 году. В годы, предшествовавшие Гражданской войне, население Северо-Востока резко возросло; иммигранты толпились в быстро индустриализирующихся городских центрах.

The Plantation South
Вид на плантацию в Бишопвилле, Южная Каролина, 1857 год.В годы, предшествовавшие Гражданской войне, население Юга росло медленно, а его сельскохозяйственная экономика, основанная на рабском производстве хлопка, процветала.

Линкольн на пост президента
Плакат президентской кампании Авраама Линкольна и его напарника Ганнибала Хэмлина, 1860 год. Запад, в то время как Джон С. Брекинридж претендует на Юг, а Джон Белл тщетно пытается склеить карту обратно.

Политические соратники
На этой карикатуре на президентскую кампанию 1860 года Дред Скотт играет на скрипке, пока кандидаты танцуют: Джон Брекинридж с Джеймсом Бьюкененом, Линкольн с афроамериканкой, Джон Белл с коренным американцем и Стивен Дуглас. с англичанином в лохмотьях, 1860 год.

«Комета 1861 года»
Линкольн как «Комета 1861 года», предчувствие иллюстрации из конверта, 1861 год. (1999)
До того, как стать Человеком-пауком, актер Тоби Магуайр сыграл молодого партизана, верного Югу, в этой драме о Гражданской войне. Этот рассказ о малоизвестной группе бойцов без формы из Миссури напоминает нам о том, что эта война была не просто делом Севера против Юга или рабов против свободных.

Гражданская война (1990)
Этот удостоенный премии «Эмми» телевизионный документальный мини-сериал режиссера Кена Бернса использует исторические фотографии, письменные отчеты и музыку военной эпохи, чтобы рассказать историю Гражданской войны с ее приводит к его заключению. Вышедший на экраны в 1990 году фильм Бернса « Гражданская война », ставший общенациональной сенсацией, произвел революцию в области документального исторического кино.

Glory (1989)
Дензел Вашингтон, Морган Фримен и Мэтью Бродерик играют главные роли в этой драме времен Гражданской войны о 54-м Массачусетском добровольческом полку, первом полностью черном подразделении, которое служило армии Соединенных Штатов. Сценарий фильма в значительной степени основан на письмах капитана полка Роберта Гулда Шоу, и, хотя временами он является исторически неточным, он предлагает убедительный взгляд на опыт афроамериканцев на поле боя Гражданской войны.

Хижина дяди Тома (1927)
Ранний афроамериканский актер Джеймс Б. Лоу играет дядю Тома в этой одной из самых известных экранизаций аболиционистского романа Гарриет Бичер-Стоу 1852 года. Спустя семь десятилетий после публикации книги рассказ Стоу о несправедливостях рабства приобретает новый смысл.

Веб-сайты

Южная Каролина и кризис аннулирования
Библиотека Конгресса предлагает эту коллекцию первоисточников, связанных с Южной Каролиной и кризисом аннулирования, который произошел во время президентства Эндрю Джексона.

Разработка компромисса 1850 года
Коллекция «Сокровища Америки» Библиотеки Конгресса включает этот экспонат «Компромисс 1850 года». Ознакомьтесь с оригинальной рукописью с исправлениями, написанными сенатором от Южной Каролины Джоном К. Калхауном. На сайте также есть полезные заметки о резолюциях Компромисса и дебатах, которые они вызвали.

Дебаты Линкольна-Дугласа
Служба национальных парков Министерства внутренних дел США составила стенограммы дебатов Линкольна-Дугласа, серии ключевых политических дебатов между Авраамом Линкольном и Стивеном А. Дуглас во время кампании 1858 года за место в Сенате Иллинойса.

The Sectional Crisis and the Press
Библиотека Корнельского университета предлагает цифровой доступ к своей обширной коллекции Making of American Journal. Выполните поиск по ключевому слову или просто просмотрите страницы нескольких журналов девятнадцатого века, многие из которых распространялись в годы, предшествовавшие Гражданской войне.

Отчеты о суде над Джоном Брауном
Университет Вирджинии представляет стенограммы нескольких свидетельств очевидцев рейда радикального аболициониста Джона Брауна, его поимки и суда над ним.

Жизнь и творчество Гарриет Бичер-Стоу
Вашингтонский государственный университет предлагает богатую коллекцию первоисточников, связанных с жизнью и творчеством Гарриет Бичер-Стоу, автора «Хижина дяди Тома » (1852 г.), зажигательного произведения аболиционистской фантастики, которую ругают южане.

Дело Дреда Скотта
Вашингтонский университет в Сент-Луисе создал чрезвычайно удобный веб-сайт, посвященный делу Дреда Скотта, с полной исторической хронологией и полной судебной документацией.

Исторические документы. Просмотрите полный текст Закона о беглых рабах 1850 года, одного из самых противоречивых законов, принятых до начала Гражданской войны.

Линкольн обращается к Закону о беглых рабах
Письмо Авраама Линкольна другу, в котором политический лидер говорит о спорном Законе о беглых рабах 1850 года.

«Политическая экономия рабства»
Исключения из эссе Эдмунда Раффина о рабстве, Политическая экономия рабства; или «Учреждение, рассматриваемое с точки зрения его влияния на общественное богатство и общее благосостояние» , впервые опубликовано в 1853 году. во время Кровавого Канзасского кризиса.

«Хлопок — король»
«Хлопок — король», речь сенатора Джеймса Генри Хаммонда перед Конгрессом США.S. Сенат от 4 марта 1858 года.

Джон Браун
Жизнь, суд и казнь Джона Брауна, кратко изложенные нью-йоркским издателем в 1859 году.

«Краеугольная речь»
«Краеугольная речь», произнесенная конгрессменом от Джорджии Александром Стивенсом — впоследствии вице-президентом Конфедеративных Штатов Америки — в Саванне , Джорджия, 21 марта 1861 года.

Предвыборная речь Линкольна
Предвыборная речь Авраама Линкольна в Институте Купера в Нью-Йорке, 27 февраля 1860 г.

Причины гражданской войны Что вызвало гражданскую войну

Причины гражданской войны в США

Что вызвало гражданскую войну?

Что вызвало Гражданскую войну в США?

Причины гражданской войны
Что послужило причиной гражданской войны? Гражданская война унесла больше жизней, чем все предыдущие войны США вместе взятые

Причины гражданской войны в США

Введение

 

Что стало причиной Гражданской войны? Тема быстро входит в обсуждение и часто становится самой горячо обсуждаемой темой конфликта.Что стало причиной Гражданской войны? Через 150 лет Тема, также известная как причины Гражданской войны, остается нерешенной и обсуждается как любителями Гражданской войны, так и опытными историками. Там однако есть две доминирующие позиции относительно того, что вызвало гражданскую войну: рабство или права штатов.

 

Страстно ожидая своего юбилея, только никогда не переживая Это были тысячи чернокожих, которые погибли в результате того, что президент Линкольн отказался освободить полмиллиона рабов во время эмансипации. Прокламация 1863 года.Поскольку приграничные штаты оставались в составе Союза и не восставали против него, Линкольн освободил штаты от освобождения их почти 500 000 рабов. Некоторые пограничные штаты отказались освободить ни одного раба, пока их не заставил сделать это Тринадцатый Поправка два года спустя.

 

Когда президент Авраам Линкольн подписал Прокламацию об освобождении 1 января 1863 года и в разгар Гражданской войны, он намеренно отказался освободить 500 000 рабов в Союзе. контролируемых пограничных штатах и ​​во всех районах, которые не были в состоянии восстания. Ограниченное провозглашение освобождало рабов только в мятежных Южные штаты, но армия Союза должна была сначала завоевать Юг, прежде чем она смогла освободить рабов. Гражданская война (1861-1865 гг.) К тому времени, когда Линкольн подписал и принял лицемерное заявление, он уже стал свидетелем двух кровавых лет бойни. откровенно заявил, что через два года после начала Гражданской войны и конца конфликту Линкольн своими собственными действиями буквально потворствовал и поддерживал институт рабства, заставив 500 000 чернокожих оставаться в кандалах и узах, чтобы их лечили как бешеные животные, и бить по кивку хозяина.

 

Книги по истории указывают, что победитель не был добр к побежденным. Когда завоеватель записал свою версию конфликта, деморализованное враг был еще больше опозорен и дискредитирован, потому что в большинстве книг по истории отсутствовала честная, взвешенная и объективная работа. Когда любая книга по истории становится ложным произведением, тогда и побежденный, и победитель, и читатель вступают в ряды завоеванный.

 

Изучая тему, что вызвало гражданскую войну, спросите следующее вопросы: Почему Линкольн не освободил всех рабов с помощью Прокламации об освобождении? И разве сам президент Линкольн когда-либо утверждают, что рабство вызвало гражданскую войну?

Причины гражданской войны

Что вызвало гражданскую войну?

Авраам Линкольн и Прокламация об освобождении

Резюме

Гражданская война выросла из давней напряженности и разногласия по поводу американской жизни и политики. Почти столетие жители северных и южных штатов обсуждение вопросов, которые в конечном итоге привели к войне: экономическая политика и практика, культурные ценности, степень и охват федеральное правительство и, самое главное, роль рабства в американском обществе. На фоне этих более крупных проблем у отдельных солдат были свои причины для бой. Их мотивы часто включали в себя сложную смесь личных, социальных, экономических и политических ценностей, которые не обязательно соответствуют целям, заявленным их соответствующими правительствами.

 

 

Права штатов* (Билль о правах и 10-я поправка), высокие тарифы, кризис аннулирования, секционализм, компромисс штата Миссури, мексиканская уступка и американский экспансионизм, Закон Канзаса-Небраски, Манифест судьбы, Компромисс 1850 года (включая спорный Закон о беглых рабах ), Дред Скотт Кейс, Кровавый Канзас, Криттенденский компромисс, Джон Браун и выборы президента Авраама Линкольна (Линкольн не получил ни одного голосование). Однако, согласно позиции президента Линкольна, основной или основной причиной Гражданской войны был сам Сецессион  .

 

Относительно того, что вызвало гражданскую войну или причины гражданской войны, Президент Соединенных Штатов — как главнокомандующий и глава исполнительной власти — заявил, что единственная причина гражданской Война была отделением.Линкольн выбрал войну, чтобы подавить то, что он считал мятежом в южные штаты. Если бы Юг принял и поддержал рабство и если бы Юг заявил, что этот институт сам по себе оправданной войны, в конечном итоге это был президент Соединенных Штатов, несущий абсолютную ответственность и долг как исполнительный директор нации, который, наоборот, объявил войну Югу из-за отделения. Как президент, Линкольн заявил, что Юг виновен только в мятеже, и без согласия Конгресса и вопреки По просьбе Верховного суда президент собрал армию численностью 75 000 человек и впоследствии вторгся в южные штаты.Более того, решение объявить войну или подавить восстание, а также указать, что вызвало гражданскую войну, было провозглашено президентом Авраамом сам Линкольн; и он ясно изложил свою позицию в отношении войны. См. также Авраам Линкольн о причинах гражданской войны и отделения и призыв Линкольна к войскам.

 

До 15 апреля 1861 г. семь южных штатов, Южная Каролина, Джорджия, Алабама, Флорида, Миссисипи, Луизиана и Техас вышли из Союза.В апреле 15 декабря 1861 года Линкольн заявил в своем «Призыве к войскам», что единственной причиной Гражданской войны было отделение южных штатов и что войска призываются чтобы «подавить восстание» и заставить штаты вернуться в Союз. Всего через 2 дня после призыва Линкольна к войскам чтобы собрать армию и вторгнуться на юг, отделилась Вирджиния (17 апреля), за ней последовали Арканзас, Северная Каролина и Теннесси. Тем временем Кентукки отказался нанять ни одного солдата для «злого дела» Линкольна, а Мэриленд, свободный штат, был захвачен У.войска С. и введено военное положение, в то время как Делавэр, хотя и разделил лояльность, не пытался этого сделать. В Миссури 31 октября 1861 г. остатки Генеральной Ассамблеи, поддерживающие CSA, собрались и приняли постановление об отделении.

 

Линкольн, вопреки сохраняющимся мифам и продолжающемуся ревизионизму, никогда заявил публично или в любом документе, что отмена института рабства была причиной, по которой он призвал войска, или освобождение рабов было причиной гражданской войны.Южные штаты отделились, и теперь Линкольн решил подавить его. По словам президента, причиной Гражданской войны стало отделение.

 

Пять цивилизованных племен объединились с южными штатами

 

 Пять цивилизованных племен даже присоединились к Конфедерации, а нация чероки в своем официальном заявлении объединиться с южные штаты выдвинули среди многих следующие яростные обвинения против Линкольна и Союза: «Но в северных штатах народ чероки с тревогой видел нарушение конституции, угрозу всем гражданским свободам и правила цивилизованного ведения войны и требования человечности и порядочности без колебаний игнорируются.В государствах, которые все еще придерживаясь Союза, военный деспотизм вытеснил гражданскую власть, и законы замолчали среди оружия. Свободная речь и почти свободомыслие стало преступлением. Исчезло гарантированное Конституцией право на судебный приказ о хабеас корпус. по кивку государственного секретаря или генерала самого низкого ранга. Полномочия председателя Верховного суда была сведена на нет военной властью, и это нарушение общего права было одобрено президентом, поклявшимся поддерживать Конституцию.… Линкольн послал армии в южные штаты, чтобы помочь поработить народ, борющийся за свободу, сжечь, грабить, и совершать самые подлые оскорбления в отношении женщин; в то время как каблуки вооруженной тирании наступили на шеи Мэриленда и Миссури, и люди самого высокого положения и положения были заключены по подозрению и без судебного разбирательства в тюрьмы, в форты, и в тюремных кораблях, и даже женщины были заключены в тюрьму по произвольному приказу президента и кабинета министров; в то время как пресса перестала быть свободной.

Причины гражданской войны История

Список основных причин гражданской войны в США

Причины гражданской войны, отделения и конституция

 

Законное и конституционное право государства на отделение (отделение) от Союз (Соединенные Штаты) обсуждался от любителей гражданской войны до ученых-конституционалистов. Относительно Южного отделения в в то время, однако, это никогда не обсуждалось в Верховном суде Соединенных Штатов, который был высшим судом страны. и окончательный законный арбитр.

 

 

Когда председатель Верховного суда США Роджер Брук Тэни заявил, что Конституционность «Южного отделения должна быть решена Верховным судом», — высказал обратное мнение президент Линкольн и просто упрекнул Тэни.Сам Тэни, считал, что отделение, не запрещенное Конституцией, возможно, законно. Судебная власть (также известная как Судебная власть) была равной, отдельной и не подчинялась исполнительной власти (известной как Разделение властей ). Наше правительство было создано с системой сдержек и противовесов, чтобы запретить любой ветви власти, такой как исполнительная власть, выходить за рамки его конституционные полномочия. Когда это происходит, нация становится деспотией. См. также: Президент Авраам Линкольн и военные полномочия, Президент Авраам Линкольн и главный судья и Президент Авраам Линкольн и Ex Parte Миллиган.

В разгар кризиса сецессии, который должен был привести к гражданской войны, президент Джеймс Бьюкенен в своем последнем послании о положении в стране 3 декабря 1860 года признал, что Юг будет «после сначала использовав все мирные и конституционные средства для получения возмещения, было бы оправдано в революционном сопротивлении правительству Союза.»

 

Союз (Соединенные Штаты) сравнивали с договором или соглашением между штаты, упомянутые в Декларации независимости, и федеральное правительство, как было заявлено, ограничило полномочия со штатами, как указано в 10-й поправке к Конституции США.

 

Многие аналогии также использовались или применялись к Союзу и отделению.Возможно, одной из лучших аналогий в отношении отделения является развод. Когда пара разводится, происходит расторжение союза или соглашение между двумя сторонами. Причина или причины, которые привели к разводу, могут различаться, но конечный результат состоит в том, что оба партии больше не состоят в союзе. Следовательно, когда стороны участвуют в оспариваемом разводе, он должен перейти к корт. Что привело к разводу, теперь не имеет значения и спорно; главное, что оспаривается сам развод.Если разводу отказывают в праве на слушание, то сам развод теперь является единственным предметом обсуждения, и это приводит к к главному и величайшему вопросу: зачем нам суды, законы и Конституция? Что касается указанного обсуждения, для решения споры между сторонами.

 

Кроме того, каковы роли и обязанности трех ветвей власти и какова цель разделения властей? Когда Исполнительная Власть препятствует Судебной или Судебной Власти, она также отказывает Верховной Существование, сущность и назначение суда.Мы затем стать беззаконным народом. Сецессии, как и разводу, было отказано в самом основном и фундаментальном праве на юридическое право нации. система и процесс. Так что же стало причиной Гражданской войны? Таким образом, отделение было основной или главной причиной гражданской войны. См. Также: Причины гражданской войны , Рабство , Юг и права штатов , Конституция , Верховный суд и Южный Сецессия.


Что послужило причиной гражданской войны?

 

То день после обстрела Форт-Самтер, военный министр Соединенных Штатов Эдвин Стэнтон распорядился, чтобы все курсанты Военной академии Соединенных Штатов (Вест-Пойнт) приняли « новую присягу верности .» Раньше каждый курсант принимал » присягу верности своему штату ». Теперь от них требовалось «присягнуть** Соединенным Штатам имеет первостепенное значение для любого другого штата, округа или политического образования». Пока кадеты были в полной форме, новая присяга была дана в часовне в присутствии сотрудников Академии.

**неправильный — старое английское слово, которое есть не во всех словарях, но лучше всего соответствует современному слову «верность».

 

Роберт Э. Ли отклонил предложение командовать силами Союза на том основании, что он мог не обнажить меч против своего любимого родного штата Вирджиния.   Ли заявил, что его «верность Вирджинии должна приоритет над тем, что причитается федеральному правительству». Далее он заявил, что у него нет большего долга, чем перед своим родным штатом Вирджиния. Ли был уроженцем Вирджинии в 4-м поколении, сыном Генри «Лёгкая Кавалерия Гарри» Ли (одного из любимых лейтенантов Джорджа Вашингтона), а жена Ли, Мэри Энн Кастис, была правнучкой Марта Вашингтон.

 

Сегодня большинство людей просматривают и определяют себя как американцы. Однако в 1800-х годах многие идентифицировали и считали себя как жители Северной Каролины, вирджинцы, техасцы, жители Теннесси и т. д.Но после испано-американской войны и обеих мировых войн мы, как народ, уделяем больше внимания национальным личность.

 

Роберт У Э. Ли также были очень прочные семейные связи с Югом, и многие из его родственников служили в армии Конфедерации: генерал-майор Джордж Вашингтон Кастис Ли (окончил первый в классе Вест-Пойнт 1854 года), старший сын Роберта Э. Ли и Мэри Энн Кастис Ли; Общий Уильям Генри Фицхью Ли, второй сын Роберта Э. Ли и Мэри Энн Кастис Ли; Капитан Роберт Эдвард Ли-младший, младший сын Роберта Э. Ли и Мэри Энн Кастис Ли, и шестой из их семи детей; Генерал Фитцхью Ли, племянник Роберта Э. Ли; Бригадный генерал Эдвин Грей Ли, троюродный брат Роберта Э.Ли.

Карта секционности. Что стало причиной Гражданской войны?

Что говорят историки ХХI века о причинах разобщения: двухсотлетний обзор гражданской войны в новейшей литературе | Журнал американской истории

Профессиональные историки могут быть спорщиками, но к началу двадцать первого века явно царил широкий консенсус в отношении причин Гражданской войны. Мало кто из ведущих ученых стал бы отрицать, что Авраам Линкольн правильно понял в своей второй инаугурационной речи — что рабство «каким-то образом» стало причиной войны. Публичные заявления выдающихся историков подтвердили, что центральная роль рабства была доказана вне всяких разумных сомнений. В статье для популярного журнала Civil War North and South в ноябре 2000 года Джеймс М. Макферсон указал, что во время войны «немногие люди на Севере или Юге не согласились бы» с ориентированным на рабство описанием Линкольна происхождения войны.На десяти чрезвычайно эффективных страницах Макферсон опроверг аргументы в пользу того, что война велась из-за тарифов, прав штатов или абстрактного принципа отделения. В том же году Чарльз Джойнер написал отчет о причинах гражданской войны для публикации на пресс-конференции в Колумбии, Южная Каролина, в разгар дебатов о флаге Конфедерации в штате Пальметто. Поддержанный десятками ученых и позже опубликованный в Callaloo, , он пришел к выводу, что «исторические записи… ясно показывают, что причиной, по которой Юг отделился и вел опустошительную войну, было рабство. 1

Несмотря на стремление сомкнуть ряды на фоне культурных войн, профессиональные историки не отказались от дебатов о причинах Гражданской войны. Наоборот, они справедливо пришли к выводу, что в конце концов консенсуса по этой теме не так много. Элизабет Варон замечает, что, хотя «ученые могут согласиться с тем, что рабство больше, чем какой-либо другой вопрос, разделило Север и Юг, еще многое предстоит сказать о том, почему рабство оказалось таким разъединяющим и почему компромисс по отдельным частям в конечном итоге оказался неуловимым.И как замечает Эдвард Айерс: «рабство и свобода остаются ключами к пониманию войны, но они являются местом, с которого нужно начинать наши вопросы, а не заканчивать их». 2 Непрекращающийся поток научных исследований о междоусобном конфликте предполагает, что многие другие историки согласны с этим. Недавняя работа по этой теме раскрывает две общепризнанные истины: рабство было в основе межконфессионального конфликта и что еще многое предстоит узнать о том, что именно это означает, не в последнюю очередь потому, что проблема рабства всегда была многогранной.

В этом эссе анализируется обширная литература о причинах гражданской войны, опубликованная с 2000 г., которая не подвергалась подробному анализу. Этот обзор не может быть всеобъемлющим, вместо этого он направлен на то, чтобы прояснить текущие дебаты в области, давно определяемой различными интерпретационными школами, такими как школы прогрессистов, ревизионистов и теоретиков модернизации, границы которых теперь стали более размытыми. Конечно, до сих пор отголоски давних споров между историками, подчеркивающими абстрактные экономические, социальные или политические силы, и теми, кто делает упор на человеческую деятельность.Классические интерпретационные школы по-прежнему сохраняют верность фундаменталистам, которые подчеркивают конкретные групповые различия, противостоящим ревизионистам, для которых случайность, случайность и иррациональность имеют первостепенное значение. Но недавние исследования причин гражданской войны не просто проложили знакомые борозды. Они открыли новые горизонты, бросили вызов давним предположениям и представили новые точки зрения на старые дебаты. В этом эссе исследуются три ключевых вопроса, лежащих в основе недавних исследований: географические и временные параметры группового конфликта, отношения между секционализмом и национализмом и относительное значение расы и класса в групповой политике.Все три проблемы стимулировали важные исследования задолго до 2000 года, но недавняя работа повела их в новых направлениях. Эти темы особенно полезны для навигации по недавним исследованиям, и, используя их для организации и оценки новейшей литературы, это эссе подчеркивает плодотворные направления для будущего изучения предмета, который остается центральным в американской историографии. 3

Пространство, время и секциональность

Историки секционного конфликта, как и их коллеги в других областях, сознательно расширили географические и хронологические рамки своих исследований.Пересекая границы национального государства и возвращаясь к Американской революции, многие недавние исследования истоков войны помещают столкновение из-за рабства в широкий пространственный и временной контекст. Разветвления этой работы не будут полностью ясны, пока предприимчивый ученый не включит эти исследования в новый синтез, но это эссе предложит предварительную оценку.

Научные исследования, последовавшие за транснациональным поворотом в американской истории, заставили замолчать затянувшиеся сомнения в том, что американцы девятнадцатого века всех регионов, классов и цвета кожи находились под сильным влиянием людей, идей и событий из-за рубежа.Историкам давно известно, что причины Гражданской войны нельзя понять вне контекста международных отношений, в частности мексиканско-американской войны (1846–1848 гг.). Три из наиболее влиятельных повествовательных историй эпохи Гражданской войны начинаются либо на мексиканской земле (написанные Алланом Невинсом и Джеймсом Макферсоном), либо с транснационального путешествия из Мехико в Вашингтон в рамках Договора Гваделупе-Идальго 1848 года («» Дэвида М. Поттера). Надвигающийся кризис ). Точно так же хорошо известно внутреннее политическое влияние аннексии Техаса, карибского пиратства и Остендского манифеста, широко разрекламированного послания, написанного президенту Франклину Пирсу в 1854 году и призывающего к приобретению Кубы. 4

Недавние исследования, проведенные Эдвардом Бартлеттом Ругемером и Мэтью Дж. Клэвином, среди прочих, основаны на этом фундаменте, чтобы показать, что международные аспекты группового конфликта выходят за рамки остро оспариваемого вопроса о территориальной экспансии. Ругемер, например, демонстрирует, что эмансипация Карибского бассейна повлияла на дебаты США о рабстве от Гаитянской революции (1791–1804 гг.) Через Реконструкцию. Помещая групповую политику в атлантическую историю рабства и отмены смертной казни, он иллюстрирует, как аргументы за и против У.С. рабство основано на конкурирующих интерпретациях эмансипации в Британской Вест-Индии. Таким образом, британский «великолепный эксперимент» предоставил «полезную историю для все более разделяющейся нации». Идеологи прорабства узнали, что аболиционизм спровоцировал восстание, что африканцы и их потомки станут бездельниками или убийцами, или и тем, и другим, если их выпустят из рабства, и что британские радикалы стремились подорвать своеобразный институт, где бы он ни сохранялся. Противникам рабства та же история показала, что антирабовладельческий активизм работает, что эмансипация может быть мирной и прибыльной, и что рабство, а не цвет кожи, унижает порабощенных рабочих.Исследование Клавином американской памяти о Туссенте-Лувертюре указывает на то, что гаитянская революция бросила не менее длинную тень на довоенную историю. Революция, истолкованная как катастрофическая расовая война, преследовала рабовладельцев перспективой союза между якобы дикими рабами и фанатичными белыми. Однако гаитянская история, воспринимаемая как обнадеживающая история угнетенных, свергающих своих угнетателей, дала аболиционистам, белым и черным, вдохновляющий пример героического самоосвобождения порабощенных.К 1850-м годам он также предоставил аболиционистам, многие из которых были разочарованы ужасно медленным прогрессом эмансипации в Соединенных Штатах, прецедентом быстрой, насильственной революции и защиты черной мужественности. Таким образом, гаитянская революция предоставила «резонансные, поляризующие и, в конечном итоге, подрывные символы» как сторонникам рабства, так и сторонникам рабства, и помогла «спровоцировать ожесточенную конфронтацию и определить судьбу рабства в Соединенных Штатах». 5

Эти результаты удивят немногих исследователей причин гражданской войны, но они демонстрируют, что международные аспекты местного конфликта не начинались и не заканчивались Манифестом Судьбы.Они также побуждают атлантических историков уделять больше внимания девятнадцатому веку, особенно периоду после британской эмансипации. Ругемер и Клавин отмечают, что глубокие связи между обществами атлантического побережья сохранялись вплоть до девятнадцатого века и что, как и другие битвы за рабство в Новом Свете, Гражданская война в США — это атлантическая история. Таким образом, одним из их наиболее стимулирующих вкладов может быть побуждение атлантических историков расширить свои временные перспективы, включив в них середину трети девятнадцатого века.Выдвигая на первый план горячо оспариваемую общественную память о гаитянской революции, Ругемер и Клавин отодвигают историю американского секционализма назад, в конец восемнадцатого и начало девятнадцатого веков, предполагая, что пересечение географических границ может идти рука об руку с расширением временных границ секционализма. 6

Интернационализирующий импульс также породил экономическую интерпретацию групповой борьбы. Брайан Шон, Питер Онуф и Николас Онуф помещают довоенную политику в контекст мировой торговли, оживляя экономический анализ секционализма, не вызывая призраков Чарльза Берда и Мэри Берд.Читателям может не понравиться их акцент на дебатах о тарифах, но эти истории явно не являются апологией Конфедерации. Как указывает Шон, рабство движимого имущества распространилось на юге Америки, даже когда оно увяло на большей части атлантического мира, потому что южные хозяева облюбовали самую важную культуру девятнадцатого века: хлопок. Подобно нефтяным титанам более поздних времен, южные плантаторы хлопка упивались экономической незаменимостью своего продукта. Шен использует точку зрения, ориентированную на хлопок, для изучения южной политической экономии, от самого раннего хлопкового бума до кризиса отделения.«Широкая региональная вера в глобальную власть хлопка, — утверждает он, — одновременно информировала сепаратистов о действиях и давала им незаменимый инструмент для мобилизации неохотных союзников». Приверженность плантаторов производству и продаже хлопка за границу сформировала южную политику и деловую практику. Это подстегнуло экспансию на запад, вдохновило плантаторов на ревнивую защиту рабства и обвенчало их со свободной торговлей. Высокомерная вера в свое господствующее экономическое положение дала плантаторам импульс и уверенность для отделения, когда северные республиканцы пригрозили заблокировать распространение рабства и повысить тарифы.Онуфы раскрывают аналогичную динамику в своем дополнительном исследовании « наций, рынков и войн». Как и Шон, они изображают рабовладельцев как дальновидных бизнесменов, отстаивающих либерализм свободной торговли для защиты своих экономических интересов. Запутавшись в политическом соперничестве с протекционистами-янки на протяжении первых национальных и довоенных лет, рабовладельцы отделились, когда стало ясно, что их видение политической экономии страны — и, что наиболее важно, ее торговой политики — больше не может преобладать. 7

Эти авторы исследуют причинно-следственные связи Гражданской войны в глобальном контексте, хотя это больше напоминает традиционную экономическую историю, чем другие недавние транснациональные исследования. Но, возможно, самый значительный вклад этих авторов выходит за рамки интернационализации американской истории. В конце концов, большинство историков Старого Юга признали, что экономическая и политическая мощь региона зависела от торговли атлантическим хлопком, а ученые Конфедерации давно продемонстрировали, что чрезмерная уверенность в международном влиянии хлопка привела южные элиты к проведению катастрофической внешней политики.Эти недавние исследования показывают, что дипломатическая и внутренняя политика, сосредоточенная на хлопке, возникла задолго до независимости Юга и уходила корнями в конец восемнадцатого века, когда решение рабовладельцев расширить владения короля Коттона поставило их на бурный политический курс, который привел к Аппоматтоксу. Таким образом, Онуфы и Шоен, подобно Ругемеру и Клавину, расширяют не только географические параметры группового конфликта, но и его временные границы. 8

Эти четыре важные истории подкрепляют недавнюю работу, в которой подчеркивается вспышка группового конфликта, по крайней мере, за поколение до Миссурийского компромисса 1820 года.Если конфликт вокруг Миссури был «файрболом в ночи», как назвал его Томас Джефферсон, то это была довольно запоздалая тревога. Эта стипендия отражает склонность политических историков — особенно ученых движения за гражданские права — писать «длинные истории». Подобно своим коллегам, которые оспаривают нарратив эпохи гражданских прав от Монтгомери до Мемфиса, политические историки ранней республики поставили под сомнение общепринятую периодизацию, показав, что секционализм не полностью вырос из головы Джеймса Таллмэджа, конгрессмена из Нью-Йорка, чье февральское Предложение 1819 г. запретить дальнейшее распространение рабства в штате Миссури спровоцировало политическую бурю, которая на данный момент была утихомирена Миссурийским компромиссом.Мэтью Мейсон, например, утверждает, что «между революцией и гражданской войной никогда не было времени, когда рабство не подвергалось сомнению». Мейсон показывает, что политические сторонники избивали своих соперников дубиной рабов, причем федералисты Новой Англии оказались особенно искусными в осуждении своих оппонентов-джефферсоновцев как приспешников южных рабовладельцев. В ряде столкновений, от закрытия атлантической работорговли в 1807 году до открытия (пожарного) звонка кризиса в Миссури, рабство оставалось центральным вопросом в американской политике.Даже начавшаяся в 1812 году война не смогла подавить этот вопрос. 9

Дополнительное исследование, проведенное Джоном Крейгом Хаммондом, подтверждает, что рабство возмутило американскую политику с конца восемнадцатого века и что его экспансия на запад вызвала особенно разногласия за годы до скандала в Миссури. Поскольку слабое национальное правительство Америки продолжало брать под свой номинальный контроль все больше западных земель, ему пришлось согласиться с местными предпочтениями в отношении рабства. Таким образом, большая часть ожесточенных конфликтов из-за рабства происходила на уровне территорий и штатов. Хаммонд проницательно сопоставляет истории рабовладельческих штатов, таких как Луизиана и Миссури, с историями Огайо и Индианы, где политика рабства потерпела поражение. В каждом случае местная политика оказывалась решающей. Ни рост, ни размах хлопкового королевства не были предрешены, и споры по поводу его расширения оказали глубокое влияние на территориальную и государственную политику к северу и югу от реки Огайо. Приводя растущие исследования как ранней республиканской рабской, так и прорабовладельческой идеологии в разговор с политической историей, Хаммонд демонстрирует, что горечь дебатов в Миссури проистекает из спорной предыстории этого спора, а не из его новизны.Точно так же, как социальные, экономические и интеллектуальные историки проследили «долгую историю» довоенного Юга до его когда-то относительно забытых ранних национальных истоков, политические историки раскрыли глубокие корни политических разногласий по поводу распространения рабства. 10

Ученые применяли принцип «долгой истории» и к другим аспектам причин гражданской войны. В своем исследовании тезиса о власти рабов Леонард Л. Ричардс обнаруживает, что беспокойство северян по поводу чрезмерного политического влияния рабовладельцев зародилось во время Конституционного съезда 1787 года.Аргумент Яна Льюиса о том, что уступки, сделанные южным делегатам на съезде, побудили их потребовать особой защиты от рабства, предполагает, что эти опасения были разумными. Дэвид Л. Лайтнер демонстрирует, что требования Севера о запрете Конгрессом внутренней работорговли, призванные нанести мощный и, благодаря статье о торговле между штатами, конституционный удар по расширению рабства, появились в течение первого десятилетия девятнадцатого века и обосновали стратегию борьбы с рабством. на следующие пятьдесят лет.Ричард С. Ньюман подчеркивает, что аболиционистская политика началась задолго до того, как Уильям Ллойд Гаррисон основал Liberator в 1831 году. создание Пенсильванского общества отмены смертной казни в 1775 году. Совсем недавно Кристофер Чайлдерс пригласил историков исследовать раннюю историю доктрины народного суверенитета. 11

Скептики могут спросить, куда приведет логика этих исследований.Почему бы не отодвинуть истоки междоусобных раздоров еще дальше в колониальную историю? Почему бы не начать, как это было в недавнем обзоре причин Гражданской войны, с первого прибытия африканских рабов в Вирджинию в 1619 году? В этой критике есть смысл — будем надеяться, что мы никогда не прочитаем статью под названием «Христофор Колумб и приближение Гражданской войны в США», — но два достоинства недавней работы над затяжным конфликтом отдельных частей заслуживают особого внимания. Во-первых, его расширенный взгляд отражает очень долгие, хотя и хронически избирательные, воспоминания поздних довоенных партизан.К 1850-м годам лишь немногие групповые провокаторы не смогли проследить воинственность севера по отношению к югу и наоборот вплоть до восемнадцатого века. Республиканец из Массачусетса Джон Б. Элли напомнил Конгрессу в апреле 1860 года, что рабство было «тревожным элементом в нашей национальной политике с момента организации правительства». «На самом деле, — вспоминал Элли, — политические разногласия были вызваны им и из него выросли групповые предрассудки в период, задолго до образования федерального договора.Восемь неспокойных месяцев спустя сенатор США Роберт Тумбс рассказал законодательному собранию Джорджии целый список северных агрессий и настаивал на том, что протекционизм и аболиционизм запятнали политику янки с « самого первого Конгресса ». Показательно, что изучение исторической памяти, наиболее широко используемое для анализа воспоминаний о Гражданской войне, переместило изучение причин гражданской войны более четко в десятилетия между основанием нации и Миссурийским компромиссом. Воспоминания о гаитянской революции сформировали довоенные ожидания эмансипации.Точно так же воспоминания об экономических жертвах южан во время эмбарго Джефферсона 1807 года и войны 1812 года усилили возмущение белых южан по поводу их «исключения» из завоеванной мексиканской территории более трех десятилетий спустя. И, как показала Марго Минарди, аболиционисты Массачусетса использовали общественную память об американской революции для защиты эмансипации и расового равенства. Повествование о переходе от Миссури к Самтеру скрывает, что эти далекие события преследовали память покойных довоенных американцев.Ранние национальные сражения из-за рабства не делали гражданской войны неизбежной, но в руках пропагандистов они могли сделать войну неизбежной для многих современников. 12

Во-вторых, сторонники долгосрочного взгляда на причинно-следственную связь Гражданской войны не приводили упрощенных аргументов в пользу преемственности. Исследование Элизабет Варон эволюции разобщения как политической концепции и риторического приема с 1789 по 1859 год демонстрирует, что длинная история не должна скрывать изменения с течением времени.Утверждая, что «сегментарная напряженность, проистекающая из расходящихся интересов свободного трудящегося Севера и рабовладельческого Юга», была «столь же стара, как и сама республика», Варон придерживается долгосрочной точки зрения на групповую напряженность. Но ее тонкий анализ разнообразного и меняющегося политического использования риторики о разъединении предполагает, что то, что историки удобно называют конфликтом , на самом деле было серией накладывающихся друг на друга столкновений, каждое со своей собственной динамикой и идиомой. В буквальном смысле условия дискуссий по секциям постоянно менялись.Язык разобщения имел пять разновидностей: « пророчество национальной гибели, угроза выхода из федерального договора, обвинение в предательском заговоре, процесс частичного отчуждения и программа за региональную независимость» — и конкретные значения каждого из них не могут быть точно интерпретированы без учета исторического контекста, поскольку «их использование менялось и менялось с течением времени». Приведу лишь один пример: концепция разъединения как процесса усиливающегося отчуждения между Севером и Югом завоевала доверие в 1850-х годах, когда сторонники рабства и противники рабства столкнулись, часто жестоко, из-за Закона о беглых рабах 1850 года и распространения рабства на Канзас.Знаменитая речь сенатора-республиканца Уильяма Генри Сьюарда о «непреодолимом конфликте» в 1858 году взяла эту интерпретацию разобщенности, которая долгое время томилась на периферии радикальных политических взглядов, и втиснула ее в господствующий дискурс. Меняющиеся политические обстоятельства изменили условия политических дебатов с 1830-х годов, когда взгляд на разъединение как на необратимый процесс процветал только среди аболиционистов и южных экстремистов, до конца 1850-х годов, когда его мог выразить главный претендент на выдвижение в президенты от крупной партии. открыто. 13

В соответствии с акцентом Варона на нестабильности политической риторики, другие недавние исследования причин гражданской войны выявили две хорошо известные и важные развилки на пути к разобщению. Благодаря своему свежему взгляду на кризис 1819–1821 годов исследователи раннего национального секционализма определили борьбу в Миссури как первый из этих поворотных моментов. Битва за рабство в Миссури, как утверждает Роберт Пирс Форбс, стала «треском в основном нарративе» американской истории, коренным образом изменившим отношение американцев к рабству и Союзу.На Юге она лелеяла менее грубую корыстную защиту рабства. В то же время это побудило северян концептуально отделить «Юг» от «Америки», тем самым разделив на части моральную проблему рабства и объединив северные ценности и интересы с интересами нации. Интенсивность кризиса продемонстрировала, что дебаты о рабстве угрожали Союзу, что побудило политиков эпохи Джексона замолчать эту тему и поставить в тупик секционистов на целое поколение. Но даже несмотря на то, что полемика вокруг Миссури убедила умеренных в необходимости компромисса, она способствовала «новой ясности в политике Соединенных Штатов и подтолкнула каждую часть к большей согласованности в вопросе о рабстве», уточняя аргументы за и против особого института.Конкурирующие идеологии, определявшие довоенную групповую политику, объединились во время борьбы за Миссури, которая теперь изображается как веха, а не как стартовый пистолет. 14

Разнообразные исследования указывают на второй период разрыва, протянувшийся с 1845 по 1850 годы. Эта литература скорее подтверждает, чем оспаривает традиционную периодизацию, поскольку те годы уже давно ознаменовали начало «эры гражданской войны». Этот промежуток времени привлек значительное внимание, потому что дебаты о расширении рабства заметно усилились между аннексией Техаса в 1845 году и Компромиссом 1850 года. Неудивительно, что недавняя работа по оспариваемому распространению рабства на запад продолжает представлять конец 1840-х годов как ключевой поворотный момент — возможно, точку невозврата — в междоусобном конфликте. По словам Майкла С. Грина, к 1848 году «что-то в американской политической жизни явно надломилось. … [Т] джиннов, которых [Джеймс К.] Полк, [Дэвид] Уилмот и их союзники выпустили из бутылки, уже не вернуть обратно». 15

Ученые, не особо заинтересованные в распространении рабства, также определили конец 1840-х годов как решающий период.В своей истории мифологии южной расы — представления о том, что «норманнское» происхождение белых южан возвышает их над северянами саксонского происхождения, — Ричи Девон Уотсон-младший определяет эти годы как переходный период между двумя теориями групповых различий. Он утверждает, что американский национализм белых южан сохранялся до 1840-х годов, и, хотя они признавали культурные различия между янки и собой, эти различия не представлялись в расовом плане. Однако после 1850 г. белые южане все чаще приводили доводы в пользу врожденных различий между белой южной «расой» и ее якобы низшим северным соперником.Эта мифология была «ключевым элементом» в «расцвете южного национализма до и во время Гражданской войны». Сьюзан-Мэри Грант показала, что мнение северян о Юге претерпело одновременный сдвиг, и к концу 1840-х годов тезис о власти рабов получил широкое признание. 1850 год также стал поворотным моментом в экономике. Марк Эгналь утверждает, что примерно в том же году экономическая интеграция между Севером и Югом уступила место зарождающейся «экономике озер», которая объединила Северо-Запад и Северо-Восток в экономический и политический союз, противоречащий Югу.Взятые вместе, эти исследования подтверждают то, что историки давно подозревали в отношении межконфессионального конфликта: несмотря на часто упоминаемые корни секционализма в раннем национальном периоде, конец 1840-х годов представляет собой важный период прерывности. Неудивительно, что кульминацией этих лет стали страхи перед отделением и импровизированный компромисс, достигнутый не за счет добросовестных компромиссов, а благодаря политической ловкости сенатора Стивена А. Дугласа. 16

То, что Дуглас преуспел там, где выдающийся Генри Клэй потерпел неудачу, указывает на еще один разрыв конца 1840-х годов, который заслуживает большего внимания ученых.На тридцать шесть лет старше Маленького Великана, Клей уже был спикером палаты, когда Дуглас родился в 1813 году. Дуглас провел через Сенат разбитый омнибусный законопроект Клея в 1850 году «ознаменовало смену караула старшего поколения, чье время уже мог бы перейти к новому поколению, время которого еще не пришло». Эта передача факела символизировала более широкую смену политического персонала. 31-й съезд, принявший компромиссные меры 1850 г., был собранием молодежи.Средний возраст представителей был сорок три года, только двое были старше шестидесяти двух лет, и более половины были первокурсниками. Сенат был таким же молодым, особенно его члены-демократы, менее половины из которых достигли пятидесятилетнего возраста. Более того, смерть Джона К. Кэлхуна, Генри Клея и Дэниела Вебстера в период с марта 1850 г. по октябрь 1852 г. ознаменовала для многих наблюдателей конец эпохи. В 1851 году члены Ассоциации прав южан Университета Вирджинии напомнили своим южным коллегам, что «скоро судьбы Юга должны быть доверены нам.Нынешние обитатели арены действий должны скоро уйти, и мы призваны занять их места. … Поэтому нашей священной обязанностью становится подготовка к конкурсу». 17

Исследователям причин Гражданской войны не мешало бы исследовать эту передачу власти между поколениями. Этот анализ не должен возрождать аргумент, наиболее популярный в 1930-х и 1940-х годах, о том, что «неуклюжее поколение» вспыльчивых и своекорыстных политиков, захвативших бразды правления около 1850 года, развязало ненужную войну.Карикатурное изображение подрастающего поколения как исключительно неспособного не требуется, чтобы выгодно противопоставить социально-экономическую среду, политический контекст и интеллектуальную среду, в которой выросли соответствующие поколения Клея и Дугласа. Эти различия и конфликт поколений, который они породили, могут иметь важное значение как для происхождения, так и для определения времени Гражданской войны. Исследование Питера Кармайкла о последнем довоенном поколении Вирджинии подробно исследует этот вопрос. Историки давно признали, что непропорционально большое количество молодых белых южан поддерживало отделение.Кармайкл предлагает убедительное объяснение, почему это было так, не изображая своих подданных посредственными государственными деятелями и не ссылаясь на вечную порывистость юности. Искусно смешивая культурную, социальную, экономическую и политическую историю, Кармайкл отвергает представление о том, что молодые джентльмены из Вирджинии, достигшие совершеннолетия в конце 1850-х годов, были незрелыми, страстными и безрассудными. Он утверждает, что они были идеалистами и амбициозными людьми, глубоко верившими в прогресс, но обеспокоенными тем, что их старшие растратили традиционное экономическое и политическое превосходство Вирджинии.Столкнувшись с очевидным вырождением своего штата и отсутствием у них собственных возможностей для продвижения по службе, молодые вирджинцы Кармайкла поддержали пару решений, которые поставили их в противоречие со своими консервативными старшими: экономическая диверсификация и, после рейда Джона Брауна в 1859 году на Харперс-Ферри, южная независимость. Пока неизвестно, распространилась ли эта динамика поколений за пределы Вирджинии. Но другие недавние работы, в том числе исследование Стивена Берри о молодых белых мужчинах Старого Юга и эссе Джона Гринспена о молодых республиканцах во время президентской кампании 1860 года, показывают, что сходные опасения по поводу прогресса, упадка и раздельной судьбы преследовали многие молодые умы накануне президентских выборов. гражданская война.Необходима дополнительная работа в этой области, особенно над тем, как представители нового поколения помнили групповой конфликт, который бушевал еще до их рождения. Ясно, однако, что поколение, взошедшее на руководящие посты в 1850-х годах, достигло совершеннолетия в совершенно ином мире, чем его предшественники. Дальнейший анализ этого сдвига обещает связать выводы, сделанные в рамках подхода, основанного на длительном секциональном конфликте (особенно в отношении общественной памяти), с акцентом на прерывности конца 1840-х годов, который пронизывает недавние исследования секционализма. 18

Использование историками секционализма и наоборот

Недавние историки бросили вызов общепринятой периодизации, расширив хронологические рамки конфликта между частями, даже несмотря на то, что они подтверждают два ключевых момента исторической прерывности. Эта работа пересматривает старые интерпретации причин гражданской войны, не опровергая их. Однако вторая тенденция в литературе потенциально более провокационная. Ряд убедительно аргументированных исследований, основанных на классическом эссе Дэвида Поттера «Использование историком национализма и наоборот», ответили на его призыв к более тщательному изучению «кажущейся очевидной разницы между лояльностью националистического Севера и секционалистского Юга.Недовольный историками, которые видят сепаратизм во всех аспектах довоенной южной политики или юнионизм во всех северных делах, Поттер увещевал ученых не проецировать верность Гражданской войне на довоенный период. Более тонкий подход показал бы, «что на Севере, как и на Юге, существовали глубокие групповые импульсы, и поддержка или неподдержка Союза иногда была вопросом групповой тактики, а не национальной лояльности». Недавние ученые приняли вызов Поттера, и их выводы вносят свой вклад в новую интерпретацию конфликта между секциями и времени отделения. 19

Отделить Север от национальных интересов и ценностей было трудно отчасти из-за самой Гражданской войны (в которой «Север» и «Союз» пересекались, хотя и не полностью), а также из-за победы Севера и искушения классифицировать Старый Юг как неамериканское отклонение. Но несколько недавних исследований помогли решить эту задачу. Оспаривая представление о том, что довоенный Север должен был быть националистическим из-за его оппозиции рабству и его роли в гражданской войне, Сьюзан-Мэри Грант утверждает, что к 1850-м годам стереотипное представление о Юге и чувство морального и экономического превосходства создали мощная северная секционная идентичность.Поддерживаемая Республиканской партией, эта идентичность превратилась в исключительный национализм, в котором Юг служил негативным ориентиром для формулирования якобы национальных ценностей, целей и идентичности, основанных на лестном представлении Севера о самом себе. Этот секционализм и национализм в конечном итоге подорвали национальные связи, убедив северян в том, что Юг представляет внутреннюю угрозу для нации. Хотя это видение стало подлинно национальным после войны, в довоенный период оно было специфическим и вызывало острые разногласия.«Дело было не в том, — заключает Грант, — что северная идеология довоенного периода была американской, истинно национальной и поддерживала Союз, а южная идеология была полностью фрагментарной и разрушительной для Союза». Мэтью Мейсон делает связанное с этим замечание о ранней национальной политике, отмечая, что первоначальные сектанты были федералистами Новой Англии, выступавшими против рабства, чье заигрывание с отделением в 1815 году нанесло ущерб их партии. Север девятнадцатого века никогда не был просто хранилищем аутентичных американских ценностей, он развил частичную идентичность в противовес воображаемому (хотя и не фиктивному) Югу.Только победа в Гражданской войне позволила воссоздать остальную нацию по этому образу. 20

Если победа в войне затмила северную группировку, то именно защита рабства вкупе с поражением исказила наше представление об американском национализме на Старом Юге. Соединенные Штаты были основаны как рабовладельческая нация, и, к сожалению, в рабстве начала девятнадцатого века не было ничего неамериканского. Рабство существовало в противоречии с вечно несовершенными политическими институтами страны, а не только в оппозиции к ним, и его место в молодой республике было горячо оспариваемым вопросом с весьма случайным решением.Более того, несмотря на претензии на то, что они представляют собой меньшинство, южные элиты долгое время преуспевали в использовании национальных идеалов и федеральной власти в своих интересах. Таким образом, защита рабства не была ни неизбежной, ни неизменно сепаратистской. Это ключевая тема искусно созданной Робертом Боннером истории взлета и падения прорабского американского национализма. Принимая точку зрения длительного конфликта, Боннер бросает вызов историкам, которые «смешивают [d] понятное отвращение к идеологии прорабства с преднамеренным отказом от рабства преобладающими американскими нормами.Он подробно описывает усилия сторонников рабства южан по интеграции рабства в национальную идентичность и политику и гармонизации рабовладения с американским экспансионизмом, республиканством, конституционализмом и евангелизмом. Усвоив типично американское понимание национальной цели, сторонники рабства «предложили посторонним рассмотреть вопрос о совместимости [рабства] с широко разделяемыми представлениями об американских ценностях и видении всемирно искупительной национальной миссии». Эта попытка закончилась поражением, но не потому, что южане-рабы хронически отдавали предпочтение сепаратизму над национализмом.Скорее, именно их неспособность связать рабство с американским национализмом, о чем свидетельствует триумф республиканцев в 1860 году, в конце концов заставила рабовладельцев отделиться. Победа Линкольна «фактически положила конец перспективам достижения прорабского американизма в рамках федерального Союза», заставив борцов за рабство возложить свои надежды на новое национальное государство. Конфедеративный национализм был скорее ответом на кончину прорабского американского национализма, чем причиной его смерти. 21

Другие недавние исследования усилий рабовладельцев по национализации своих целей и интересов дополняют искусный анализ Боннера.Мэтью Дж. Карп изображает политиков, выступающих за рабство, не как нервных сторонников секты, а как уверенных в себе империалистов, которые спонсировали амбициозное и дорогостоящее расширение американской военно-морской мощи, чтобы защитить рабство от иностранного посягательства и оказать национальное влияние за границей. Для этих рабовладельческих националистов «федеральная власть была не опасностью, которой нужно было бояться, а силой, которую нужно было использовать» вплоть до выборов 1860 года. Точно так же Брайан Шоен исследовал усилия плантаторов хлопка, чтобы гарантировать, что национальная политика в отношении тарифных ставок и территориального статуса рабства остается благоприятным для их интересов.По мере того как в 1850-х годах цены на хлопок резко росли, плантаторы становились богаче, а ставки росли, особенно по мере того, как их политическая власть в стране ослабевала с приходом к власти откровенно секционной Республиканской партии. Одновременный рост экономической мощи плантаторов и снижение их политического господства создали взрывоопасную смесь, которая разрушила узы Союза. Тем не менее, не следует сосредотачиваться исключительно на случаях, когда рабовладельческий национализм был сорван, поскольку его успехи убедили многих северян в правдивости тезиса о власти рабов, способствуя дальнейшему разъеданию Союза.Джеймс Л. Хьюстон показывает, что как попытки Юга национализировать права собственности на рабов, так и перспектива превращения рабства в национальный институт — в том смысле, что полностью интегрированный национальный рынок мог бы привести к конкуренции рабский и свободный труд — подпитывали северный секционализм и способствовали подъему Республиканской партии. Таким образом, рабовладельческий национализм и его политические последствия воодушевили политическую партию, чья победа в 1860 году убедила сторонников рабства южан в том, что их цели не могут быть реализованы в Союзе. 22

Когда знаменосцы северных и южных интересов сражались за национальную власть, обе стороны подчеркивали, что их соответствующие идеологии соответствуют самым заветным принципам нации. Ширер Дэвис Боуман утверждал, что «северные и южные сторонники белого секционализма склонны рассматривать свои соответствующие секции как занятых благородной защитой корыстных интересов, попранных прав и свобод и поставленной под угрозу чести, все это встроено в общество и образ жизни. они считались подлинно американскими.В каком-то смысле обе стороны были правы. Недавние исследования в таких различных областях, как интеллектуальная, религиозная, политическая и литературная история, показывают, что, хотя они часто несовместимы, ценности и идеалы противоборствующих групп проистекают из общего источника. Работа Маргарет Абруццо о прорабском и антирабовладельческом гуманизме, Джона Патрика Дейли и Марка А. Нолла о евангелическом протестантизме, Шона Виленца о политической демократии и Дайан Н. Капитани о внутренней сентиментальной фантастике предполагает, что крайне политизированные различия между северными и южными идеологиями маскировали эти различия. общие интеллектуальные корни идеологий.Некоторые ученые приводят доводы в пользу более фундаментального различия, утверждая, что южные мыслители решительно отвергли демократию и либеральный капитализм, в то время как другие зашли слишком далеко в другом направлении, представляя белых северян и южан одинаково приверженными либерализму. Но доминирующая направленность недавних работ по групповым идеологиям предполагает, что они представляли собой две враждебные стороны одной монеты, отчеканенной при основании нации. Поскольку подбрасывание монеты не может закончиться ничьей, обе стороны боролись за контроль над национальным правительством, чтобы претворить в жизнь свои несовместимые идеалы.Национализация северных идеалов стала предметом горячих споров, возможным только благодаря вооруженному конфликту. И наоборот, разделение белых южных идеалов не было неизбежным. Сторонники обеих секций опирались как на национализм, так и на секционализм, принимая первое, когда они чувствовали себя сильными, и второе, когда чувствовали себя слабыми. «Пока правительство на нашей стороне, — писал в 1857 году сторонник рабства демократ и будущий губернатор Южной Каролины Фрэнсис У. Пикенс, — я за то, чтобы поддерживать его и использовать его власть в наших интересах.… [если] наши противники изменят нынешнее положение вещей , тогда я за войну ». 23

В совокупности недавние исследования северного секционализма и южного национализма дают убедительные доводы в пользу того, почему Гражданская война разразилась именно тогда, когда это произошло. Если бы Юг всегда был сепаратистским меньшинством, а Север всегда защищал американский путь, отделение вполне могло произойти задолго до 1861 года. Полезнее рассматривать групповой конфликт как конфликт между одинаково аутентичными (а не морально эквивалентными) направлениями американского национализма. борьба за власть управлять всей страной в соответствии с конкретными ценностями.Южные рабовладельцы правили тем, что было во многих отношениях более слабой частью, но конституционные привилегии, такие как печально известная оговорка о трех пятых, наряду с другими выгодными положениями, такими как правило, требующее двух третей большинства при выдвижении кандидатов в президенты от Демократической партии, позволяли им оставались доминирующими до 1860 г., пока их успехи не пробудили чувство групповщины, достаточно сильное, чтобы привести к власти Республиканскую партию. Почти в одночасье националистический проект прорабства рухнул.Только тогда значительное число белых южан согласилось с разъединением — радикальной мерой, применение которой на Юге долгое время сопротивлялось. Гражданская война разразилась, когда северный секционализм стал достаточно мощным, чтобы подорвать южный национализм. 24

… со свободой и справедливостью для кого?

В приведенной выше модели причин гражданской войны северные избиратели, присоединившиеся к республиканцам, беспокоились о судьбе свободы в рабовладельческой республике.Но чья свобода была поставлена ​​на карту? Недавние исследования убедительно демонстрируют, что для умеренных противников рабства самым отвратительным аспектом института было не то, что он делал с рабами, а то, что он позволял рабовладельцам делать с белыми северянами. Народное движение против рабства выросло из страха перед властью рабовладельческого класса и его угрозы республиканской свободе, а не из возмущения против рабовладельческого расизма и расового угнетения. И поскольку это беспокойство способствовало быстрому росту Республиканской партии и триумфу президента в 1860 году, возмущенная реакция белых северян на влияние рабовладельцев в значительной степени способствовала наступлению войны, предоставив сепаратистам предлог для разъединения.Согласно этой интерпретации северной политики, рабство остается корнем межконфессионального конфликта, даже несмотря на то, что расовый эгалитаризм не вдохновлял самые популярные виды политики против рабства, и даже несмотря на то, что многие дебаты о рабстве, как указал Эрик Фонер, «были лишь незначительно связано с расой». В то же время недавние исследования южной политики выдвигают на первый план рабское агентство и убедительно демонстрируют, что конфликт между хозяевами и рабами напрямую затрагивал национальные дела.Если судьба порабощенных не волновала большинство белых северян, то этого нельзя сказать об их южных коллегах, чья политика понятна только в контексте сопротивления рабов. Таким образом, недавняя работа подтверждает центральную роль рабства в наступлении войны очень конкретным и нюансированным образом, показывая, что действия и оспариваемый статус порабощенных людей напрямую влияли на южную политику, а на северную политику более косвенно. Эта работа раскрывает асимметрию в политике рабства: на Юге она вращалась вокруг сохранения контроля над рабами во имя превосходства белых и интересов плантаторов, тогда как на Севере она была сосредоточена на проблеме класса рабовладельцев. 25

Около сорока лет назад Ларри Гара призывал историков провести «решающее различие» между корыстной оппозицией власти рабовладельцев и моральной оппозицией рабству как репрессивному институту. Гара хвалил своих современников за то, что они вернули рабство нарративам о междоусобном конфликте, но беспокоился, что «влияние новой науки может оказаться скорее обманчивым, чем полезным». Признавая, что антирасизм и поддержка гражданских прав афроамериканцев повлияли на научные интерпретации причин Гражданской войны, Гара предупредил: девятнадцатый век.В то время как некоторые аболиционисты были возмущены рабовладельческой системой и тем, что она сделала с чернокожими, многие другие северяне стали антиюжными и антирабовладельческими из-за того, что рабовладельческая система сделала или угрожала сделать с ними. Неспособность признать это может легко привести нас в тупик чрезмерного упрощения и рассматривать события столетней давности как моральную игру с героями и злодеями, а не как правдоподобное представление человеческой дилеммы.

Большинству политиков, выступавших против рабства, и поддерживавших их избирателей с севера, как утверждал Гара, мало заботили страдания рабов.Вместо этого они «опасались влияния продолжающегося национального господства рабовладельцев на северные права, гражданские свободы, желаемые экономические меры и на будущее свободного белого труда». Гара считал, что только признав этот факт, ученые смогут понять причины Гражданской войны 90 532 и 90 533 послевоенного сохранения расовых предрассудков. 26

Многие ученые двадцать первого века приняли этот момент близко к сердцу, неявно оспаривая резкий контраст Гары между моралью и корыстной антирабовладельческой деятельностью.Они подчеркивают первостепенное значение свободы белых в популярной критике рабства, но показывают, что «умеренные» противники рабства были морально возмущены не меньше, чем их «радикальные» коллеги. Рабство могло быть осуждено по моральным соображениям по целому ряду причин, некоторые из которых имели непосредственное отношение к порабощенным людям, а некоторые — подчеркивали ли они вырождение южного общества, недемократическое влияние политического влияния рабовладельцев или угрозу что фанатики рабства ставили против гражданских свобод — нет.Таким образом, недавние ученые сделали «решающее различие» Гара, подчеркнув моральные аспекты якобы умеренных, консервативных или расистских аргументов против рабства. Народное движение против рабства стремилось защитить демократическую политику от махинаций юридически привилегированного и экономически могущественного правящего класса. Чрезмерная политическая власть рабовладельцев сама по себе была моральной проблемой. Эти результаты могут побудить историков пересмотреть относительный акцент, сделанный на классе и расе в происхождении и значении Гражданской войны, особенно в отношении политического поведения неаболиционистского северного большинства. 27

Многочисленные недавние исследования подчеркивают, что предполагаемые угрозы свободе белых вынуждали северян выступать против власти рабов, поддерживать Республиканскую партию и вести Гражданскую войну от имени свободы и Союза. В исследовании Николь Этчесон о жестокой борьбе между сторонниками рабства и силами, выступающими против рабства, над Канзасом в середине 1850-х годов утверждается, что ключевым вопросом, поставленным на карту, была свобода белых поселенцев. Во время Гражданской войны многие жители Канзаса, которые боролись за принятие своего штата в соответствии с конституцией против рабства, приветствовали эмансипацию, но Этчесон убедительно утверждает, что «Истекающий кровью Канзас начался как борьба за обеспечение политических свобод белых.«Пионеры-расисты из обеих секций боролись за то, чтобы равнины оставались убежищем для свободы белых, не соглашаясь, прежде всего, с совместимостью рабства с этой целью. Точно так же Мэтью Мейсон показывает, что политика против рабства в ранний национальный период, возглавляемая федералистами, процветала только тогда, когда северные избиратели осознавали, «насколько рабство посягает на их права и интересы». Анализ Расселом МакКлинтоком выборов 1860 года и реакции северян на отделение и бомбардировку форта Самтер показывает, что беспокойство по поводу власти рабовладельцев способствовало решительному и жестокому ответу северян.По мере того, как позиция против рабства приближалась к мейнстриму северной политики, критика рабства, основанная на сочувствии к порабощенным людям, исчезала по мере распространения менее филантропических нападок на этот институт. Исследование Кэрол Лассер смещения акцентов в риторике против рабства показывает, что между 1830-ми и 1850-ми годами «личный интерес заменил грех как основу для организации борьбы с рабством», поскольку призывы против рабства все чаще «подчеркивали личный интерес северных фермеров и рабочих — в основном белые и в основном мужские.В конечном счете, популярное движение против рабства представило «свободных белых мужчин, а не порабощенных афроамериканок» как «жертв «особого института»». 28

активизируя беспокойство многих северян. Как указал историк Эрл М. Мальц, проблема беглых рабов никогда не была изолирована от других политических споров. Благодаря Закону Канзас-Небраска, который, казалось, доказывал существование южного заговора с целью распространения рабства на ранее свободную западную землю, дела о беглых рабах во время и после 1854 года вызвали повышенную враждебность среди белых северян, которые подозревали, что рабовладельцы угрожают свободам всех американцев. .Эти опасения усилились на протяжении 1850-х годов в ответ на дела, в которых свободные северяне предстали перед судом за нарушение Закона о беглых рабах. В двух из трех дел, расследованных Стивеном Любетом, обвиняемыми были не беглые рабы, а преимущественно белые северяне, обвиняемые в пособничестве беглецам из рабства. Криминализация Закона о беглых рабах за несоблюдение правил ловцов рабов оказалась особенно одиозной. «Несмотря на всю свою вопиющую несправедливость, — утверждает Любет, — закон можно было бы счесть допустимым на Севере — по крайней мере, среди неаболиционистов, — если бы он был направлен только против чернокожих.Конечно, это было не так, и в некоторых из самых известных случаев этого акта белые северяне подвергались юридической опасности за то, что они скрестили шпаги с рабской властью. Два недавних исследования дела Джошуа Гловера подтверждают эту точку зрения. Бывший рабом в Сент-Луисе, Гловер бежал в Висконсин, а оттуда с помощью сочувствующих белых жителей в 1854 году в Канаду. бегство, поскольку политический резонанс этого дела продолжался много лет после того, как Гловер достиг канадской земли.Дебаты о правах и обязанностях граждан, о границах государственного и федерального суверенитета и о конституционности Закона о беглых рабах зависели от судебного преследования преимущественно белых жителей Висконсина, которые помогли Гловеру сбежать. Никто не получил большей известности, чем Шерман Бут, редактор газеты Милуоки, чье дело колебалось между судами штата и федеральными судами с 1854 по 1859 год, и чей поверенный Байрон Пейн воспользовался своей собственной популярностью, чтобы получить место в Верховном суде Висконсина.Спустя долгое время после того, как Гловер, который, несомненно, был рад остаться вне поля зрения общественности, оставил внимание, конфликты из-за прав северных штатов и прав личности высветили угрозу свободе белых, исходящую от власти рабов и ее федеральных агентов. 29

Конечно, белые северяне, преследуемые по закону о рабстве, так и остались бы в безвестности, если бы не дерзкие побеги порабощенных людей. Как показал Стэнли Харрольд, беглые рабы вызвали десятки кровавых стычек в довоенной пограничной области между рабством и свободой.Подчеркивать важность конфликтов из-за свободы белых в преддверии Гражданской войны не значит игнорировать политическое влияние сопротивления рабов. Как раз наоборот: недавние исследования причин Гражданской войны искусно изучили взаимосвязь между рабской деятельностью и групповым антагонизмом, обнаружив, что сопротивление рабов провоцировало конфликт между белыми даже в ситуациях, когда расовая справедливость не была главным предметом разногласий. Северный секционализм был реакцией на воинственность за рабство, которая подпитывалась внутренними конфликтами на Юге.Нарративы причин гражданской войны, которые сосредоточены на страхах белых северян за свои свободы, зависят от рабской деятельности, поскольку агрессивность рабской власти была, по сути, ответом на власть рабов. 30

Показательно, что последние работы Джона Эшворта и Уильяма У. Фрилинга подчеркивают эту тему. Оба ученых опубликовали долгожданные вторые тома своих отчетов о причинах гражданской войны в 2007 году. Однако помимо этого совпадения было бы трудно найти двух историков, более непохожих друг на друга, чем Эшворт, марксист, отдающий предпочтение трудовым системам и классовым отношениям, и Фрилинг. мастер рассказчика, который подчеркивает случайность и индивидуальное сознание.Однако, несмотря на все свои методологические и идеологические различия, Эшворт и Фрилинг сходятся в одном важном вопросе: борьба между хозяевами и рабами ускорила междоусобный конфликт, вынуждая хозяев поддерживать недемократическую политику, которая угрожала северным свободам. Возникшая в результате враждебность северян к рабовладельцам вызвала яростную реакцию, и цикл продолжился. Вплетая повседневную борьбу между хозяевами и рабами в свой политический анализ, оба автора создают «реинтегрированную» американскую историю, которая сочетает в себе идеи социальной и политической истории. 31

По словам Эшворта, классовый конфликт вынудил правящие элиты в обеих частях проводить противоречивую политическую и экономическую политику. Таким образом, структурное расхождение в социальных и экономических системах между Севером и Югом разожгло политическую и идеологическую борьбу, которая привела к разобщению. Классовый конфликт был особенно проблематичен на Юге, чье порабощенное население не принимало принципов рабства точно так же, как к 1850-м годам некоторые северные рабочие приняли идеологию свободного труда.Вместо этого бесконечное сопротивление рабов вынуждало южных хозяев затыкать рот дебатам в Конгрессе по поводу рабства, требовать строгих законов о беглых рабах и агитировать за территориальный рабский кодекс — короче говоря, действовать в рамках авторитарной рабовладельческой власти. «За каждым событием в истории противоречий между секциями, — утверждает Эшворт в своем первом томе, — скрывались последствия сопротивления чернокожих рабству». Десяток лет дополнительной работы подтвердил этот тезис. Во втором томе Эшворт утверждает, что «противодействие рабов собственному порабощению является фундаментальной, незаменимой причиной войны.Гражданская война началась не как массовое восстание рабов, потому что южным господам удалось сдержать беспорядки, угрожавшие их правлению, но ценой этого успеха стало ухудшение отношений с северянами. Борясь за свою свободу, рабы заставляли своих хозяев вести себя так, чтобы даже самые фанатичные белые северяне убедились в том, что рабство угрожает их собственным свободам. 32

Фрилинг рассказывает похожую историю своим неповторимым языком. В начале второго тома книги «Дорога к разобщению», он указывает на лежащую в основе напряженность между рабством и демократией в довоенной Америке, ссылаясь на столкновение демократической и деспотической систем управления Старого Юга.Старый Юг сочетал диктатуру над черными с республиканством для белых, якобы четко разделенных Всемогущей цветной линией. Но чтобы сохранить диктаторское господство над черными, рабовладельческое меньшинство иногда устанавливало мажоритарное правление для белых как в стране, так и в их части. … Северяне называли воинствующую славянократию Властью рабов, имея в виду, что те, кто обладал автократической властью над черными, также применяли недемократическую власть над белыми. Большинство янки почти не принимали чернокожих или аболиционистов.Тем не менее, северяне-расисты будут сражаться с властью рабов насмерть, чтобы сохранить мажоритарные права своих белых мужчин.

Как и Эшворт, Фрилинг признает, что сохранение «диктатуры над черными» было бы простым делом, если бы рабы были довольными и послушными, — а это было совсем не просто. «Характер господской диктатуры над черными вынуждал их к частичному закрытию республиканства для белых. Кроме того, природа сопротивления рабов способствовала их незваным (и важным) вторжениям в политические потрясения белых людей.Прорабовладельцы-южане настаивали на том, что рабство поддерживает белую демократию, но их реакция на сопротивление рабов убедила многих северян в том, что рабовладельцы были аристократическими хулиганами. В умелых руках Эшворта и Фрилинга история межконфессионального конфликта из-за рабства кажется гораздо более сложной, чем «моральная игра», которую Гара справедливо критиковал четыре десятилетия назад. Без угрозы северным свободам, исходящей от власти рабов, большинство белых северян не приветствовали бы умеренную политику Республиканской партии против рабства.Хотя сами рабы не всегда занимали видное место в умеренных аргументах против рабства, сопротивление рабов в конечном итоге сделало тезис о власти рабов правдоподобным. 33

Ученые, которые выдвигают на первый план озабоченность Севера по поводу свободы белых в рабовладельческой республике, подчеркивают важность классового конфликта между северными избирателями и южными элитами в приближении Гражданской войны. Умеренно выступающие против рабства северяне осуждали рабовладельцев за аристократические притязания и тираническую политику, а не за расовый фанатизм.Но для многих ученых раса остается ключом к пониманию довоенной политики. По-прежнему сильна тенденция рассматривать групповой конфликт и Гражданскую войну как одну кампанию в более длительной борьбе за расовую справедливость. Неудивительно, что исследования радикального аболиционизма чаще всего используют эту схему. Радикальные аболиционисты вынашивали поразительно эгалитарную концепцию расы и боролись за социальное видение, которое разделяет большинство ученых, но которое современный мир еще не осознал, и в этом заключается их привлекательность.Более того, те, кто ставит расу на первый план в преддверии войны, не предполагают наивно, что все северные белые были сторонниками расового равенства. С 1960-х годов приверженность замечательным антирасистским идеалам, а не принятие желаемого за действительное, дала мощный толчок преимущественно расовой интерпретации межконфессионального конфликта. Но недавний научный акцент на проблемах класса и власти рабов предполагает, что представление межконфессионального конфликта как столкновения из-за расовой несправедливости — не самый полезный подход к пониманию причин Гражданской войны. 34

Власть рабов определялась не расизмом, а способностью рабовладельцев использовать федеральный закон и силу для продвижения своих классовых интересов. Рабовладельческий расизм был, как и любой расизм, предосудительным, но его легко, даже если тонко, преувеличить в оценках причин гражданской войны. Например, вряд ли неправильно называть идеолога рабства Джеймса Генри Хаммонда «яростным расистским политиком из Южной Каролины», но эта характеристика подчеркивает черту, которую он разделял с большинством северных избирателей, а не то, что оттолкнуло Хаммонда от них и, таким образом, ускорило подъем Республиканской партии и начало войны.Что отличало Хаммонда от его северных антагонистов, так это его «грязная» теория общества (которую он изложил в речи в сенате 1858 года) и ее последствия для американских классовых отношений. Исходя из предположения, что каждое функционирующее общество должно опираться на труд деградировавшего «грязного» класса, Хаммонд утверждал, что южный рабочий класс, поскольку он был порабощен, материально лучше и политически менее опасен, чем его северный коллега. Широко публичное изложение этой теории Хаммондом возмутило сторонников свободного труда и сделало его особенно известным пропагандистом рабства.Республиканцы Иллинойса, собравшиеся под лозунгом «Скупые фермеры, грязные подоконники общества, жирные механики, за А. Линкольна», признали глубоко укоренившиеся классовые аспекты конфликта их партии с Хаммондом и ему подобными. Более того, сравнение Хаммондом северного и южного рабочего класса предполагает любопытную двусмысленность относительной важности класса и расы в идеологии рабовладения. Эта тема требует дальнейшего научного внимания, но в последнее время были достигнуты важные успехи.С одной стороны, Элизабет Фокс-Дженовезе и Юджин Д. Дженовезе указали, что вспыльчивый Джордж Фитцхью, провозгласивший, что рабочим всех цветов кожи будет лучше стать рабами, был не единственным, кто разработал защиту рабства, совместимую с расизмом, но в конечном итоге на основе классовых отношений. С другой стороны, рабовладельцы, как и любые другие довоенные американцы, извлекали выгоду из изображения рабства как фундаментально расовой проблемы. Как показал Фрэнк Тауэрс, плантаторы боялись того дня, когда белые южане, не владеющие рабами, начнут мыслить классовыми категориями, и содрогались при мысли о политике рабочего класса в южных городах.Появление в 1860 году одной из самых резких формулировок основанного на расе аргумента в пользу прорабства, обещавшего, что подчинение черных сделает всех белых мужчин равными, не было совпадением, поскольку южные элиты стремились обеспечить региональное единство белых накануне возможная революция. Преследуя свои интересы, южные идеологи опирались как на классовые, так и на расовые аргументы, и если последние бросаются в глаза современным читателям, то первые больше способствовали отчуждению людей в свободных государствах. Конфликт рабовладельцев с северными избирателями, столкновение, вызвавшее отделение и войну, вырос не из столкновения расовых взглядов, а из соперничества за политическую власть. 35

Наиболее привлекательные бренды борьбы с рабством определили это соревнование как соревнование между классами. Сторонники популярного движения против рабства чаще представляли групповые проблемы с точки зрения класса, чем расы, и с огромным эффектом. Их интерпретация секционного трения вызвала массовое сочувствие к делу, которое в противном случае осталось бы второстепенным движением. Эту умеренную антирабовладельческую идеологию легко сбросить со счетов, если мы приписываем подлинные антирабовладельческие настроения только тем немногим северянам, которые не заражены расизмом.Он вырос из многих источников: джексоновской антипатии к концентрированной экономической и политической власти; часто радикальный производительизм, гарантирующий рабочему плоды его труда; требование земельной реформы, которая оставила бы западные земли для белых фермеров; и нравственное беспокойство о судьбе демократии в стране, где доминируют рабовладельцы. Таким образом, классовый джексоновский радикализм сформировал идеологию партии Free Soil и, что особенно важно, республиканцев. Политики, выступающие против рабства, такие как Джон П.Хейл, демократ, перешедший в ряды республиканцев через партию Free Soil, «определил полемику по поводу рабства и его продолжения как проблему между аристократическими рабовладельцами и «стойкими республиканцами», а не между невинными рабами и грешными хозяевами», — отмечает Джонатан. Х. Эрл. Именно это состязание побудило большинство северян проголосовать за избрание Линкольна и зачисление его в армию Союза. Вопросы денег, власти, класса и демократии, которые волновали джексоновцев и других умеренных северян, выступавших против рабства, были не менее моральными, потому что они были сосредоточены на свободе и равенстве белых в республике.Не следует также забывать, что эта классовая критика рабства содержала в себе семена расового эгалитаризма, которые, пусть и слабо, проросли во время Гражданской войны. Опыт войны часто превращал эгалитаризм только для белых в гораздо более широкое понятие человеческого равенства. Игнорировать эту трансформацию — значит не принимать во внимание радикализирующее влияние, которое Гражданская война оказала на многих северных солдат и гражданских лиц. 36

В сочетании с анализом политики южных штатов, который делает упор на рабскую деятельность, это возрождение научного интереса к популярной идеологии борьбы с рабством предлагает не только убедительную интерпретацию причин Гражданской войны, но также политически и педагогически важный рассказ о классе и политике в Американская история.Эссе Адама Ротмана 2005 года о власти рабов является образцом этого свежего и конструктивного подхода. С одной стороны, он представляет доступное введение в историю и историографию рабовладельцев девятнадцатого века. Но главный вклад работы заключается в контексте, в котором эссе было опубликовано: это антология американских элитных классов, от первых национальных торговых капиталистов до послевоенных противников Нового курса, и их отношения с американской демократией. Представление власти рабов в этом свете придает конфликту между отдельными частями новое смелое значение, которое показывает, что Гражданская война была одновременно и чем-то большим, и чем-то меньшим, чем предвестником движения за гражданские права.Это выглядит как борьба между (несовершенной) народной демократией и одним из самых мощных и глубоко укоренившихся интересов в довоенной политике. Можно возразить, что американцы просто заменили одну группу хозяев — южных плантаторов — другой, восходящими баронами-разбойниками. Тем не менее Гражданская война представляет собой один из редких случаев в американской истории, когда могущественный, укоренившийся, невероятно богатый и конституционно привилегированный элитный класс был полностью отстранен от национальной власти. Это делает классовые проблемы, которые помогли разжечь войну, слишком важными, чтобы их можно было забыть. 37

Это повествование может также помочь в поисках священного Грааля академической истории: восприимчивой публики. Неоконфедеративный протест против предполагаемой антиюжной предвзятости книги Макферсона 2000 года «Что вызвало гражданскую войну?» Эссе и продолжающиеся споры по поводу флага Конфедерации указывают на то, что большая часть общественности не разделяет научного консенсуса относительно центрального места рабства в причинно-следственной связи Гражданской войны. К сожалению, не существует быстрого решения популярных заблуждений о войне, но ученые, которые представляют конфликт из-за рабства как борьбу, в которой на карту поставлены свободы всех американцев, могут повлиять на умы, закрытые для изображения войны как антирасистского крестового похода.Это не означает, что историки должны потворствовать популярным предрассудкам или что раса не является центральной темой в истории эпохи Гражданской войны. Скорее, историки могут и должны извлечь выгоду из политических и педагогических преимуществ важного корпуса научных исследований, которые оттачивают наше понимание причин Гражданской войны, объясняя, почему даже неисправимые северные расисты голосовали и боролись против южных рабовладельцев, и это напоминает нам, что рабство влияло на все довоенные годы. Американцы, Север и Юг, черные и белые.Когда северяне настаивали на «необходимости» защиты своей свободы от посягательств «тирании» правительства, «находящегося под абсолютным контролем олигархии южных рабовладельцев», как писал в 1858 году судья Ф. С. Уайт из Ютики, штат Нью-Йорк, они имели в виду именно то, что они сказали. Отрицать роль расы в причинах, ходе и исходе Гражданской войны было бы ужасной ошибкой, но было бы в равной степени заблуждением пренебрегать вопросами класса, власти и демократии, лежащими в основе дебатов о рабстве; эти проблемы в значительной степени способствовали возникновению самого кровавого конфликта в стране и его современному значению. 38

Какой бы ни была ее окончательная судьба в классе и публичном дискурсе, недавние исследования о приближении Гражданской войны обнаруживают нетерпение к старым интерпретационным категориям, стремление бросить вызов основным параметрам, которые долгое время направляли научное мышление по этой теме, и здоровый скептицизм нарративов, которые объясняют войну утешительными упрощенными формулами. Широкий консенсус в отношении центральной роли рабства не помешал быстрому росту и диверсификации в этой области.Действительно, распространение работ о причинах Гражданской войны представляет серьезную проблему для любого, кто стремится синтезировать недавнюю литературу в единую аккуратную интерпретацию. Вместо того, чтобы предложить всеобъемлющую модель, в этом эссе были выделены три широкие темы, которые могли бы стать благодатной почвой для будущих дискуссий. Например, реакция на расширение географического и временного охвата причинно-следственных связей Гражданской войны может побудить ученых вернуться к узко сфокусированному анализу довоенной политики на уровне государства.Недавние политические истории довоенных Миссисипи и Луизианы предполагают, что этот подход во многом помогает нам понять, как национальные дебаты доходили до уровня штатов и местного уровня. Другие ученые могут использовать явно сравнительный подход и анализировать причины, ход и результаты Гражданской войны в США наряду с причинами примерно одновременных внутригосударственных конфликтов, включая войну за реформы (1857–1861 гг.) В Мексике и восстание тайпинов в Китае (1850–1864 гг.) . Огромный потенциал сравнительной истории был наглядно продемонстрирован исследованием Энрико Даль Лаго аграрных элит и регионализма на Старом Юге и в Италии, а также Доном Х.Отредактированный Дойлом сборник о сепаратистских движениях по всему миру. Точно так же ученые, несомненно, бросят вызов интерпретативным акцентам на прорабовладельческом американском национализме, антирабовладельческом северном секционализме и классовых измерениях секционного конфликта, которые пронизывают большую часть недавних исследований и которым уделяется пристальное внимание в этом эссе. Но другие могли бы продолжить эту работу, изучая такие явления, как разъединяющее движение радикального аболиционизма. Кампания за отделение свободного государства так и не пустила глубокие корни в северной почве.Но к концу 1850-х годов это стало частой темой передовых статей в аболиционистских публикациях, таких как Национальный стандарт борьбы с рабством , , и попало в основные заголовки благодаря таким событиям, как Вустерская конвенция о разъединении 1857 года. И даже если раса, южный секционализм и северный юнионизм будут доминировать в будущих нарративах причин Гражданской войны, дальнейшие дебаты сделают наш анализ легко мифологизируемого периода американской истории более острым. 39

Эти дебаты будут не менее содержательными из-за почти всеобщего признания учеными центральной роли рабства в грядущей Гражданской войне.Вместо этого они иллюстрируют наблюдение Ч. Ванна Вудворда о том, что «большинство важных споров об истории … ведется не об абсолютных, а об относительных вещах, не о существовании, а о степени или масштабах рассматриваемого явления». Под видимостью консенсуса скрываются интерпретационные нюансы и здравые разногласия, которые, как мы надеемся, повлияют как на академическое, так и на популярное празднование полувековой годовщины Гражданской войны. 40

Примечания автора

© Автор 2012.Опубликовано Oxford University Press от имени Организации американских историков. Все права защищены. Для разрешений, пожалуйста, по электронной почте: [email protected]

Project MUSE — Причины гражданской войны в США: последние интерпретации и новые направления

ПРИЧИНЫ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ В АМЕРИКЕ: последние интерпретации и новые направления Эрик Фонер В 1960 году, когда американцы готовились к празднованию столетия гражданской войны, один из ведущих историков этого конфликта опубликовал краткую статью под названием «Американские историки и Причины Гражданской войны.«1 Большинство читателей, вероятно, ожидали еще одного обзора меняющегося курса интерпретации гражданской войны. Вместо этого автор объявил, что как предмет серьезного исторического анализа причинно-следственная связь гражданской войны «умерла». «Похоже, что он несколько преувеличил смерть этой области исследований. В 1950-х годах историки занимались исследованием периодов консенсуса в прошлом Америки. Но в 1960-х, когда вопросы расы и войны вышли на передний план национальных жизни, более ранние периоды гражданских беспорядков в американской истории привлекли новое внимание.Например, 1960-е годы стали свидетелями возрождения изучения рабства. Сейчас уже нельзя рассматривать своеобразный институт как некую случайность или аберрацию, существующую вне русла национального развития. Скорее, рабство занимало центральное место в американском опыте, тесно связанном с заселением западного полушария, американской революцией и промышленной экспансией. Это было то, что определяло Старый Юг и вело южное общество по пути развития, который все больше отличал его от остальной части нации.2 * Этот документ был прочитан перед собранием Организации американских историков в 1972 году на одном из серии «обзорных» заседаний, на которых анализировались исторические работы последних пятнадцати лет, посвященные различным периодам американской истории. Автор чрезвычайно признателен следующим ученым за полезную критику ранних вариантов этой статьи: Ричарду О. Карри, Герберту Гутману, Дэвиду Ротману, Джеймсу П. Шентону и Джеймсу Б. Стюарту. 1 Дэвид Дональд, «Американские историки и причины гражданской войны.Soutli Atlantic Quarterly, LIX (Summer, I960), 351-55. Морган, «Рабство и свобода: американский парадокс», Журнал американской истории, LIX, (июнь 1972 г.), стр. 5-29 подчеркивает центральное значение рабства в американском опыте Дуглас Норт, Экономический рост Соединенных Штатов, 1790–1860 (1961) показывает, как прибыль от торговли хлопком оплачивала экономическое развитие довоенной Америки.Стотон Линд, Классовый конфликт, Швери и Конституция Соединенных Штатов (1967), Дональд Л. Робинсон, Рабство и структура американской политики (1971), Ричард Х. Браун, «Миссурийский кризис, рабство и политика джексонианства, South Atlantic Quarterly, LXV (Winter, 1966), 55–72, William W. Freehling, Prelude to Civil War (1966), and Eric Foner, Free Soil, Free Labor, 197 198История гражданской войны. произошла инверсия интерпретаций аболиционистов3. На самом деле произошла парадоксальная двойная инверсия.С одной стороны, аболиционисты, которых прежде осуждали как фанатиков и агитаторов, вдруг стали совестью грешной нации, подобно тому, как столетием ранее изображали себя Гарнизоны и Уэлды. В то же время ряд писателей утверждали, что друзья раба не только не были застрахованы от расизма, но и, будучи далеко не «радикальными», они, по-видимому, принимали ценности среднего класса северного общества4. исследований рабства, аболиционизма и расовой проблемы, похоже, не приблизили историков к общепринятому толкованию начала гражданской войны, чем это было пятнадцать лет назад.Как указывал покойный Дэвид Поттер, ирония заключается в том, что разногласия в интерпретации сохраняются перед лицом значительно возросшего объема исторических знаний5.

Author: alexxlab

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.