Николай константинович кольцов: Кольцов Николай Константинович | Ученые

Содержание

МУЖЕСТВО ВЕЛИКОГО КОЛЬЦОВА | Наука и жизнь

Безумству храбрых поем мы песню.
А. М. Горький

В истории отечественной науки много трагических страниц. Тяжелая судьба выпала талантливейшим российским ученым, которым пришлось работать в период, когда наука находилась под гнетом политики и идеологии. В наибольшей степени пострадала биология, и особенно генетика. Журнал «Наука и жизнь» не раз обращался к этой теме; на его страницах печатались материалы, посвященные Н. И. Вавилову, Н. В. Тимофееву-Ресовскому и другим ученым, чья научная и личная судьба так или иначе была искалечена вмешательством властей. В этом номере мы публикуем еще одну трагическую повесть; ее герой — выдающийся биолог Николай Константинович Кольцов, многие открытия которого опередили время и остались незаслуженно забытыми. Предлагаем вниманию читателей журнальный вариант главы из нового переработанного и дополненного издания книги «Власть и наука. История разгрома коммунистами генетики в СССР».

Ее автор, профессор В. Н. Сойфер, не только известный специалист в области молекулярной биологии, но и историк науки, опубликовавший несколько книг, среди которых «Очерки истории молекулярной генетики» и «Красная биология». (Читайте интервью с В. Н. Сойфером в журнале «Наука и жизнь» № 3, 2002 г.)

СТАНОВЛЕНИЕ ХАРАКТЕРА И ГОДЫ УЧЕБЫ

Н. К. Кольцов на отдыхе на юге. 1939 год (?). (Фотография сделана учеником Кольцова В. В. Сахаровым и подарена автору в 1955 году.)

Н. К. Кольцов с группой ученых на Русской зоологической станции в Вилль-Франш.

Кольцов-гимназист. Из книги: В. Полынин. Пророк в своем отечестве. — М.: Советская Россия, 1969.

Внутриклеточные волокна цитоскелета. Термин «цитоскелет», предложенный Кольцовым еще в начале ХХ века, был забыт и введен заново лишь в конце 1970-х годов.

Рисунок Н. К. Кольцова (1927 год), иллюстрирующий его гипотезу строения наследственных молекул, согласно которой каждая хромосома соматических клеток содержит две двойные молекулы наследственного материала (каждая молекула несет две идентичные копии).

Н. А. Алексеев (1852-1893).

С. С. Четвериков (1880-1959).

К. С. Станиславский (1863-1938).

К. С. Станиславский (1863-1938).

Неделя русской науки в Берлине. 1927 год.

Мария Полиевктовна Садовникова-Кольцова. Из книги: В. Полынин. Пророк в своем отечестве. — М.: Советская Россия, 1969.

Николай Кольцов родился 3 июля 1872 года в Москве в купеческой семье. Его отец умер, когда Коле не исполнилось и года, поэтому дети росли и воспитывались под руководством матери, также происходившей из семьи купца. Старший брат Николая Кольцова — Сергей писал в воспоминаниях о семье:

«Мать наша была образованная женщина. Знала французский и немецкий языки, любила читать, благодаря чему у нас всегда было много книг, имелись всегда так называемые толстые журналы — «Вестник Европы», «Отечественные записки», «Русская мысль» и другие».

Интерес ко всему живому Коля Кольцов стал проявлять рано. Как вспоминал старший брат, «ему было не более шести лет, когда подарили ему [игрушечную] лошадь, и первое, что он с ней сделал, — это разрезал ей живот, желая посмотреть, что в нем. Мать, увидя это, сказала: «Ну, быть тебе естественником». Закончив 6-ю московскую гимназию с золотой медалью, он поступил в Московский Императорский университет. В 1894 году дипломную работу Кольцова «Пояс задних конечностей позвоночных», выполненную под руководством выдающегося зоолога профессора М. А. Мензбира, удостоили золотой медали (это была написанная каллиграфическим почерком и содержавшая множество оригинальных рисунков книга форматом энциклопедии и объемом около 700 страниц), а самого его оставили в аспирантуре («для приготовления к профессорскому званию», как говорили тогда). После сдачи в 1896 году всех полагающихся аспирантам экзаменов он был отправлен в 1897 году на средства университета стажироваться в лучших лабораториях Европы.

Сначала Кольцов уехал в Кильский университет (Германия) к Вальтеру Флеммингу (1843-1905), признанному основателю нового направления — цитогенетики. В 1879 году Флемминг первым описал поведение хромосом при делении клеток (именно он назвал процесс митозом). Термин «хромосома» еще не был введен, и Флемминг описывал «поведение при делении клеток длинных тонких структур, окрашиваемых недавно открытым красителем — анилином». Из Киля Кольцов перебрался в Неаполь, на зоологическую станцию, а потом отправился во Францию — в Росков и в Вилль-Франш. Особенно полезной оказалась работа в Вилль-Франш, где с 1884 года существовала Русская зоологическая станция. Туда приезжали ученые из всех стран, в том числе и из-за океана, и вполне естественно получилось, что Кольцов подружился с молодыми учеными, ставшими впоследствии признанными в мире лидерами биологии, такими, как американец Эдмунд Вильсон (спустя несколько лет он пригласил к себе работать Томаса Моргана, который с тремя учениками за считанные годы разработал хромосомную теорию наследственности).

Затем Кольцов переехал в Мюнхен, где основные эксперименты пришлось проводить на снимаемой им квартире. Он сумел раздобыть микроскоп и микротом, позволявший делать срезы с биологического материала, пригодные для рассматривания в микроскоп. Кольцов был великолепным рисовальщиком, его тончайшие рисунки наблюдаемых в микроскоп картин поражают своей точностью. Даже в середине XX века, когда микрофотографическая техника достигла совершенства, его рисунки конкурировали с микрофотографиями по обилию и точности деталей, по ясности отражения наблюдаемых процессов.

По результатам первой поездки он написал большую книгу «Развитие головы миноги. К учению о метамерии головы позвоночных», напечатанную на двух языках — немецком и русском.

ВТОРАЯ ПОЕЗДКА В ЕВРОПУ И НАЧАЛО РАБОТ ПО ФИЗИКОХИМИИ КЛЕТКИ

В конце 1899 года Кольцов вернулся в Москву, а с 1900 года начал читать в Московском университете в качестве приват-доцента первый в России курс цитологии. В 1901 году защитил магистерскую диссертацию и с 1 января 1902 года снова уехал на два года работать на Запад, сначала в Германию, а потом в Неаполь и Вилль-Франш.

Кольцову было в то время 30 лет. Его эксперименты привели к открытию мирового масштаба — обнаружению в 1903 году «твердого клеточного скелета» в, казалось бы, нежнейших клетках. До него ученые считали, что клетки принимают свою форму в зависимости от осмотического давления наполняющего клетку содержимого. Кольцов оспорил этот основополагающий вывод и вывел новый принцип, согласно которому, чем мощнее и разветвленнее различные структуры каркаса, удерживающего форму клеток, тем больше эта форма отходит от шарообразной. Он предложил термин «цитоскелет», изучил внутриклеточные тяжи во многих типах клеток, исследовал их разветвленность, использовал химические методы для выявления условий стабильности цитоскелета.

Только с конца 1970-х годов ученые начали систематически изучать микротрубочки и другие внутриклеточные тяжи, термин «цитоскелет» был предложен заново, и лишь в последней трети XX века его универсальное значение стали осознавать специалисты по структуре клеток. Значит, Кольцов опередил прогресс науки по меньшей мере на три четверти века! Все биологи нашего времени убеждены, что понятие о цитоскелете сложилось совсем недавно.

Но с начала XX века в течение трех десятилетий классик биологии Рихард Гольдшмидт не переставал объяснять в своих переведенных на многие языки книгах «принцип цитоскелета Кольцова» и зависимости трехмерной структуры клеток от положения и состояния внутриклеточных «эластичных волокон», обнаруженных русским ученым. Вспоминая время, проведенное вместе с Кольцовым, Гольдшмидт — свидетель рождения этого принципа — писал на склоне лет: «…там был блестящий Николай Кольцов, возможно, лучший русский зоолог, доброжелательный, непостижимо образованный, ясно мыслящий ученый, обожаемый всеми, кто его знал».

Через несколько лет он добавил к этой характеристике: «Я горжусь, что такой благородный человек был моим другом всю жизнь».

«КОЛЬЦОВСКИЕ ПРИНЦИПЫ»

Вернувшись в Россию в конце 1903 года, Кольцов возобновил чтение лекций в Московском университете и активно продолжал исследования физикохимии клеток. В декабре 1905 года в России началась революция, а в январе 1906 года он должен был защищать докторскую диссертацию.

Эксперименты были давно закончены, диссертация написана, дата защиты объявлена. Получая степень доктора, Кольцов обеспечивал себе безусловное продвижение в экстраординарные профессора — о такой судьбе мечтали все исследователи. Однако внешние события изменили течение академических дел. Решением правительства университет был фактически оккупирован войсками, лекции и лабораторные занятия отменены, студентам запретили даже проходить на территорию университета. Как вспоминал позже Кольцов, защита была назначена буквально «через несколько дней после кровавого подавления декабрьской революции».

«Я отказался защищать диссертацию в такие дни при закрытых дверях — студенты бастовали — и решил, что не нуждаюсь в докторской степени, — писал он. — Позднее своими выступлениями во время революционных месяцев я совсем расстроил отношения с официальной профессурой, и мысль о защите диссертации уже не приходила мне в голову».

Надо заметить, что студенты Московского Императорского университета были чуть ли не застрельщиками беспорядков в Москве. Интересно, что одним из руководителей студенчества во время революции 1905 года был дальний родственник Кольцова Сергей Четвериков, который в это время учился в университете и был избран в Центральный студенческий совет, а от него (единственный непосредственно от российского студенчества) делегирован во Всероссийский стачечный комитет. (В 1955 году Сергей Сергеевич Четвериков продиктовал мне воспоминания о том времени, опубликованные много позже).

В 1906 году Кольцов издал брошюру «Памяти павших», цель которой отлично раскрывает напечатанное на обложке разъяснение: «Памяти павших. Жертвы из среды московского студенчества в октябрьские и декабрьские дни. Доход с издания поступает в комитет по оказанию помощи заключенным и амнистированным. Цена 50 коп. Москва. 1906».

В брошюре описаны обстоятельства гибели, приведены фамилии погибших, выдержки из газет, черносотенные призывы, исходившие из правительственных кругов, и даже речь самого царя, в которой он благодарил убийц студентов за то, что «крамола в Москве была сломлена», названы по именам многие из убийц. Брошюра была непосредственно направлена против черносотенного мышления и действий правительства России, немудрено, что ее приказали конфисковать.

Случившееся довели до сведения директора Института сравнительной анатомии М. А. Мензбира. От Кольцова потребовали освободить с 1 сентября 1906 года занимаемый им кабинет, запретили заведование библиотекой. «Сдержанный и замкнутый», как его характеризовали близкие, Кольцов написал откровенное (а если посмотреть с другой стороны, вызывающее) письмо Мензбиру с призывом принять его точку зрения на общественную жизнь и вообще сосредоточиться на оценке его научной деятельности, раз уж они ученые:

«Мне бы хотелось, многоуважаемый Михаил Александрович, чтобы Вы, прежде чем реагировать так или иначе на настоящее письмо, вспомнили, что было время, когда Вы с известным уважением относились к моим научным работам, видели во мне своего ученика. Ведь как бы ни сложились наши общественные и политические убеждения, я думаю, все-таки и в Вашей и в моей жизни самое ценное — это наши отношения к науке, и самое большее, что мы способны произвести, — это работать научно собственными руками и руками своих учеников».

Ответом было безусловное запрещение работы в лаборатории института. Разногласия с Мензбиром достигли крайнего предела. Николай Константинович попросил оставить ему хотя бы одну комнату в институте — совершенно пустую и собирался купить на свои скудные средства микроскоп и другие приборы. В категорических тонах ему было в этом отказано. Тогда он решил обратиться к высшему руководству университета с аналогичной просьбой. Отказ последовал незамедлительно. Мензбир в это время уже числился не только директором института, заведующим кафедрой, но и помощником ректора и членом президиума университета. Кольцов в беседе с ректором услышал, что все отказы связаны не просто с его неблагонадежностью, а с тем, что кто-то из профессоров университета, хорошо его знающий много лет, свидетельствовал против него и сообщал о нем неблагоприятные сведения. Кто этот профессор, догадаться было нетрудно. Правда, при всей жесткости порядков в те ненавистные демократам царские времена в Сибирь Кольцова не сослали и даже читать лекции он еще мог, но за них платили маленькие деньги: он ведь был не штатным доцентом, а приват-доцентом, то есть получал лишь почасовую оплату. За «дурное поведение» ему не выделили средств на очередную поездку на Неаполитанскую станцию, хотя другие сотрудники при схожих обстоятельствах получали финансовую поддержку без труда. Кольцов потребовал, чтобы был проведен официальный открытый суд, на котором бы судебные органы указали статью закона, делающую невозможной для него научную деятельность. Суда такого никто, конечно, проводить не собирался. Еще через год руководство университета отлучило приват-доцента, имя которого стало слишком хорошо известно как покровителя бунтарей, не только от лаборатории, но и от преподавания.

Однако не в характере Кольцова было посыпать голову пеплом и идти просить прощения за убеждения. Он стал искать новое место работы. Еще в 1903 году он приступил к чтению курса «Организация клетки» в новом учебном заведении, созданном в Москве, — на Высших женских курсах профессора В. И. Герье, существовавших на частные пожертвования и на средства, вносимые студентками за обучение. Блестящего лектора Кольцова студентки высоко ценили. Затем известный деятель на ниве благотворительности золотопромышленник А. Л. Шанявский собрал пожертвования от богатых людей, сам внес львиную долю, и в Москве был открыт Московский городской народный университет, который чаще называли Частным университетом Шанявского. С 28 апреля 1909 года Кольцов перебазировался в этот университет, где создал лабораторию, и тут же его прежние ученики потянулись к нему из Императорского университета.

А в 1911 году он протянул руку помощи Мензбиру. В том году 1 февраля в должность министра народного просвещения вступил Лев Аристидович Кассо, юрист по образованию (учился, кстати, в студенческие годы в основном на свободолюбивом Западе — во Франции и в Германии и с 1899 года служил профессором Московского университета). В первый же день работы министром он издал драконовское распоряжение, отменявшее почти все университетские свободы и превращавшее университеты в подобие казарм. Ректор Московского университета А. А. Мануйлов, проректор и помощник ректора в знак протеста против этих полицейских нововведений подали в отставку. Кассо отставку принял в день подачи заявлений — 2 февраля 1911 года. В ответ на это около четырехсот профессоров и сотрудников университета в феврале последовали примеру ректора и проректора и тоже подали в отставку. И как ни был законопослушен Мензбир, но и он был по-своему человеком убеждений. Он тоже подал в отставку. Тогда его и пригласил работать на Высших женских курсах Кольцов. Мензбир был несказанно тронут, прежние отношения могли бы восстановиться, но сделавший доброе дело ученик оставался замкнут и холоден, в прекраснодушии он замечен никогда не был. После прихода большевиков к власти в ноябре 1917 года и Кольцов и Мензбир вернулись в Московский университет, но заведовали разными кафедрами.

Твердость убеждений, высокая нравственность, свободолюбие и чувство целесообразности создали Кольцову крепчайшую репутацию. В мировой науке его имя укоренилось, принцип цитоскелета вошел в немецкие, английские, итальянские, американские, испанские и русские учебники. В 1911 году вышло дополненное издание книги Кольцова о цитоскелете на немецком языке. В большой монографии Р. Гольдшмидт перенес принцип цитоскелета Кольцова на объяснение формы мышечных и нервных клеток. Ученые из Гейдельбергского университета сообщили, что они применили с успехом кольцовский принцип для исследования одноклеточных организмов. Шотландский ученый Дарси У. Томпсон (ставший позже президентом Шотландской академии наук) в монографии «О форме и росте» подробно объяснил принцип Кольцова и сообщил, как ему помог этот принцип в исследованиях. Признанный уже лидером в биологии Макс Гартман в книге «Общая биология», ставшей классической и много раз переиздававшейся, на описании принципа Кольцова построил первые две главы первого тома. В США великий Эдмунд Вильсон публично рассказывал о принципе цитоскелета и о других работах Кольцова, ссылался на работы его учеников, вообще, ставил Кольцова на первое место среди биологов своего поколения.

Поэтому не было ничего удивительного в том, что в 1915 году Петербургская Академия наук пригласила Кольцова переехать в северную столицу, где собирались создать для него новую огромную биологическую лабораторию и избрать его соответственно академиком. Кольцов и здесь проявил свою принципиальность: уезжать из Москвы отказался и вынужден был довольствоваться званием члена-коррес пондента Академии наук.

СОЗДАНИЕ ИНСТИТУТА ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЙ БИОЛОГИИ

В 1916 году Кольцов был привлечен к созданию на деньги меценатов (Х. С. Леденцова, А. Л. Шанявского, книгоиздателя А. Ф. Маркса и других) ряда научно-исследовательских институтов, независимых от государства. Так, летом 1917 года за несколько месяцев до того, как большевики совершили государственный переворот, в Москве открылся Институт экспериментальной биологии (ИЭБ), который возглавил Кольцов.

Обдумывая принципы создания института, Николай Константинович исходил из идеи, что каждый из немногих сотрудников должен быть уникальным специалистом. Каждый отвечал уровню современной науки, каждая лаборатория стремилась стать центром кристаллизации пионерских идей. Для проведения исследований в природных условиях была использована маленькая экспериментальная станция под Москвой, в Звенигороде. Позднее в 1919 году около деревни Аниково создали станцию по генетике сельскохозяйственных животных. Институт вначале располагался всего в нескольких комнатах в здании на Сивцевом Вражке и лишь в 1925 году получил красивое, но отнюдь не поражавшее размерами здание в маленькой улочке Воронцово Поле (позже улица Обуха) в старой части Москвы (теперь в этом особняке расположено посольство Индии).

КОЛЬЦОВ СРЕДИ ЗАГОВОРЩИКОВ ПРОТИВ БОЛЬШЕВИКОВ

Первые же действия советского правительства оттолкнули от себя лучших людей России, которые, рискуя своим состоянием, именем и даже самим существованием, боролись против жандармского отношения к человеческой личности. Лозунги большевиков оказались демагогическими игрушками. Ни социал-революционеры (эсеры), ни социал-демократы (эсдеки), ни конституционные демократы (кадеты), ни другие демократически мыслящие люди большевикам оказались не нужны, более того, рвавшиеся к монополизму большевики начали их преследовать. Органы печати демократов запретили сразу, против самих демократов была направлена активность чекистов. В первые же дни после революции на квартире Г. В. Плеханова провели обыск, а его самого — признанного лидера свободомыслия в России (кстати, учителя Ленина) — поместили под домашний арест. Многих ярких представителей других демократических организаций арестовали, убили, выслали из страны. Инакомыслие (иными словами — демократический выбор) оказалось в разряде государственных преступлений.

Стоит ли удивляться, что тех людей, которых еще совсем недавно называли передовыми, теперь большевики рассматривали как врагов нового порядка. Естественно, сторонники демократии стали всерьез думать, как освободить страну от засилья безумных робеспьеров и кровожадных маратов. Якобинские замашки большевиков напугали все общество. В стране возникли группы, объединившие людей, искавших пути освобождения России от власти большевиков, группы, собиравшиеся посильными и законными путями бороться с ними.

В одной из таких групп оказался на ведущих ролях Кольцов (не бывший граф, не миллионер, утерявший богатства, не озлобленный человек). Будучи разочарованными в претворении в жизнь идеалов революции, Кольцов с друзьями создали подпольную организацию (некоторые считают, что ее составили кадеты). Мы знаем сегодня слишком мало, чтобы говорить что-то определенное о ее деятельности, но факт остается фактом: «Национальный центр» — так называли в своих отчетах эту организацию чекисты — был раскрыт в 1920 году. Кольцов исполнял в нем самую щепетильную роль: отвечал за финансовую сторону работы, был казначеем (значит, ему доверяли его друзья по организации!). В 1920 году всех выявленных заговорщиков — 28 человек, включая Кольцова, — чекисты арестовали. То, что друзья Кольцова собирались на его квартире, было также поставлено профессору в вину.

Кольцова приговорили к расстрелу. Несмотря на такой приговор, Кольцов не был деморализован и в заключении вел себя как настоящий исследователь. В камере он стал регистрировать состояние различных функций организма, тщательно записывать все показатели. Позже он опубликовал серьезное исследование, посвященное изменению этих функций у человека, приговоренного к смертной казни, в первом выпуске «Известий Института экспериментальной биологии» (1921). По счастью, за Кольцова вступился близкий приятель — Максим Горький, обратившийся непосредственно к Ленину. Благодаря его заступничеству Кольцова приговорили в 1920 году лишь к пяти годам тюремного заключения и через некоторое время освободили. А поскольку освобождение было даровано самим Лениным, то больше за эти действия в советское время Кольцова публично не преследовали и его антибольшевистскую деятельность даже не вспоминали. Возможно, открытая позиция Кольцова как врага большевизма, о чем чекисты не могли никогда забыть, оберегла его от топора, нависшего над другими людьми, заподозренными в нелояльности режиму и вторично арестованными в 20-х — 30-х годах. Властям также было известно, что Кольцов душевной слабины никогда не давал, до компромиссов в вопросах морали не опускался.

Важную роль в такой нерушимой крепости характера Кольцова и неотклоняемости от линии порядочности и честности играла в его жизни столь же крепкая духом и нравами жена — Мария Полиевктовна Садовникова-Кольцова (урожденная Шорыгина, ее брат Павел Полиевктович Шорыгин — крупный химик-органик, академик АН СССР, первооткрыватель реакции металлизирования углеводородов). Она была студенткой Кольцова в университете Шанявского, затем ассистенткой в его лаборатории. Они полюбили друг друга на всю жизнь беззаветно и страстно. Жили не просто душа в душу, а неразрывно: все дела были общими (Мария Полиевктовна стала известным зоопсихологом и вела опыты в кольцовском институте), а вне общих дел у каждого не было ничего — ни в мыслях, ни наяву. Супруги занимали квартиру на втором этаже института, рядом с ней располагался рабочий кабинет Кольцова. Много лет спустя ставшие академиками Борис Львович Астауров и Петр Фомич Рокицкий вспоминали:

«Когда к семье Кольцова приходил кто-либо из артистов или певцов (а дружили Кольцовы со многими — В. И. Качаловым, Н. А. Обуховой, скульптором В. И. Мухиной, муж которой работал у Кольцова, с А. В. Луначарским, А. М. Горьким и другими. — В. С.), то нередко он просил исполнить что-либо для сотрудников. И тогда передавался сигнал: скорее идите в зал, будет петь Обухова (Дзержинская или Доливо-Соботницкий) или играть трио имени Бетховена. Именно здесь, в небольшом зале института, мы впервые видели и слышали замечательных артистов».

В те годы в стране не создавали теоретические институты биологического профиля (на это правительство скупилось дать деньги). Поэтому Кольцов стремился помогать работе небольших, но высокоэффективных научных станций за пределами Москвы. Уже были упомянуты Звенигородская гидрофизиологическая станция, построенная при покровительстве Кольцова его учеником Скадовским, и Аниковская генетическая станция, основанная самим Кольцовым. Им же были образованы лаборатории при генетическом отделе Комиссии по изучению производительных сил (КЕПС) Академии наук, при Всесоюзном институте животноводства, биологическая станция в Бакуриани в Грузии, он же помог развитию Кропотовской биологической станции, затем его ученики при его участии создали новые центры исследований в Узбекистане, Таджикистане, Грузии. Кольцов не любил гигантомании и предпочитал создавать небольшие лаборатории (в отличие, например, от Н. И. Вавилова, который, обещая правительству вывести новые культуры для сельского хозяйства, сумел в 1930-е годы получить огромные средства из госбюджета и довести число сотрудников Всесоюзного института растениеводства до 1700 человек). В самом Институте экспериментальной биологии Кольцов сумел собрать лучшую в стране библиотеку научной литературы. Он первым читал все журналы, а потом сотрудники просматривали записи, сделанные на полях журналов шефом, помечавшим, кто конкретно должен прочесть ту или иную статью. Даже когда люди по разным причинам уходили из его института, Кольцов продолжал помечать важные для их профессионального роста статьи и страницы книг, и пришедшие по делам в институт ученые вдруг с удивлением для себя обнаруживали, что их фамилия по-прежнему фигурирует на полях страниц новых изданий: Кольцов никого не вычеркивал из своей памяти и зла на ушедших никогда не держал и не копил.

«Кольцов был в курсе мельчайших деталей каждой работы, — вспоминают Б. Л. Астауров и П. Ф. Рокицкий. — Сотрудники привыкли слышать быстрые шаги человека, уже седого как лунь, но с юношеской живостью взбегавшего по лестницам, совершавшего свой неукоснительный ежедневный обход лабораторий для ознакомления с ходом работ, для беседы с каждым сотрудником. Счастливец, сделавший какое-либо интересное открытие, становился одновременно и мучеником, так как он не поспевал отвечать теперь уже дважды в день на настойчивый вопрос: «Ну что же у вас нового?».

Институт экспериментальной биологии приобрел высокую репутацию в мире. В него зачастили важные иностранные гости. Среди них нужно отметить двух учеников Моргана — К. Бриджеса и Г. Мёллера (в 1946 году награжден Нобелевской премией), которым наверняка о Кольцове много рассказывал заведующий кафедрой Колумбийского университета Эдмунд Вильсон, создавший Моргану лабораторию и считавшийся формальным начальником последнего. Мёллер, преисполненный теоретической (заочной) любовью к социалистическим идеям, приехав в Россию первый раз в 1922 году, не только посетил ИЭБ, но и привез с собой небольшую коллекцию мутантов дрозофилы (около 20 мутантных линий). Приезжал крупнейший биохимик микроорганизмов, рожденный на Украине, окончивший в 1910 году экстерном гимназию в Одессе и в том же году эмигрировавший в США Зелмон Эбрэхэм (Залман Абрамович) Ваксман, получивший в 1952 году Нобелевскую премию за открытие стрептомицина. Гостями из Англии были основатель генетики, предложивший сам термин «генетика», Уильям Бэтсон, и крупнейший генетик и эволюционист Сирия Дарлингтон, а также Джон Холдейн — ученый, несколько раз менявший специализацию (от генетики до биохимии и биостатистики), убежденный коммунист. Выдающиеся немецкие ученые Эрвин Баур, почитавшийся за патриарха немецкой биологии, Оскар Фогт (впоследствии организатор Института мозга в СССР и Института по изучению мозговых процессов в Берлине, в котором с 1925 по 1945 год работал Н. В. Тимофеев-Ресовский) и классик биологии Рихард Гольдшмидт (в конце своей жизни переехал работать в Калифорнию, США) — далеко не последние в списке гостей ИЭБ. В январе 1930 года Гольдшмидт высказался так об институте Кольцова: «Я поражен и до сих пор не могу разобраться в своих впечатлениях. Я увидел у вас такое огромное количество молодежи, интересующейся генетикой, какого мы не можем себе представить в Германии. И многие из этих молодых генетиков так разбираются в сложнейших научных вопросах, как у нас только немногие вполне сложившиеся специалисты».

ВКЛАД КОЛЬЦОВА В РАЗВИТИЕ ГЕНЕТИКИ И МОЛЕКУЛЯРНОЙ БИОЛОГИИ

С 1 января 1920 года ИЭБ был передан в систему Наркомздрава РСФСР. В его составе были утверждены лаборатории генетики, цитологии, физико-химической биологии, эндокринологии, гидробиологии, механики развития, зоопсихологии. Во главе лабораторий работали люди, каждый из которых, без исключения, стал выдающимся ученым. В ИЭБ были развиты методы культуры тканей и изолированных органов, а также трансплантация органов и опухолей (включая злокачественные). Из изолированного зачатка глаза Д. П. Филатов научился выращивать хрусталик и дифференцированные ткани глаза. С. Н. Скадовский осуществил замечательные, действительно пионерские опыты по изучению влияния водородных ионов на водные организмы. Вообще проблеме исследования ионов Кольцов придавал особое значение (обгоняя в этом вопросе современную ему науку на полвека) и любил шутливо, но вместе с тем вполне серьезно повторять, что «ионщики должны понимать генщиков, и наоборот!». Первые исследования влияния ионов кальция, натрия, калия на расслабление и сжатие биоструктур, а также их роли в возбуждении эффекторных цепей были выполнены самим Кольцовым в начале века. Он писал: «Работа возбужденного нерва на его эффекторном конце сводится прежде всего к повышению концентрации Ca по отношению к Na», предвосхищая этим важные научные направления сегодняшнего дня.

Институт экспериментальной биологии быстро стал в стране центром по исследованию клеток, их строения, физико-химических свойств, а позднее и генетики. Выдающиеся успехи в последнем направлении были обусловлены тем, что в институте Кольцова создал свою знаменитую лабораторию Сергей Сергеевич Четвериков, который в 1926 году заложил основы нового направления науки — популяционной генетики, а его ученики — Н. В. Тимофеев-Ресовский, Б. Л. Астауров, П. Ф. Рокицкий, Д. Д. Ромашов, С. М. Гершензон и другие — получили первые экспериментальные доказательства правоты взглядов их учителя. (В 1928 году С. С. Четвериков по грязному политиканскому навету был арестован и в 1929 году выслан на Урал. Бурное развитие популяционной генетики в СССР, начавшееся при Четверикове, после этого заметно ослабло, а вскоре английские и американские ученые догнали русских, поняв важность проблемы, обозначенной и развиваемой Четвериковым).

В 1927 году Кольцов выступил с гипотезой, в которой утверждал, что наследственные свойства должны быть записаны в особых гигантских молекулах, каждый ген должен быть представлен отрезком этой гигант-ской молекулы, а сами молекулы должны состоять из двух идентичных нитей (по одной двойной молекуле на хромосому). По мысли Кольцова, каждая одиночная нить при делении перейдет в дочернюю клетку, на ней будет синтезирована ее зеркальная копия (информация, записанная в нити, будет воспроизведена в зеркальной копии). Иными словами, он сформулировал матричный принцип воспроизведения наследственных молекул (как его назвал Кольцов, «из молекулы — молекула»). Создание новых идентичных двойных наследственных молекул обеспечит сохранение преемственности в наследственных записях, считал он. Все четыре предположения были предвосхищениями будущего прогресса науки. Лишь в 1953 году Дж. Уотсон и Ф. Крик предложили теоретическую модель двойной спирали ДНК и получили в 1962 году за это Нобелевскую премию (они, как рассказал мне Уотсон в 1988 году, даже не слыхали об идее Кольцова), а позже было установлено, что и на самом деле одна двунитевая молекула ДНК приходится на одну хромосому.

КОЛЬЦОВ — ОБЩЕСТВЕННЫЙ ДЕЯТЕЛЬ

Вклад Кольцова в развитие русской биологии и русской науки в целом был бы очерчен неполно, если бы осталась в тени его гуманитарная деятельность. Он сделал очень много не только для женского образования в России. Он не раз вступался за честь и достоинство многих русских ученых, несправедливо обиженных, оклеветанных, арестованных. И в советское время он не изменил своим принципам. (Сергей Сергеевич Четвериков рассказывал мне на закате своих дней, что Кольцов сразу же после распространения лживых слухов об обращении Четверикова в газеты с аполитическим заявлением, не боясь ничего, бросил все свои дела и поехал защищать его в разных инстанциях, чем, видимо, сильно помог Четверикову: суда как такового вообще не было, его заменили административной ссылкой, а ссылали Четверикова тоже необычно — друзья провожали его на вокзале с шампанским и цветами. Правда, в самом Свердловске, где Четвериков отбывал ссылку, ему пришлось не сладко.)

Кольцов ярко и много писал. Он не замыкался в рамках чисто научного творчества, владел захватывающим читателей слогом, хотя никогда не опускался до красивостей, нарочитой занимательности и упрощенчества. По сей день важный вклад в распространение научных знаний играет журнал «Природа». Его издание инициировали в 1912 году зоолог и психолог В. А. Вагнер и химик Л. В. Писаржевский, пригласившие Николая Константиновича стать главным редактором «Природы» (оставался им до 1930 года). Именно благодаря усилиям Кольцова авторами «Природы» стали Вернадский, Мечников, Павлов, Чичибабин, Лазарев, Метальников, Комаров, Тарасевич, Кулагин и другие выдающиеся русские ученые. Им же была основана в качестве приложения к «Природе» серия «Классики естествознания», в которой появились книги, посвященные жизни Павлова, Мечникова, Сеченова и многих других ученых. С 1916 года он редактировал «Труды Биологической лаборатории», выходившие в серии «Ученые записки Московского городского народного университета им. А. Л. Шанявского», затем организовал журналы «Известия экспериментальной биологии» (1921), «Успехи экспериментальной биологии» (начали выходить в 1922 году), «Биологический журнал» и ряд других изданий. Принимал также участие в издании журналов и альманахов «Научное слово», «Наши достижения», «Социалистическая реконструкция и наука». Был редактором биологического отдела Большой медицинской энциклопедии и соредактором биологического отдела Большой советской энциклопедии, написал много научно-популярных брошюр.

Была и еще одна сторона интересов Николая Константиновича, использованная для нападок на него. Кольцов еще в начале века познакомился с первыми работами по наследованию умственных способностей у человека, планировал организовать у себя в институте отдел генетики человека и стал собирать литературу и сведения по этой проблеме. В то время вслед за британцем Фрэнсисом Гальтоном — племянником Дарвина биологи заинтересовались изменениями наследственности человека, стали изучать генетику человека, назвав это направление евгеникой. В 1920 году Кольцов был избран председателем Русского евгенического общества и оставался им до момента прекращения работы Общества в 1929 году. С 1922 года он — редактор (с 1924-го — соредактор) «Русского евгенического журнала», в котором опубликовал свою речь «Улучшение человеческой породы», произнесенную 20 октября 1921 года на годичном собрании Русского евгенического общества. В этом журнале в 1926 году появилось его исследование «Родословные наших выдвиженцев».

ПОЛИТИКАНСКИЕ НАПАДКИ НА КОЛЬЦОВА

Независимая позиция Кольцова не только в науке, но и в общественной деятельности вызывала раздражение властей. Первыми начали злобные наскоки на Кольцова деятели из Общества биологов-марксистов в марте 1931 года. Резким публичным нападкам Кольцов стал подвергаться весной 1937 года. Пример подал заведующий сельхозотделом ЦК партии Я. А. Яковлев, который квалифицировал Кольцова как «фашиствующего мракобеса… пытающегося превратить генетику в орудие реакционной политической борьбы».

Одной из причин такого отношения к Кольцову стало то, что во время дискуссии по генетике и селекции в декабре 1936 года Николай Константинович вел себя непримиримо по отношению к тем, кто выступил с нападками на генетику (прежде всего, сторонники Лысенко). Понимая, может быть, лучше и яснее, чем все его коллеги, к чему клонят организаторы дискуссии, он после закрытия сессии направил в январе 1937 года президенту ВАСХНИЛ (копии — Яковлеву и заведующему отделом науки ЦК К. Я. Бауману) письмо, в котором прямо и честно заявил, что организация ТАКОЙ дискуссии — покровительство врунам и демагогам, никакой пользы ни науке, ни стране не принесет. Он остановился на недопустимом положении с преподаванием генетики в вузах, особенно в агрономических и животноводческих.

«В особенности несчастными оказались преподаватели генетики провинциальных вузов… Они вернутся на свои кафедры, и студенты скажут им, что не желают слушать тенденциозной антидарвиновской генетики. Ведь такую характеристику генетики они только и знают из газет, которые печатали необъективные и часто совершенно неграмотные сообщения о заседаниях сессии. Чего стоит, например, отчет в «Правде» от 27 декабря… Как Вы назовете такую «правду»? Неужели она останется неопровергнутой?

Надо исправить допущенные ошибки. Ведь от получившегося в результате сессии разгрома генетики пострадает, может быть, не один выпуск агрономов… Что бы Вы сказали, если бы в сельхозвузах было уничтожено преподавание химии? А генетика, это чудесное достижение человеческого разума, по своей точности приближающееся к химии, не менее нужна для образования агронома.

Заменить генетику дарвинизмом нельзя, как нельзя дифференциальное исчисление заменить алгеброй (конечно, и обратно). Полвека в науке большой период, и нельзя Советскому Союзу хоть в одной области отстать на 50 лет.

Надо что-то предпринять и медлить нельзя… С нас прежде всего спросит история, почему мы не протестовали против недостойного для Советского Союза нападения на науку… Невежество в ближайших выпусках агрономов обойдется стране в миллионы тонн хлеба. А ведь мы не меньше партийных большевиков любим нашу страну и гордимся успехами соцстроительства. Поэтому-то я не хочу и не могу молчать, хотя и знаю, что в результате моего выступления в какой-нибудь газете может появиться фельетон, обливающий меня грязью».

Это письмо он показал многим участникам сессии, в том числе Н. И. Вавилову, призывая их присоединиться к его оценке. Большинство, включая Вавилова, на словах присоединились, но лишь на словах, предпочтя отмолчаться на публике, ведь автор в том числе напал на главный рупор партии — газету «Правда», утверждая, что правды в ее отчетах о сессии не было. Письмо было обсуждено на заседании Президиума ВАСХНИЛ 16 января 1937 года. Вице-президент ВАСХНИЛ Вавилов поддержать Кольцова отказался.

Открыто отрицательное отношение Кольцова к политиканству и принижению генетики рождало не менее открытые нападки в его адрес. Особенно жестко обвинения прозвучали 26-29 марта и 1 апреля 1937 года на собраниях актива Президиума ВАСХНИЛ. Предлогом для срочного сбора актива послужил арест ряда сотрудников Президиума и сразу нескольких руководителей институтов этой академии (Антона Кузьмича Запорожца — директора Всесоюзного института удобрений и агропочвоведения, Владимира Владимировича Станчинского — директора Института сельскохозяйственной гибридизации и акклиматизации животных «Аскания-Нова» и других).

Первые обвинения в адрес Кольцова произнес президент академии А. И. Муралов уже в самом начале заседания. Говоря об идеологических упущениях, он заявил: «…на этом фронте мы не сделали всех выводов, обязательных для работников сельскохозяйственной науки, выводов, вытекающих из факта капиталистического окружения СССР и необходимости максимального усиления бдительности. Ярким примером этого может служить письмо академика Кольцова, направленное президенту академии после дискуссии, в котором говорится, что дискуссия не принесла никакой пользы или принесла только вред».

Кольцов не испугался и, выслушав многократно повторенные обвинения в свой адрес, попросил слова и без колебаний отверг несправедливые выпады: «Газеты неправильно информировали о сути происходившей дискуссии. По ним нельзя составить ясного представления о том, что говорилось. В результате положение генетиков очень тяжелое. Стало трудно преподавать генетику».

Такое обвинение советской печати — в искажении правды — было в те годы событием экстраординарным: печатное слово обладало почти мистической силой, поэтому нужна была огромная смелость, чтобы выступить так, как позволил себе Кольцов. Кроме того, Николай Константинович осудил коллег, которые предпочли отмолчаться, и упомянул Вавилова, говорившего в кулуарах, что «под его письмом подписались бы 2/3 собравшихся», но, когда настал черед голосовать, предпочли подать голос за резолюцию начальства, отвергавшего взгляды Кольцова. О том, что он говорил дальше, можно понять из отчета об активе: «Акад. Кольцов считает, что он прав, что ни одного слова из своего письма он не берет назад и что письмо и было подлинной критикой. «Я не отрекусь от того, что говорил», — заканчивает акад. Кольцов».

После такого заявления радетели чистоты партийных взглядов бросились в атаку. Стали вспоминать, что Кольцов — один из основателей Русского евгенического общества, забывая, впрочем, упомянуть, что общество было основано в 1920 году и прекратило свое существование в 1929 году по предложению именно Кольцова. Разумеется, политиканы не упоминали, что Кольцов уже при жизни стал классиком биологии, что создал лучший биологический институт России. Вместо этого один из руководителей академии — ее ученый секретарь и ответственный редактор «Бюллетеня ВАСХНИЛ» академик Л. С. Марголин сказал: «Н. К. Кольцов … рьяно отстаивал фашистские, расистские концепции», хотя никогда даже намеков на это в работах Кольцова не было. Линию политических обвинений использовал ближайший к Лысенко человек — И. И. Презент, который откровенно перевирая сказанное Кольцовым, утверждал: «Академик Кольцов выступил здесь, чтобы заявить, что он не отказывается ни от одного слова своих фашистских бредней». Заканчивал Презент, как он это умел прекрасно делать, на высокой демагогической нотке: «Советская наука — понятие не территориальное, не географическое, это понятие социально-классовое. О социально-классовой линии науки должна думать наша академия, тогда у нас будет настоящая большевистская академия, не делающая тех ошибок, которые она теперь имеет».

Ничем иным, как подстрекательством к аресту Кольцова, было выступление директора Всесоюзного института животноводства Г. Е. Ермакова:

«Но когда на трибуну выходит академик Кольцов и защищает свои фашистские бредни, то разве тут место «толерантности», разве мы не обязаны сказать, что это прямая контрреволюция».

Составители отчета о прошедшем партактиве получили возможность благодаря этим выступлениям выписывать такие строки:

«Негодование актива по поводу выступлений акад. Кольцова, пытавшегося защитить реакционные, фашистские установки, изложенные в его пресловутой брошюре, в полной мере сказалось и в последующих выступлениях участников собрания и в принятой активом резолюции».

Были приведены в отчете и строки из резолюции:

«Собрание считает совершенно недопустимым, что акад. Кольцов на собрании актива выступил с защитой своих евгенических учений явно фашистского порядка, и требует от акад. Н. К. Кольцова совершенно определенной оценки своих вредных учений».

Однако запугать Кольцова не удалось. В конце заседания он взял слово еще раз и завершил выступление следующими фразами:

«…Я не отрекаюсь от того, что говорил и писал, и не отрекусь, и никакими угрозами вы меня не запугаете. Вы можете лишить меня звания академика, но я не боюсь, я не из робких. Я заключаю словами Алексея Толстого, который написал их по поводу, очень близкому данному случаю, — в ответе цензору, пытавшемуся запретить печатание книги Дарвина:

Брось, товарищ, устрашенья,
У науки нрав не робкий.
Не заткнешь ее теченья
Никакою пробкой!»

Выступивший на активе одним из последних Вавилов ни единым словом не поддержал Кольцова, а даже как-то отгородился от него патетическими фразами о необходимости проявления бдительности, так как в стране орудуют враги социализма, его речь ни на йоту не отличалась от речей Муралова или Марголина. Возможно, Вавилов не нашел в себе сил поддержать Кольцова, будучи обижен на него за критику, прозвучавшую на сессии ВАСХНИЛ в октябре 1936 года, когда Кольцов обратился и к лысенкоистам и к их оппонентам с призывом серьезнее вникать в исследуемые вопросы и не пощадил самого Вавилова: «Я обращаюсь к Николаю Ивановичу Вавилову, знаете ли вы генетику как следует? Нет, не знаете… Наш «Биологический журнал» вы читаете, конечно, плохо. Вы мало занимались дрозофилой, и если вам дать обычную студенческую зачетную задачу определить тот пункт хромосомы, где лежит определенная мутация, то этой задачи вы, пожалуй, сразу не решите, так как студенческого курса генетики в свое время не проходили».

Прошли еще полторы недели, и в «Правде» была опубликована статья Яковлева, в которой партийный деятель в резких выражениях охарактеризовал генетику как науку фашистскую и заявил, что генетики «в своих политических целях» якобы «осуществляют фашистское применение «законов» этой науки». Кольцова он назвал «мракобесом и неучем».

В тот же день, когда статья Яковлева вышла в «Правде», в газете «Социалистическое земледелие» была напечатана статья Презента и Нуринова, в которой повторялись выпады в адрес генетики и была дана ссылка на яковлевскую статью (значит, Презент и Нуринов заранее получили текст этой статьи и руководящие указания и сговорились, как действовать). Тон их статьи был просто зловещим:

«В эпоху Сталинской Конституции, в век доподлинной демократии трудящихся … мы обязаны потребовать от научных работников ясного и недвусмысленного ответа, с кем они идут, какая идеология ими руководит?.. Никто из наших ученых не имеет права забывать, что вредители и диверсанты, троцкистские агенты международного фашизма будут пытаться использовать всякую щель, всякое проявление нашей беспечности в какой бы то ни было области, в том числе не в последнюю очередь в области науки».

Лысенковские ландскнехты позволяли себе такие выражения: «Когда-то в библейские времена валаамова ослица заговорила человеческим языком, а вот в наши дни кольцовская пророчица показала, что можно делать и наоборот».

В июле 1937 года в журнале «Социалистическая реконструкция сельского хозяйства» Г. Ермаков и К. Краснов еще раз назвали Кольцова пособником фашистов. Причем если раньше его обвиняли в сочувствии фашистским извращениям, то теперь и это было перевернуто и авторы статьи сообщали читателям, что взгляды Кольцова «ничем не отличаются от стержневой части фашистской программы! И возникает справедливый вопрос, не положены ли в основы программы фашистов эти «научные труды» акад. Кольцова».

Вывод, делаемый в статье, был определенным:

«Кольцов фальсифицирует историю рабочего движения в своих реакционных целях… Советской науке не по пути с «учениями» Кольцова… Борьба с формальной генетикой, возглавляемой Кольцовым, последовательная борьба за дарвиновскую генетику (не правда ли, замечательный оборот — «дарвиновская генетика», особенно если вспомнить, что во времена Дарвина генетика еще не существовала! — В. С.) является непреложным условием пышного расцвета нашей биологической науки».

Снятие Н. К. Кольцова с поста директора Института экспериментальной биологии

В 1938 году после обвинения Академии наук СССР на заседании советского правительства в неудовлетворительном развертывании научно-прикладных работ в СССР в приказе сверху было объявлено о выборах большого числа новых членов академии. По идее ученые-академики должны были бы избрать в АН СССР лучших ученых, а на практике политиканы, отчетливо понимавшие чаяния вождей, стремились сделать все возможное, чтобы избрать академиками и членами-корреспондентами послушных людей, сделать академию ручной. В январе 1939 года в «Правде» близкие к верхам академики А. Н. Бах и Б. А. Келлер и шесть примкнувших к ним молодых ученых — сотрудников вавиловского Института генетики АН СССР — выступили с заявлением, что Кольцов и Л. С. Берг — выдающийся зоогеограф, эволюционист и путешественник — не могут быть избраны в состав академиков. Их письмо так и было озаглавлено: «Лжеученым не место в Академии наук». Трудно поверить, что вавиловские сотрудники поставили свои подписи под этим пасквилем, но факт остается фактом.

После такой статьи ни Кольцов, ни Берг не прошли в академики (последнего избрали академиком в 1946 году), а для разбора дел в кольцовском институте Президиум АН СССР назначил специальную комиссию. Члены комиссии стали наезжать в институт, беседовали с сотрудниками. Несколько раз приезжал на Воронцово Поле Лысенко. В конце концов, были набраны, как казалось, нужные материалы с осуждением Кольцова, и было назначено общее собрание коллектива института, на котором комиссия собиралась выслушать сотрудников и зачитать свое решение.

На таких собраниях нередко верх берут личности малосимпатичные, злобные, или честолюбцы с неудовлетворенными амбициями, или неудачники, ищущие причину своих неуспехов в коварстве невзлюбивших их начальников. Но в небольшом кольцовском институте людей, использующих «огонь критики» для решения своих делишек, почти не оказалось. Только двое выступили с осуждением — тогдашний заведующий отделом генетики института Н. П. Дубинин, рвавшийся к креслу директора (он, кстати, председательствовал на собрании), и человек со стороны, имевший те же цели, — Х. С. Коштоянц (физиолог животных, предпочевший продвигаться по партийно-общественной линии, впоследствии — депутат Верховного Совета СССР 2-го созыва, директор Института истории естествознания и техники АН СССР). Но и они критиковали лишь старые взгляды Кольцова по вопросам евгеники. Собрание всецело поддержало Кольцова, что было совершенно удивительным фактом для тех дней. Предателей и слабых духом людей в коллективе института не оказалось. По существовавшим правилам игры осудить Кольцова должен был коллектив сотрудников. А если коллектив этого не сделал, то и оснований у НКВД привлечь Кольцова к уголовной ответственности за вредительство в данный момент не оказалось. Демагогическая система сыграла в этом случае дурную шутку с создателями демагогии: воля коллектива священна! Хотя в текст решения комиссии были вписаны фразы об идейных ошибках Кольцова, но все ошибки были набраны из давно прожитой жизни.

Сам Кольцов, и на этот раз не отступивший от своей мужественной позиции, выступил на собрании спокойно и без дрожи в голосе произнес то, что в те дни никто говорить в подобных ситуациях не решался. Он не согласился ни с одним из обвинений, ни в чем себя виновным не признал, не только не каялся, но дал ясно понять, что презирает тех, кто навалился на него и за прошлые и за сегодняшние «проступки».

«Я ошибался в жизни два раза, — сказал он на собрании. — Один раз по молодости лет и неопытности неверно определил одного паука. В другой раз такая же история вышла с еще одним представителем беспозвоночных. До 14 лет я верил в Бога, а потом понял, что Бога нет, и стал относиться к религиозным предрассудкам, как каждый грамотный биолог. Но могу я ли утверждать, что до 14 лет ошибался? Это была моя жизнь, моя дорога, и я не стану отрекаться от самого себя».

16 апреля 1939 года состоялось заседание Президиума АН СССР, на котором рассматривался отчет комиссии. Решение Президиума было для тех лет необычным. Несмотря на выступления газет «Правда», «Социалистическое земледелие», журналов «Под знаменем марксизма», «Социалистическая реконструкция сельского хозяйства» и других, несмотря на попытки некоторых членов комиссии накалить обстановку, дело не было доведено до того, чтобы назвать деятельность Кольцова враждебной, квалифицировать его как вредителя и врага советской власти и тем самым дать НКВД материалы, нужные для его ареста. Президиум вынужден был признать, что комиссия «правильно квалифицирует деятельность профессора Н. К. Кольцова», но он остался в институте, ему сохранили лабораторию, сняв, правда, с поста директора института. Ни Дубинину, ни Коштоянцу счастье занять директорское кресло не улыбнулось. Кольцов после этой истории навсегда перестал здороваться с Дубининым. Он не смог простить ему предательства в самую трудную минуту жизни, предательства, совершенного человеком, которого он не раз спасал (он взял Дубинина на работу в тот момент, когда его выставили из Коммунистической академии за склоку и беспочвенные обвинения в адрес своего же учителя Серебровского; Кольцов написал в 1936 году прошение о том, чтобы Дубинину присвоили степень доктора биологических наук без написания докторской диссертации и ее защиты, и добился, чтобы это было сделано; не раз восхвалял Дубинина в своих статьях).

Мне могут возразить, что Кольцов, известный своим отношением к советской власти еще с первых лет ее становления, всегда был на особом положении. Но сколько таких же ранее осужденных потом было повторно арестовано и погибло! Не более ли вероятно, что открытая позиция Кольцова оберегла его от нависшего топора? Ведь мог и он пойти по пути подчинения, как пошли многие, раздавленные властью, а не пошел.

После ареста Вавилова в августе 1940 года Кольцов был привлечен к его делу в качестве свидетеля, и его вызывали на допросы в НКВД. Сегодня, когда следственное дело Вавилова прочитано его сыном и несколькими другими людьми, можно утверждать, что ни по одному из пунктов, по которым Кольцов мог бы сказать хоть слово в осуждение Вавилова, он этого не сделал, ни на один из провокационных вопросов следователей НКВД не сказал чего-то обтекаемого, скользкого или двусмысленного. Был тверд, честен, как мог, старался облегчить судьбу Вавилова. НКВД воспользоваться его ответами против Вавилова не смог. Но допросы эти не могли не оставить рубцов на сердце Кольцова. Многие близкие ему люди считали, что эти ночные вызовы в НКВД сильно приблизили день, когда сердце Николая Константиновича не выдержало.

В конце ноября 1940 года Кольцов вместе с Марией Полиевктовной выехал в Ленинград на научную конференцию. Остановились они в гостинице «Европейская». Кольцов в Ленинграде много работал, главным образом в библиотеках, готовился к выступлению на конференции и писал речь «Химия и морфология» для юбилейного заседания Московского общества испытателей природы. Внезапно, без всяких симптомов, которые бы проявлялись у него раньше, случился инфаркт миокарда, а еще через три дня, 2 декабря, в гостинице он скончался. Мария Полиевктовна написала последнюю записку:

«Сейчас кончилась большая, красивая, цельная жизнь. Во время болезни как-то ночью он мне ясно сказал: «Как я желал, чтобы все проснулись, чтобы все проснулись». Еще в день припадка он много работал в библиотеке и был счастлив. Мы говорили с ним, что мы «happy, happy, happy».

Этой запиской жена Кольцова завершила и свое пребывание на земле. Без мужа она не видела смысла в существовании и в тот же день оборвала свою жизнь. (Недавно член-корреспондент АМН И. Б. Збарский в книге «Пост № 1» заявил, что Кольцов был, видимо, отравлен чекистами сердечным ядом, подсыпанным в бутерброд. На каких данных основывается автор, я не знаю. — В. С.).

Прах беззаветно любивших друг друга супругов захоронен на Немецком (Лефортовском) кладбище в Москве.

*

В последние десятилетия, спустя три четверти века после Кольцова, ученые пришли к его принципу цитоскелета вторично, используя новую технику — сверхмощные электронные просвечивающие и сканирующие микроскопы и другие приборы. Пионерские работы Кольцова по изучению физикохимии клеток, опережавшие прогресс науки почти на полвека, оказались забытыми. Идея двойной спирали ДНК принесла Уотсону и Крику Нобелевскую премию, а имя Кольцова, впервые предложившего двойную структуру наследственных молекул четвертью века ранее, уже не знали ни сами лауреаты, ни их современники. Россия утеряла свой приоритет в науке в этих вопросах именно потому, что коммунисты помешали работе Кольцова, запретили ему контакты с Западом при жизни, зачеркнули его имя в своей стране после внезапной смерти. А ведь «природа вакуума не терпит». Без продолжения работ школы Кольцова, без появления соответствующих статей в зарубежной литературе, в которых бы исследователи упоминали имя их учителя — автора исходных идей, не только идеи, но и его имя остались известны только историкам биологии. Поэтому и не было ничего удивительного в том, что западные экспериментаторы пришли к его же заключениям много десятилетий спустя, не зная ничего о первооткрывателе важных направлений науки.


Биолог Кольцов Николай: идеи, исследования, евфеника: VIKENT.RU

Основоположник экспериментальной биологии в России, автор идеи матричного синтеза «наследственных молекул».

В 1917 году на средства Московского общества научных институтов для Н.К. Кольцова был создан Институт экспериментальной биологии, который тогда  был единственным биологическим исследовательским учреждением в стране. В 1920 году в Москве при этом институте был открыт отдел евгеники и организовано Русское евгеническое общество, председателем которого тоже был Н.К. Кольцов; он же был главным редактором выпускаемого этим обществом Русского евгенического журнала.

 

П.К. Энгельмейер предложил Властям СССР создать Эврологический институт.  На выступлении посвящённом его созданию, Н.К. Кольцов сказал: «… предложение изменить формулу Homo sapiens («мыслящий человек») на Homo faber («человек творящий, изобретающий») — неправильно: как биолог, я с этим не могу согласиться потому, что элементы изобретательства имеются и у животных. Орангутан пользуется, например, рычагами для своих целей. Опыты над крысами в моём экспериментальном институте показали, что основные элементы изобретательства имеются и здесь. Оказывается, что крысы бывают наделены разными  способностями к исканию новых путей. Эти способности передаются по наследству. Подобно тому, как мы можем подобрать серых или белых мышей, для того чтобы получить соответствующее потомство, так можем мы подобрать и расу крыс-изобретателей, и расу крыс, совершенно далёких от изобретательства. Я бы уже теперь мог бы выпустить из нашей лаборатории крыс-изобретателей с патентом, что они могут дать потомство изобретателей, ищущих новых путей, а также таких, которые этих новых путей искать не будут. Есть «что-то» общее всем изобретателям, что отделяет их от не-изобретателей как в человеческом роде, так и среди крыс. Это «что-то», скорее всего, заключается в химическом составе крови, в изобретательском темпераменте. Сущность этого мы и будем изучать, обследуя изобретателей».

Нечаев А.П., Психология технического изобретательства, М.-Л., 1929 г., с. 85.

 

Замечу, Эврологический институт в СССР так и не был создан…

 

«Основной путь прогресса человечества пролегает сегодня в области позитивной «евфеники» — так утверждал полвека назад, говоря о неисчерпаемом фонде нереализованных наследственных дарований русского народа, профессор Н. К. Кольцов. «Евфеника» — это, собственно, и есть вся та масса социальных, педагогических и воспитательных воздействий, весь тот комплекс мероприятий, который основывается на проявленных в фенотипах уникальных сочетаниях свойств каждого человека. «Евфеникой», то есть подбором тончайших педагогических воздействий и разнообразных внешних стимулов, можно и нужно резко повысить «выход» если и не гениев, то хотя бы незаурядных талантов, в которых нынешнее человечество нуждается больше всех предшествующих поколений, вопреки всем утверждениям о снижении значимости индивидуального труда, возрастании роли труда коллективного — кстати, сильные коллективы должны если не организационно, то хотя бы идейно возглавляться талантами».

Эфроимсон В.П., Педагогическая генетика. Родословная альтруизма, М., «Время знаний», 2010 г., с. 188.

 

«Кольцову принадлежит «главная идея XX века в биологии» — идея матричного размножения биологических макромолекул. Мало кто за пределами России знает это. Мне это важно не из чувства «национальной гордости», а как свидетельство уровня науки в нашей стране. Уровня, так и оставшегося нереализованным из-за партийно-государственного давления. Когда я учился на биологическом факультете Московского университета У 1946-1951 годах, имя Кольцова публично не произносилось. О том, что в стране был великий биолог Кольцов, мы, студенты, не знали. Объясняется это бесстрашной принципиальной позицией Кольцова в 30-е годы. Он не сдался. Он погиб непобеждённым. Это был опасный пример. И о нём, как и о Н.И. Вавилове, говорить опасались».

Шноль С.Э., Герои, злодеи, конформисты российской науки, М., «Крон-пресс», 2001 г., с. 143.

 

«26 марта 1937 года было собрание актива ВАСХНИЛ, посвященное итогам Пленума ВКП(б) (23 февраля — 5 марта 1937 года). Пленума, на котором Сталин обосновал необходимость массовых репрессий тем, что классовая борьба обостряется по мере строительства социализма: «. ..нужны теперь не старые методы, не методы дискуссий, а новые методы выкорчевывания и разгрома». И вот на этом собрании Муралов вновь обрушился на «политически вредные» теории Кольцова и Н. М. Тулайкова (академик Тулайков (1875-1938) был арестован вскоре после этого собрания и затем расстрелян). Понимал ли Кольцов обстановку в стране в этот страшный период ночных арестов и расстрелов, когда по всей стране шли собрания трудящихся, требовавшие смерти «врагам народа»? Конечно, понимал. И тем замечательнее его слова: «Я не отрекаюсь от того,  что говорил и писал, и не отрекусь, и никакими угрозами вы меня не запугаете. Вы можете лишить меня звания академика, но я не боюсь, я не из робких…».

Шноль С.Э., Герои, злодеи, конформисты российской науки, М., «Крон-пресс», 2001 г., с. 160.

 

Учитель: М.А. Мензбир

Ученик: Н.В. Тимофеев-Ресовский.

Неформальный научный семинар в Институте экспериментальной биологии.

Кольцов Николай Константинович, подробная биография

(1872-1940) русский биолог, основоположник отечественной экспериментальной биологии

Николай Константинович Кольцов родился 15 июля 1872 г. в Москве в семье бухгалтера меховой фирмы. В 1890 г. окончил шестую московскую гимназию с золотой медалью и в том же году поступил на естественное отделение физико-математического факультета Московского университета. Здесь он специализировался на кафедре сравнительной анатомии, и все его студенческие работы были посвящены этой теме.

После окончания университета в 1894 г. он был оставлен при нем для подготовки к профессорскому званию. В течение нескольких последующих лет Николай Кольцов работал на ряде биологических станций в России (Севастопольской, в Ростове-на-Дону) и за рубежом (Неаполитанской, в Ростоке), где подбирал материалы для магистерской диссертации. После возвращения из поездок он стал заниматься научной и педагогической работой в Московском университете (1903—1911).

С 1903 г. Кольцов развернул исследования в новой для него области — цитологии, изучая строение клетки и прежде всего ее форму. Так как большинство клеток состоит из полужидкой цитоплазмы, то ее форма должна определяться наличием внутри клетки эластических образований. В своих многочисленных исследованиях ученый применял не только морфологический, но и физиологический анализ, широко использовал различные физические и химические факторы для изменения структуры и формы клеток. Тем самым он перебросил мост от цитологии к физико-химической биологии.

В 1913—1917 гг. Николай Кольцов был руководителем биологической лаборатории при Московском народном университете им. А.Л. Шанявского. После Октябрьской революции стал организатором и бессменным директором Института экспериментальной биологии в Москве (1917—1939).

Приступив к организации Института экспериментальной биологии, Кольцов поставил перед коллективом научного учреждения поистине грандиозную задачу — изучение явлений жизни с самых различных точек зрения, с применением методов генетики, цитологии, физико-химической биологии, физиологии развития и экспериментальной эмбриологии, эволюционного учения. В осуществлении намеченной программы, очень велик и личный вклад самого Кольцова, отраженный во множестве (свыше 300) экспериментальных исследований, статей, докладов, книг. С самого начала деятельности института, Николай Кольцов обратил особое внимание на вопросы генетики и развернул широкие исследования на ряде объектов. Ученый страстно доказывал необходимость развития генетики и, в частности, глубокого изучения мутаций.

Он уже тогда предполагал, что среди нежизнеспособных, неблагоприятных и просто безразличных мутаций могут возникать и полезные человеку мутации, которые привлекут к себе взоры генетиков и селекционеров. Выдающийся биолог понимал, что понадобятся какие-то очень сильные методы воздействия на клетки, чтобы добраться до хромосом и генов, надежно спрятанных в глубине клеток, и он разрабатывает эти методы.

Генетика в России только зарождалась, у молодой науки не было специалистов. Чтобы воспитать кадры, пробудить интерес к этой науке у экспериментаторов, требовалось время. С 1918 года профессор Николай Константинович Кольцов начинает читать лекции студентам Московского университета. Вместе с ним на физико-математическом факультете работает Четвериков, который читает курс генетики. Первые ученики Кольцова: Б.А. Астауров, Н.В. Тимофеев-Ресовский, Д.Д. Ромашев, Н.П. Дубинин — по окончании университета приходят работать к нему в институт. В 1918 г. Кольцов и С.С.Четвериков организуют под Звенигородом опытную станцию, которая становится центром изучения генетики животных. Здесь были предприняты первые попытки вызвать мутации у дрозофилы действием рентгеновских лучей, но эксперименты дали очень неопределенные результаты. К сожалению, в первые годы революции русские ученые были изолированы от общения с учеными других стран.

О мутациях дрозофил, основательно изученных в то время школой Моргана, Кольцов знал лишь по печатным статьям. Ученый явился также инициатором работ по химическому мутагенезу, увенчавшихся полным успехом в работах его ученика В.В. Сахарова. Еще в 1932 г. Николай Кольцов указал на возможность экспериментального удвоения числа хромосом и на практическое значение этого метода, реализованного уже в наше время в получении новых сортов сельскохозяйственных растений.

Полеты первых советских стратостатов привлекли внимание Николая Константиновича Кольцова, появилась возможность использовать космические факторы, способные воздействовать на наследственные свойства, а именно — космические лучи. Наконец, самый главный вклад ученого в науку — это разработка положения о хромосомах как наследственных молекулах (1927). Хромосома, по Кольцову, представляет собой единую гигантскую молекулу. В ее состав входят две нити — генонемы, каждая из которых состоит из отдельных генов, как бы радикалов этой молекулы. Новые генонемы создаются только на старых как на матрицах. Выдвинутый Николаем Кольцовым матричный принцип образования новых хромосомных молекул оказался поистине пророческим. Он предвосхитил на много лет важнейшее положение современной молекулярной биологии. Наследственной матрицей Кольцов считал высокополимерные молекулы белков. В дальнейшем оказалось, что ведущая роль в наследственности принадлежит более простым соединениям — нуклеиновым кислотам. В ряде статей, таких, как «Генетика и физиология развития», «Роль гена в физиологии развития», Кольцов развивал идеи, далеко опередившие свое время.

Выдающийся ученый стремился перекинуть мосты между физиологией развития и генетикой, а также цитологией и биохимией, тщательно анализировал отдельные этапы индивидуального развития, начиная с оплодотворения яйца, а также рассматривал развивающийся организм как сложную систему. В дальнейшем он разбирал вопросы о влиянии отдельных генов, постепенно включающихся в процесс индивидуального развития, о связи между генами, гормонами и формообразующими веществами, обнаруживаемыми в опытах экспериментальных эмбриологов. Кольцов был близок к появившемуся много лет спустя положению: один ген — один фермент.

Будучи биологом широкого профиля, выдающийся ученый уделял немало внимания и таким вопросам, как общая характеристика свойств жизни и отличие живого от неживого, был убежденным сторонником эволюционной теории Чарльза Дарвина. Как известно, современное учение — это синтез классического дарвинизма и данных генетики, цитологии и других экспериментальных наук XX века. Идеи Николая Кольцова способствовали этому синтезу. Велика его роль в подготовке кадров научных работников, многие из которых позднее стали крупными учеными. Наконец, он был инициатором создания в России первых биологических журналов («Успехи современной биологии», «Биологический журнал» и другие), членом редколлегии многих других научных и научно-популярных журналов, а также редактором биологических разделов энциклопедий — Большой медицинской и Большой советской. В течение почти 20 лет Кольцов руководил основным естественнонаучным журналом «Природа».

Сталинская «чистка» не обошла стороной и биологию. Николай Константинович Кольцов был изгнан из института, который создал, и, выброшенный за пределы науки, сразу же погиб, не пережив сердечный приступ. Ученый умер 2 декабря 1940 г. и был похоронен в Москве на Лефортовском кладбище. В мае 1975 г. имя Николая Константиновича Кольцова было присвоено Институту биологии развития Академии наук, организованному в 1967 г. учеником Кольцова, Борисом Львовичем Астауровым, и исторически, и идейно связанному с Институтом экспериментальной биологии.

Кольцов Николай Константинович (1872-1940)

 

 

 

 

 

 

Кольцов Николай Константинович (1872-1940)

См.  Кольцов Николай Константинович: краткая биография

  Из Шноля

Кольцов — не только один из выдающихся биологов первой половины XX века. Своей нравственной позицией, своим, в точном смысле слова, героическим поведением он служит эталоном, примером мужества и бескомпромиссности в отстаивании истины. Кольцову принадлежит «главная идея XX века в биологии» — идея матричного размножения биологических макромолекул [ 10_1 ]. Мало кто за пределами России знает это. Мне это важно не из чувства «национальной гордости», а как свидетельство уровня науки в нашей стране. Уровня, так и оставшегося нереализованным из-за партийно- государственного давления. Когда я учился на Биологическом факультете Московского Университета в 1946-1951 гг., имя Кольцова публично не произносилось. О том, что в стране был великий биолог Кольцов, мы, студенты, не знали. Объясняется это бесстрашной принципиальной позицией Кольцова в 1930-е годы. Он не сдался. Он погиб непобежденным. Это был опасный пример. И о нем, как и о Н. И. Вавилове , говорить опасались. О нем было велено забыть.

Прошло всего несколько лет после его смерти. Еще не было сессии ВАСХНИЛ с победой на ней Лысенко . Еще ученики Кольцова — С. Н. Скадовский , М. М. Завадовский , Г. И. Роскин , А.С. Серебровский — возглавляли кафедры Гидробиологии, Динамики развития, Гистологии, Генетики. Но имя его не произносили. Сейчас о Кольцове написано много статей и книг. Его имя присвоено созданному им в 1917 г. на средства Леденцовского общества Институту биологии развития Российской Академии наук. Ему посвящаются торжественные заседания. Сработала наша «традиция посмертной славы». В этом очерке я не в состоянии рассказать о Н. К. с необходимой полнотой. Заинтересованный читатель может воспользоваться приведенной в конце очерка библиографией о Н.К. [ 10_2 , 10_3 , 10_4 , 10_5 ]. Мои задачи здесь состоят, главным образом, в прослеживании сложного пути, проходимого новым знанием, новыми идеями до их признания научным сообществом и в рассказе о том, как решал Н. К проблемы нравственного выбора.

Н. К. родился в 1872 г., в год, когда в России торжественно отмечали 200-летие рождения Петра I , 10 лет спустя после отмены крепостного права, в период интенсивного развития промышленности, государственного устройства, науки и культуры. В этом году после торжественного открытия Всероссийской промышленной выставки , посвященной 200-летию Петра I, по инициативе профессора Московского Университета А П. Богданова , заслуженного профессора Московского Университета, президента Императорского Общества Любителей Естествознания, Этнографии и Антропологии Г.Е. Щуровского (см. главу «К. Ф. Кесслер» ) и директора Императорского Технического Училища В.К. Делла-Воса , при одобрении Александра II , при активной поддержке многих других выдающихся деятелей, на материалах этой выставки был создан Политехнический музей с задачами способствовать народному образованию и пропаганде науки.

Занятия наукой стали привлекательны для школьников тех лет. И многие из них «пошли в науку». Н. К. — «купеческий сын». Он блестяще окончил гимназию и в 1890 г. поступил в Московский Университет. Биологом, как и математиком, нужно родиться . Не можешь пройти мимо весенней лужи с лягушачьей икрой, сидишь часами перед птичьим гнездом или аквариумом, собираешь растения, живут у тебя дома ручные хомяки или белые мыши — ничего нельзя сделать — нужно идти в биологи. Идти, если есть условия… В Московском Университете к этому времени сложились могучие школы зоологов и ботаников. Одним из ведущих зоологов того времени был ученик А П. Богданова — М. А Мензбир . Он был автором капитальных трудов по сравнительной анатомии, эволюционной теории (переводил и редактировал переводы трудов Дарвина), орнитологии (книга «Птицы России»), И стал бы Н. К. Кольцов классическим зоологом. Если бы следовал своему учителю. В декабре 1893 г. в Москве открылся 9-й Всероссийский съезд естествоиспытателей и врачей . Эти съезды , одно из свидетельств подъема страны после 1861 г., были грандиозными мероприятиями. Со всей страны собиралась интеллектуальная элита. На открытии съезда были выдающиеся деятели не только науки. Пришел даже Л. Н. Толстой. (С неприязнью относившийся к «ненужным народу» научным занятиям). Студент 3-го курса Николай Кольцов с большим тщанием внимал речам докладчиков. Профессор Александр Андреевич Колли озаглавил свое сообщение «О химической природе микроорганизмов» (опубликовано после съезда в 1894 г. отдельной брошюрой). Среди многого прочего он попытался вычислить сколько молекул помещается в клетке, например, в сперматозоиде. И пришел к выводу — очень мало! Получается парадокс: признаков, передаваемых по наследству очень много, а молекул (без которых нельзя передать признаки) мало… Это замечательно — Колли явно ошибался в расчетах — не мог он сделать правильные вычисления — не знал он молекулярную массу «средних» молекул, не знал он, какие молекулы существенны в передаче признаков по наследству — вообще, сказал бы сейчас каждый, ничего он не знал, чтобы сделать такой вывод. Была бы возможность — провел бы я исследование об ошибках в расчетах великих людей, несмотря на которые они оказывались правыми. .. (Например, ошибался в расчетах Лавуазье, но был прав в выводах). Этот парадокс — малое число молекул и множество признаков — впечатался в сознание Кольцова. Он думал о нем многие годы, пытаясь разрешить разными способами. Он опубликовал свое решение в 1927 г. в докладе на 3-м Всесоюзном съезде зоологов, анатомов и гистологов , т. е. через 34 года. Ответ этот звучит торжественно. Сущность его такова: признаки, передаваемые по наследству, определяются линейным расположением мономеров в полимерных молекулах (Кольцов думал, что это последовательность аминокислот в полипептидах). Эти гигантские полимерные молекулы (их в самом деле мало в клетке) размножаются по принципу матриц — свободные мономеры из раствора сначала выстраиваются вдоль «родительской» молекулы — матрицы, выстраиваются в соответствии с последовательностью мономеров в этой матрице. А затем образуются химические связи, сшивающие прилипшие к матрице мономеры с образованием точной «дочерней» копии. Эти полимерные молекулы размножаются как кристаллы. Читателю ясно, что это — формулировка самой главной идеи биологии XX века [ 10_1 , 10_7 ]. Идея матричного синтеза была забыта не понявшими ее современниками. Забыта не всеми. В 1925 г. учеников Н.К. и С.С.Четверикова — супругов Тимофеевых-Ресовских — по рекомендации Н. К. Кольцова и Н.А. Семашко Советское правительство командировало для работы в Германии в институте профессора Фогта . Громогласный, энциклопедически образованный Н. В. Тимофеев-Ресовский рассказывал об этой идее на своих, ставших знаменитыми семинарах в Берлин-Бухе , в своих многочисленных докладах на конференциях, семинарах, съездах в разных странах, в том числе на семинарах Нильса Бора в Копенгагене . Идея матричного синтеза особенно легко усваивалась физиками. Это можно понять. «Нет пророка в своем (биологическом) отечестве». Пророк — биолог в отечестве физиков — тут ему внимают с почтением и доверием. Да и по существу — главные доводы в пользу матричной концепции из области физики. Совершенно невероятно выстраивание в правильной последовательности мономеров в полимерной цепи в обычных химических реакциях. Совершенно невероятно определять правильную последовательность посредством специфических катализаторов — ферментов: не может быть необходимой степени избирательности катализа — частота ошибок в полимерных текстах была бы очень большой. Кроме того — чем будет определяться синтез нужных ферментов? Это же порочный круг. Это легко понимали физики. Так в начале 1930-х годов, после семинара, прельщенный красотой идеи Кольцова, к Н. В. Тимофееву-Ресовскому подошел юный аспирант М. Борна физик-теоретик Макс Дельбрюк и они начали совместные работы. Н. В. Тимофеев-Ресовский не только излагал и развивал идеи Кольцова. Он проводил экспериментальные исследования. Так была выполнена знаменитая работа трех авторов: Н. В. Тимофеева-Ресовского, немецкого физика К. Г. Циммера и М. Дельбрюка.

В этой работе они определяли частоту мутаций у дрозофил в зависимости от интенсивности радиоактивного облучения. Полагая, что мутации обусловлены попаданием разрушающего кванта в мишень (ген), они оценили размер этой мишени — гена. Ген оказался молекулярных размеров. Эта работа еще больше продвинула идею матричных молекул в среду физиков. Когда великий физик Эрвин Шредингер читал свои лекции (по теоретической биологии!) в Дублинском университете — его предметом и был взгляд на биологию с точки зрения физика. Он основывал свои взгляды на представлениях об одномерном кристалле, термодинамике и матричной концепции, полагая, что она, эта концепция, общепринята у биологов. Когда эти лекции были опубликованы в виде его знаменитой книги «What is Life? — The Physical Aspect of the Living Cell*, Дж. Б. Холден откликнулся на нее статьей в Nature: концепция не общепринята в биологии, а принадлежит великому российскому биологу Кольцову [ 10_8 ]! Под влиянием Н. В. Т-Р Макс Дельбрюк стал заниматься генетикой фагов и стал выдающимся авторитетом в теоретической биологии.

После победы фашизма в Германии Дельбрюк эмигрировал в США. После войны к нему в аспирантуру поступил юный орнитолог Дж. Уотсон . Одна из самых ярких книг о науке — «Двойная спираль» Дж. Уотсона .

Чего не хватало Ф. Крику в его попытках интерпретировать рентгенограммы ДНК, полученные Розалинд Франклин и Морисом Уилсоном ? То, что это рентгенограмма спирали Крик понимал. А модель не получалась… Не хватало идеи, матричной концепции для построения двойной спирали. Эту идею и привез в Лондон Уотсон, не захотевший заниматься биохимией в Дании у Г. Калькара. Этим построением не умаляются достоинства и заслуги этих великих исследователей, а лишь подчеркивается определяющее значение идеи, или, обобщенно, мысли, без которой самые совершенные измерения оказываются бесполезными. А траектория мысли здесь от ранних аналогий организмов с кристаллами, работ цитологов по роли хромосом в наследственности, работ Т. Моргана по линейному расположению генов — к обобщающей концепции матричного синтеза Кольцова, переходящей от него посредством Тимофеева-Ресовского к Дельбрюку и Шредингеру, и от них к Уотсону и Крику — авторам одной из самых важных работ XX века. Дж Уотсон не знал о Кольцове. Сойфер [ 10_6 ] пишет: «они, как рассказывал мне Уотсон в 1988 г., даже не слыхали об идее Кольцова». Это, конечно, не точно выраженная мысль — ученики Дельбрюка и читатели книги Шредингера, без сомнения, знали идеи Кольцова, но, увы, не знали, что это идеи Кольцова. Важно ли, что Кольцов полагал «наследственными молекулами» белки, а нуклеиновые кислоты в хромосомах считал лишь каркасом, на котором укреплены молекулы белков — генов? Не важно для общего принципа матричного воспроизведения наследственных текстов — идея равно значима для матричных молекул любой природы. Важно, как иллюстрация развития нового знания — иллюстрации сложности путей выяснения истины. Эта тема давно уже вошла в общие курсы биохимии.

Великий американский химик Левин был чрезвычайным авторитетом в химии нуклеиновых кислот. (Замечательно! Мы знаем что Фебус Левин — великий американский химик, но… не могу удержаться! — он, «на самом деле» выпускник С. -Петербургской Военно-Медицинской Академии — там, среди прочего, он слушал лекции И. П. Павлова. Он эмигрировал в США в начале XX века… Там он вместе с Е.С. Лондоном открыл в составе ДНК дезоксирибозу и пр., и пр.) Однако, пользуясь бывшими в его время громоздкими методами количественного анализа, он ошибся — установил, что в нуклеиновых кислотах всегда содержатся одинаковые количества всех четырех нуклеиновых оснований — аденина, цитозина, гуанина и тимина. А отсюда сделал и вовсе неверный вывод — заявил, что нуклеиновые кислоты — это цепочки таких четверок — «тетрад». А раз так — никакого разнообразия, как в целлюлозе — следовательно, молекулы нуклеиновых кислот, говоря современным языком, не могут быть носителями наследственной информации. Нужен был хроматографический метод Цвета, нужны были выдающиеся по значению работы Чаргаффа , применившего ионнообменые хроматографические колонки для анализа нуклеотидного состава ДНК, чтобы опровергнуть тетрадную теорию. В «правилах Чаргаффа» содержится важнейший вывод — нуклеиновые кислоты имеют практически безграничную «информационную емкость» — возможно любое чередование нуклеиновых оснований в полимерной цепи. Более того, из этих правил следовала и двойная нить ДНК (поскольку АД и Г/Ц = 1), но это все — курс обычной биохимии, а я пишу биографический очерк…

Вернемся к Кольцову в XIX век. До разрешения парадокса еще далеко. М.А Мензбир — строгий и внимательный учитель. Он отнюдь не одобряет увлечения своего лучшего ученика какими-то молекулами. Сравнительная анатомия хордовых прекрасна, как евклидова геометрия. Миллионы лет эволюции наглядно прослеживаются в изменениях формы и функций костного скелета, кровеносных сосудов, нервной системы, кожных покровов. Интеллектуальный восторг — 8-я жаберная дуга акул превратилась в ходе эволюции в косточки внутреннего уха высших позвоночных! Поэму можно написать о том, как эволюционировала анатомия сердца с тем, чтобы в мозг поступала самая свежая кровь, насыщенная в легких кислородом. А для этого нужно четырехкамерное сердце млекопитающих…

Н. К. делает глубокие исследования по сравнительной анатомии, но мысли о молекулах, роли отдельных ионов в жизни клетки, и самое главное, возможные механизмы, определяющие форму клетки, занимают его все более. Мензбир рекомендует Кольцова по окончании университета к оставлению «для подготовки к профессорскому званию». Это было в 1895 г. Кольцов, как было тогда принято, после защиты магистерской диссертации едет за границу. Работает в лабораториях Германии и на морских биостанциях в Италии. Его предмет мы бы сейчас назвали биофизикой. Его друзьями становятся знаменитые в дальнейшем биологи Р. Гольдшмидт , М. Гартман , О. Гертвиг , О. Бючли , Г. Дриш . Работы Кольцова по биофизике клетки и, особенно, по факторам, определяющим форму клетки, становятся классическими и входят в учебники. А он все время думает над парадоксом, сформулированным Колли. Отношения с Мензбиром ухудшаются. В России нарастают революционные настроения. Волнуются студенты. Царское правительство направляет на борьбу с ними жандармов и казаков. То, что Кольцов, следующий, как показывает вся его жизнь, высшим нравственным принципам, включился в революционную деятельность, для меня очень важно.

Сейчас, когда мы приукрашиваем дореволюционную Россию и осуждаем революционеров — не нужно впадать в крайности. Кольцов вошел в кружок астронома — большевика Павла Карловича Штернберга — активного участника революции 1905 г. В кабинете Кольцова в университете печатали на мимеографе прокламации и листовки. А после подавления революции 1905 г. Кольцов издал книжку «Памяти павших. Жертвы из среды московского студенчества в октябрьские и декабрьские дни». Разделы этой книги имели заглавия: «Октябрьские дни. Подготовление студенческих погромов в печати и церквах… Избиение студентов казаками около манежа 16 октября… Избиение в церкви… Студент, засеченный и расстрелянный у Горбатого моста. .. Убийство — казнь А. Сапожкова в Голутвине… Не плачьте над трупами павших борцов!» (цит. по [ 10_2 ]). Мензбир был очень недоволен участием Н. К. в этой деятельности и в начавшемся учебном году отнял у него кабинет, а потом и рабочую комнату, и вскоре отстранил его от проведения практических занятий со студентами. Н. К. стал читать лекции на Высших женских курсах . А с открытием университета Шанявского стал и там читать лекции и организовал в нем биологическую лабораторию . В этом университете Н. К. много и плодотворно работал. Там стали его учениками и сотрудниками многие выдающиеся впоследствии исследователи. Меня занимает неисповедимость путей… В 1911 г. Московский Университет был разгромлен (см. главу 8 ). Без разрешения ректора на территорию университета ворвались жандармы и казаки, преследуя студентов. Ректор Мануйлов опротестовал нарушение устава — автономии университета.

Министр Кассо (только и знаменитый этим) в грубой форме отклонил протест. Ректор, а за ним проректор Мензбир и с ними 109 лучших профессоров и доцентов университета подали в отставку. И остались без работы… Царь и министры, по-видимому, не придали особого значения этим событиям — трудно читать огненные слова, которые пишет на стене таинственная рука.

Правители не улавливают моментов своей гибели — разгром университета в 1911 г. означал на самом деле гибель страны. М. А. Мензбир нашел работу на Высших женских курсах и в университете Шанявского при помощи и поддержке Н. К. Кольцова. Нравится мне это. Как они помирились? Распили вместе бутылку старого вина или, по обычаю истинных зоологов, крепкой водки… кто это теперь расскажет…

Вернемся к основному предмету — парадоксу Колли. Н. К. все годы читал лекции. Он был выдающимся лектором . Каждый год содержание его лекций изменялось соответственно развитию науки и его собственным достижениям. Из года в год он излагал на лекциях очередные варианты ответа на вопрос Колли. И так получилось, что его идеи поступали в «научный метаболизм» с каждым новым поколением его студентов. А идеи аналогии кристаллов и живых организмов имеют древнюю историю. Говорили мне (сам я не читал), что еще великий Бюффон в одном из томов своей знаменитой Естественной истории (последняя треть XVIII века) говорил об этой аналогии. И в XIX веке эту аналогию организмов и кристаллов неоднократно находили разные авторы. В 1913 г. на русском языке вышла книга Пржбрама [ 10_9 ], посвященная этому сходству. Подробнее об этом можно прочесть в моей книге [ 10_7 ].

С конца прошлого (XIX) века началось понимание роли хромосом в наследственности. Но решающим были, конечно, работы на дрозофиле Т. Моргана и его сотрудников, установившие линейное расположение генов в хромосоме. Решающие для хода мысли Н. К. Он соединил идею кристаллизации с линейным расположением генов и пришел к своей матричной концепции.

Это было ужасное время Первой Мировой войны , начавшейся разрухи и революций. Нарушились связи ученых разных стран. Перестала поступать научная литература. Отечественная наука была спасена Леденцовым — основанным им «Обществом московского научного института» . На средства этого общества в 1917 г. был создан для Н. К. Институт Экспериментальной Биологии . (И еще два института: Институт Физики и Биофизики — П. П. Лазарева ; Институт Микробиологии — Л. А. Тарасевича ).

Сначала в Институте было всего три штатных сотрудника. В 1920 г. Институт был передан в подчинение Народному Комиссариату Здравоохранения — наркомом был замечательный человек, Николай Александрович Семашко .

Нарком очень высоко ценил Н. К., был с ним в дружбе и много сделал для сохранения в те трудные времена научных сил страны. Итак, спустя 34 года после 1893 г., Н. К. Кольцов выступает с докладом, содержащим основную концепцию биологии XX века. Его понимали и слышали студенты на лекциях. В 1927 г. его не услышали, не поняли участники 3-го съезда зоологов, анатомов и гистологов. Там были многие в дальнейшем выдающиеся исследователи. Некоторые из них дожили до торжества современной молекулярной биологии и признали значение идей Кольцова. Но там, на его докладе, Н. К. не нашел «резонанса» в аудитории. Говорят в таких случаях, что человек сильно опередил свое время. Наверное, в этом дело.

Но кроме того, так устроено сознание современных научных деятелей, что собственно мысль ими не ценится. Им кажется, что «идей» у них самих сколько угодно, вот опытов мало. На самом деле, конечно, все как раз наоборот — опытов множество, но множество данных из этих опытов пропадает из-за отсутствия принципиальных идей. А идеи, более или менее существенные новые мысли, появляются в научном сообществе очень редко. И обычно не воспринимаются в «первом поколении».

Примерно 50 лет спустя после доклада Н. К. на этом съезде, мне довелось говорить с участницей этого съезда, тогда совсем юной, чрезвычайной красавицей, о докладе Н. К. Она сказала, что доклад этот был встречен очень холодно. Что Н. К был в белой рубашке с галстуком и в двубортном пиджаке, но, представьте себе! — в сапогах! (что запоминают красавицы…) Что Н. К. держался чопорно и строго и не пытался привлечь аудиторию на свою сторону. Но, и тут она оживилась, после доклада Н. К. на трибуну быстро поднялся очень живой и яркий человек и произнес пламенную речь -

«Товарищи! Перед вами выступал меньшевиствующий идеалист Кольцов с абстрактными идеями. Не дадим ему увести нас в мистику и пр., и пр».

И зал проводил его громкими аплодисментами. Этот человек был И. И. Презент . Так в театре жизни, без предварительных репетиций, был сыгран первый акт трагической пьесы — пьесы, в конце которой главный герой погибает…

Н. К. Кольцов более чем сочувственно принимавший революцию 1905 г., по-видимому, сочувственно принял и свержение самодержавия в февральской революции 1917 г. Октябрьскую революцию и последовавшие за ней ужасы он принять не мог. Новые власти это знали. В 1920 г. Н. К. был арестован по обвинению в членстве в подпольной организации «Национальный центр» . Рассказывали, что он был приговорен к расстрелу и даже написал потом исследование о физиологическом состоянии человека, приговоренного к смерти (по наблюдениям над самим собою), но это — «легенда» (как говорил Лесков). В. Н. Сойфер пишет, что Кольцов был осужден на 5 лет и то всего лишь условно, т. е. оставлен на свободе [ 10_5 ]. Спасло его вмешательство А.М.Горького и Н.А.Семашко . Университет Шанявского был закрыт в 1919 г. Но еще в 1917 г. Н. К. вернулся в Московский Университет. Им была организована кафедра Экспериментальной зоологии , где в качестве преподавателей и сотрудников были его выдающиеся ученики из Университета Шанявского и Института биологии развития (Леденцова!). Кафедра не имела аналогов в мире. Однако в 1930 г., когда Кольцов был за границей, его кафедру расформировали, а его уволили (?). (Он был нежелателен для партийного руководства университета.) Сделано это было, по-видимому, под предлогом выделения в 1930 г. Биологического факультета из ранее существовавшего Естественного отделения Физико-математического факультета .

Кафедру Кольцова разделили на пять (!) кафедр: 1) генетики, 2) физиологии, 3) динамики развития, 4) гидробиологии и 5) гистологии. Во главе этих кафедр стали, соответственно, А. С. Серебровский , И. Л. Кан , М. М. Завадовский , С. Н. Скадовский , Г. И. Роскин — ученики Н. К (Нет ли здесь интересной проблемы этики: отношения учеников к учителю? Как, при каких обстоятельствах они согласились на это в отсутствие Н. К? Но я говорю здесь об этом лишь как об иллюстрации многогранности исходной кафедры Экспериментальной зоологии и ее основателя Н. К.)

В 1919 г. Н. К. пригласил преподавать генетику Сергея Сергеевича Четверикова . Н. К. понимал чрезвычайную важность работ Т. Г. Моргана на дрозофиле. В 1922 г. в СССР приехал из США Дж Меллер и привез бесценную коллекцию мутантных линий Drosophlla melanogaster . Лекции С. С, «дрозофилиный» практикум , написанные им совместно с Н. К. руководства по генетике, а также знаменитый «дрозсоор» — семинар по вопросам генетики («совместное орание о дрозофиле») — важнейшие события в развитии российской биологии. Ученики С. С. и Н. К. стали выдающимися генетиками (среди них супруги Тимофеевы-Ресовские , В. П. Эфроимсон , Б.Л. Астауров , В.В.Сахаров , Н.П.Дубинин ).

С. С. Четвериков остался в истории биологии как автор работы «Некоторые моменты эволюционной теории с точки зрения современной генетики» (1926), положившей начало современному синтезу теории эволюции и генетики. Но здесь мне важно, что, сколько я знаю, именно с Четверикова начались гонения на истинную науку. Странное, бессмысленное словосочетание - «меныневиствующий идеализм» стало формулой обвинения. Оно звучало уже в 1927 г. в упомянутом выступлении Презента против Н.К. В 1929 г. это обвинение послужило одним из оснований для изгнания Четверикова из Московского Университета (см. очерк о Эфроимсоне ).

В 1930 г. ликвидация — раздел кафедры Н. К. — продолжение начавшегося подавления свободной научной мысли уже не только в философии и других гуманитарных науках, а в науках естественных. Начало политики, приведшей в конце концов к гибели государства «победившего социализма». Это было государственным самоубийством. Подавлять и уничтожать экономистов, инженеров, химиков, математиков, биологов могут не просто тираны и деспоты, а невежественные тираны и тупые деспоты с суженным «классовым», а по существу преступным сознанием.

К сказанному нужно обязательно прибавить, что Кольцов (как и П. П. Лазарев, как и Н. И. Вавилов) был носителем традиции поколения своих учителей — традиции интеллигентов России последней трети XIX века — А.П. Богданова , Н. Е. Жуковского , М. А. Мензбира , П. Ф. Лесгафта — они сочетали свою научную работу с интенсивной организаторской — создавали музеи, научные общества, журналы, научные институты.

В 1922 г. Н.К. основал журнал «Успехи экспериментальной биологии» — выходивший потом под названием «Биологический журнал» — потом и до наших дней это «Журнал Общей Биологии» . В 1912 г. он стал одним из основателей общенаучного журнала «Природа» . В 1922-1930 гг. под его редакцией вышли в свет 7 томов «Русского евгенического журнала» . Но, возможно, главным делом жизни Н. К. считал создание и работу Института Экспериментальной Биологии — института, созданного по решению и на средства Леденцовского общества . Здесь, на посту директора этого Института, он и сражался за сохранения российский науки — здесь, на этом посту, он и погиб. И слова «на посту» подчеркиваю я как точное отражение воинской доблести. Н. К. Кольцов и Н. И. Вавилов были главными объектами нападения Лысенко и Презента . С ними, без сомнения, был бы и выдающийся генетик Ю. А. Филипченко , но он внезапно умер в 1930 г.

Последние 10 лет жизни Кольцова -годы бескомпромиссной борьбы. Ни в одном своем поступке Н. К. не сдался, ни в одном слове не уступил в этой борьбе. Его преследовали власти и травили мракобесы. Он не сдался. Такая позиция является, возможно, рациональной в беспросветной ситуации. Н. И. Вавилов (см. очерк) пытался, ради спасения науки, пойти на компромиссы. И погиб. Он был арестован в августе 1940 г. Н. К. не арестовали. Он умер 2 декабря 1940 г. от инфаркта. Лысенко поддерживал Сталин . Лысенко обещал в несколько лет удвоить урожаи на безграничных колхозных полях. Разорение и уничтожение наиболее работоспособных крестьян в ходе насильственной коллективизации — объединения крестьян в колхозы в 1929- 1933 гг. — вызвало в стране голод. Власть большевиков, жизнь вождей ВКП(б) зависела самым прямым образом от преодоления голода. Сермяжный, полуграмотный, фанатичный, в силу невежества, Лысенко казался «вождям» знающим тайну их спасения, а утонченные, высококультурные, выдающиеся ученые Кольцов и Вавилов и их последователи говорили, что на выведение новых высокоурожайных сортов на основании передовой науки генетики необходимы десятки лет. Сталин сделал выбор.

Какое ужасное время! Я не случайно поминал Шекспира. Задачу травли и преследования Кольцова и Вавилова поручили людям, многие из которых сами вскоре погибли в массовых репрессиях. Так было с наркомом сельского хозяйства Я.А. Яковлевым (1896-1938) , так произошло с президентом ВАСХНИЛ (Всесоюзной Академии сельскохозяйственных наук имени Ленина) А. И. Муратовым . В декабре 1936 г. была созвана специальная сессия ВАСХНИЛ 1936 г для борьбы с «буржуазной генетикой». В защиту генетики выступили выдающиеся ученые: Н. И. Вавилов, А. С. Серебровский, Дж. Меллер, Н. К Кольцов, М. М. Завадовский, Г.Д.Карпеченко, Г.А. Левитский, Н.П.Дубинин. Против «буржуазной генетики» — Т. Д. Лысенко, Н. В. Цицин, И. И. Презент… 12 лет спустя, когда в 1948 г. состоялась мрачно знаменитая сессия ВАСХНИЛ , из защитников генетики остались в живых Дж. Меллер (так как — американский гражданин — уехал в США), М. М. Завадовский , Н. П. Дубинин .

Мученической смертью погибли Н. Вавилов , Г. Левитский , Г. Карпеченко и многие другие. Тогда, на сессии 1936 г., могло показаться, что истинная наука победила — так слабы и демагогичны были нападки на генетику Лысенко и его своры. Н. И. Вавилов писал:

«Думаю, что общее впечатление таково, что здание генетики осталось непоколебленным, ибо за ним стоит громада точнейшей проконтролированной работы». Н. К. Кольцов так не думал. Он обратился с письмом к президенту ВАСХНИЛ А. И. Муралову . В этом письме есть замечательные слова:

«…великая ответственность ложится на нас… если мы в такой тяжелый поворотный момент не поднимем своего голоса в защиту науки. С нас прежде всего спросит история, почему мы не протестовали против недостойного для Советского Союза нападения на науку. Но что история! Нам и сейчас стыдно за то, что мы ничего не можем сделать против тех антинаучных тенденций, которые считаем вредными для страны. …потому-то я не хочу и не могу молчать…». Муратов не ответил Кольцову по существу, а в большом письме упрекал Кольцова за его работы по генетике человека — евгенике .

26 марта 1937 г. было собрание актива ВАСХНИЛ, посвященное итогам Пленума ВКП(б) (23.02-5.03 1937) . Пленума, на котором Сталин обосновал необходимость массовых репрессий тем, что классовая борьба обостряется по мере строительства социализма.

«…Нужны теперь не старые методы, не методы дискуссий, а новые методы выкорчевывания и разгрома». И вот на этом собрании Муралов вновь обрушился на «политически вредные» теории Кольцова и Н.М. Тулайкова (академик Тулайков (1875-1938) был арестован вскоре после этого собрания и затем расстрелян ). Понимал ли Кольцов обстановку в стране в этот страшный период ночных арестов и расстрелов, когда по всей стране шли собрания трудящихся, требовавшие смерти «врагам народа»? Конечно, понимал. И тем замечательнее его слова:

«Я не отрекаюсь от того, что говорил и писал, и не отрекусь, и никакими угрозами вы меня не запугаете. Вы можете лишить меня звания академика, но я не боюсь, я не из робких…» [ 10_5 ]. Нужно было быть смелым человеком, чтобы еще в начале 1920-х годов начать работу по активной регуляции — управлению размножением человека. Кольцова чрезвычайно увлекала идея сознательного конструирования генома людей. Он изучал родословные выдающихся людей и генетику наследственных болезней человека. Кого этим сейчас удивишь? Сейчас, когда многими десятками исчисляются люди, «зачатые в пробирке». А тогда «евгеника» многим казалась за пределами научной этики. Несколько легче принять «евгенику» под названием «медицинская генетика» — нет большего горя для родителей, чем рождение несчастного неизлечимо больного ребенка. Но здесь есть неразрешимая тайна — вот он больной и несчастный — разве можно пожелать, чтобы его вовсе не было? Тайна нерожденных жизней… Но Кольцова упрекали не по этим сложно-философским основаниям.

Евгенику в 1930-е годы демагогически стали отождествлять с фашизмом — с расизмом. Это был удобный предлог для преследований.

Кольцов вместе с Ю. А. Филипченко основал «Русское евгеническое общество» и 20 октября 1921 г. на первом его заседании выступил с докладом «Улучшение человеческой породы». Они издавали «Русский Евгенический журнал» (С 1922 по 1930 гг. вышло 7 томов этого журнала). Это замечательно интересный журнал. Работы по медицинской генетике сначала проводились в Кольцовском институте, а потом были продолжены в Медико-генетическом институте , руководимом С. Г. Левитом . (Левит и ряд сотрудников этого института были арестованы и расстреляны в 1937 г.).

Работы по евгенике послужили главным предлогом преследования Кольцова. Первая цель этих преследовании — снять Кольцова с поста директора созданного им Института Экспериментальной Биологии.

«4 марта 1939 г. президиум АН СССР рассмотрел вопрос «Об усилении борьбы с имеющимися лженаучными извращениями» и постановил создать комиссию для ознакомления с работой Института Экспериментальной Биологии и его руководителя Н. К. Кольцова». — это и далее — цитаты из статьи [ 10_2 ]. — Все это полная аналогия с судом инквизиции.

Кольцов отстаивает высокий смысл медицинской генетики

«родители должны подумать о детях, должны дать здоровое потомство…» Ему в ответ -

«Если он не выступит открыто и развернуто с критикой своих прежних мракобесных писаний и не вскроет их теоретических основ, то оставлять его на высоком посту члена-корреспондента Академии наук СССР и академика ВАСХНИЛ, а также директором института нельзя, политически недопустимо».

Члены комиссии — суда инквизиции — академик А.Н. Бах , академик Т.Д. Лысенко , профессор X. С. Коштоянц , профессор Колбановский и ряд других столь же симпатичных лиц. А руководил этими заседаниями О. Ю. Шмидт — о нем я пишу в очерке о Чижевском .

Шмидт требует от Н. К., чтобы он заявил в «общепринятой форме», т. е. «дав соответствующий разбор своих лжеучений в том или ином научном журнале, или еще лучше, во всех тех журналах, где печатались ранее лжеучения, во всех журналах, где они нашли отклики… это долг всякого советского ученого, элементарный долг перед партией».

Как-то душно становится даже сейчас, когда я переписываю эти строчки из статьи В.В. Бабкова . Как эта сцена похожа на допрос Джордано Бруно или Галилея! Но Кольцов не сдался, «не разоружился» как тогда говорили. Его сняли с поста директора. Но не арестовали. Возможно именно потому, что он не шел ни на какие компромиссы. Осенью 1940 г. Кольцов поехал в Ленинград, В гостинице «Европейская» у него произошел инфаркт сердца. В этот момент он писал текст речи «Химия и морфология» для юбилейного заседания Московского общества испытателей природы . 2 декабря он умер. Его жена Мария Полиевктовна написала о смерти Н. К. письмо в Москву и … умерла. Мне рассказывал В. П. Эфроимсон , что они — молодые ученики и сотрудники Н. К. — посмеивались, считая экзальтацией уверения М. П. , что она не переживет утрату Н. К. Полные раскаяния и печали стояли они в зале Института Экспериментальной Биологии в Москве перед двумя гробами, усыпанными цветами. Кончилась жизнь великого человека, а им, его ученикам, еще предстояло множество испытаний, в которых он всегда был для них нравственным эталоном.

Основоположник отечественной экспериментальной биологии. Член- корреспондент АН, академик ВАСХНИЛ. Организатор и первый директор (1917- 1938) Института экспериментальной биологии . Первым (1928) разработал представление о макромолекулярной природе генов и матричной репродукции хромосом, предвосхитившее главнейшие принципиальные положения современной генетики и молекулярной биологии. Выдвинул (1934) идею о связи гена с определенным химическим веществом, создал первую схему строения хромосом. Основатель школы в области экспериментальной зоологии, цитологии и генетики.

Ученик выдающегося русского зоолога М.А. Мензбира Кольцов окончил Московский Императорский университет в 1894 году, а в 1899 году стажировался в лучших лабораториях Европы и быстро выдвинулся в число крупнейших биологов России. В 1911 году, еще перед революцией, Николай Константинович Кольцов организует в Москве Институт экспериментальной биологии , который становится центральным научным учреждением по исследованию клеток, их строения, физико- химических свойств, а позднее и генетики. Выдающиеся успехи в последнем направлении были обусловлены тем, что в институте Кольцова создал свою знаменитую лабораторию Сергей Сергеевич Четвериков , который в 1926 году заложил основы нового направления науки — популяционной генетики , а его ученики — Н. В. Тимофеев-Ресовский , Б.Л. Астауров , П.Ф. Рокицкий , Д.Л. Ромашов , С.М.Гершензон и другие получили первые экспериментальные доказательства правоты взглядов их учителя. (В 1928 году С.С.Четвериков по грязному политиканскому навету был арестован и вскоре выслан на Урал. Бурное развитие популяционной генетики, начавшееся при Четверикове, заметно после этого ослабло, а затем вскоре американские ученые нагнали русских, поняв важность проблемы, поднятой и развивавшейся Четвериковым.

В 1928 году Н.К. Кольцов выступил с гипотезой, в которой утверждалось, что наследственные свойства должны быть записаны в особых молекулах и высказал предположение о том, каким должно быть принципиальное строение наследственных молекул, предвосхитив этим развитие науки на четверть века ( 7_16 ). По мысли Кольцова наследственные молекулы должны быть двунитевыми, и одна молекула должна входить в одну хромосому. В 1953 году Дж. Уотсон и Ф. Крик обнаружили двойную спираль ДНК (они, как рассказал мне Уотсон в 1988 году, даже не слыхали об идее Кольцова), а позже было установлено, что и на самом деле одна молекула ДНК приходится на одну хромосому.

Ставшие классическими исследования русского биолога касались многих сторон жизни и строения живых организмов. Характерной же чертой собственно кольцовской индивидуальной деятельности было то, что до конца своих дней он не прерывал личной экспериментальной работы. Кроме того, каждодневно, обычно во второй половине дня, он поднимался из своей квартиры, помещавшейся на Первом этаже здания Института экспериментальной биологии (сейчас здание посольства Индии на улице Обуха), и тратил несколько часов на неторопливый, въедливый разбор полученных в этот день его сотрудниками экспериментальных результатов.

Поскольку штат института был небольшим (Кольцову претила гигантомания), он был в состоянии не только сам ставить эксперименты, но и постоянно направлять работу своих сотрудников.

Вклад Кольцова в развитие русской биологии и русской науки в целом был бы очерчен неполно, если бы осталась в тени его работа в качестве сначала соредактора (с 1912 года), а затем и главного редактора (вплоть до 1930 года) журнала «Природа». Кольцов привлек к сотрудничеству в нем лучших ученых России, превратив «Природу» в ведущий журнал, распространявший естественно-научные знания.

Нельзя забыть гуманитарную деятельность Н.К. Кольцова. Он сделал очень много для женского образования в России. Способствовало репутации Кольцова и то, что в 1909 году его как непримиримого борца с несправедливостью временно лишили права преподавания в Московском университете, а позже, в 1911 году, он подал в отставку в знак протеста против реакционного решения министра Каста об увольнении 60 профессоров и преподавателей. Он не раз вступался за честь и достоинство многих русских ученых, несправедливо обиженных, оклеветанных, арестованных. И в советское время он не изменил своим принципам. (Сергей Сергеевич Четвериков рассказывал мне на закате его дней, что Н.К.Кольцов сразу же после распространения слухов об обвинении Четверикова в аполитичном поступке, не боясь ничего, бросил все свои дела и поехал защищать его в разных инстанциях, чем, видимо, сильно укрепил его позиции.

Суда вообще не было, его заменили административной ссылкой, а ссылали Четверикова тоже необычно: друзья пришли проводить его на вокзал с шампанским и с цветами. Правда, в самом Свердловске, где Четвериков отбывал ссылку, ему пришлось не сладко).

Будучи человеком деятельным и многоплановым, Н.К. Кольцов не ограничивал свою жизнь лишь лабораторией, лекционным залом, кабинетом редактора. А принимая близко к сердцу интересы народа, он стремился и к более широкой деятельности. Видимо, отражением этого интереса стало то обстоятельство, что Кольцов (не бывший граф, не миллионер, утерявший богатства, не озлобленный человек) вошел в число тех, кто, будучи разочарованными в претворении в жизнь идеалов революции, создал подпольную организацию «Национальный центр» . Мы знаем сегодня слишком мало об этой организации, чтобы говорить что-то определенное о ее деятельности, но факт остается фактом: в 1920 году 28 человек были привлечены к суду по обвинению в участии в этом «Обществе», и среди них был Н.К. Кольцов, которому вменили в вину хранение денежных средств организации и предоставление своей квартиры для встреч ее руководителей. Кольцов очень недолго находился в заключении, был приговорен к пяти годам лишения свободы условно и никогда более никаким наказаниям в связи с этим не подвергался.

Известно, что близкий друг Н.К. Кольцова М. Горький активно хлопотал об освобождении ученого.

Была и еще одна сторона научных интересов Николая Константиновича, оставившая заметный положительный (хотя и недооцененный до сих пор в СССР) след и одновременно использованная для грязных политиканских наладок на него. Кольцов еще в начале века познакомился с первыми работами по наследованию умственных способностей у человека, планировал организовать у себя в институте отдел генетики человека и стал собирать литературу и сведения по этой проблеме. В 1920 году он был избран председателем Русского евгенического общества (оставался им до момента прекращения работы Общества в 1929 году). С 1922 года он был редактором (с 1924 — соредактором) «Русского евгенического журнала» , в котором опубликовал свою речь «Улучшение человеческой породы» ( 7_17 ), произнесенную 20 октября 1921 года на годичном собрании Русского евгенического общества. В этом журнале он опубликовал в 1926 году свое замечательное исследование «Родословные наших выдвиженцев» ( 7_18 ).

Но, конечно, наибольшее признание и в СССР и за рубежом получили классические работы Кольцова по физико-химическим процессам в клетках. Исключительное значение имело и то, что он был настоящим лидером генетики в стране (не надо забывать, что у него в институте и после ареста Четверикова работала прекрасная генетическая лаборатория, что под его непосредственным руководством трудились такие ученые как Б.Л. Астауров , Н. П.Дубинин , И.А. Рапопорт , Д.Л. Ромашов и другие).

Благодаря этому Кольцов стал неоспоримым главой экспериментальной биологии в СССР, а это, в свою очередь, не могло остаться незамеченным теми, кто начал атаку и на генетику и на биологию в целом.

Ссылки:
1. Лепешинская О.Б. и «Закон перехода неживого в живое»
2. Четвериков Сергей Сергеевич (1880-1959)
3. ГИБЕЛЬ ВАВИЛОВА. СМЕРТЬ КОЛЬЦОВА
4. Россия теряла свои позиции в биологии
5. Лысенко уничтожил созданные Н.И. Вавиловым институты
6. Рапопорт Иосиф Абрамович (1912-1990)
7. Общество биологов-марксистов — провозвестник лысенкоизма
8. Партийная критика «Ботанического журнала», орден Ленина Лысенко
9. Дубинин порочил серебровского и Кольцова
10. Открытие структуры ДНК 28 февраля 1953 г
11. Снятие Н.К. Кольцова с поста директора Института экспериментальной биологии, 1937
12. Кирпичников Валентин Сергеевич
13. Сахаров Владимир Владимирович (1902-1969)
14. Прянишников Д.Н.- принципиальный противник Т.Д. Лысенко
15. 4 ???
16. Ермаков Г.Е.
17. IV-я сессия ВАСХНИЛ (1936 г) — арена борьбы генетиков с Лысенко
18. 9
19. Вернадский В.И.: возобновляется работа над «книгой жизни»
20. «Волны жизни» (ТИМОФЕЕВ-РЕСОВСКИЙ Н.В.)
21. Кольцов Н.К. был привлечен ЧК
22. Тимофеев-Ресовский в Бухе исследовал природу генов с помощью мутаций
23. Свободный университет имени Шанявского
24. Кольцов и евгеника
25. Тимофеев-Ресовский Н.В. на кольцовской кафедре
26. Дрозсоор — кружок, занятый совместным оранием о дрозофиле
27. Тимофеев-Ресовский Н.В. и Университет Шанявского
28. Кольцов и Семашко решили отправить Тимофеева-Ресовского в Германию
29. Эволюция и наследственная изменчивость
30. Тимофеева-Ресовская Елена Александровна (урожденная Фидлер; 1898-1973)
31. Кольцова Мария Полиевктовна
32. Тимофеев-Ресовский: работа с эпиляхнами, Генетический конгресс, Америка
33. КЕПС (Комиссия по изучению естественных производительных сил страны)
34. Семинар Бора и его «круг» в 30-е годы
35. Научно-организационная деятельность Кольцова
36. Тимофеев-Ресовский: Радиационная, популяционная и феногенетика
37. Астауров Борис Львович (1904-1974)
38. Создание «независимых» научных институтов, ГИНЗ
39. Бахметьев Порфирой Иванович (1860-1913)
40. 16_37
41. Жебрак Антон Романович (1901-1965)
42. Биофак МГУ, от окончания войны до сессии Васхнил 1948 г
43. Жизнь и судьба профессора Ефима Иудовича Лукина (1904-1999)
44. Шноль С.Э. о Николае Ивановиче Вавилове
45. Сессия ВАСХНиЛ, август 1948 года
46. Уничтожение свободной науки в СССР — ступени гибели великой страны
47. Сорос Джордж в ряду героев российской науки и просвещения
48. Социальный метаморфоз российского общества
49. Роскин Григорий Иосифович (1892-1964)
50. Шноль С.Э. о Тимофееве-Ресовском Н.В.
51. ИЭМ при большевиках
52. Крылов Василий Александрович (1911-2001)
53. Шанявский Альфонс Леонович (1837-1905)
54. Хесин-Лурье Роман Вениаминович (1922-1985)
55. Вепринцев Б. начал проект «Криобанк»
56. Рубинштейн Дмитрий Леонидович
57. БОЛЬШЕВИКИ ПРИШЛИ
58. Шноль С.Э. о странном поступоке Д.А. Сухарева и Д.А. Сахарова
59. Классический и стохастический детерминизм, непрерывность и дискретность
60. 9-й съезд русских естествоиспытателей и врачей 1894 г
61. Христофор Семенович Леденцов (1842-1907)
62. Цвет Михаил Семенович (1872-1919)
63. Рассказ П.П.Лазарева, о беседе с О.Ю. Шмидтом записанный А.Л.Чижевским
64. Эфроимсон Владимир Павлович (1908-1989)
65. Павловская сессия 1950
66. Арест В. В. Парина, «Дело» Клюевой-Роскина и противораковый препарат КР
67. Семашко Николай Александрович (1874-1949)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Кольцов Николай Константинович — «Энциклопедия»

КОЛЬЦОВ Николай Константинович [3(15). 7.1872, Москва — 2.12.1940, Ленинград; похоронен в Москве], российский биолог, основоположник экспериментальной биологии в России, член-корреспондент Петербургской Академии Наук (1916), академик ВАСХНИЛ (1929). Окончил Московский университет (1894), ученик М. А. Мензбира. Сдал магистерские экзамены в 1896, оставлен в университете для подготовки к профессорскому званию, командирован в Германию (1897, г. Киль) и на ряд международных морских биологических станций (1899). Работал в ряде биологических лабораторий европейских университетов. В 1900-1911 приват-доцент Московского университета; в 1911 подал в отставку в знак протеста против увольнения профессоров и преподавателей Московского университета. В 1903-18 профессор Высших женских курсов и одновременно (с 1908) — Университета имени А. Л. Шанявского, где основал биологическую лабораторию. В 1917 организовал в Московском университете кафедру экспериментальной зоологии. В 1917-39 директор созданного им Института экспериментальной биологии (с 1939 включён в систему Академии Наук СССР; ныне Институт биологии развития РАН), в котором собрал молодых талантливых учёных (С. С. Четвериков, Д. П. Филатов, А. С. Серебровский, М. М. Завадовский, С. Н. Скадовский, Б. Л. Астауров, Н. В. Тимофеев-Ресовский, В. В. Сахаров, И. А. Рапопорт и многих др.).

Реклама

Основные научные труды Кольцова посвящены сравнительной анатомии позвоночных, цитологии, экспериментальной эмбриологии, генетике и евгенике. В исследованиях по организации клетки, в частности её скелетных структур, впервые стал применять физико-химические методы, которые впоследствии легли в основу новой науки — физико-химической биологии. Важное значение Кольцов придавал вопросам индивидуального развития организмов; анализировал его отдельные этапы, начиная с оплодотворения яйца, и рассматривал развивающийся организм как сложную систему. Он исследовал влияние отдельных генов, постепенно включающихся в процессе индивидуального развития, связь между генами, гормонами и другими биологически активными веществами, возможность длительного «молчания» некоторых генов.

В 1927 Кольцов впервые в мировой науке высказал идею о наследственных молекулах и матричном принципе их воспроизведения (принцип molecule ex molecule — молекула от молекулы), предвосхитив ключевое положение современной молекулярной биологии и генетики о механизмах наследственности. Выступал против представлений о наследовании приобретённых признаков. Предсказал возможность экспериментального получения мутаций, в том числе с помощью рентгеновских лучей (1920) и различных химических соединений (1930-е годы), что стимулировало поиски решения проблемы искусственного мутагенеза, а также путей получения полиплоидных организмов, инициировал исследования в области искусственного партеногенеза и регуляции пола у животных.

Кольцов увлекался вопросами сознательного улучшения человеческого рода. Внимательно изучал родословные ряда выдающихся людей и генетику наследственных болезней, был председателем Русского евгенического общества. Но в 1930-е годы евгенику стали связывать с фашизмом и расизмом, что послужило предлогом для гонений на Кольцова. В 1938 Институт экспериментальной биологии реорганизован и преобразован в Институт цитологии, гистологии и эмбриологии. В 1939 году Кольцов был отстранён от должности директора.

Кольцов — один из основателей общебиологических журналов «Природа», «Успехи экспериментальной биологии». Имя Кольцова присвоено Институту биологии развития РАН.

Соч.: Организация клетки. М.; Л., 1936; Избранные труды. М., 2006.

Лит.: Полынин В. М. Пророк в своем отечестве. М., 1969; Рокицкий П. Ф. Роль Н. К. Кольцова в развитии общей и экспериментальной биологии у нас в стране // Природа. 1972. № 7; Рапопорт И. А. Кольцов, каким я его помню // Химия и жизнь. 1972. № 7; Винберг Г. Г. Кольцовское начало // Там же; Астауров Б. Л., Рокицкий П. Ф. Н. К. Кольцов. М., 1975; Бабков В. В. Н. К. Кольцов и его институт в 1938-1939 годы // Онтогенез. 1992. Т. 23. № 4.

Е. Б. Музрукова, Н. Д. Озернюк.

«Генетика», 2013 г., № 1

Аннотации статей. Том 49, 2013 г., №1

К 140-ЛЕТИЮ НИКОЛАЯ КОНСТАНТИНОВИЧА КОЛЬЦОВА –

ОСНОВАТЕЛЯ РОССИЙСКОЙ ШКОЛЫ  ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЙ БИОЛОГИИ

С. В. Шестаков1, Н. Д. Озернюк2

1Институт общей генетики им. Н.И.Вавилова Российской академии наук, Москва 119991

2Институт биологии развития им. Н.К.Кольцова Российской академии наук, Москва 119334

e-mail: [email protected]

Николай Константинович Кольцов – выдающийся отечественный биолог, основоположник экспериментальной биологии в нашей стране; создал знаменитую научную школу в области экспериментальной биологии; организовал Институт экспериментальной биологии и более 20 лет был его директором. Идеи Николая Константиновича в различных областях биологии: цитологии, генетики, эмбриологии, в значительной мере изменили облик науки первой половины XX века. Выдвинутая им концепция матричного синтеза наследственных молекул стала основой развития молекулярной биологии.

МАТРИЧНЫЙ ПРИНЦИП КАК ПАРАДИГМА СОВРЕМЕННОЙ ГЕНЕТИКИ

С. Г. Инге-Вечтомов

Санкт-Петербургский государственный университет, кафедра генетики и селекции,Санкт-Петербург 199034

e-mail: [email protected] com

Представления о непрерывности живого, развивавшиеся с середины XIX века Н.К. Кольцов завершил в 1928 г. концепцией матричного принципа для воспроизведения хромосом. Установление генетической роли нуклеиновых кислот и появление молекулярной генетики увенчались появлением Центральной догмы молекулярной биологии  Ф. Крика, которая стала современным воплощением матричного принципа (матрицы I рода). Открытие «белковой наследственности» выдвинуло представление о стерических, или конформационных матрицах (матрицах II рода) для воспроизведения конформации ряда белков. Таким образом, можно дополнить Центральную догму. В этом модифицированном виде матричный принцип претендует на роль основной парадигмы современной генетики.

ОРГАНИЗАЦИЯ ХРОМОСОМ ЭУКАРИОТ: ОТ РАБОТ Н.К. КОЛЬЦОВА ДО НАШИХ ДНЕЙ

Н.Б. Рубцов

Институт цитологии и генетики Сибирского Отделения Российской академии наук, Новосибирск, 630090

e-mail: [email protected] nsc.ru

            В статье рассмотрены идеи и представления Н.К. Кольцова об организации хромосом эукариот, включающие концепцию гигантской молекулы наследственности – гемонемы и ей структурно-функциональной организации. Проведен анализ развития методических направлений в изучении хромосом от изучения хромосомы как окрашиваемой клеточной структуры, визуализации индивидуальных хромосом в живой клетке до определения топологических доменов хромосом человека и мыши с использованием 3С и 5С технологий. Обсуждены перспективы исследований организации хромосомы с использованием современных цитологических, молекулярно-биологических и биоинформатических технологий.

Барьерные элементы хроматиновых доменов эукариот и ядерная оболочка

А. Н. Шабарина, М. В. Глазков

Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Институт биологии развития им. Н. К. Кольцова Российской академии наук, Москва, 119334

[email protected]

В работе рассматриваются результаты экспериментального анализа функций различных типов барьерных элементов, в т.ч. инсуляторов и MARs/SARs, и моделей их действия. Обсуждаются функции яоДНК (ДНК, выделенных из ядерных оболочек) – барьерных элементов, защищающих трансген от эффекта положения, и их взаимодействие с инсуляторами. Предложены возможные механизмы функционирования границ структурно-функциональных единиц эукариотических хромосом у различных организмов.

РЕГУЛЯТОРНЫЕ КОДЫ ТРАНСКРИПЦИИ ГЕНОМОВ ЭУКАРИОТ

Т. И. Меркулова, Е. А. Ананько, Е. В. Игнатьева, Н. А. Колчанов

Институт цитологии и генетики Сибирского отделения Российской академии наук,  Новосибирск, 630090

е-mail: eananko@bionet. nsc.ru

В данной статье рассмотрены некоторые ключевые аспекты регуляции транскрипции генов многоклеточных, включая характеристику промоторов, сайтов связывания транскрипционных факторов, композиционных элементов. Дано описание функциональной роли регуляторных белков транскрипции (базальных факторов и регуляторных транскрипционных факторов) и механизмов, регулирующих их активность. Рассмотрена роль нуклеосомной организации ДНК и модификации хроматина в регуляции транскрипции, а также некоторые механизмы, регулирующие активность транскрипционных факторов в составе генных сетей. В свете современных данных рассмотрен вопрос о кодах регуляции экспрессии генов эукариот.

ИССЛЕДОВАНИЕ РЕГЕНЕРАЦИИ У АМФИБИЙ В ЭПОХУ МОЛЕКУЛЯРНО-ГЕНЕТИЧЕСКИХ ПОДХОДОВ И МЕТОДОВ

Григорян Э. Н.1, Маркитантова Ю. В.1, Авдонин П. П.1, Радугина Е. А.1

Институт биологии развития им. Н.К. Кольцова Российской академии наук, Москва 119334

          В обзоре представлены результаты изучения молекулярно-генетических механизмов регенерации у амфибий. На примере традиционных и хорошо изученных ранее моделей – восстановление сетчатки и хрусталика глаза, а также конечности и хвоста у амфибий – проанализированы современное состояние проблемы регенерации и вопросы, связанные с репрограммированием клеток, клеточным ростом и морфогенезом. Прослежено развитие идей школы Н.К. Кольцова в эпоху молекулярно-генетических подходов и методов. Предложены современная трактовка органной регенерации в терминах ее молекулярно-генетической регуляции и новый взгляд на определение регенерации в качестве “повторного развития”. Обозначены современные проблемы этого раздела биологии развития, обусловленные трудностями секвенирования геномов и внедрения методов трансгенеза у Urodela – животных с наиболее высокими регенерационными способностями.

КРУПНОМАСШТАБНЫЕ ДУПЛИКАЦИИ ГЕНОВ И ДИВЕРГЕНЦИЯ ПАРАЛОГИЧНЫХ ГЕНОВ НА ПРИМЕРЕ РЫБ.

Н.Д. Озернюк*, Н.С. Мюге

Институт биологии развития им. Н.К. Кольцова РАН 119334, Москва

E-mail: [email protected]

          На примере рыб рассмотрены механизмы дивергенции дуплицированных генов, приводящие к небольшим («субфункционализация») и значительным («неофункионализация») изменениям паралогов. Дивергенция генов осуществляется при помощи таких механизмов как приводящие к аминокислотным заменам мутации, реорганизация интрон-экзонной структуры и изменения регуляторных последовательностей, приводящих к различиям пространственно-временной локализации экспрессии паралогичных генов.

ГЕНЕТИЧЕСКАЯ ТОКСИКОЛОГИЯ: ИТОГИ И ПРОБЛЕМЫ

Абилев С. К.1, Глазер В. М.2

1 Институт общей генетики им. Н.И. Вавилова Российской академии наук Москва 119991
2 Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова, кафедра генетики, Москва 119991

          Обзор посвящен истории возникновения генетической токсикологии как научного направления, задачам генетической токсикологии и развитию ее методологии. Рассматриваются стратегии и правила тестирования генотоксичных соединений с целью выявления потенциальных канцерогенов для человека и соединений, способных индуцировать наследуемые мутации у человека. Отмечены основные достижения генетической токсикологии в ХХ веке и рассматриваются ее основные проблемы в ХХI веке.

МОЛЕКУЛЯРНО-ГЕНЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ПРОЦЕССОВ АДАПТАЦИИ И ПОДХОДЫ К ИХ АНАЛИЗУ

Е.А. Салменкова

Институт общей генетики им. Н.И.Вавилова Российской академии наук, Москва 119991

E-mail: [email protected] ru

          Большой интерес к исследованию молекулярно-генетических основ процессов адаптации объясняется их значением в понимании эволюционных изменений, в формировании внутривидового и межвидового генетического разнообразия, в создании подходов и программ по сохранению и восстановлению популяций. В статье рассматриваются источники и условия образования адаптивной генетической изменчивости; вклад нейтральной и адаптивной генетической изменчивости в популяционную структуру вида; дано описание методов выявления адаптивной генетической изменчивости на  геномном уровне. Значительное внимание уделено возможностям новых технологий анализа генома — секвенирования следующего поколения и некоторых сопутствующих методов. В заключение подчеркивается важная роль совместного использования подходов геномики и протеомики в познании молекулярно-генетических основ адаптации.

СОЗДАНИЕ И ИЗУЧЕНИЕ СОРТА ЯРОВОЙ МЯГКОЙ ПШЕНИЦЫ “ПАМЯТИ МАЙСТРЕНКО” С ИНТРОГРЕССИЕЙ ГЕНЕТИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛА ОТ СИНТЕТИЧЕСКОГО ГЕКСАПЛОИДА TRITICUM TIMOPHEEVIIZHUK. XAEGILOPS TAUSCHII COSS.

Л. И. Лайкова1, И. А. Белан2, Е. Д. Бадаева3, Л. П. Россеева2 , С. С. Шепелев2,

В. К. Шумный1,4, *Л. А. Першина1,4

Институт цитологии и генетики Сибирского отделения Российской академии наук, Новосибирск 630090; e-mail:[email protected]

2 Сибирский научно-исследовательский институт сельского хозяйства Россельхозакадемии, Омск 644012

3 Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Институт молекулярной биологии им. В.А. Энгельгардта Российской академии наук, Москва 119991

4 Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Новосибирский государственный университет, Новосибирск 630090

Синтетические гексаплоиды являются «мостами» для передачи новых генов, определяющих устойчивость к стрессовым факторам, от дикорастущих видов мягкой пшенице. В настоящей работе описаны метод создания и результаты исследования сорта яровой мягкой пшеницы Памяти Майстренко, полученного с использованием одной из иммунных линий, созданных ранее в результате гибридизации сорта яровой мягкой пшеницы Саратовская 29 с синтетическим гексаплоидом T. timopheeviiZhuk. x Ae.tauschii Coss.

С помощью методов С-окрашивания хромосом у сорта Памяти Майстренко выявлены замещения хромосом 2В и 6В на гомеологичные хромосомы G-генома T. timopheevii и замещение хромосомы 1D на ортологичную хромосому Ae.tauschii. Показано, что этот сорт характеризует устойчивость к бурой и стеблевой ржавчине, мучнистой росе и пыльной головне, а также высокие показатели качества зерна и хлебопекарных свойств. Обсуждается роль чужеродного генетического материала, интрогрессированного в геном мягкой пшеницы, в проявлении адаптивных и хозяйственно-ценных признаков у созданного сорта.

РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ЧАСТОТ АЛЛЕЛЕЙ ПО ПОЛИМОРФИЗМУ –174 G/C РЕГУЛЯТОРНОГО УЧАСТКА ГЕНА ИНТЕРЛЕЙКИНА 6 (IL6) В НАСЕЛЕНИИ РОССИИ И МИРА

С. А. Боринская1, А. С. Гуреев1, А. А. Орлова2,  Е. Д. Санина1, А. А. Ким1,3, Ф. Гасемианродсари1*, В. И. Ширманов4, О. П. Балановский1,5, Д. В. Ребриков1,6, А. В. Кошечкин4,  Н. К. Янковский1,2,3

1Институт общей генетики им. Н.И. Вавилова Российской академии наук,

  Москва 119991; e-mail: [email protected], [email protected]

2Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова,  кафедра генетики Москва 119899 е-mail: [email protected]

3Московский физико-технический институт,  г. Долгопрудный 141700

4Российский университет дружбы народов, кафедра туберкулеза, Москва

5Медико-генет. Науч. центр РАН, Москва

6ООО «НПО ДНК-Технология», Москва 115478

Экспериментально установлены частоты аллелей и генотипов по полиморфизму –174 G/C (rs1800795) в регуляторном участке гена IL6, кодирующего провоспалительный цитокин интерлейкин 6, для семи популяций представляющих пять этнических групп европейской части России (всего 440 индивидов), а также для небольших выборок, представляющих 24 страны Африки и Евразии (всего 365 индивидов). Созданы карты географического распределения частот аллелей по полиморфизму –174 G/C для 98 популяций мира – на основе полученных нами данных (22 популяции), опубликованных данных (66 популяций) .

Системы генов и белков, влияющие на вирулентность микобактерий, и участие их гомологов в  осуществлении конъюгации у Mycobacterium smegmatis

Прозоров А. А.,  Зайчикова М. В., Даниленко В. Н.

 ИОГен РАН, Москва

e-mail: [email protected]

В обзоре рассмотрены и обобщены данные об особенностях секреторной системы ESX,свойственной преимущественно микобактериям. Эта система осуществляет секрецию небольших белков семейства WXG100. Некоторые из них являются факторами вирулентности Mycobacteriumtuberculosisи ряда других патогенных микобактерий. Роль этих белков в патогенезе сводится, видимо, к защите микобактерий от лизиса в поглотивших их макрофагах, цитолизу макрофагов, и, тем самым, выходу микобактерий в окружающие ткани. Ряд белков, участвующих в этой секреторной системе, являются гомологами белков, вовлечённых в осуществление конъюгации у сапрофитной бактерии Mycobacteriumsmegmatis.

Глава 11 Николай Константинович Кольцов (1872-1940)

Глава 11

Николай Константинович Кольцов (1872-1940)

В 1910-е гг. Николай Константинович Кольцов — приват-доцент Кольцов — не только один из выдающихся биологов первой половины XX века. Своей нравственной позицией, своим, в точном смысле слова, героическим поведением он служит эталонам, примером мужества и бескомпромиссности в отстаивании истины. Кольцову принадлежит «главная идея XX века в биологии» — идея матричного размножения биологических макромолекул [1]. Мало кто за пределами России знает это. Мне это важно не из чувства «национальной гордости», а как свидетельство уровня науки в нашей стране. Уровня, так и оставшегося нереализованным из-за партийно-государственного давления. Когда я учился на Биологическом факультете Московского Университета в 1946-1951 гг., имя Кольцова публично не произносилось. О том, что в стране был великий биолог Кольцов, мы, студенты, не знали. Объясняется это бесстрашной принципиальной позицией Кольцова в 1930-е годы. Он не сдался. Он погиб непобежденным. Это был опасный пример. И о нем, как и о Н. И. Вавилове, говорить опасались. О нем было велено забыть. — Прошло всего несколько лет после его смерти. Еще не было сессии ВАСХНИЛ с победой на ней Лысенко. Еще ученики Кольцова — С. Н. Скадовский, М. М. Завадовский, Г. И. Роскин, А. С. Серебровский — возглавляли кафедры Гидробиологии, Динамики развития, Шстологии, Генетики. Но имя его не произносили. Сейчас о Кольцове написано много статей и книг. Его имя присвоено созданному им в 1917 г. на средства Леденцовского общества Институту биологии развития Российской Академии наук. Ему посвящаются торжественные заседания. Сработала наша «традиция посмертной славы». В этом очерке я не в состоянии рассказать о Н. К. с необходимой полнотой. Заинтересованный читатель может воспользоваться приведенной в конце очерка библиографией о Н. К. [2-5]. Мои задачи здесь состоят, главным образом, в прослеживании сложного пути, проходимого новым знанием, новыми идеями до их признания научным сообществом и в рассказе о том, как решал Н. К. проблемы нравственного выбора. Н. К. родился в 1872 г. , в год, когда в России торжественно отмечали 200- летие рождения Петра 1,11 лет спустя после отмены крепостного права, в период интенсивного развития промышленности, государственного устройства, науки и культуры. В этом году после торжественного открытия Всероссийской промышленной выставки, посвященной 200-летию Петра I, по инициативе профессора Московского Университета А. П. Богданова, заслуженного профессора Московского Университета, президента Императорского Общества Любителей Естествознания, Этнографии и Антропологии Г. Е. Щуровского (см. главу «К. Ф. Кесслер») и директора Императорского Технического Училища В. К. Делла-Воса, при одобрении Александра II, при активной поддержке многих других выдающихся деятелей, на материалах этой выставки был создан Политехнический музей с задачами способствовать народному образованию и пропаганде науки (см. главу 5). Занятия наукой стали привлекательны для школьников тех лет. И многие из них «пошли в науку». Н. К. — «купеческий сын». Он блестяще окончил гимназию и в 1890 г. поступил в Московский Университет. Биологом, как и математиком, нужно родиться. Не можешь пройти мимо весенней лужи с лягушачьей икрой, сидишь часами перед птичьим гнездом или аквариумом, собираешь растения, живут у тебя дома ручные хомяки или белые мыши — ничего нельзя сделать — нужно идти в биологи. Идти, если есть условия… В Московском Университете к этому времени сложились могучие школы зоологов и ботаников. Одним из ведущих зоологов того времени был ученик А. П. Богданова — М. А. Мензбир. Он был автором капитальных трудов по сравнительной анатомии, эволюционной теории (переводил и редактировал переводы трудов Дарвина), орнитологии (книга «Птицы России»). И стал бы Н. К. Кольцов классическим зоологом. Если бы следовал своему учителю. В декабре 1893 г. в Москве открылся 9-й Всероссийский съезд естествоиспытателей и врачей. Как сказано в главе 2, эти съезды, одно из свидетельств подъема страны после 1861 г., были грандиозными мероприятиями. Со всей страны собиралась интеллектуальная элита. На открытии съезда были выдающиеся деятели не только науки. Пришел даже Л. Н. Толстой. (С неприязнью относившийся к «ненужным народу» научным занятиям). Студент 3-го курса Николай Кольцов с большим тщанием внимал речам докладчиков. Профессор Александр Андреевич Колли озаглавил свое сообщение «О химической природе микроорганизмов» (опубликовано после съезда в 1894 г. отдельной брошюрой). Среди многого прочего он попытался вычислить сколько молекул помещается в клетке, например, в сперматозоиде. И пришел к выводу — очень мало! Получается парадокс: признаков, передаваемых по наследству очень много, а молекул (без которых нельзя передать признаки) мало… Это замечательно — Колли явно ошибался в расчетах — не мог он сделать правильные вычисления — не знал он молекулярную массу «средних» молекул, не знал он, какие молекулы существенны в передаче признаков по наследству — вообще, сказал бы сейчас каждый, ничего он не знал, чтобы сделать такой вывод. Была бы возможность — провел бы я исследование об ошибках в расчетах великих людей, несмотря на которые они оказывались правыми. .. (Например, ошибался в расчетах Лавуазье, но был прав в выводах). Этот парадокс — малое число молекул и множество признаков — впечатался в сознание Кольцова. Он думал о нем многие годы, пытаясь разрешить разными способами. Он опубликовал свое решение в 1927 г. в докладе на 3-м Всесоюзном съезде зоологов, анатомов и гистологов, т. е. через 34 года. Ответ этот звучит торжественно. Сущность его такова: признаки, передаваемые по наследству, определяются линейным расположением мономеров в полимерных молекулах (Кольцов думал, что это последовательность аминокислот в полипептидах). Эти гигантские полимерные молекулы (их в самом деле мало в клетке) размножаются по принципу матриц — свободные мономеры из раствора сначала выстраиваются вдоль «родительской» молекулы — матрицы, выстраиваются в соответствии с последовательностью мономеров в этой матрице. А затем образуются химические связи, сшивающие прилипшие к матрице мономеры с образованием точной «дочерней» копии. Эти полимерные молекулы размножаются как кристаллы. Читателю ясно, что это — формулировка самой главной идеи биологии XX века [1,7]. Идея матричного синтеза была забыта не понявшими ее современниками. Забыта не всеми. В 1925 г. учеников Н.К. и С.С.Четверикова — супругов Тимофеевых-Ресовских — по рекомендации Н.К.Кольцова и Н.А.Семашко Советское правительство командировало для работы в Германии в институте профессора Фогта. Громогласный, энциклопедически образованный Н. В. Тимофеев-Ресовский рассказывал об этой идее на своих, ставших знаменитыми семинарах в Берлин-Бухе, в своих многочисленных докладах на конференциях, семинарах, съездах в разных странах, в том числе на семинарах Нильса Бора в Копенгагене. Идея матричного синтеза особенно легко усваивалась физиками. Это можно понять. «Нет пророка в своем (биологическом) отечестве». Пророк — биолог в отечестве физиков — тут ему внимают с почтением и доверием. Да и по существу — главные доводы в пользу матричной концепции из области физики. Совершенно невероятно выстраивание в правильной последовательности мономеров в полимерной цепи в обычных химических реакциях. Совершенно невероятно определять правильную последовательность посредством специфических катализаторов — ферментов: не может быть необходимой степени избирательности катализа — частота ошибок в полимерных текстах была бы очень большой. Кроме того — чем будет определяться синтез нужных ферментов? Это же порочный круг. Это легко понимали физики. Так в начале 1930-х годов, после семинара, прельщенный красотой идеи Кольцова, к Н. В. Тимофееву-Ресовскому подошел юный аспирант М. Борна физик-теоретик Макс Дельбрюк и они начали совместные работы. Н. В. Тимофеев-Ресовский не только излагал и развивал идеи Кольцова. Он проводил экспериментальные исследования. Так была выполнена знаменитая работа трех авторов: Н.В.Тимофеева-Ресовского, немецкого физика К.Г.Циммера и М.Дельбрюка. В этой работе они определяли частоту мутаций у дрозофил в зависимости от интенсивности радиоактивного облучения. Полагая, что мутации обусловлены попаданием разрушающего кванта в мишень (ген), они оценили размер этой мишени — гена. Ген оказался молекулярных размеров. Эта работа еще больше продвинула идею матричных молекул в среду физиков. Когда великий физик Эрвин Шредингер читал свои лекции (по теоретической биологии!) в Дублинском университете — его предметом и был взгляд на биологию с точки зрения физика. Он основывал свои взгляды на представлениях об одномерном кристалле, термодинамике и матричной концепции, полагая, что она, эта концепция, общепринята у биологов. Когда эти лекции были опубликованы в виде его знаменитой книги «What is Life? — The Physical Aspect of the Living Cell», Дж. Б. Холден откликнулся на нее статьей в Nature: концепция не общепринята в биологии, а принадлежит великому российскому биологу Кольцову [8]! Под влиянием Н. В. Т-Р Макс Дельбрюк стал заниматься генетикой фагов и стал выдающимся авторитетом в теоретической биологии. После победы фашизма в Германии Дельбрюк эмигрировал в США. После войны к нему в аспирантуру поступил юный орнитолог Дж. Уотсон. Одна из самых ярких книг о науке — «Двойная спираль» Дж. Уотсона. Чего не хватало Ф. Крику в его попытках интерпретировать рентгенограммы ДНК, полученные Розалинд Франклин и Морисом Уилсоном? То, что это рентгенограмма спирали Крик понимал. А модель не получалась… Не хватало идеи, матричной концепции для построения двойной спирали. Эту идею и привез в Лондон Уотсон, не захотевший заниматься биохимией в Дании у Г. Калькара. Этим построением не умаляются достоинства и заслуги этих великих исследователей, а лишь подчеркивается определяющее значение идеи, или, обобщенно, мысли, без которой самые совершенные измерения оказываются бесполезными. А траектория мысли здесь от ранних аналогий организмов с кристаллами, работ цитологов по роли хромосом в наследственности, работ Т. Моргана по линейному расположению генов — к обобщающей концепции матричного синтеза Кольцова, переходящей от него посредством Тимофеева-Ресовского к Дельбрюку и Шредингеру, и от них к Уотсону и Крику — авторам одной из самых важных работ XX века. Дж. Уотсон не знал о Кольцове. Сойфер [6] пишет: «они, как рассказывал мне Уотсон в 1988 г., даже не слыхали об идее Кольцова». Это, конечно, не точно выраженная мысль — ученики Дельбрюка и читатели книги Шредингера, без сомнения, знали идеи Кольцова, но, увы, не знали, что это идеи Кольцова. Важно ли, что Кольцов полагал «наследственными молекулами» белки, а нуклеиновые кислоты в хромосомах считал лишь каркасом, на котором укреплены молекулы белков — генов? Не важно для общего принципа матричного воспроизведения наследственных текстов — идея равно значима для матричных молекул любой природы. Важно, как иллюстрация развития нового знания — иллюстрации сложности путей выяснения истины. Эта тема давно уже вошла в общие курсы биохимии. Великий американский химик Левин был чрезвычайным авторитетом в химии нуклеиновых кислот. (Замечательно! Мы знаем что Фебус Левин — великий американский химик, но… не могу удержаться! — он, «на самом деле» выпускник С.-Петербургской Военно-Медицинской Академии — там, среди прочего, он слушал лекции И. П. Павлова. Он эмигрировал в США в начале XX века… Там он вместе с Е. С. Лондоном открыл в составе ДНК дезоксирибозу и пр., и пр.) Однако, пользуясь бывшими в его время громоздкими методами количественного анализа, он ошибся — установил, что в нуклеиновых кислотах всегда содержатся одинаковые количества всех четырех нуклеиновых оснований — аденина, цитозина, гуанина и тимина. А отсюда сделал и вовсе неверный вывод — заявил, что нуклеиновые кислоты — это цепочки таких четверок — «тетрад». А раз так — никакого разнообразия, как в целлюлозе — следовательно, молекулы нуклеиновых кислот, говоря современным языком, не могут быть носителями наследственной информации. Нужен был хроматографический метод Цвета, нужны были выдающиеся по значению работы Чаргаффа, применившего ионнообменые хроматографиче- ские колонки для анализа нуклеотидного состава ДНК, чтобы опровергнуть тетрадную теорию. В «правилах Чаргаффа» содержится важнейший вывод — нуклеиновые кислоты имеют практически безграничную «информационную емкость» — возможно любое чередование нуклеиновых оснований в полимерной цепи. Более того, из этих правил следовала и двойная нить ДНК (поскольку А/Т и Г/Ц = 1), но это все — курс обычной биохимии, а я пишу биографический очерк… Вернемся к Кольцову в XIX век. До разрешения парадокса еще далеко. М. А. Мензбир — строгий и внимательный учитель. Он отнюдь не одобряет увлечения своего лучшего ученика какими-то молекулами. Сравнительная анатомия хордовых прекрасна, как евклидова геометрия. Миллионы лет эволюции наглядно прослеживаются в изменениях формы и функций костного скелета, кровеносных сосудов, нервной системы, кожных покровов. Интеллектуальный восторг — 8-я жаберная дуга акул превратилась в ходе эволюции в косточки внутреннего уха высших позвоночных! Поэму можно написать о том, как эволюционировала анатомия сердца с тем, чтобы в мозг поступала самая свежая кровь, насыщенная в легких кислородом. А для этого нужно четырехкамерное сердце млекопитающих… Н. К. делает глубокие исследования по сравнительной анатомии, но мысли о молекулах, роли отдельных ионов в жизни клетки, и самое главное, возможные механизмы, определяющие форму клетки, занимают его все более. Мензбир рекомендует Кольцова по окончании университета к оставлению «для подготовки к профессорскому званию». Это было в 1895 г. Кольцов, как было тогда принято, после защиты магистерской диссертации едет за границу. Работает в лабораториях Германии и на морских биостанциях в Италии. Его предмет мы бы сейчас назвали биофизикой. Его друзьями становятся знаменитые в дальнейшем биологи Р. Гольдшмидт, М. Гартман, О. Гертвиг, О. Бючли, Г. Дриш. Работы Кольцова по биофизике клетки и, особенно, по факторам, определяющим форму клетки, становятся классическими и входят в учебники. А он все время думает над парадоксом, сформулированным Колли. Отношения с Мензбиром ухудшаются. В России нарастают революционные настроения. Волнуются студенты. Царское правительство направляет на борьбу с ними жандармов и казаков. То, что Кольцов, следующий, как показывает вся его жизнь, высшим нравственным принципам, включился в революционную деятельность, для меня очень важно. Сейчас, когда мы приукрашиваем дореволюционную Россию и осуждаем революционеров — не нужно впадать в крайности. Кольцов вошел в кружок астронома — большевика Павла Карловича Штернберга — активного участника революции 1905 г. В кабинете Кольцова в университете печатали на мимеографе прокламации и листовки. А после подавления революции 1905 г. Кольцов издал книжку «Памяти павших. Жертвы из среды московского студенчества в октябрьские и декабрьские дни». Разделы этой книги имели заглавия: «Октябрьские дни. Подготовление студенческих погромов в печати и церквах… Избиение студентов казаками около манежа 16 октября… Избиение в церкви… Студент, засеченный и расстрелянный у Горбатого моста… Убийство — казнь А. Сапожкова в Голутвине… Не плачьте над трупами павших борцов!» (цит. по [2]). Мензбир был очень недоволен участием Н. К. в этой деятельности и в начавшемся учебном году отнял у него кабинет, а потом и рабочую комнату, и вскоре отстранил его от проведения практических занятий со студентами. Н. К. стал читать лекции на Высших женских курсах. А с открытием университета Шанявского стал и там читать лекции и организовал в нем биологическую лабораторию. В этом университете Н. К. много и плодотворно работал. Там стали его учениками и сотрудниками многие выдающиеся впоследствии исследователи. Меня занимает неисповедимость путей… В 19П г. Московский Университет был разгромлен (см. главу 8). Без разрешения ректора на территорию университета ворвались жандармы и казаки, преследуя студентов. Ректор Мануйлов опротестовал нарушение устава — автономии университета. Министр Кассо (только и знаменитый этим) в грубой форме отклонил протест. Ректор, а за ним проректор Мензбир и с ними 109 лучших профессоров и доцентов университета подали в отставку. И остались без работы… Царь и министры, по-видимому, не придали особого значения этим событиям — трудно читать огненные слова, которые пишет на стене таинственная рука. Правители не улавливают моментов своей гибели — разгром университета в 1911 г. означал на самом деле гибель страны. М. А. Мензбир нашел работу на Высших женских курсах и в университете Шанявского при помощи и поддержке Н. К. Кольцова. Нравится мне это. Как они помирились? Распили вместе бутылку старого вина или, по обычаю истинных зоологов, крепкой водки… кто это теперь расскажет… Вернемся к основному предмету — парадоксу Колли. Н. К. все годы читал лекции. Он был выдающимся лектором. Каждый год содержание его лекций изменялось соответственно развитию науки и его собственным достижениям. Из года в год он излагал на лекциях очередные варианты ответа на вопрос Колли. И так получилось, что его идеи поступали в «научный метаболизм» с каждым новым поколением его студентов. А идеи аналогии кристаллов и живых организмов имеют древнюю историю. Говорили мне (сам я не читал), что еще великий Бюффон в одном из томов своей знаменитой Естественной истории (последняя треть XVIII века) говорил об этой аналогии. И в XIX веке эту аналогию организмов и кристаллов неоднократно находили разные авторы. В 1913 г. на русском языке вышла книга Пржбрама [9], посвященная этому сходству. Подробнее об этом можно прочесть в моей книге [7]. С конца прошлого (XIX) века началось понимание роли хромосом в наследственности. Но решающим были, конечно, работы на дрозофиле Т. Моргана и его сотрудников, установившие линейное расположение генов в хромосоме. Решающие для хода мысли Н. К. Он соединил идею кристаллизации с линейным расположением генов и пришел к своей матричной концепции.

Это было ужасное время Первой Мировой войны, начавшейся разрухи и революций. Нарушились связи ученых разных стран. Перестала поступать научная литература. Отечественная наука была спасена Леденцовым — основанным им «Обществом московского научного института». На средства этого общества в 1917 г. был создан для Н. К. Институт Экспериментальной Биологии. (И еще два института: Физики и Биофизики — П.П.Лазарева; Микробиологии — Л. А.Тарасевича). Сначала в Институте было всего три штатных сотрудника. В 1920 г. Институт был передан в подчинение Народному Комиссариату Здравоохранения — наркомом был замечательный человек, Николай Александрович Семашко. Нарком очень высоко ценил Н. К., был с ним в дружбе и много сделал для сохранения в те трудные времена научных сил страны. Итак, спустя 34 года после 1893 г., Н. К. Кольцов выступает с докладом, содержащим основную концепцию биологии XX века. Его понимали и слышали студенты на лекциях. В 1927 г. его не услышали, не поняли участники 3-го съезда зоологов, анатомов и гистологов. Там были многие в дальнейшем выдающиеся исследователи. Некоторые из них дожили до торжества современной молекулярной биологии и признали значение идей Кольцова. Но там, на его докладе, Н. К. не нашел «резонанса» в аудитории. Говорят в таких случаях, что человек сильно опередил свое время. Наверное, в этом дело. Но кроме того, так устроено сознание современных научных деятелей, что собственно мысль ими не ценится. Им кажется, что «идей» у них самих сколько угодно, вот опытов мало. На самом деле, конечно, все как раз наоборот — опытов множество, но множество данных из этих опытов пропадает из-за отсутствия принципиальных идей. А идеи, более или менее существенные новые мысли, появляются в научном сообществе очень редко. И обычно не воспринимаются в «первом поколении». Примерно 50 лет спустя после доклада Н. К. на этом съезде, мне довелось говорить с участницей этого съезда, тогда совсем юной, чрезвычайной красавицей, о докладе Н. К. Она сказала, что доклад этот был встречен очень холодно. Что Н. К. был в белой рубашке с галстуком и в двубортном пиджаке, но, представьте себе! — в сапогах! (что запоминают красавицы…) Что Н. К. держался чопорно и строго и не пытался привлечь аудиторию на свою сторону. Но, и тут она оживилась, после доклада Н. К. на трибуну быстро поднялся очень живой и яркий человек и произнес пламенную речь — «Товарищи! Перед вами выступал меньшевиствующий идеалист Кольцов с абстрактными идеями. Не дадим ему увести нас в мистику и пр., и пр». И зал проводил его громкими аплодисментами. Этот человек был И. И. Презент. Так в театре жизни, без предварительных репетиций, был сыгран первый акт трагической пьесы — пьесы, в конце которой главный герой погибает… Н. К. Кольцов более чем сочувственно принимавший революцию 1905 г., по-видимому, сочувственно принял и свержение самодержавия в февральской революции 1917 г. Октябрьскую революцию и последовавшие за ней ужасы он принять не мог. Новые власти это знали. В 1920 г. Н. К. был арестован по обвинению в членстве в подпольной организации «Национальный центр». Рассказывали, что он был приговорен к расстрелу и даже написал потом исследование о физиологическом состоянии человека, приговоренного к смерти (по наблюдениям над самим собою), но это — «лыгенда» (как говорил Лесков). В. Н.Сойфер пишет, что Кольцов был осужден на 5 лет и то всего лишь условно, т. е. оставлен на свободе [5]. Спасло его вмешательство А. М. Горького и Н. А. Семашко. Университет Шанявского был закрыт в 1919 г. Но еще в 1917 г. Н. К. вернулся в Московский Университет. Им была организована кафедра Экспериментальной зоологии, где в качестве преподавателей и сотрудников были его выдающиеся ученики из Университета Шанявского и Института биологии развития (Леденцова!). Кафедра не имела аналогов в мире. Однако в 1930 г., когда Кольцов был за границей, его кафедру расформировали, а его уволили (?). (Он был нежелателен для партийного руководства университета.) Сделано это было, по-видимому, под предлогом выделения в 1930 г. Биологического факультета из ранее существовавшего Естественного отделения Физико-математического факультета. Кафедру Кольцова разделили на пять (!) кафедр: 1) генетики, 2) физиологии, 3) динамики развития, 4) гидробиологии и 5) гистологии. Во главе этих кафедр стали, соответственно, А. С. Серебровский, И. Л. Кан, М. М. Завадовский, С. Н. Скадовский, Г. И. Роскин — ученики Н. К. (Нет ли здесь интересной проблемы этики: отношения учеников к учителю? Как, при каких обстоятельствах они согласились на это в отсутствие Н. К.? Но я говорю здесь об этом лишь как об иллюстрации многогранности исходной кафедры Экспериментальной зоологии и ее основателя Н. К.) В 1919 г. Н. К. пригласил преподавать генетику Сергея Сергеевича Четверикова. Н. К. понимал чрезвычайную важность работ Т. Г. Моргана на дрозофиле. В 1922 г. в СССР приехал из США Дж Меллер и привез бесценную коллекцию мутантных линий Drosophila melanogaster. Лекции С. С, «дрозофилиный» практикум, написанные им совместно с Н. К. руководства по генетике, а также знаменитый «дрозсоор» — семинар по вопросам генетики («совместное орание о дрозофиле») — важнейшие события в развитии российской биологии. Ученики С. С. и Н. К. стали выдающимися генетиками (среди них супруги Тимофеевы-Ресовские, В. П. Эфроимсон, Б. Л. Астауров, В. В.Сахаров, Н.П.Дубинин). С. С. Четвериков остался в истории биологии как автор работы «Некоторые моменты эволюционной теории с точки зрения современной генетики» (1926), положившей начало современному синтезу теории эволюции и генетики. Но здесь мне важно, что, сколько я знаю, именно с Четверикова начались гонения на истинную науку. Странное, бессмысленное словосочетание — «меныпевиствующий идеализм» стало формулой обвинения. Оно звучало уже в 1927 г. в упомянутом выступлении Презента против Н. К. В 1929 г. это обвинение послужило одним из оснований для изгнания Четверикова из Московского Университета (см. очерк о Эфроимсоне). В 1930 г. ликвидация — раздел кафедры Н. К. — продолжение начавшегося подавления свободной научной мысли уже не только в философии и других гуманитарных науках, а в науках естественных. Начало политики, приведшей в конце концов к гибели государства «победившего социализма». Это было государственным самоубийством. Подавлять и уничтожать экономистов, инженеров, химиков, математиков, биологов могут не просто тираны и деспоты, а невежественные тираны и тупые деспоты с суженным «классовым», а по существу преступным сознанием. К сказанному нужно обязательно прибавить, что Кольцов (как и П. П. Лазарев, как и Н. И. Вавилов) был носителем традиции поколения своих учителей — традиции интеллигентов России последней трети XIX века — А. П. Богданова, Н. Е. Жуковского, М. А. Мензбира, П. Ф. Лесгафта — они сочетали свою научную работу с интенсивной организаторской — создавали музеи, научные общества, журналы, научные институты. В 1922 г. Н. К. основал журнал «Успехи экспериментальной биологии» — выходивший потом под названием «Биологический журнал» — потом и до наших дней это «Журнал Общей Биологии». В 1912 г. он стал одним из основателей общенаучного журнала «Природа». В 1922-1930 гг. под его редакцией вышли в свет 7 томов «Русского евгенического журнала». Но, возможно, главным делом жизни Н. К. считал создание и работу Института Экспериментальной Биологии — института, созданного по решению и на средства Леденцовского общества. Здесь, на посту директора этого Института, он и сражался за сохранения российский науки — здесь, на этом посту, он и погиб. И слова «на посту» подчеркиваю я как точное отражение воинской доблести. Н. К. Кольцов и Н. И. Вавилов были главными объектами нападения Лысенко и Презента. С ними, без сомнения, был бы и выдающийся генетик Ю. А. Филипченко, но он внезапно умер в 1930 г. Последние 10 лет жизни Кольцова — годы бескомпромиссной борьбы. Ни в одном своем поступке Н. К. не сдался, ни в одном слове не уступил в этой борьбе. Его преследовали власти и травили мракобесы. Он не сдался. Такая позиция является, возможно, рациональной в беспросветной ситуации. Н. И. Вавилов (см. очерк) пытался, ради спасения науки, пойти на компромиссы. И погиб. Он был арестован в августе 1940 г. Н. К. не арестовали. Он умер 2 декабря 1940 г. от инфаркта. Лысенко поддерживал Сталин. Лысенко обещал в несколько лет удвоить урожаи на безграничных колхозных полях. Разорение и уничтожение наиболее работоспособных крестьян в ходе насильственной коллективизации — объединения крестьян в колхозы в 1929-1933 гг. — вызвало в стране голод. Власть большевиков, жизнь вождей ВКП(б) зависела самым прямым образом от преодоления голода. Сермяжный, полуграмотный, фанатичный, в силу невежества, Лысенко казался «вождям» знающим тайну их спасения, а утонченные, высококультурные, выдающиеся ученые Кольцов и Вавилов и их последователи говорили, что на выведение новых высокоурожайных сортов на основании передовой науки генетики необходимы десятки лет. Сталин сделал выбор. Какое ужасное время! Я не случайно поминал Шекспира. Задачу травли и преследования Кольцова и Вавилова поручили людям, многие из которых сами вскоре погибли в массовых репрессиях. Так было с наркомом сельского хозяйства Я. А. Яковлевым (1896-1938), так произошло с президентом ВАСХНИЛ (Всесоюзной Академии сельскохозяйственных наук имени Ленина) А. И. Мураловым. В декабре 1936 г. была созвана специальная сессия ВАСХНИЛ для борьбы с «буржуазной генетикой». В защиту генетики выступили выдающиеся ученые: Н. И. Вавилов, А. С. Серебровский, Дж. Меллер, Н. К. Кольцов, М. М. Завадовский, Г.Д.Карпеченко, Г.А.Левитский, Н.П.Дубинин. Против «буржуазной генетики» — Т.Д.Лысенко, Н.В.Цицин, И.И.Презент…

12 лет спустя, когда в 1948 г. состоялась мрачно знаменитая сессия ВАСХНИЛ (см. очерк), из защитников генетики остались в живых Дж. Меллер (так как — американский гражданин — уехал в США), М. М. Завадовский, Н. П.Дубинин. Мученической смертью погибли Н. Вавилов, Г. Левитский, Г. Карпеченко и многие другие. Тогда, на сессии 1936 г., могло показаться, что истинная наука победила — так слабы и демагогичны были нападки на генетику Лысенко и его своры. Н. И. Вавилов писал: «Думаю, что общее впечатление таково, что здание генетики осталось непоколебленным, ибо за ним стоит громада точнейшей проконтролированной работы». Н. К. Кольцов так не думал. Он обратился с письмом к президенту ВАСХНИЛ А. И. Муралову В этом письме есть замечательные слова: «…великая ответственность ложится на нас… если мы в такой тяжелый поворотный момент не поднимем своего голоса в защиту науки. С нас прежде всего спросит история, почему мы не протестовали против недостойного для Советского Союза нападения на науку. Но что история! Нам и сейчас стыдно за то, что мы ничего не можем сделать против тех антинаучных тенденций, которые считаем вредными для страны. …потому-то я не хочу и не могу молчать…». Муралов не ответил Кольцову по существу, а в большом письме упрекал Кольцова за его работы по генетике человека — евгенике. 26 марта 1937 г. было собрание актива ВАСХНИЛ, посвященное итогам Пленума ВКП(б) (23.02-5.03 1937). Пленума, на котором Сталин обосновал необходимость массовых репрессий тем, что классовая борьба обостряется по мере строительства социализма. «…Нужны теперь не старые методы, не методы дискуссий, а новые методы выкорчевывания и разгрома». И вот на этом собрании Муралов вновь обрушился на «политически вредные» теории Кольцова и Н. М. Тулайкова (академик Тулайков (1875-1938) был арестован вскоре после этого собрания и затем расстрелян). Понимал ли Кольцов обстановку в стране в этот страшный период ночных арестов и расстрелов, когда по всей стране шли собрания трудящихся, требовавшие смерти «врагам народа»? Конечно, понимал. И тем замечательнее его слова: «Я не отрекаюсь от того, что говорил и писал, и не отрекусь, и никакими угрозами вы меня не запугаете. Вы можете лишить меня звания академика, но я не боюсь, я не из робких…» [5]. Нужно было быть смелым человеком, чтобы еще в начале 1920-х годов начать работу по активной регуляции — управлению размножением человека. Кольцова чрезвычайно увлекала идея сознательного конструирования генома людей. Он изучал родословные выдающихся людей и генетику наследственных болезней человека. Кого этим сейчас удивишь? Сейчас, когда многими десятками исчисляются люди, «зачатые в пробирке». А тогда «евгеника» многим казалась за пределами научной этики. Несколько легче принять «евгенику» под названием «медицинская генетика» — нет большего горя для родителей, чем рождение несчастного неизлечимо больного ребенка. Но здесь есть неразрешимая тайна — вот он больной и несчастный — разве можно пожелать, чтобы его вовсе не было? Тайна нерожденных жизней… Но Кольцова упрекали не по этим сложно-философским основаниям. Евгенику в 1930-е годы демагогически стали отождествлять с фашизмом — с расизмом. Это был удобный предлог для преследований.

Кольцов вместе с Ю. А. Филипченко основал «Русское евгеническое общество» и 20 октября 1921 г. на первом его заседании выступил с докладом «Улучшение человеческой породы». Они издавали «Русский Евгенический журнал» (С 1922 по 1930 гг. вышло 7 томов этого журнала). Это замечательно интересный журнал. Работы по медицинской генетике сначала проводились в Кольцовском институте, а потом были продолжены в Медико-генетическом институте, руководимом С. Г. Левитом. (Левит и ряд сотрудников этого института были арестованы и расстреляны в 1937 г.). Работы по евгенике послужили главным предлогом снять Кольцова с поста директора созданного им Института Экспериментальной Биологии. «4 марта 1939 г. президиум АН СССР рассмотрел вопрос „Об усилении борьбы с имеющимися лженаучными извращениями» и постановил создать комиссию для ознакомления с работой Института Экспериментальной Биологии и его руководителя Н. К. Кольцова». — это и далее — цитаты из статьи [2]. — Все это полная аналогия с судом инквизиции. Кольцов отстаивает высокий смысл медицинской генетики «родители должны подумать о детях, должны дать здоровое потомство…» Ему в ответ — «Если он не выступит открыто и развернуто с критикой своих прежних мракобесных писаний и не вскроет их теоретических основ, то оставлять его на высоком посту члена-корреспондента Академии наук СССР и академика ВАСХНИЛ, а также директором института нельзя, политически недопустимо». Члены комиссии — суда инквизиции — академик А. Н. Бах, академик Т.Д.Лысенко, профессор X. С. Коштоянц, профессор Колбановский и ряд других столь же симпатичных лиц. А руководил этими заседаниями О. Ю. Шмидт — о нем я пишу в очерке о Чижевском. Шмидт требует от Н. К., чтобы он заявил в «общепринятой форме», т. е. «дав соответствующий разбор своих лжеучений в том или ином научном журнале, или еще лучше, во всех тех журналах, где печатались ранее лжеучения, во всех журналах, где они нашли отклики… это долг всякого советского ученого, элементарный долг перед партией». Как-то душно становится даже сейчас, когда я переписываю эти строчки из статьи В. В. Бабкова. Как эта сцена похожа на допрос Джордано Бруно или Галилея! Но Кольцов не сдался, «не разоружился» как тогда говорили. Его сняли с поста директора. Но не арестовали. Возможно именно потому, что он не шел ни на какие компромиссы. Осенью 1940 г. Кольцов поехал в Ленинград, В гостинице «Европейская» у него произошел инфаркт сердца. В этот момент он писал текст речи «Химия и морфология» для юбилейного заседания Московского общества испытателей природы. 2 декабря он умер. Его жена Мария Полиевктовна написала о смерти Н. К. письмо в Москву и … умерла. Мне рассказывал В. П. Эфроимсон, что они — молодые ученики и сотрудники Н. К. — посмеивались, считая экзальтацией уверения М. П., что она не переживет утрату Н. К. Полные раскаяния и печали стояли они в зале Института Экспериментальной Биологии в Москве перед двумя гробами, усыпанными цветами. Кончилась жизнь великого человека, а им, его ученикам, еще предстояло множество испытаний, в которых он всегда был для них нравственным эталоном. Странный поступок Д.А.Сухарева и Д.А.Сахарова Высокочтимые мною поэт Дмитрий Сухарев и физиолог Дмитрий Сахаров поразили меня недавно художественной публикацией [11] с осуждением моей оценки жизни Н.К.Кольцова (а также Н.В.Тимофеева-Ресовского и профессора М. Г. Удельнова — о них я выскажусь в соответствующих главах этой книги; см.гл. 13 и гл.41). Причина этой публикации — трагическая участь X. С. Коштоянца. Выше, в тексте этой главы, видно, что я лишь упомянул о том, что X. С. Коштоянц был членом комиссии, осудившей Н. К. Кольцова за его работы по евгенике. Все последующие годы жизни X. С. Коштоянца его участие в этой комиссии и авторство в статье в Правде «Лжеученым не место в Академии» отравляли ему жизнь. Я не хотел привлекать повышенное внимание читателя к этой трагедии. Художественный текст Д. Сухарева и Д. Сахарова заставляет меня сделать это. На вызовы надо отвечать. X. С. Коштоянц — заведующий кафедрой Физиологии животных биофака МГУ с 1943 до 1961 гг. Автор ценных научных исследований и книг. Автор книг и трудов по истории физиологии в России [10]. Я, студент, с нетерпением ждал его лекций. Мне говорили, что это замечательный лектор. Но когда пришло время нашему курсу (1947-1948 гг.), он к лекционной деятельности явно охладел. Ему было скучно. Он часто замолкал и недоуменно смотрел на аудиторию. Лекции были мало полезны. А книга его по сравнительной физиологии была живой и интересной. Мы, естественно, не знали причин этой очевидной депрессии. Сколько могу судить, его основной научный вклад состоял в утверждении особой роли состояния сульфгидрильных групп в белках в физиологических процессах и участии белков-ферментов в распространении возбуждения по нерву. Этому посвящены его статьи, в том числе в Nature в 1946 г. Д. Сахаров считает эту идею и мысль о роли белков в качестве рецепторов достойной Нобелевской премии. Я бы не стал так высоко ценить эти премии — суета это. А о центральной роли сульфгидрильных групп в биохимии и в жизни клетки много было сказано и ранее. Так, российский эмигрант Лев Рапкин (Париж) в 1920-е и 1930-е годы публиковал замечательные работы об этом. Допущение Коштоянцем особой роли ферментов в распространении возбуждения, по-видимому, ошибочно. Это не упрек автору допущения, это — жизнь науки. Казалось бы — лучшее учебное заведение СССР — Московский Университет, замечательная кафедра, которой ранее руководили выдающиеся люди, в том числе И. М. Сеченов, налаженный учебный процесс (уникальный «Большой практикум»), любознательные студенты, возможность научных исследований, благожелательность администрации и партийных органов — чего еще желать для полного счастья… Но X. С. был мрачен и удручен.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на ЛитРес

Российская генетическая революция | OpenMind

2 декабря 1940 года скончался русский биолог, чье имя не будет знакомо многим, ныне разделяющим его профессию. Те, кто знает имя Николая Константиновича Кольцова, помнят его как первооткрывателя цитоскелета — он предсказал существование внутреннего каркаса клеток за 60 лет до его подтверждения. И его предвосхищающее видение зашло гораздо дальше, когда он предсказал структуру молекул генетического наследования за десятилетия до того, как Уотсон и Крик определили двойную спираль ДНК.

Но все это — Кольцов, его творчество и золотой век отечественной генетики — было подавлено тем, что генетик и историк Валерий Сойфер назвал «самым трагическим событием в истории науки» — чисткой ученых, проведенной Советский режим.

Родившийся в Москве 14 июля 1872 года, Кольцов соответствовал профилю буржуазного ученого — сына богатой семьи, учебы в университете и пребывания за границей. Однако он был ярым защитником народного дела от царей и по этой причине в 1909 г. был снят с должности профессора университета.

Кольцов начал свою карьеру в качестве зоолога, изучая анатомию позвоночных, прежде чем обратить свои интересы на новые дисциплины биологии, такие как цитология, биохимия и генетика. Он исследовал сперму раков, когда в 1905 году пришел к выводу, что форма клеток поддерживается не осмотическим давлением, как считалось, а благодаря внутренней структурной сети, которую он назвал цитоскелетом .

Николай Константинович Кольцов предсказал существование внутреннего каркаса клеток за 60 лет до его подтверждения.Источник: Узнай Москву

Сегодня Кольцов признан первооткрывателем цитоскелета; однако только в 1931 году благодаря переосмыслению этого термина французским эмбриологом Полем Винтребером его удалось популяризировать. И пройдет еще треть века, пока в 1963 году Майрон Ледбеттер, Кит Портер и Дэвид Слоттербак не воплотят цитоскелет в реальность, описав и назвав микротрубочки, один из его фундаментальных компонентов.

Передовой рубеж российской генетики

Летом 1917 года Кольцов основал в Москве Институт экспериментальной биологии (ИЭБ) — ведущее учреждение своего времени, многопрофильное и независимое от университетов. В МБП, которым Кольцов руководил в течение 22 лет, размещались передовые достижения российской генетики, в которых участвовали такие известные имена, как Сергей Четвериков, Николай Тимофеев-Ресовский и Николай Дубинин. Однако политическая нестабильность в конечном итоге помешала росту этого блестящего поколения российских ученых.

Через несколько месяцев после основания МБП большевистская революция свергла царский режим. Однако в глазах Кольцова перемены не привели к долгожданной демократии.По словам Сойфера, «Кольцов присоединился к группе интеллектуалов, которые не соглашались с новой политикой и предлагали изменить политический климат в стране». Поэтому года в 1920 году биолога арестовали как диссидента. Только заступничеством его друга, писателя Максима Горького, обратившегося непосредственно к Ленину, удалось добиться освобождения Кольцова.

В последующие годы, по словам Сойфера, МБП «быстро стал центром передового опыта в области генетики и клеточной биологии». Кольцовский институт опередил свое время в различных областях исследований.Но прежде всего самым дальновидным прозрением Кольцова было то, что четверть века спустя он предвидел открытие молекулярной структуры генов.

Схема хромосомы по Кольцову. Источник: Book Cell Organization

В последующие годы, по словам Сойфера, МБП «быстро стало передовым центром генетики и клеточной биологии». Кольцовский институт опередил свое время в различных областях исследований. Но прежде всего самым дальновидным прозрением Кольцова было то, что четверть века спустя он предвидел открытие молекулярной структуры генов.

В 1927 г. на конференции перед съездом зоологов в Ленинграде Кольцов предположил, что хромосома представляет собой гигантскую молекулу, образованную двойной цепью. Как резюмировал Сойфер, «каждая хроматида будет состоять из одной гигантской наследственной молекулы, состоящей из двух зеркальных нитей, которые будут реплицироваться полуконсервативным образом, используя каждую нить в качестве матрицы; каждый ген был бы сегментом этой молекулы».

Гипотеза смелая, но точная

Гипотеза была дерзкой, ибо, как признал сам Кольцов в 1936 г., химики тогда не знали молекул таких гигантских размеров.И хотя он ошибся, предсказывая, что молекулы наследственности будут белками, он был прав, предполагая, что информация будет кодироваться последовательностью различных химических групп, предвидя, таким образом, идею генетического кода; и что противоположные нити обеих цепей будут объединены силами притяжения.

Эта базовая схема будет подтверждена в 1953 г., когда Джеймс Уотсон и Фрэнсис Крик раскроют структуру наследственной молекулы — ДНК вместо белка и с ее цепями, связанными водородными связями вместо сил Ван-дер-Ваальса.В остальном интуиция Кольцова была поразительно точной.

Почти невероятно, как подтвердил Сойфер, что Уотсон и Крик никогда не слышали о гипотезе Кольцова. И тем более, что идея русского биолога пришла на Запад через таких ученых, как Дж. Б. С. Холдейн, который в 1945 г. отметил в журнале Nature , что Кольцов первым интерпретировал хромосому как гигантскую молекулу.

Политическая турбулентность в конечном итоге помешала росту этого блестящего поколения российских ученых.Credit: rosaluxemburg

Однако снова политика остановила работу Кольцова, на этот раз навсегда. Биолог подверг резкой критике тезисы Трофима Лысенко, агронома, сумевшего навязать наследование приобретенных признаков официальной биологией СССР. Когда в 1936 году Академия сельскохозяйственных наук Советского Союза начала крестовый поход против «буржуазной генетики», Кольцов и другие ученые выступили против нее, что поставило их в центр внимания режима.Его страстная защита евгеники, которая противоречила советской идее о примате окружающей среды над генами, способствовала его опале.

Кольцов не выдержал бы такой травли. Умер в 1940 году в гостинице в Ленинграде, где находился на съезде. Предположительно, причиной стал сердечный приступ. Однако в 1999 году биохимик Илья Збарский, бывший директор Мавзолея Ленина и сын человека, бальзамировавшего советского вождя, писал в своих мемуарах: «В 1940 году он [Кольцов] скоропостижно скончался — считается, что у него была инфаркт, но я хорошо помню, как говорили, что он отравился ветчиной.Очень вероятно, что его смерть не была случайной».

Хавьер Янес

@yanes68

Николай Кольцов Биолог :: люди :: Россия-ИнфоЦентр

Кольцов Николай Константинович, русский биолог, автор матричного синтеза наследственных молекул, родился в Москве. Его отец работает бухгалтером в крупной меховой компании. Когда маленькому Николаю исполняется восемь лет, он поступает в Московскую гимназию, откуда через несколько лет выходит с золотой медалью.Молодой Николай собирает растения, семена и насекомых, гуляя по Подмосковью, а затем и по Крыму. В 1890 году Николай Константинович поступает на естественное отделение физико-математического факультета Московского государственного университета, где выбирает сравнительную анатомию и сравнительную эмбриологию. В это время он работает с главой русской зоологической школы М. Мензбиром. В 1894 году Кольцов принимает участие в IX съезде русских естествоиспытателей и врачей, где делает доклад о позвоночных, а позже проводит фундаментальное исследование задних конечностей позвоночных, за что награждается золотой медалью.

По окончании университета в 1894 году Кольцов готовится к профессорскому званию в том же учреждении. Три года напряженной работы заканчиваются шестью экзаменами на степень магистра и командировкой за границу на два года. Николай Константинович работает в немецких лабораториях и на итальянских морских биологических станциях, собирая материалы для магистерской диссертации, которую Кольцов защищает в 1901 году.

Еще будучи студентом, ученый переключается со сравнительной анатомии на цитологию. По возвращении из-за границы Николай Константинович приступает к чтению курса лекций по этому предмету.В 1902 году Кольцов снова уезжает за границу, где проводит еще два года в крупнейших биологических лабораториях и морских станциях. В эти годы биологи начинают терять интерес к описательным, морфологическим наукам, появляются новые тенденции в биологии, экспериментальной цитологии, биологической химии, механике развития и генетике, которые предполагают совершенно новые подходы к познанию органического мира. Цитологи с мировым именем уговаривают Кольцова перейти от наблюдения за морфологией мертвых образцов к изучению живых процессов в живых объектах.Результатом второго заграничного путешествия Кольцова стала первая глава его классической работы «Исследования формы клетки» «О сперматозоидах десятиногих в связи с общими представлениями о клеточной организации» (1905 г.), которая впоследствии стала частью его докторской диссертации. Это исследование вместе со второй частью «Исследований клеточной формы», вышедшей из печати в 1908 г., ныне известно как Кольцовский принцип формообразующих клеточных скелетов (цитоскелетов).

Николай Константинович возвращается в Россию в 1903 году и добавляет к своим научным исследованиям еще одну деятельность: он погружается в преподавательский и научно-организационный процесс. Курс лекций по цитологии 1899 г. перерастает в неизвестный ранее курс общей биологии. Еще один курс лекций Кольцова, посвященный систематической зоологии, пользуется огромной популярностью у студентов вместе с Практикой по зоологии, где студенты сдавали экзамен.

Николай Константинович также политически активен и поддерживает коммунистов, разрешая им проводить собрания в своем кабинете во время революции 1905 года. Ученый пишет книгу, посвященную студенческим жертвам октября и декабря 1905 года, которую его политические враги пытаются уничтожить в первый же день. ; однако половина от общего количества копий успешно распространяется среди людей.Вскоре после поражения революции Кольцов назначает защиту докторской диссертации, но затем отказывается защищать свою работу за дверью. В 1909 году Николаю Константиновичу Кольцову запрещают преподавать за его политические взгляды, и он уходит из университета в 1911 году, присоединившись к другим известным преподавателям. До 1918 г. гений преподает на Высших женских курсах и в Московском народном университете, воспитав плеяду известных биологов.

Кольцов заканчивает с опорными элементами скелетных клеток и переходит к изучению сократительных структур.Биолог пишет третью главу своих «Исследований клеточной формы» под названием «О сократительной способности стебля Zoothamnium alternans » в 1911 г., после чего следуют работы о влиянии катионов (1912 г.) и протонов (1915 г.) на клеточные процессы. Указанные исследования имеют большое значение для разработки так называемых физиологических ионных рядов и привлекают внимание российских биологов к актуальной проблеме активной среды, открывая в России новое научное направление физико-химической биологии. Результатом этих исследований стало присуждение Кольцову звания члена-корреспондента Российской академии наук в 1916 году.

В 1917 году Московское общество научных институтов открывает Институт экспериментальной биологии имени Николая Константиновича Кольцова. Этот институт долгое время остается единственным в России необразовательным учреждением, выполняющим исследования в области биологии. Здесь Кольцов получает возможность соединить новейшие направления современной экспериментальной биологии, физиологии развития, генетики, биохимии и цитологии с изучением проблем с разных точек зрения и разными методами. Мозговой центр института сначала состоит из учеников Кольцова, а затем пополняется видными биологами из других научных учреждений.В 1920 году Кольцов учреждает Евгеническое общество в России, а в институте открывается евгенический отдел, где начинаются исследования в области медицинской генетики человека (первые в истории исследования групп крови человека, каталазы крови и др.) и антропогенетики (наследование цвета волос и глаз). , изменчивость и наследственность сложных признаков монозиготных близнецов) и др. В отделе открывается первый в России центр медико-генетической ориентации и начинаются первые в СССР исследования генетики дрозофилы ( Drosophila melanogaster ).

В 1927 г. на 3-м съезде зоологов, анатомов и гистологов Николай Константинович Кольцов делает доклад, в котором расширяет значение общебиологических принципов Omne vivum ex ovo (Все живое [происходит] из [яйца]) и Omnis Cellula ex Cellula (Каждая клетка происходит из клетки), провозгласив парадоксальный тезис Omnis molecula ex molecula (Каждая молекула происходит из молекулы). Великий биолог имеет в виду не какие-то молекулы, он говорит об этих наследственных молекулах, размножение которых поддерживает морфофизиологическую последовательность организации живых существ.Эти наследственные молекулы Кольцов представляет себе как гигантские белковые макромолекулы, собирающие осевую генетически активную структуру хромосом или, по терминологии Кольцова, генонему. Кольцов предполагает, что генетическая информация закодирована в высокополимерной белковой цепи, а не в чередовании нуклеотидов ДНК. Что же касается процесса транскрипции, то ученый связывает его с репликацией белкового компонента нуклеопротеидной основы хромосомы. Эта ошибка возникает из-за визуального исчезновения ДНК при позднем овогенезе и в гигантских хромосомах.

Декабрь 1936 г. знаменателен проведением специальной сессии ВАСХНИЛ им. Ленина, призванной бороться с буржуазной генетикой. В поддержку генетики выступают многие видные ученые, в том числе Николай Константинович Кольцов. Однако теории Кольцова в области генетики и евгеники считаются политически нездоровыми, и советская власть начинает травлю гения, предварительно сместив его с кресла директора.

Николай Константинович Кольцов умирает в Ленинграде (Санкт-Петербурге) 2 декабря 1940 года, оставив после себя груды неопубликованных научных трудов.Среди них четвертая глава «Исследований клеточной формы», которая созревала около 20 лет и рассказывает читателям об опытах с физико-химическими основами морфофизиологических явлений в клетках эффекторных органов.

Источник:
    Кругосвет.ру

Кизилова Анна

Николай Кольцов (15 июля 1872 — 2 декабря 1940), русский биолог, генетик

Образование

Кольцов окончил Московский университет в 1894 году и был там профессором (1895-1911).

Карьера

Среди его учеников были Николай Тимофеев-Ресовский, Владимир Павлович Ефроимсон и Николай Дубинин. Он создал и возглавил Институт экспериментальной биологии в середине 1917 г., накануне Октябрьской революции. Прокурор Николай Крыленко требовал для Кольцова смертного приговора (расстреляно 67 человек из примерно 1000 арестованных).

Однако после личного обращения Максима Горького к Владимиру Ленину Кольцов был освобожден и восстановлен в должности руководителя Кольцовского института экспериментальной биологии.

В 1937 и 1939 годах сторонники Трофима Лысенко опубликовали серию пропагандистских статей против Николая Кольцова и Николая Вавилова. Писали: «Институт генетики АН не только не критиковал фашистскую чепуху профессора Кольцова, но даже не отмежевался от его «теорий», поддерживающих расовые теории фашистов».

Смерть в Утверждалось, что 1940 г. наступил из-за инсульта.Однако «биохимик Илья Збарский показал, что неожиданная смерть Кольцова наступила в результате его отравления Народным комиссариатом внутренних дел», тайной полицией Советского Союза.

Николай Кольцов занимался цитологией и анатомией позвоночных.

В 1903 г. Кольцов предположил, что форма клеток определяется сетью канальцев, которую он назвал цитоскелетом. В 1927 году Кольцов предположил, что унаследованные признаки будут наследоваться через «гигантскую наследственную молекулу», которая будет состоять из «двух зеркальных нитей, которые будут воспроизводиться полуконсервативным образом, используя каждую нить в качестве шаблона». Верность этих идей была подтверждена в 1953 году, когда Джеймс получил докторскую степень.Уотсон и Фрэнсис Крик описали структуру дезоксирибонуклеиновой кислоты. Уотсон и Крик, по-видимому, не слышали о Кольцове.

Американский генетик Ричард Гольдшмидт писал о нем: «Был гениальный Николай Кольцов, пожалуй, лучший русский зоолог последнего поколения, завидный, невероятно культурный, ясно мыслящий ученый, которым восхищались все, кто его знал».

Именем Николая Кольцова назван небольшой поселок в Новосибирской области, получивший в 2003 году статус наукограда Российской Федерации Кольцово.

Членство

Академии наук Союза Советских Социалистических Республик. Российская академия наук]

Действительный член Сельскохозяйственной академии (ВАСХНИЛ). В 1920 году Кольцов был арестован как член несуществующего «Антисоветского тактического центра», придуманного ВЧК.

Classici Stranieri — Новости, электронные книги, аудиобиблиотеки бесплатно для консультации и бесплатного скачивания

Имя файла  
википедия-аа-html.7з
wikipedia-ab-html.7z
wikipedia-af-html.tar.7z
википедия-als-html.7z
wikipedia-am-html.7z
wikipedia-ang-html.7z
wikipedia-an-html.7z
wikipedia-arc-html. 7z
wikipedia-ar-html.tar.7z
wikipedia-as-html.7з
wikipedia-ba-html.tar.7z
wikipedia-bar-html.7z
wikipedia-bat_smg-html.7z
wikipedia-bat_smg-html.tar.7z
wikipedia-bcl-html.tar.7z
wikipedia-be-html.tar.7z
wikipedia-bg-html.tar.7z
wikipedia-bh-html.tar.7z
wikipedia-bi-html.tar.7z
wikipedia-bm-html.tar.7z
wikipedia-bn-html.tar.7z
wikipedia-bo-html.tar.7z
wikipedia-bpy-html.tar.7z
wikipedia-br-html. tar.7z
wikipedia-bs-html.tar.7z
википедия-ошибка-html.tar.7z
wikipedia-bxr-html.tar.7z
wikipedia-ca-html.tar.7z
wikipedia-cdo-html.tar.7z
wikipedia-ceb-html.tar.7z
wikipedia-ce-html.tar.7z
wikipedia-ch-html.tar.7z
wikipedia-cho-html.tar.7z
wikipedia-chr-html.tar.7z
wikipedia-chy-html.tar.7z
wikipedia-co-html.tar.7z
wikipedia-crh-html.tar.7z
wikipedia-cr-html.tar.7z
wikipedia-csb-html. tar.7z
wikipedia-cs-html.tar.7z
wikipedia-cu-html.tar.7z
wikipedia-cv-html.tar.7z
wikipedia-cy-html.tar.7z
wikipedia-da-html.tar.7z
wikipedia-de-html.tar.7z
wikipedia-diq-html.tar.7z
wikipedia-dsb-html.tar.7z
wikipedia-dv-html.tar.7z
wikipedia-dz-html.tar.7z
wikipedia-ee-html.tar.7z
wikipedia-el-html.tar.7z
wikipedia-eml-html.tar.7z
wikipedia-en-html.tar.7z
wikipedia-eo-html.tar.7z
wikipedia-es-html. tar.7z
wikipedia-et-html.tar.7z
wikipedia-eu-html.tar.7z
wikipedia-ext-html.tar.7z
wikipedia-fa-html.tar.7z
wikipedia-ff-html.tar.7z
wikipedia-fi-html.tar.7z
wikipedia-fiu_vro-html.tar.7z
wikipedia-fj-html.tar.7z
wikipedia-fo-html.tar.7z
wikipedia-fr-html.tar.7z
википедия-frp-html.tar.7z
wikipedia-fur-html.tar.7z
wikipedia-fy-html.tar.7z
wikipedia-ga-html.tar.7z
wikipedia-gan-html.tar. 7z
wikipedia-gd-html.tar.7z
wikipedia-gl-html.tar.7z
wikipedia-glk-html.tar.7z
wikipedia-gn-html.tar.7z
wikipedia-got-html.tar.7z
wikipedia-gu-html.tar.7z
wikipedia-gv-html.tar.7z
wikipedia-ha-html.tar.7z
wikipedia-hak-html.tar.7z
wikipedia-haw-html.tar.7z
wikipedia-he-html.tar.7z
википедия-hif-html.tar.7z
wikipedia-hi-html.tar.7z
wikipedia-ho-html.tar.7z
wikipedia-hr-html.tar.7z
wikipedia-hsb-html. tar.7z
wikipedia-hu-html.tar.7z
wikipedia-hy-html.tar.7z
wikipedia-hz-html.tar.7z
wikipedia-ia-html.tar.7z
wikipedia-id-html.tar.7z
wikipedia-ie-html.tar.7z
wikipedia-ig-html.tar.7z
wikipedia-ii-html.tar.7z
wikipedia-ik-html.tar.7z
wikipedia-ilo-html.tar.7z
wikipedia-io-html.tar.7z
википедия-это-html.tar.7z
wikipedia-it-html.7z
wikipedia-iu-html.tar.7z
wikipedia-ja-html.tar.7z
wikipedia-jbo-html. tar.7z
wikipedia-jv-html.tar.7z
wikipedia-kab-html.7z
wikipedia-ka-html.7z
wikipedia-kg-html.7z
википедия-ки-html.7з
wikipedia-kj-html.7z
wikipedia-kk-html.7z
wikipedia-kl-html.7z
wikipedia-km-html.7z
wikipedia-kn-html.7z
wikipedia-ko-html.tar.7z
википедия-kr-html.7z
wikipedia-ksh-html.7z
wikipedia-ks-html.7з
wikipedia-ku-html.7z
wikipedia-kv-html. 7z
wikipedia-kw-html.7z
wikipedia-ky-html.7z
wikipedia-lad-html.tar.7z
wikipedia-la-html.tar.7z
wikipedia-lbe-html.tar.7z
wikipedia-lb-html.tar.7z
википедия-lg-html.tar.7z
wikipedia-li-html.tar.7z
wikipedia-lij-html.tar.7z
wikipedia-lmo-html.tar(1.7z)
wikipedia-ln-html.tar.7z
wikipedia-lo-html.tar.7z
wikipedia-lt-html.tar.7z
wikipedia-lv-html.tar.7z
wikipedia-mdf-html.tar.7z
wikipedia-mg-html. tar.7z
wikipedia-mh-html.tar.7z
wikipedia-mi-html.tar.7z
wikipedia-mk-html.tar.7z
wikipedia-ml-html.tar.7z
wikipedia-mn-html.tar.7z
wikipedia-mo-html.tar.7z
википедия-г-н-html.tar.7z
wikipedia-mt-html.tar.7z
wikipedia-mus-html.tar.7z
wikipedia-my-html.tar.7z
wikipedia-myv-html.tar.7z
wikipedia-mzn-html.tar.7z
wikipedia-nah-html.tar.7z
wikipedia-na-html.tar.7z
wikipedia-nap-html.tar.7z
wikipedia-nds-html. tar.7z
wikipedia-ne-html.tar.7z
wikipedia-new-html.tar.7z
wikipedia-ng-html.tar.7z
wikipedia-nl-html.tar.7z
wikipedia-nn-html.tar.7z
wikipedia-no-html.tar.7z
wikipedia-nov-html.tar.7z
wikipedia-nrm-html.tar.7z
wikipedia-nv-html.tar.7z
wikipedia-ny-html.tar.7z
wikipedia-oc-html.tar.7z
wikipedia-om-html.tar.7z
wikipedia-or-html.tar.7z
wikipedia-os-html.tar.7z
страница википедии-html.tar. 7z
wikipedia-pa-html.tar.7z
wikipedia-pam-html.tar.7z
wikipedia-pap-html.tar.7z
wikipedia-pdc-html.tar.7z
wikipedia-pih-html.tar.7z
wikipedia-pi-html.tar.7z
wikipedia-pl-html.tar.7z
википедия-pms-html.tar.7z
wikipedia-ps-html.tar.7z
wikipedia-pt-html.tar.7z
википедия-качество-html.tar.7z
wikipedia-qu-html.tar.7z
wikipedia-rm-html.tar.7z
wikipedia-rmy-html.tar.7z
wikipedia-rn-html.tar. 7z
wikipedia-ro-html.tar.7z
wikipedia-ru-html.tar.7z
wikipedia-rw-html.tar.7z
wikipedia-sah-html.tar.7z
wikipedia-sa-html.tar.7z
wikipedia-sc-html.tar.7z
wikipedia-scn-html.tar.7z
wikipedia-sco-html.tar.7z
википедия-sd-html.tar.7z
wikipedia-se-html.tar.7z
wikipedia-sg-html.tar.7z
wikipedia-sh-html.tar.7z
wikipedia-si-html.tar.7z
wikipedia-simple-html.tar.7z
wikipedia-sk-html.tar.7z
wikipedia-sl-html. tar.7z
wikipedia-sv-html.tar.7z
wikipedia-sw-html.tar.7z
wikipedia-ta-html.tar.7z
wikipedia-te-html.tar.7z
wikipedia-tet-html.tar.7z
wikipedia-tg-html.tar.7z
wikipedia-th-html.tar.7z
wikipedia-ti-html.tar.7z
wikipedia-tk-html.tar.7z
wikipedia-tlh-html.tar.7z
wikipedia-tl-html.tar.7z
wikipedia-tn-html.tar.7z
wikipedia-to-html.tar.7z
wikipedia-tpi-html.tar.7z
wikipedia-tr-html.tar.7z
wikipedia-ts-html. tar.7z
википедия-tt-html.tar.7z
wikipedia-tum-html.tar.7z
wikipedia-tw-html.tar.7z
wikipedia-ty-html.tar.7z
wikipedia-udm-html.tar.7z
wikipedia-ug-html.tar.7z
wikipedia-uk-html.tar.7z
wikipedia-ur-html.tar.7z
wikipedia-uz-html.tar.7z
wikipedia-vec-html.tar.7z
wikipedia-ve-html.tar.7z
wikipedia-vi-html.tar.7z
wikipedia-vls-html.tar.7z
wikipedia-vo-html.tar.7z
wikipedia-wa-html.tar.7z
wikipedia-war-html. tar.7z
википедия-wo-html.tar.7z
wikipedia-wuu-html.tar.7z
wikipedia-xal-html.tar.7z
wikipedia-xh-html.tar.7z
wikipedia-yi-html.tar.7z
wikipedia-yo-html.tar.7z
wikipedia-za-html.tar.7z
wikipedia-zea-html.tar.7z
wikipedia-zh-html.tar.7z
wikipedia-zu-html.tar.7z

Николай Кольцов • it.knowledgr.com

Николай Константинович Кольцов (14 июня 1872 г. — 2 декабря 1940 г.) является русским биологом и пионером современной генетики. Uno dei suoi studenti — Николай Тимофеев-Ресовский.

Биография

Кольцов si licenziò l’università Di Mosca nel 1894 e fu un Professore là (1895-1911). Fondò e diresse l’Istituto di Biologia Sperimentale nel mezzo del 1917, poco prima della rivoluzione di ottobre.Является членом Сельскохозяйственной академии (ВАСХНИЛ).

Nel 1920, Кольцов был арестован как член «Centro Tattico antidei советской неистистентности» inventato da VCheKa. Обвинитель Николай Крыленко был приговорен к смерти Кольцова (67 человек, около 1000 человек арестованы в соответствии с государственным обвинением). Comunque, dopo un appello personale Владимира Ленина да Максима Горького Кольцова, является главой Института Кольцова экспериментальной биологии.

Nel 1937 e il 1939, и состениторы Трофима Лысенко pubblicarono уна серия статей ди пропаганды против Николая Кольцова и Николая Вавилова. Hanno scritto: «L’Istituto di Genetica dell’Accademia di Scienze non solo non ha criticato le sciocchezze фашистская дель профессора Кольцова, ma perfino non si è dissociato dalle sue «teorie» che sostengono le razziali di fascisti». Si ha affermato che la sua morte nel 1940 era causa di un colpo. Коммюнике, «Биохимический Илья Збарский ха ривелато че ла морте inattesa ди Кольцова è stata un risultato del suo avvelenamento dal NKVD», la polizia segreta dell’Unione Sovietica.Lo stesso giorno sua moglie è suicidato.

Ricerca

Николай Кольцов занимается цитологией и анатомией позвоночных. Нель 1903 г. Кольцов предлагает che la forma di celle determinata da una rete di tubules che definì il цитоскелет. Nel 1927 Кольцов предлагает che i tratti distintivi ereditati siano ereditati via una «molecola ereditaria gigante» che sarebbe completata con «due fili di specchio che si ripprodurrebbero in una moda semiconservatrice di usare ogni filo come una sagoma».Эта идея была подтверждена в 1953 году, когда Джеймс Д. Уотсон и Фрэнсис Крик описали структуру ДНК. Watson e Spasmo muscolare non avevano manifestemente sentito di Кольцов. Генетик Стати Единства Ричард Гольдшмидт написал для себя: «С блестящим сыном Николая Кольцова, вероятно, лучшим зоологом русского последнего поколения, uno studioso invidiabile, incredibilmente colto, pensante modo chiaro, ammirato da tutti che l’hanno conosciuto» «.

Дополнительный информационный номер

Высшее муниципальное образование в Новосибирской области, в 2003 году полученное от города Науки Российской Федерации, Кольцово, по имени Николая Кольцова.


Великий Николай Константинович Koltsov

Валерийсифер,
ชีวฟิสิกส์ อเมริกัน และ นัก ประวัติศาสตร์ วิทยาศาสตร์ ดร. ฟิสิกส์ และ คณิตศาสตร์
ศาสตราจารย์ กิตติมศักดิ์ ของ มหาวิทยาลัย มหาวิทยาลัย แห่ง รัฐ ของ มอสโกคาซาน มหาวิทยาลัย มหาวิทยาลัย มหาวิทยาลัย แห่ง รัฐ ของ มอสโกคาซาน มหาวิทยาลัย มหาวิทยาลัย มหาวิทยาลัย แห่ง แห่ง รัฐ ของ และ มหาวิทยาลัย มหาวิทยาลัย มหาวิทยาลัย แห่ง แห่ง รัฐ ของ มอสโกคาซาน มหาวิทยาลัย มหาวิทยาลัย มหาวิทยาลัย มหาวิทยาลัย แห่ง แห่งแห่ง
«Троицкий вариант» №2 (246), มกราคม 30, 2018

บริษัท Валерийсифер

หนึ่ง ร้อย ปี ที่ ผ่าน มา มา นับ ตั้ง แต่ ก่อตั้ง ใน กรุง มอสโก ของ โดย สถาบัน วิจัย ชีววิทยาการ ซึ่ง นำ โดย สถาบัน วิจัย ชีววิทยาการ ทดลอง นำ โดย โดย การ การ ของ นัก วิจัย โลก ก่อน ก่อน นัก เชื่อ ระดับ ออสโม ออสโม จะ ออสโมดัน ติก ของ สาร ที่ มี อยู่ อยู่ สรุป ใน ว่า รูป ทรง สรุป ที่ เซลล์ นุ่ม ที่ ที่ แข็ง ข่าย ของ เซลล์ ที่ เป็น ของ แข็ง ที่ ว่า และ และ แตก แขนง ออก กรอบ กรอบ กรอบ กรอบกรอบ รูปร่าง ของ เซลล์ เคลื่อน ห่าง จาก ทรง กลม เขา ศึกษา внутриклеточного пряди ใน เซลล์ หลาย ชนิด ตรวจ สอบ การ แตก กิ่ง ของ พวก เขา ใช้ วิธี การ ทาง เคมี เพื่อ ระบุ เงื่อนไข ของ ความ มั่นคง ของ โครง ร่าง เซลล์

ใน ปี พ. ศ. 2453 ผู้ เชี่ยวชาญ เชี่ยวชาญ มหาวิทยาลัย ไฮเดลเบิร์ก ได้ ใช้ ใช้ ใช้ กฎ กฎ ไฮเดลเบิร์ก กับ กับ มี ชีวิต ที่ มี เซลล์ เดียว ในใน. ศ. 2454 ได้ มี การ เผยแพร่ หนังสือ เล่ม หนึ่ง ของ ของ เซลล์ เกี่ยว เกี่ยว กับ โครง ร่าง ของ เซลล์ ใน ใน ใน เยอรมัน เยอรมัน ปี กัน เซลล์ ใน ใน ใน ภาษา ภาษา ใน การ การ การ ผิด ผิด ผิด ปกติ ของ เส้น เซลล์ กล้ามเนื้อ กล้ามเนื้อ กล้ามเนื้อ กล้ามเนื้อ กล้ามเนื้อ กล้ามเนื้อ กล้ามเนื้อ การ การ การ การ การ การ การ การ การ การ การ การ การ การ การ การ การ การ การ การ ละเอียด ละเอียด ละเอียด ใน หนังสือ по форме и росту และ max gertvig ผู้ ซึ่ง ได้ อุทิศ ความ คิด ของ ของ ให้ ให้ เป็น บท แรก ของ หนังสือ เล่ม นี้ ใน ใน สถานที่ แรก ใน นัก เหล็ก ที่ สร้าง ขึ้น ใน ใน โซเวียต โดยเลนิน และ ส ส ส ส ส ส ส ตาลิน ทำ ให้ ให้ นัก ไม่ สามารถ พูด ใน ที่ ที่ ชาติ ได้ มันยาก ที่ จะ ตะวัน ตก ความ หลัก ยัง ที่ ตะวัน ตะวัน ตก ๆ หลัก การ ฉบับ ฉบับ ถูก ลืม และ ใน ปี 1931 ชาว ฝรั่งเศส paul wintrebert เสนอ คำ ว่า cytosquelette อีก ครั้ง นัก ชีววิทยา ของ ยุค ของ เรา เชื่อ มั่น ว่า แนว พัฒนา ไป เมื่อ เร็ว นี้ ได้ พัฒนา พัฒนา พัฒนา เมื่อ นี้ นี้ นี้ ได้ ได้ พัฒนา นี้ นี้ นี้ นี้ได้

n. К. Кольцов (1939)

มกราคม 2449 Koltsov ควร จะ ปกป้อง วิทยานิพนธ์ ปริญญา เอก ของ เขา อย่าง ไร ก็ ใน เดือน ปี ปี คปี. 1905 หลัง จาก เกิด การ ประท้วง ของ กำลัง มหาวิทยาลัย ได้ ยึดครอง ยึดครอง กอง กำลัง กำลัง ขณะ ยึดครอง โดย ว่า ว่า การ การ แท้จริง แท้จริง แท้จริง แท้จริง ปราบปราม การ การ การ ปราบปราม การ การ เดือน การ เดือน เดือน เดือน เดือน เดือน เดือน การ เดือน เดือน การ เดือน เดือน เดือน เดือน ธันวาคม «» ฉัน ปฏิเสธ ที่ จะ ปกป้อง วิทยานิพนธ์ ของ ฉัน ใน วัน ดัง กล่าว เป็น ส่วน ตัว — นัก เรียน ประท้วง ปริญญา เอก ว่า ว่า ฉัน ไม่ เขียน ปริญญาปริญญา — เขา เขียน การ กล่าว สุนทรพจน์ ของ ของ ฉัน ใน ช่วง ที่ ปฏิวัติ ฉัน ฉัน รู้สึก ท้อ แท้ กับ ศาสตราจารย์ สัมพันธ์ ทาง ฉัน ความ ตำแหน่ง คิด ศาสตราจารย์ การ ทาง วิทยานิพนธ์ เคย ความ ของ ฉัน ฉัน ใน ปกป้อง วิทยานิพนธ์ เคย ของ ของ ฉันฉัน «.

ในปี ค.ศ. 1906 Кольцов ได้ ตีพิมพ์ แผ่น พับ วัตถุประสงค์ และ เห็น คำ สมบูรณ์ แบบ เผย หน้า ปก ปก คำ ที่ พิมพ์ หน้า หน้า ปก จำ ของ คน ที่ ตก นัก นัก ธันวาคม หมู่ ธันวาคม นัก ธันวาคม ธันวาคมธันวาคม ได้ จาก การ ตีพิมพ์ ตีพิมพ์ ไป ยัง คณะ คณะ กรรมการ เพื่อ ช่วยเหลือ ผู้ ราคา ขัง และ และ นิร นิร สากล ราคา ขัง และ และ นิร โทษกรรม สากล ราคา 50 копеек กรุง มอสโก 1906 «โบรชัวร์ ถูก สั่ง ให้ ริบ และ ผู้ เขา ถูก หา ออก ใหม่ มหาวิทยาลัย มอสโคว์ เขา เริ่ม มอง หา งาน ใหม่

กลับมาในปี ค. ศ. 1903 Koltsov ได้ สอน หลักสูตร หลักสูตร หลักสูตร หลักสูตร ที่ หลักสูตร หลักสูตร หลักสูตร หลักสูตร สตรีศาสตราจารย์ v.И. Герье และเมื่อวันที่ 28 เมษายน ค.ศ. 1909 เขา เขา สอน ใน มหาวิทยาลัย มัก แห่ง ชาติ ของ กรุง มอสโกซิตี้ ซึ่ง มัก มัก เรียก มหาวิทยาลัย เอกชน แห่ง แห่ง แห่ง ซึ่ง แห่ง แห่ง แห่ง แห่ง แห่ง แห่ง แห่ง แห่ง แห่ง แห่ง ใน ในใน. ศ. 2458 สถาบัน วิทยาศาสตร์ วิทยาศาสตร์ เซนต์ ปีเตอร์สเบิร์ก ได้ เชิญ เชิญ ไป ไป เมือง เมือง หลวง ตอน เป็น ซึ่ง พวก ไร ก็ ห้อง ห้อง การ อย่าง ไร ไร ก็ ตาม ตาม และ ให้ ให้ เนื้อหา จากเนื้อหา Академия наук

ในพงกันของ. ศ. 2416 Кольцов ได้ รับ ความ สนใจ ใน หลาย แห่ง ตั้ง อิสระ จาก รัฐ เมื่อ ใน เงิน ของ ผู้ พรรค เมื่อ เมื่อ หลาย ทดลอง การ ได้ พรรค คอมมิวนิสต์สถาบัน ชีววิทยาการ ทดลองหลาย ขึ้นในมอสโกโดยเอ็น.เค.

มา นาน หลาย ทศวรรษ ปัญญา ชน ชาว รัสเซีย ได้ ต่อสู้ กับ มี ต่อ ต่อ หลาย คน การ ดี ดี ชาวเลนินนิส การ แต่ การ การ การ การ การ การ ของ การ ของ ของของ ต์ ได้ คัดค้าน คน คน ดี เอง สุด ของ ของ จาก ตัว เอง เอง ตก ตก ตก รัฐ ผู้ ประชาธิปไตย คิด คิด ว่า จะ ปลดปล่อย ประเทศ ปกครอง ปกครอง ของ ของ ว่า ที่ บ้า และ และ และ และ ที่ ที่ มอง หามอง วิธี ที่ เป็น ไป ไป และ ถูก กฎหมาย เพื่อ ปลดปล่อย รัสเซีย ออก อำนาจ อำนาจ ของ พวก ปรากฏ เชวิค ใน นั้น ผู้ ผู้ ศูนย์ แห่ง ชาติ ที่ ที่ เรียก ว่า องค์กร นี้ ใน รายงาน ของ พวก เขา เขา ค ปี คปี . ศ. 1920 NK เขา รับผิดชอบ ด้าน การ เงิน ของ งาน (หมาย ความ ว่า เพื่อน ของ เขา ใน เชื่อถือ เขา) ใน ปีพ. ศ. 2463 ผู้ ถูก คุม ขัง ระบุ ทั้งหมด 28 คน รวม ทั้ง ที่ ที่ ว่า พวก เขา ไป โดย ศาสตราจารย์ พาร์ตเมนต์ ของ เขา ก็ ถูก โดย ศาสตราจารย์ พาร์ตเมนต์ ของ เขา ก็ ตำหนิ โดย ถูก ตัดสิน ประหาร ชีวิต โชค ดี ที่ สนิท ของ เขา maksim gorky ลุก ขึ้น ยืน เพื่อ เขา ซึ่ง ซึ่ง ได้ กล่าว ถึง เลนิน โดย ตรง ประโยค แรก ถูก แทน ได้ รับ ปล่อย ตัว จาก และ ได้ โดย สิ้นเชิง และ เขา ก็ กลับ กลับ มา ผู้ นำ เขา พยายาม เขา นัก วิทยาศาสตร์ ทั่ว ประเทศ ประเทศ พวก เขา ห้อง ที่ คณะที่ กรรมาธิการ เพื่อ การ ศึกษาศึกษา ของ กอง กำลัง ที่ ประสิทธิ ประสิทธิ ผล ผล กอง ที่ มี ประสิทธิ ปศุสัตว์ ปศุสัตว์ ทุก สถานี ชีวภาพ วิจัย วิจัย ใน ทุก ใน นอก นอก จาก นี้ เขา ยัง พัฒนา ชีวภาพ ของ ของ ของ เขา ก็ ศูนย์ ใหม่ ใน อุซเบกิสถาน อุซเบกิสถาน และ และอุซเบกิสถาน ทาจิกิสถาน

สถาบัน ชีววิทยาการ ทดลอง ได้ รับ ชื่อเสียง อย่าง มาก ใน โลก โลก ใน เดือน ปี ปี มาก ใน โลก โลก ใน เดือนเดือน 1930 ว่า ว่า « ได้ เขียน ว่า ยัง ไม่ สามารถ คิด ออก แสดง ผล ของ ของ จำนวน จำนวน จำนวน จำนวน จำนวน จำนวน จำนวน จำนวนสาว มาก ที่ สนใจ ใน พันธุกรรม ที่ คุณ ไม่ สามารถ คน ของ พันธุศาสตร์ พันธุศาสตร์ หนุ่ม เหล่า นี้ ประสบการณ์ ใน เรื่อ เรื่อ เรื่อ เรื่อ เรื่อใน .

มะเดื่อ 1 รูป NK Koltsova (1928) ซึ่ง แสดง ให้ เห็น ถึง สมมติฐาน ของ เขา เกี่ยว โครง สร้าง สร้าง ของ ร่างกาย ตาม ที่ แต่ละ มี ประวัติกรรมพันธุ์ ใน ใน ใน รูป โมเลกุล ดัง ดังมี ประกอบ ด้วย สอง หัวข้อ กระจก ยีน เหล่า นี้ เป็น ยีน ยีน แต่ละ ตัว ตัว ลูก ศร บ่ง ชี้ ว่า ยีน ยีน ถูก ใน การ กลาย พันธุ์ เส้น เส้น คู่ ถูก ใน ใน กลาย พันธุ์ พันธุ์ เส้น พันธุ์ คู่ คู่ คู่ พันธุ์ พันธุ์ พันธุ์ พันธุ์ พันธุ์ พันธุ์ พันธุ์ พันธุ์ พันธุ์ พันธุ์ พันธุ์ พันธุ์ พันธุ์ พันธุ์ พันธุ์ พันธุ์ พันธุ์ พันธุ์ พันธุ์ พันธุ์ พันธุ์ พันธุ์ พันธุ์ พันธุ์ พันธุ์ พันธุ์ พันธุ์พันธุ์

ใน การ กลาย เขา เขา เขา เขา เขา เขา เขา เขา เขา เขา เขา รายงาน ว่า แต่ละ โครโมโซม บันทึก และ สรุป เกี่ยว ดำเนิน วิธี การ การ สามารถ สามารถ กับ กับ วิธี การ ที่ สามารถ สามารถ กับ กับ วิธี การ การ สามารถ สามารถสามารถเขา พิจารณา ว่า ยีน ถูก จัด เรียง เป็น แนว ๆ บน แผนที่ ทาง พันธุกรรม โดย คำนึง ถึง ข้อมูล ทาง เคมี เกี่ยว กับ การ ดำรง อยู่ ของ โครงสร้าง โมเลกุล สูง เช่น เซลลูโลส หรือ โปรตีน และ คำ อธิบาย ทาง กายภาพ ของ การ เติบโต ของ ผลึก

Николай Константинович ชี้ ให้ เห็น ว่า โมเลกุล ทาง ทาง พันธุกรรม ที่ เป็น หนึ่ง กระจก โมเลกุล ยีน นี้ เป็น ส่วน หนึ่ง โมเลกุล โมเลกุล เหล่า นี้ ของ เรื่องราว เรื่องราว เคมี เคมี เคมี ของ ของ ได้ เคมี ด้าย ใน ได้ ได้ เส้น ด้าย ได้ ใน ใน ได้ ได้ ได้ ได้ ได้ได้ การ สนับสนุน จาก การ ติดต่อ ข้าง กลุ่ม สาร เคมี เคมี ด้าน ข้าง สอง หัวข้อ การ การ รักษา สร้าง ทาง เคมี แบ่ง ฉัน ฉัน ทาง การ เมทริกซ์ เมทริกซ์ การ ฉัน ทาง ทาง เมทริกซ์ เมทริกซ์ เมทริกซ์ การ ฉัน ทาง ทาง เมทริกซ์พันธุกรรม สูตร นี้ ใน วิทยานิพนธ์: Omnis Molela e Molevula นั่น คือ โมเลกุล ของ โมเลกุล ใด ๆ (แน่นอน ซับซ้อน อินทรีย์ ของ โดย รอบ จาก การ แก้ รูป และ อนุมูล รอบ เมื่อ มี โดย ตำแหน่ง และ และ อนุมูล อนุมูล อนุมูล สำเร็จ โดยโดย ที่ หรือ โดย แรง ของ การ ตก ผลึก) ใน จุด เหล่า นั้น ของ โมเลกุล โมเลกุล พร้อม งาน และ และ และ อยู อยู อยู อยู อยู № ».

ใน ช่วง หลาย ที่ ที่ นี้ พัฒนา พัฒนา เหล่า นี้ เด็ก เคมี ดู เหมือน ใน โปรตีน อาจ เหมาะ กับ ทาง พันธุกรรม ผ่าน ที่ พันธบัตร การ รวม ของ เข้า ผ่าน พันธบัตร โครงพันธบัตร เมอร์ ทำ ให้ เป็น ไป ได้ ที่ จะ คิด ว่า ความ นั้น สามารถ เข้า ถึง ความ ความ ยาว ขนาด เข้า เช่น เช่น เช่น ความ ความ เช่น เช่น เช่น เช่น เช่น ความ เช่น เช่น เช่น เช่น เช่น เช่น เช่น เช่น เช่น เช่น เช่น เช่น เช่น เช่น เช่น โปรตีน โปรตีน โปรตีน โปรตีน โปรตีน โปรตีน โปรตีน โปรตีน โปรตีน โปรตีน โปรตีน โปรตีน โปรตีน โปรตีน โปรตีน โปรตีน โปรตีน โปรตีน โปรตีน โปรตีน โปรตีน โปรตีน กล่าว ถึง ความ เป็น ได้ ใน ใน การ สร้าง ทาง พันธุกรรม จากพันธุกรรม กรด นิว คลีอิก คลีอิก แต่ ปฏิเสธ ข้อ นี้ เนื่อง จาก จาก แต่ แต่ ปฏิเสธ ข้อ เนื่อง จาก จาก febus ได้ ปฏิเสธ เนื่อง เนื่อง จาก febus ได้ เผยแพร่ ทฤษฎี โครง สร้าง tetranucleotide ของ ดีเอ็นเอ ใน ช่วง เวลา นั้น โดย กล่าว ว่า ว่า ใน ช่วง นั้น สี่ กล่าว ตัว ถูก ทำ ใน ใน ซ้ำ ๆ ๆ ๆ ๆ ๆ กรณี กรณี กรณี กรณี กรณี นี้ กรด นิว คลีอิก พันธุกรรม สามารถ นำ บันทึก ทาง ทาง เรียง เนื่อง ตา จาก ไม่ ไม่ เป็น ที่ ลวง ข้อ กำหนด ภาษาศาสตร์ ไม่ เป็น ที่ พอใจ พอใจ ถูก ถูก ภาษาศาสตร์ ใน ภาย หลัง

มะเดื่อ 2 รูป n. К. Кольцова (1935) แสดง ให้ เห็น ความ เป็น ไป ได้ ใน เข้า กับ โดย ทาง ยักษ์ ที่ การ พิจารณา พิจารณา พิจารณา ของ ของ ของ ของ ของ n.k. เกี่ยว กับ โมเลกุล ทาง พันธุกรรม มี ดัง ต่อ ไป นี้

  1. ใน โครโมโซม เป็น โมเลกุล ยักษ์ ที่ มี ประวัติ ทาง พันธุกรรม
  2. ยีน เป็น ส่วน ส่วน โมเลกุล ทาง พันธุกรรม
  3. โมเลกุลพันธุกรรม แต่ละ ตัว มี สอง เส้น
  4. แต่ละ เธรด ดำเนิน การ ลำดับ เดียว กัน ของ ของ ระเบียน และ ด้วย เหตุเหตุ นี้ พวก เขา จะ ประกอบ กัน
  5. อัน เนื่อง ของ โมเลกุล การ พันธุกรรมการ เกิด การ กลาย ของ ยีน เกิด ขึ้น การ เป็น กลาย พันธุ์ ของ โมเลกุล ขึ้น
  6. โมเลกุล เดี่ยว ใช้ เป็น เป็น เป็น ที่ ที่ มี ลำดับ ที่ เหมือน กัน (บันทึก) ซึ่ง จะ ทำ ให้ โครง สร้าง ของ สารพันธุกรรม มี ความ ความ ต่อเนื่อง ใน หลาย ชั่ว อายุมี

ใน 1,928 Koltsov เผยแพร่ บท ความ ใน เยอรมัน ที่ ที่ มี และ ละเอียด เพิ่มเติม ของ ใน 1 935 และ 1 936 สอง ใน รัสเซีย และ ราย ละเอียด เพิ่มเติม เพิ่มเติม Число 1939.

สมมติฐาน ของ ของ ผู้ เชี่ยวชาญ ดึงดูด ดึงดูด ความ สนใจ จาก ผู้ เชี่ยวชาญ K. Mayer และ G. Mark (หนึ่ง ใน ผู้ ก่อตั้ง เคมี ของ โพลีเมอร์ โพลีเมอร์ ให้ ริเริ่ม สถานที่ คิด ได้ ชัดเจน ชัดเจน การ เขา ริเริ่ม ความ คิด ใน 1930 ของ พวก เขา เขา hermann Staudinger (ผู้ ที่ ได้ รับ รางวัล โนเบล ใน ใน ปีพ. 2496 เพื่อ พัฒนา เคมี โมเลกุล สูง) กล่าว ถึง ความ คิด ของ ของ ใน ปีพ ปีพ. ศ. 2477 โดโรธี อูดิน ได้ ได้ ตีพิมพ์ บท ความ ฉบับ หนึ่ง ธรรมชาติ ฉบับ ฉบับ หนึ่ง ซึ่ง เธอ คิด คิด ว่า ความ คิด คล้ายคลึง กับ ชาว อเมริกัน คิด ว่า ว่า ความ คิด คล้ายคลึง ชาว อเมริกัน อเมริกัน อเมริกัน ว่า ว่า ว่า อเมริกัน อเมริกัน อเมริกัน อเมริกัน อเมริกัน อเมริกัน อเมริกัน อเมริกัน อเมริกัน milislav demerets (บรรพบุรุษ ของ ชาว ชาว ชาว การ การ การ การ การ การ การ холодная весенняя гавань лаборатории) ส่ง Кольцов เมื่อ วัน ที่ 27 สิงหาคม 1934 จดหมาย ที่ ฉัน ค้นพบ ใน ที่ เก็บ ถาวร เขา เขียน ว่า ใน ฟิลาเดลเฟีย ใน ความ เขียน ว่า ของ คุณ โครโมโซม ทั้งหมด เป็น โมเลกุล อินทรีย์ ขนาด ใหญ่ และ ยีน ที่ อนุมูล เฉพาะ เฉพาะของ นี้นี้ สิ่ง ที่ น่า ที่ มาก มี มี การ เผยแพร่ ๆ นี้ ผม มี การ พูด ถึง ข้อ ของ ส่วน กลาง ของ สมมติฐาน สมมติฐาน สมมติฐาน ว่า ยีน ของ ของ ของ ของ ทาง พันธุกรรม ยักษ์ เขา เลือกเลือก ว่า ยีน ควร มี มี อยู่ เป็น สร้าง สร้าง แต่ละ: «ฉัน สงสัย สงสัย หลักฐาน การ ทดลอง ที่ แสดง ให้ เห็น นัย กับ กับ มอง ของ ของ ว่า กัน ดี กัน กัน ว่า ว่า ว่า ว่า ว่า กัน กัน ว่า ว่า ว่า ว่า ว่า ว่า ว่า ว่า ว่า โครโมโซมเดียว กัน ว่า ว่า กัน กัน กัน กัน กันโครโมโซมเดียว ไป สู่ อีก ทาง หนึ่ง ได้ ใน โครโมโซม สามารถ สามารถ ได้ โดย การ และ และ ของ เปลี่ยนแปลง ของ ใน คอมเพล็กซ์ เปลี่ยนแปลง เปลี่ยนแปลง เปลี่ยนแปลง เปลี่ยนแปลง เปลี่ยนแปลง สามารถ เปลี่ยนแปลง เปลี่ยนแปลงเปลี่ยนแปลง ดย Transponocation นอก จาก นี้ ยัง นี้ ทราบ ส่ง การ ทั้งหมด เหล่า นี้ ไม่ ไม่ ส่ง ผล ผล ยีน ที่ เกี่ยวข้อง ไม่ ไม่ ส่ง ส่ง ผล ยีน ที่ เกี่ยวข้อง เกี่ยวข้อง ไม่ ไม่ ส่ง ผล ผล ยีน เกี่ยวข้อง เกี่ยวข้อง เกี่ยวข้อง ไม่ ไม่ ส่ง ส่ง ผล ต่อ เกี่ยวข้อง เกี่ยวข้อง เกี่ยวข้อง ไม่ ไม่ ส่ง ส่ง ผล ต่อ ที่ เกี่ยวข้อง เกี่ยวข้อง ไม่ ไม่ ส่ง ส่ง ส่ง ต่อ ยีน เกี่ยวข้อง เกี่ยวข้อง «.

อย่างไรก็ตามในปีพ ศ. 2489 joshua lederberg ได้ ค้นพบ ยีน ที่ เป็น ส่วน หนึ่ง ของ โมเลกุล ยักษ์ ตัว ตัว หนึ่ง ได้ รับ การ รวม ตัว ตัว กัน ใหม่ คือ สามารถ ถ่าย โอน ของ จากโอนศ. 1963 G.L.L.K.KHITEHOUSE ได้ พัฒนา ทฤษฎี โครง สร้าง ของ การ รวม ตัว ของ โมเลกุล ดีเอ็น เอ เอ นั้น การ คาด บุกเบิก บุกเบิก เต็ม ที่ ที่ ที่ ที่ ที่ ที่ ที่ ที่

ใน ใน หนังสือ «อะไร คือ ชีวิต?» Erwin Schrödinger เห็น ด้วย กับ วิทยานิพนธ์ ว่า โมเลกุล ทาง พันธุกรรม ยักษ์ มี อยู่ อยู่ ของ ของ ของ และ ถึง ชื่อ ของ ของ โมเลกุล โปรตีน อย่าง อาจ อาจ เป็น โมเลกุล โปรตีน อย่าง ไร ก็ ตาม ตาม โมเลกุล ของ อย่าง ไร ก็ ตาม ตาม โมเลกุล ที่ ที่ ที่ ความ ความ สำคัญ คำ อธิบาย นี้ คาด การณ์ สำคัญ ทาง ประวัติศาสตร์ การ การณ์ การณ์ การณ์ Кольцов ในการตรวจสอบหนังสือของШредингер ธรรมชาติ .Haldane ชี้ ให้ เห็น ว่า Nikolai Konstantinovich เป็น คน แรก ที่ « แนะนำ … ความ คิด … ว่า โครโมโซม เป็น โมเลกุล ยักษ์ยักษ์ … ครอบครอง คุณสมบัติ ของ คริสตัล รวม เอง และ เป็น โครง ที่ มี ซับซ้อน สูง และที่ รหัส «สำหรับ การ พัฒนา สิ่ง มี ชีวิต «.

มะเดื่อ 3 รูป ที่ NK Koltsova แสดง โครง สร้าง ของ โครโมโซม polytene หลาย สาย โซ่ ที่ พบ ใน ต่อม น้ำลาย น้ำลาย ของ ลำไส้ ตีพิมพ์ ครั้ง แรก ใน ปี 1934 ใน วารสาร วิทยาศาสตร์

Кольцов 1934 г.S. Paurther ค้นพบ โครโมโซม ขนาด มหึมา ใน ต่อม ต่อม น้ำลาย แมลง ที่ คล้ำ และ ของ ให้ คำ ระหว่าง ทำ ทำ ซ้ำ ของ กรรมพันธุ์ และ ไม่ แตกต่าง กัน กัน กัน กัน ขึ้น แตกต่าง ขึ้น กัน ขึ้น ในใน 3)

. ที่ เพิ่ง ขึ้น ใหม่ ใหม่ ขนาด มหึมา ขึ้น ขึ้น ใหม่ อธิบายกลไก อธิบายกลไก ใน บท ความ ความ ที่ ตีพิมพ์ ใน วารสาร อเมริกัน วิทยาศาสตร์ ใน ใน ปี เดียว เขา เขียน ว่าว่า ร้อย ร้อย ร้อย ร้อย ร้อย ได้ น้ำลาย เตรียม ต่าง ๆ ที่ ได้ รับ รับ แผนก พันธุกรรม และ และ цитологический สถาบันทดลองชีววิทยาของฉัน ศาสตราจารย์จี.เจลแลลเลอร์ จาก มหาวิทยาลัย มี ได้ แสดง ให้ เห็น ๆ มี มี ยา โรโซฟิล ดี มาก ๆ ที่ ที่ มี โรโซฟิล ดี ๆ ๆ ที่ ที่ มี มี มี ต่าง ๆ ๆ ที่ ที่ มี มี มี แบบ ต่าง ๆ ๆ ที่ มี มี มี มี มี ๆ ๆ ที่ ที่ ที่ มี มี มี ต่าง ๆ «.

. เค. Кольцов ได้ รับ เลือก ให้ เป็น ประธาน สมาคม สมาคม รับ รัสเซีย และ จน กระทั่ง 2472 เมื่อ ความ คิด ริเริ่ม ริเริ่ม สังคม เขา การ เป็น บรรณาธิการ แต่ 2465 เขา กลาย บรรณาธิการ บรรณาธิการรัสเซีย 2465 เขา เอดิเตอร์ ของ รัสเซีย — eugenic วารสาร ซึ่ง เขา ได้ รับ การ ตีพิมพ์ คำ พูด เขาเขา การ ปรับปรุง พันธุ์ มนุษย์ มนุษย์ «, 20 ตุลาคม 2464 ใน การ ประชุม ประจำ ปี รัสเซีย รัสเซีย รัสเซีย รัสเซีย รัสเซีย รัสเซีย รัสเซีย รัสเซีย รัสเซีย รัสเซีย รัสเซีย รัสเซีย รัสเซีย รัสเซีย รัสเซีย รัสเซีย รัสเซีย รัสเซีย รัสเซีย รัสเซีย วิจัย วิจัย วิจัย วิจัย วิจัย วิจัย วิจัย วิจัย วิจัย วิจัย วิจัย วิจัย วิจัย วิจัย วิจัย วิจัย วิจัย วิจัย วิจัย วิจัย วิจัย« Pedigrees ของ เรา เสนอ ».

ภาย หลัง Ideogues การ เมือง ของ Сталинизм ใช้ ความ สนใจ สนใจ พวก พวก พวก เขา คน คน เขา พวก พวก เขา เรียก ทิศทาง คน คน เกลียดลัทธิฟาสซิสต์แม้ เกลียดลัทธิฟาสซิสต์แม้ เขา เขา เกลียดลัทธิฟาสซิสต์แม้ คน คน เกลียดลัทธิฟาสซิสต์แม้ เกลียดลัทธิฟาสซิสต์แม้ เกลียดลัทธิฟาสซิสต์แม้ เกลียดลัทธิฟาสซิสต์แม้ เกลียดลัทธิฟาสซิสต์แม้ เกลียดลัทธิฟาสซิสต์แม้ เกลียดลัทธิฟาสซิสต์แม้ เกลียดลัทธิฟาสซิสต์แม้ เกลียดลัทธิฟาสซิสต์แม้ เกลียดลัทธิฟาสซิสต์แม้ เกลียดลัทธิฟาสซิสต์แม้ เกลียดลัทธิฟาสซิสต์แม้คน. อย่าง ไร ก็ ตาม พันธุศาสตร์ มนุษย์ กำลัง พัฒนา พัฒนา โรค โรค และ ๆ ใน การ รักษา โรค โรค ใหม่ ของ ใน ใน การ รักษา โรค ร่วม ของ ของ ของ ของ ของ วิทยาศาสตร์ วิทยาศาสตร์ ของ ของ ไว้ กิจกรรม จะ ได้ ระบุ ยัง คง คง คงยัง อยู่ ใน เงา มืด มืด ทำ มาก ไม่ เพียง แต่ สำหรับ สตรี ที่ ศึกษา ใน รัสเซีย เท่า นั้น เขา ยืน ขึ้น ขึ้น เพื่อ เป็น ไม่ ธรรม เขา โซเวียต เขา เขา เขา ไม่ โซเวียต เขา เขา เขา เขา เขา เขา เขา เขา เขา เขา เขาโซเวียต

Кольцов เต็มตา และ เขียน มาก จน ถึง วัน นี้ นิตยสาร มี รู้ บทบาท สำคัญ สำคัญ เขา หัวหน้า รู้ รู้ ทาง ปี วิทยาศาสตร์ วิทยาศาสตร์ วิทยาศาสตร์ ปี ตั้ง แต่ ปี ปี ปี 1912ศ. 1930 г.; เป็น โปรแกรม ที่ ที่ พวก เขา ก่อตั้ง ชุด คลาสสิก คลาสสิก ของ วิทยาศาสตร์ ธรรมชาติ ก่อตั้ง แต่ 1 916 Koltsov แก้ไข การ ดำเนิน การ ของ ของ ห้อง ปฏิบัติ ทาง ชีวภาพ จัด วารสาร ชีววิทยาทดลอง ห้อง ของ ชีววิทยาทดลอง (เริ่ม แล้ว รับ สำเร็จ ตีพิมพ์ ใน (เริ่ม ได้ รับ การ ตีพิมพ์ ใน ปี 1922) วารสาร ชีววิทยา และ สิ่งพิมพ์ อื่น ๆ

ตำแหน่ง ๆ เป็น อิสระ ของ ของ ของ วิทยาศาสตร์ ไม่ เพียง แต่ รวม ถึง วิทยาศาสตร์ ทาง สังคม ให้ เจ้า หน้าที่ ความ หงุดหงิด หงุดหงิด แรก คือ ของ ที่ รุนแรง ของ สหประชาชาติ ใน กลุ่ม นักนัก ลัทธิมาร์กซิสต์เมื่อเดือนมีนาคม พ.ศ. 2474 หลัง จาก การ อภิปราย เกี่ยว กับ พันธุกรรม และ การ คัดเลือก เดือน ธันวาคม ธันวาคมธันวาคม. 2479 Кольцов ถูก ถูก โดย ประชาชน ที่ ขมขื่น Nikolai Konstantinovich ประพฤติ ไม่ ลง รอย กัน ใน ความ สัมพันธ์ กับ กับ ความ เข้าใจ ใน สิ่ง ที่ จัด งาน อภิปราย แนวโน้ม ที่ จะ จะ หลัง จาก ช่วง ปิด ภาค เรียน แล้ว แล้ว ใน เดือน มกราคม ปี 1937 ส่ง จดหมาย ถึง อธิการบดี อธิการบดี อธิการบดี академия сельскохозяйственных наук จัด ระเบียบ ดัง กล่าว การ อภิปราย หมาย ถึง ผู้ ให้ การ การ ผู้ ที่ กล่าว เท็จ และไม่ ทำ ที่ ดี ต่อ วิทยาศาสตร์ หรือ ประเทศ ประเทศ เห็น ถึง สถานการณ์ ที่ ไม่ สามารถ ยอมรับ ด้วย การ สอน วิชาพันธุศาสตร์ วิชาพันธุศาสตร์ วิชาพันธุศาสตร์ ใน มหาวิทยาลัย มี การ คาด คาด ล่วง หน้า ว่า การ ลด ระดับ ความ ไป สู่ อะไร อะไร พิมพ์ พิมพ์ ประกาศ เงื่อนไข การ พิมพ์ พิมพ์ พิมพ์ เงื่อนไข เงื่อนไข เงื่อนไข พิมพ์ พิมพ์ พิมพ์ เปิดเผย กับ พิมพ์ พิมพ์ สุนทรพจน์ สุนทรพจน์ พิมพ์ พิมพ์ พิมพ์ กับ กับกับ ที่ เซสชัน นี้ ว่า « หนังสือ พิมพ์ พิมพ์ ลำเอียง และ มัก จะ ไม่ ใน หนังสือ รายงาน ตัวอย่าง เช่น ใน ใน pravda เมื่อ วัน ที่ 27 ธันวาคม . .. คุณ จะ โทรหา เช่น «ความ จริง» ได้ อย่างไร? Как это сделать? จำเป็น ต้อง แก้ไข ข้อ ผิดพลาด แน่นอน ว่า ปฐพีวิทยา หลาย หลาย ผล ผล พ่ายแพ้ พันธุกรรม ของ ของ ของ ว่า สมควร สำหรับ เรา การ โจมตี โจมตี สำหรับ สำหรับ สำหรับ การ การ การ การ สำหรับคัดค้าน โซเวียต … ความ ไม่ ไม่ ใน ประเด็น ต่อ ไป ของ นัก ปฐพีวิทยา จะ ส่ง ผล ต่อ ไม่ ล้าน บอล เชวิค ภูมิใจ ภูมิใจ ของ คือ การ ภาค ภาค ภูมิใจ นั่น คือ คือคือ № «.

ความ ต้องการ ที่ จะ หยุด หยุด ของ ของ ของ เขา และ ใน วัน ที่ 26-29 มีนาคม และ เมษายน เมษายน ที่ 26-29 มีนาคม 1 เมษายน เมษายน ค 26-29 มีนาคม 1 เมษายน เมษายนเมษายน. 1937 ใน ใน ที่ ประชุม ของ กรรมการ บริหาร ของ ของ ของ ของ แต่ สหประชาชาติ สหประชาชาติ ไม่ กลัว และ หลัง จาก กับ เขา ข้อ การ โจมตี โดย หนังสือ ลัง ปฏิเสธ ซ้ำ โจมตี โจมตี ที่ ว่า ว่า ซ้ำว่า เกี่ยว กับ ลักษณะ ลักษณะ ของ การ พวก เขา นี้ ไม่ สามารถ พูด ถึง ชัดเจน ว่า ได้ มี การ พูด พูด ถึง ว่า นี้ มี มี ใน พูด ท้าย ใน ช่วง ที่ มี ใน ตอน ท้าย ของ การ ที่ ที่ ใน ใน ตอน ท้าย การ ประชุม ที่ ที่ ใน ของ ของ เขา เขา ว่า ว่าว่า ฉัน เขา ไม่ ละทิ้ง สิ่ง ที่ ฉัน ฉัน และ เขียน และ ฉัน จะ ไม่ สละ สิทธิ์ และ คุณ จะ ไม่ ขู่ ฉัน วิชาการ กีด ฉัน ไม่ ไม่ ของ ขี้ วิชาการ แต่ ด้วย ไม่ ไม่ ของ ไม่ ขี้ สรุป สรุป ไม่ ไม่ พูด ของ ไม่ วิชาการ สรุป สรุป ไม่ พูด พูด ของ ขี้ วิชาการ ฉัน สรุป ไม่ ของ ของ ของ ไม่ ขี้ ฉัน สรุป คำ พูด พูด ของ ของ ไม่ วิชาการ สรุป ไม่ คำ พูด ของพูด เขียน พวก เขา ใน การ เชื่อมต่อ กับ กรณี ที่ ใกล้ชิด มาก ใน การ ตอบสนอง ต่อ การ เซ็นเซอร์ ที่ พยายาม ที่ จะ จะ ห้าม การ พิมพ์ ของ หนังสือ ของ ดาร์วิน:

มา เพื่อน ฝูง กลัว
วิทยาศาสตร์ ไม่ ขี้ อาย
คุณไม่สามารถปิดเธอได้
ปรอทไม่มี!

หนึ่ง สัปดาห์ ครึ่ง หลัง จาก บท ความ ตีพิมพ์ โดย a. a.Yakovlev ซึ่ง พันธุกรรม ชื่อฟาสซิสต์ ใน การ แสดง แสดง ออก คม ชัด และ แสดง แสดง ถูก ถูก ว่า «ฟาสซิสต์» ลัทธิฟาสซิสต์ลัทธิฟาสซิสต์ … พยายาม ที่ จะ ทำ ให้ ต่อสู้ การ เป็น เครื่อง น่า รังเกียจ ใน ต่อสู้ การ เมือง ที่ ที่ น่า ถูก ถูก ถูก ว่า ที่ ที่ น่า น่า น่า กล่าว หา «ดำเนิน การ ประยุกต์ ใช้» กฎ เกณฑ์ «ของ วิทยาศาสตร์ นี้ กับ ลัทธิฟาสซิสต์ «.

การ โจมตี แบบ นี้ ไม่ ใช่ แบบ การ นอก สามารถ เปลี่ยน พันธุกรรม ได้ ได้ ได้ โดย การ กลาย กลาย กลาย พันธุ์ พันธุ์ กลาย พันธุ์ ใน ข้อมูล ทาง พันธุกรรม พันธุกรรม ไม่ เห็น ด้วย พันธุ์ พันธุ์ ความ เกิด ขึ้น สามารถ สามารถ สร้าง ความ จาก เนื่อง เปลี่ยน เนื่อง เนื่อง เนื่อง เปลี่ยน เปลี่ยนถูกต้อง พันธุกรรม ของ คน โซเวียต ทั้ง ปวง และ คน รุ่น ต่อ ๆ ไป ก็ ประพฤติ ตาม ตาม มี เปลี่ยนแปลง ใน ปลูก สาย และ และ สัตว์ สัตว์ สัตว์ พูด พันธุ์ พันธุ์ พันธุ์ พันธุ์ สัตว์ พูด พูด นี้นี้ คุย เกี่ยว กับ อนุรักษนิยม ของ พันธุกรรม และ ยีน ยีน ฉาว ฉาว ฉาว ทั้งหมด ทั้งหมดทั้งหมด

ในใน.ศ. 2481 ได้ ได้ ที่ ประกาศ การ การ เลือกตั้ง เลือกตั้ง โซเวียต โซเวียต วิทยาศาสตร์ ที่ ที่ โดย สมาชิก ของ สหภาพ สหภาพ โซเวียต โซเวียต โซเวียต โซเวียต สมาชิก สมาชิก ของ สหภาพ สหภาพ โซเวียต โซเวียต โซเวียต โซเวียต โซเวียตใน. เอ็น. โสดบี. เคลเลอร์ และ นัก พวก วิทยาศาสตร์ ที่ เข้า ร่วม ร่วม กับ กับ กับ ข่าว ข่าว ร่วม ข่าว ว่า ข่าว ข่าว ว่า ว่า ว่า ว่า ว่า ข่าว ว่า ว่า ข่าว ข่าว ว่า ข่าว ข่าว ว่า ว่า ว่า pravda koltsov และ ลิตรเอส. ภูเขาน้ำแข็ง โดดเดี่ยว นัก วิชาการ ไม่ สามารถ ได้ รับ การ แต่งตั้ง เป็น นัก วิชาการ จดหมาย มี สิทธิ์: «Лжеученые ไม่มี สถาน ที่ ใน академия наук» หลังจาก บทความ ดัง กล่าว Кольцов มิได้ Berg ไป ที่ นัก วิชาการ (หลัง ได้ รับ การ เลือกตั้ง ใน ปี พ. ศ. 2489) และ คณะ กรรมการ บริหาร ของ สหภาพ โซเวียต академия наук ได้ รับ การ แต่งตั้ง คณะ กรรมาธิการ พิเศษ เพื่อ ทบทวน คดี ที่ สถาบัน Кольцов институт

. ได้ รับ ความ ภักดี ต่อ ผู้ อำนวย การ ของ ตน และ แทบ ไม่มี ใคร พูด คำ ตัดสิน ใน ที่ อยู่ ของ เขา มี เพียง สอง คน เท่านั้น ที่ เป็น ฝ่ายค้าน Кольцов: Н.P. dubinin หัวหน้า ภาค วิชาพันธุศาสตร์ ของ สถาบัน การ และ ไป เก้าอี้ ผู้ อำนวย การ การ และ และ และ ที่ การ การ การ การ กัน กัน กัน กัน กัน กัน กัน กัน กัน กันเดียว S. koshtoyants (นัก สรีรวิทยา สัตว์ ผู้ ซึ่ง ชอบ ที่ จะ ย้าย ไป อยู่ อยู่ พรรค สังคม สนับสนุน อย่าง เต็ม ที่ ที่ น่า ซึ่ง เป็น ความ จริง ที่ น่า สำหรับ สำหรับ นั้น อยู่ อยู่ อยู่ อยู่ อยู่ อยู่ อยู่ อยู่ อยู่ n. k. ต้อง ตำหนิ กลุ่ม แต่ ไม่มี ผู้ ทรยศ และ จิต วิญญาณ ที่ อ่อนแอ อยู่ ใน นั้น และ ถ้า ทีม ไม่ ได้ ทำ อย่าง นี้ ก็ ไม่มี เหตุผล อย่าง เป็น ทางการ สำหรับ НКВД ที่ จะ นำ Кольцов ไป รับผิดชอบ ทาง อาญา ใน การ ก่อ วินาศกรรม ใน ขณะ นั้น Николай Константинович ตัว เอง และ เวลา นี้ ไม่ ไม่ ออก จาก ใน ที่ ที่ ประชุม อย่างใจ เย็น และ เขา ใคร บอก สามารถ นี้ นี้ ด้วย ด้วย กับ ใคร ด้วย ด้วย ด้วย ด้วย ด้วย ด้วย กับ กับกับ กล่าว หา ใด ๆ ไม่ ยอมรับ ว่า ตัว เอง กลับใจ มี ความ ผิด และ ไม่ ได้ กลับใจ กลับใจ ความ ผิด ไม่ ได้ กลับใจ กลับใจ ชีวิต สอง ครั้ง, — เขา กล่าว ว่า — เมื่อ เขา อายุ น้อย และ ขาด ประสบการณ์ ถูกต้อง ระบุ แมงมุม ตัว หนึ่ง อย่าง ไม่ ถูกต้อง ถูกต้องไม่ อีก ครั้ง เรื่อง เดียว เดียว ออก มา มี ตัว สัน ของ อื่น ถึง ปี ปี ผม เชื่อ ใน พระเจ้า และ ที่ จะ ปฏิบัติ ปฏิบัติ ว่า รู้ ที่ จะ นัก นัก ชีววิทยา ว่า ว่า ไหม นัก ไหม ไหม ว่า ชีววิทยา ไหม ว่าไหม ฉัน เข้าใจ ผิด ก่อน อายุ 14 ปี ปี มัน และ ฉัน ของ ฉันถนน ตัว เอง และ และ ฉัน จะ ไม่ ปฏิเสธ เอง เอง «.

เมื่อ วัน ที่ 16 เมษายน เมษายน 2482 คณะ กรรมการ บริหาร ของ สหภาพ โซเวียต โซเวียต โซเวียต ได้ ถอด ของ สหภาพ โซเวียต ออก จาก ตำแหน่ง ผู้ อำนวย การ สถาบัน แต่ ทิ้ง เขา ไว้ ที่ หัว ของ ห้อง ปฏิบัติ การ ของ ของ 2483 Koltsov และ ภรรยา ของ เขา ออก ออก จาก เล นิ น กราด สำหรับ การ ประชุม ทาง วิทยาศาสตร์ ทันใด นั้น ไม่มี อาการ ใด ๆ ที่ จะ ปรากฏ ตัว ขึ้น ก่อน หน้า นี้ เขา ก็ เป็น โรค กล้าม เนื้อ หัวใจ ตาย และ สาม วัน ต่อ มา เมื่อ วัน ที่ 2 ธันวาคม เขา เสีย ชีวิต ใน โรงแรม

ภรรยา ของ เขา เขียน ว่า ว่า จบ ทั้ง ชีวิต ที่ เจ็บป่วย เขา สวยงาม ชัดเจน หนึ่ง เจ็บป่วย ผม ผม เพื่อ มา มา ใน ใน ใน ใน ใน ใน ใน ใน ทำ ทำ ทำ ทำ ทำ ทำ ทำ ทำ มาก ใน ห้องสมุด และ มี ความ สุข เรา ได้ พูด คุย กับ เขา ว่า เรา «มี ความ สุข มี ความ สุข มี ความ สุข» «.

ด้วย บันทึกย่อ นี้ ภรรยา ของ Koltsov ก็ จ บ การ พำนัก อยู่ ใน แผ่น ดิน นี้ หาก หาก ปราศจาก ของ เธอ เธอ ก็ ไม่ และ ใน เดียว ที่ ก็ สิ้นสุด ชีวิต ของ ของ เธอ สหภาพ นักวิทยาศาสตร์ โซเวียต IB Zbarsky ใน หนังสือ «объект № 1» ระบุ ว่า koltsov ถูก วาง ยา พิษ โดย โดย วาง ที่ มี อาการ หัวใจ วาย วาง ลง ใน แซนด์ วิช

* * *

สาม ใน สี่ ของ ศตวรรษ หลัง จาก การ ตาย ของ ของ ของ ของ นำ นำ นำ นำ Справочная информация. ศ. 2517 เขา ได้ รับ รางวัล โน เบ ล จาก ผล งาน ของ เขา เกี่ยว กับ โครงสร้าง ของ เซลล์ Кристиан де Дуве, Альберт Клод และ Джордж Palade ความ คิด ของ โครงสร้าง คู่ ของ โมเลกุล กรรมพันธุ์ ถูก เสนอ โดย สหประชาชาติ เค ไตรมาส ของ ศตวรรษ ก่อน หน้า ของ รูป แบบ ของ ดีเอ็นเอ เกลียว คู่ ของ เจมส์วัตสัน และ ฟรานซิสคริก ใคร ชนะ รางวัล โนเบล ใน ในใน.รู้ เกี่ยว กับ รูปแบบ รูปแบบ เกี่ยว กับ นี้ ข้อ ข้อ สงสัย เกี่ยว กับ เรื่อง นี้ ข้อ สงสัย เกี่ยว กับ เรื่อง นี้ ความ คิด ของ กับ ของ เรื่อง ความ คิด ของ ของ ของ ของ การ คัดลอก dna ใน กลไก ของ การ คัดลอก (การ จำลอง แบบ) และ การ แยก (การ จำลอง แบบ) และ การ แยก dna polymerase 1 โดย เขา สอดคล้อง กับ Кольцов ได้ รับรางวัลโนเบลในปีพ. ศ. 2502. แต่ ลักษณะ ของ ของ สุญญากาศ ทน ทน ไม่ ต้อง ต้อง ทำ งาน โรง เรียน ไม่ ต้อง โดย โดย โดย เรียน เรียน ปรากฏ ตัว ของ บท ความ วรรณคดี ต่าง ประเทศ ผู้ ผู้ แต่ ความ ไม่ เพียง แต่ แต่ คิด คิด คิด คิด เป็นคง ที่ รู้จัก เฉพาะ กับ กับ ชีววิทยา

ยัง ชีววิทยา

ยัง ไม่ มี อนุสาวรีย์ nikolai константинович Кольцов ใน มอสโก


définition de nikolai% 20koltsov et synonymes de nikolai% 20koltsov (Anglais)

Содержание чувств

  • определения
  • синонимы
  • антонимы
  • энциклопедия

словарь и переводчик для веб-сайтов

Александрия

Информационное окно (всплывающее окно) (главное содержание Sensagent), вызываемое двойным щелчком мыши для импорта с вашей веб-страницы.LA fenêtre fournit des explications et des traductions contextuelles, c’est-à-dire sans obliger votre visiteur à quitter votre page web!

Essayer ici, télécharger le code;

Решение для электронной коммерции

Дополнительный контент для вашего сайта

Добавить новый контент Добавить на свой сайт в соответствии с XML.

Доставка продуктов и объявлений

Получите информацию в XML для фильтра лучшего содержания.

Индексатор изображений и определение метаданных

Fixer la signification de chaque méta-donnée (многоязычный).

Renseignements suite по электронной почте с описанием вашего проекта.

Письмо

Lettris EST ип Jeu де Lettres gravitationnelles прочее тетрис. Chaque lettre qui apparaît спускается; il faut placer les lettres de telle manière que des mots se forment (gauche, droit, haut et bas) и et que de la place soit libérée.

недоумение

Il s’agit en 3 minute de trouver le plus grand nombre de mots Possibles de trois lettres et plus dans une решетка де 16 букв.Il est aussi возможно де jouer avec la решетка де 25 случаев. Les lettres doivent être смежные и др ле mots ле плюс длинные sont ле meilleurs. Участница конкурса и регистратор, вписавшийся в список лучших любителей! Джоуэр

Словник французского языка
Основные ссылки

La plupart des definitions du français не предлагает SenseGates и согласуется с одобрением avec Littré et plusieurs авторскими методами, sécialisés.

Author: alexxlab

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.